Комплекс Кассандры

Странный мужчина, конечно. Очень. Мутный, как сказал бы кто-то из коллег, если бы Ин Хо сейчас был на службе. Таких мужчина всегда издалека чуял, не зря его столько лет как собаку натаскивали. Поначалу казался нормальным, но с каждым новым взаимодействием оказывалось, что Ин Хо не то, что ошибался – вообще не предполагал, что незнакомца может так сильно заносить в какие-то одному ему известные дебри. Во-первых, его зовут Сон Ки Хун. Утверждает, что родился в семьдесят четвертом, но на вид ему около пятидесяти. Высокий, на полголовы выше Ин Хо. Не тощий, скорее поджарый – это мужчина понял, пока дважды держал чужие конечности в захвате. Во время игр ведет себя достаточно отстраненно, на стресс реагирует умеренно. Часто напряжен, но неосознанно пытается это скрыть. Избегает зрительного контакта, дерет рукава. Либо нервы, либо лжет. Речь спокойная, четкая, грамотно формулирует и доносит свои мысли. Под допросом начинает увиливать от ответа и зажиматься, не договаривает. Профессиональный или специфичный сленг отсутствует. Вывод: не бывший военный, таких видно сразу. Не жертва обстоятельств, как остальные – все они боятся солдат с оружием. Возможно, преступник? «Не думал, что погружусь в работу именно здесь», – пронеслось в голове, пока Ин Хо нажимал на кнопку слива. Туалет, казалось, переполнен – мужчин огромной толпой вели сюда под конвоем, и еще такая же толпа была на подходе. По коридору разносились недовольные восклики особо жаждущих облегчиться. Во-вторых, не совсем ясны моральные границы. Своя смерть, очевидно, пугает не так сильно, как чужая. Но и криков, слез и явной паники кровавое месиво из тел павших игроков не вызывает. Скорее, сожаление? Жалеет незнакомцев? Эмпат. Не готов к убийству, но определенно видел их, и не мало. Избегает прямых конфликтов, не агрессивен. Никогда не применяет силу, значит, сам не убьет, если ситуация не вынудит. Ценит человеческую жизнь? Вероятно, имеет определенный моральный кодекс и внутренний стержень. Вывод: видел насилие в прошлом, но не считает это нормой. Что-то начинает вырисовываться. Значит, если и преступник, то в завязке? Или не преступник вовсе? «На бандита он и правда не похож, но, может, что-то в этом все же есть?» – размышлял мужчина, протискиваясь через толпу зеленых кофт в сторону раковин. Людей было так много, что не вздохнуть, да и шлейф от потных игроков тянулся невероятный. Об уровне подготовки. Выносливость, как физическая, так и психологическая, выше средней – смог догнать и перегнать на первой игре, когда остальные игроки были в ступоре. Скручивая незнакомца на площадке, Ин Хо ненамеренно оценил его физическую форму – мышечный тонус хороший, но не перекаченный. Руки без явного рельефа, но крепкие. Определенно занимался телом, но точно не с целью набора массы. Функциональные тренировки? Единоборства? Движения не медлительные, но и не слишком резкие, значит, либо есть определенный боевой опыт, либо спортивное прошлое. Слабо выраженная сутулость, значит, точно не военный. Стоит уверенно, но не как боец, да и руки никогда не сжимает в кулаки. Контролирует свои движения, либо действует интуитивно, потому что на внешние раздражители всегда оборачивается. Привык к опасности? Возможно, занимался бегом, боевыми искусствами или ходил в зал, но не то, чтобы очень долго, пару лет максимум. Вывод: не спортсмен, но был мотив для тренировок, потому что живет в ожидании опасности. Не слишком открыт, но и не агрессивен – не бандит, но что-то в прошлом заставило его готовиться к возможной угрозе. Оттуда и появилась быстрая адаптация к обстоятельствам. «Если что-то было в прошлом, то что? Те же игры? Не факт, но все может быть. Все еще велик шанс, что он тогда лгал», – никогда нельзя отрицать маловероятные варианты, этому учили еще на первом курсе академии. Возможно, имеет некоторые психологические проблемы, если не считать его откровенно сумасшедшим. Эту версию Ин Хо решил оставить на потом. На то, что должно вызывать страх, реагирует сдержанно. Контролирует ситуацию, какой бы она ни была. Поведение после стресса сложно определить – на первых играх Сон Ки Хуна больше волновал Ин Хо, чем смерти других игроков. После вторых он сразу уснул. Избегание рефлексии после увиденного? Но его бормотание про мертвых друзей говорят об обратном. Что-то в прошлом игрока повлияло на то, как он ведет себя сейчас. Есть глубокий шрам на ладони, старая сквозная рана. Края ровные, так что, скорее всего, нож. Самооборона? Тремор вызывает раздражение – не может привыкнуть, но и к врачу не обращается. Травмирующий опыт, который сложно забыть, но попыток лечения не предпринимает. Интересно. Других заметных шрамов нет, так что, вероятно, с бандитизмом и правда не связан. Вывод: либо сильная психика (пока под вопросом), либо и правда привык быть в гуще опасных для жизни событий. «Действительно похоже на посттравматическое расстройство, а тревожность и навязчивые мысли как следствие. Включается в ситуацию после триггера, собран в момент опасности. Но люди с ПТСР обычно замкнуты и не склонны доверять незнакомцам», – вспоминал на ходу Ин Хо, пока его вместе с остальными игроками конвоировали в общежитие. Сейчас солдат в коридорах было непривычно много. Ориентирован на людей, несмотря на общую отстраненность. Быстро принял новых участников в команду, исходя из их способностей. С одной стороны, заранее знал условия игры, поэтому и выбрал самых дееспособных. А с другой, возможно, принял бы, даже если те не отвечали заданным параметрам поиска. Дает шанс каждому? Умеет управлять, но не лидер. В споре не использует манипуляции, не пытается склонить к своему мнению. Дипломат? После игры отстранился от остальных, но Ин Хо к себе продолжает подпускать. Не так, чтобы очень близко, но все же. Глупость или расчет? Ориентирован на людей, но старается держаться на расстоянии. Вывода не будет, мало данных, но мужчина явно что-то скрывает. Не ясна мотивация. Говорит, что уже играл, но попал сюда снова, по его словам даже не по собственному желанию. Кому-то выгодно, чтобы Сон Ки Хун опять оказался в тех же обстоятельствах? Месть? За что? Или все это ложь, которая сбивает ход следствия, которое Ин Хо развернул у себя в голове? Не ясно. К победе относится неоднозначно, нет заинтересованности в выигрыше, в деньгах и подавно. Просто хочет выжить? Тогда не делился бы сюжетом следующих игр. Преследует какую-то внешнюю цель? Что-то ищет? Не похоже. Хочет спасти? Да, он говорил, что хочет вытащить Ин Хо отсюда, но почему именно его? Мужчина уверен, что они не были знакомы, память на лица у него отличная. Уже подходя к своей койке Ин Хо заметил, что его подозреваемого нет на месте. В коридоре игрока тоже не было видно. Куда пропал? «Да какой из него подозреваемый, – одернул себя мужчина, присаживаясь на матрас. – В чем еще мне стоит его подозревать?». С местным руководством не сотрудничает, это понятно по поведению и мировоззрению. В том, что пришел сюда во второй раз не за деньгами? Да, странно, но кто из них не без греха? Может, проблем в жизни не хватает. Или странный тип лудомании у гражданина. В первый раз пронесло, нажил себе проблем на голову, захотелось повторить. Даже психологический портрет, составленный наскоро в голове, не давал четких ответов — скорее, добавлял новых вопросов. Самое странное в этой истории – Сон Ки Хун, вероятно, действительно наперед знает ход Игр и готов расколоться за «спасибо». Но только для Ин Хо. Больше никому. Альтруизм в экстремальных ситуациях не то, что редкость – нонсенс. За такое обычно медаль посмертно дают. Понятно одно – этот Сон Ки Хун определенно опасен. Быть рядом с ним – значит, подставить спину врагу. Здесь они все друг другу глотки перегрызут при удобном случае, это было ясно сразу. Сторониться его – навлечь беду, ведь мужчина с чего-то решил, что ему необходимо спасти Ин Хо. Чего ради? Будто он сам не сможет доиграть до финала. Деньги-то и правда нужны. – А я думал, ты уже не вернешься, – раздалось над головой, возвращая Ин Хо в реальность. Сон Ки Хун длинной тенью нависал над ним, словно ожидая чего-то. Чего же он хочет? Ответа на очередной вопрос, оставшийся неозвученным, смысл которого Ин Хо все равно не в силах понять? Или того, что за эти полчаса мужчина смог при помощи мозгового штурма разгадать чужой секрет? Чего хочет этот незнакомец? Почему вцепился именно в Ин Хо? – Это место остается моим, – вероятно, такой ответ устроил игрока, раз тот, медленно кивнув, уселся на свой матрас напротив, по привычке вытянув длинные ноги. Странным в нем было абсолютно все – начиная от этих самых несуразных ног, заканчивая печальным взглядом, задумчиво блуждающим по залу. Будто мужчина был вообще не здесь, а где-то очень далеко. И не было ни Игр, ни смертей, ни огромного выигрыша, за которых многие из собравшихся здесь мать родную продадут, а ему ничего не надо уже. Наигрался? Так зачем вернулся? В версию о том, что его насильно втянули в Игры, верилось слабо. – Тоже верно, – ответ не заставил себя ждать. Сон Ки Хун, этот загадочный игрок, слабо улыбнулся и наконец посмотрел прямо на Ин Хо. Вот так просто, не отводя взгляд, как было часами ранее. К чему такие изменения? Что-то решил для себя? Мужчина не понимал. – Ты подумал над моими словами? – Да. – кратко ответил Ин Хо, сохраняя эту секунду зрительного контакта у себя на подкорке. Анализируя. Подмечая чужое поведение. Врет или говорит правду? Если так, то почему его правда всегда звучит, словно ложь? Он опасен. Не как игрок – как человек в целом. – И как? К чему пришел? Вероятно, Сон Ки Хун действительно бывший участник Игр. Нервный, даже слишком, но хладнокровный, когда необходимо. И он явно что-то скрывает. Можно ли ему доверять? – В вас что-то есть, вы знаете? – издалека начал Ин Хо, в глубине души надеясь, что его уловка снова сработает. Запасного варианта у него все равно нет. Нужно выиграть время, чтобы решить. – В тебе тоже, поэтому я хочу помочь. – Сон Ки Хун кивнул мол смотри, я не лгу, всегда лгал, но не сейчас. Смотри в мои глаза, они честны. Сейчас перед тобой только правда. Ин Хо казалось, что он готов поверить, но это ведь только ответная уловка? Очередной фарс ради выгоды, которая однажды их погубит. – Я не прошу тебя поверить моим словам, Ин Хо, ты ведь знаешь? – родное имя на чужом языке звучало незнакомо. Как-то иначе, будто игрок вкладывал в него свой смысл. Отвлекает? А как же Ён Иль, чьим именем он называл мужчину днем ранее? Понял, что в сумасшествие не верят? Или просто сменил тактику? – Зачем вы это делаете? – ненавязчиво повторил уже в который раз Ин Хо, не надеясь услышать адекватный, реалистичный ответ. Доверять странному незнакомцу не хотелось, как бы тот ни старался. Его навязчивость отталкивала, а неизвестные мотивы так и требовали, чтобы Ин Хо вскрыл всю подноготную. Чтобы сам смог подобрать ключ к решению. – Затем, чтобы ты меня выслушал. А потом, уже после того, как выберешься отсюда, смог жить спокойно. Не вспоминая ни о чем из этого. – Какой будет следующая игра? – Ин Хо решил проигнорировать очередной бред, который каждый раз пугал и, к сожалению, в какой-то степени завлекал. Соблазн поддаться и поверить в чужие сказки был велик, но мужчина знал, что это все неправда. Пророчит ему хорошую жизнь, протягивая счастливый билет, как же. Он что, строит из себя токкэби? Не угадать, врет он или честен, но удачу в начинаниях обязательно пожелает. А потом сиди гадай, что с тобой будет – правда повезет или станет только хуже. – Я не знаю. – честно признался Сон Ки Хун и пожал плечами, продолжая изучать чужое лицо. Что он там ищет? Ин Хо не мог понять. – В прошлый раз ткнул пальцем в небо и случайно угадал. – Нельзя из сотен, даже тысяч детских игр так легко угадать ту самую, – отрезал Ин Хо, чувствуя, как новой волной подступает раздражение, которое наверняка уже отразилось на собственном лице. Неприятное чувство засосало под ложечкой. – Вы утверждаете, что играли в эти Игры, но не знаете, что будет в следующий раз? Почему вы вцепились именно в меня? Кто вы вообще такой? – Да не важно это сейчас. Скорее всего, будет «третий лишний», но я могу ошибаться. Не готовься заранее, пока мы не попадем на площадку. – Вы ответите на мой вопрос? Чтобы я вам поверил? – невозможно странный мужик. Весь из себя такой, одним видом просит либо раскрыть все свои преступления, совершенные и не совершенные, либо поколотить. Для профилактики. Он ужасно путал все доводы, которые Ин Хо старательно выводил у себя в голове, чтобы хоть как-то рационализировать происходящее. Выводы оставались верными, но были ли правильными условия? – Тебе не нужно мне верить, просто слушай и делай. Я правда хочу помочь. Ин Хо понял для себя одно. Сон Ки Хун – не тот, кем пытается казаться. Что-то в его легенде, как тщательно выстроенной из кирпичиков в голове Ин Хо, так и выдуманной им самим, никак не сходилось. Разные конструкторы, один яркий, для детей старше шести лет, а другой – металлолом от остатков вертолета. Для полицейского, хоть и условно бывшего, это было дикостью. Не может один человек быть таким. Не терпит насилия, но часто видит чужие смерти. Не хочет участвовать в Играх, но снова в них угодил. Стремится дать шанс каждому, но делится информацией только с Ин Хо. Возможно, он – ключ к пониманию происходящего, и пока его выгодно держать рядом. А возможно, Ин Хо задушат собственной подушкой этой же ночью. Можно ли доверять Сон Ки Хуну? Точно нет. – Я доверюсь вам, но только при условии, что вы расскажете мне, – заключил Ин Хо, надеясь, что этот ответ будет удовлетворительным. – Расскажете всё.

***

– Действуем по плану, – шептал Ки Хун, обжигая чужую щеку горячим дыханием. Двери площадки с будущей игрой только открылись, но мужчина по одной карусели понял, что их ждет. – Вне зависимости от числа к кабинке идем вместе, по пути набираем людей. Велик шанс, что ближе к концу будет двойка. Держимся рядом. Ин Хо коротко кивнул, смотря куда-то в сторону. Ищет знакомые лица? Проверяет, сколько игроков осталось? Высчитывает вероятность их выигрыша? Рассматривает яркую карусель? Ки Хун не знал. Вчерашний разговор выбил из колеи обоих, но мужчина понимал, что рано или поздно это должно было случиться. Только рассчитывал, что это произойдет чуть позже, когда игрок действительно начнет ему доверять. Сам виноват. И с тем, что накинулся на друга с расспросами на самой первой игре, и с тем, что упорно продолжал называть его Ён Илем. Из-за своей глупости сам же ускорил события, которых так боялся. Прошлым вечером Ин Хо с ним толком не разговаривал, изредка задавая уточняющие вопросы относительно странной истории о каком-то мужчине, которую ему размеренно рассказывал Ки Хун. Игрок обещал продолжить в следующий раз, когда они вернутся с третьей игры живыми. – И все же, – вздохнул Ин Хо, когда мужчина пожелал ему спокойной ночи и уже собирался ложиться спать. – Вы рассказали мне биографию какого-то Чхо Сан Ву. Зачем? Он как-то связан с тем, что вы попали сюда? – Ты же сам попросил рассказать тебе все, вот и рассказываю, – кутаясь в одеяло, отмахнулся Ки Хун. – Но я не понимаю. В чем смысл того, что я теперь знаю всю историю жизни какого-то незнакомца? Вплоть до номера палатки, где его мать продает рыбу? – нахмурился Ин Хо, явно пытаясь встроить новую информацию в общую картину. Пазлы точно не сходились, по лицу видно. – Просто поверь, что это очень важно, – уже засыпая, бормотал себе под нос Ки Хун, чувствуя, что опять окажется не прав. Всегда так было и всегда так будет. – Если не для тебя, то для меня точно. Зачем он это делал? Казалось, Ин Хо задавался тем же вопросом. За то время, что они потратили на тихую беседу, можно было рассказать о себе, о том, как победил на прошлых Играх и как попал на нынешние – но Ки Хун искренне считал, что сейчас это уже не важно. Мужчина понимал, что в его слова друг все равно не поверит, даже если тот будет честен и поклянется всем тем малым, что у него осталось за душой. Про возвращение на десятилетие назад игрок благоразумно решил умолчать – меньше шанс, что Ин Хо окончательно усомнится в его здравомыслии. И сейчас, стоя на площадке с каруселью, Ки Хун понимал, что зря он так. Может, стоило придумать что-то другое? Действовать точнее, тщательнее подбирать слова, внимательнее следить за реакцией Ин Хо на его старое-новое имя, а не давить со своим «Ён Иль»? Вызывал бы меньше подозрений – смог бы найти к другу другой подход. Заставил бы того поверить себе не через случайные признания под давлением, а через Игру – потому что и так бы дотащил его до финала. А теперь Ин Хо ему не верит, да и Ки Хун себе, в принципе, тоже. Никогда у него не выходит по-простому. Всегда какие-то лазейки находит, как бы усложнить жизнь не только себе, но и всем остальным. – Может, стоит объединиться с теми детьми, которые были с нами на «пентатлоне»? – рука друга указывала куда-то в толпу, где, присмотревшись, Ки Хун увидел озирающихся по сторонам Су Мин и До Юна. Те, видимо, тоже хотели их найти. Обезопасить себя, зная, что рядом знакомые взрослые – они и правда вели себя словно дети. Это правильно, конечно. Где угодно, но не на Играх. – Не стоит, Ин Хо. – твердо решил Ки Хун, дергая того за рукав, опуская все еще поднятую руку. Привязываться нельзя. Не в третий раз. Смотреть на смерть людей, чьих имен и историй не знаешь, будет намного проще. Но озвучивать и так очевидное мужчина не решился. – Они смышленые, сами разберутся. Да и тяжело будет кого-то бросать, если число вдруг будет меньше четырех. – Все-то у вас так просто, господин Сон. – Ин Хо с осуждением смотрел на мужчину, смахивая чужую ладонь, все еще сжимающую рукав кофты. – А как же право каждого на жизнь? Или наши с вашей отчего-то стоят больше? – Я ведь не это имел в виду, когда хотел тебе помочь, ты ведь это понимаешь? – друг, видимо, действительно все пропускал через себя, думал слишком усиленно, из-за чего каждый их разговор так или иначе выливался в конфликт. Ки Хун мог его понять. Сам таким же был. Но две Игры так сильно его покалечили, так извратили, что сейчас мужчина мог думать только об одном. Как довести единственного победителя пятнадцатого года до финала целым и невредимым, чтобы тот не успел ни к кому привязаться, чтобы не чувствовал то же, что на собственной шкуре пережил Ки Хун годами ранее. Или только через шесть лет? Думать еще и о том, что он не только снова участвует в Играх, но и попал в прошлое, было тошно. – То, что вы знаете все наперед, еще не означает, что нельзя помочь остальным. – яростно прошипел Ин Хо, сжимая чужое предплечье так сильно, что Ки Хун не смел ответить. – Если я присоединюсь к ним, значит, и вы тоже. Мы ведь должны держаться рядом, так ведь, господин Сон? В этом весь нынешний Ин Хо. Расчетливый, быстрый, хорошо анализирует ситуацию и не может удержаться от манипуляций, если это необходимо. И заводится всегда быстро, лишь издалека почуяв несправедливость. Во взгляде друга все еще плещется какой-то огонь, который вынуждает его бороться не только за себя – но и за других. Чего, а вот этого у будущего Ин Хо будто уже не было. Называть его Ён Илем язык больше не поворачивался. Это и правда другой человек. Что с ним случилось за почти десять лет? Почему этот неуемный мужчина вновь пришел на игры сдержанным и податливым, согласным на все, что Ки Хун ему скажет? Его изменило время или обстоятельства? Игрок вряд ли сможет это узнать, но постарается сделать все, чтобы Игры стали для Ин Хо простыми. Без лишних эмоций, привязанностей, лишений. Фактически, Ки Хун собственноручно вложил победу в чужие руки – Ин Хо оставалось ее только принять. – Хорошо, пусть будут с нами, – мужчина нехотя кивнул, смотря на друга так, словно он действительно ничего не понимал. Потому что да, все так и было. – Но ты сам будешь извиняться перед одним из них, если другого придется оставить. – Не придется. Я что-нибудь придумаю. – Ин Хо был решителен в своем выборе. Ки Хун знал, что он пожалеет об этом уже к середине игры. – Так нам нужно просто вовремя попасть в комнаты? Почему тогда мы не можем пойти сразу к тем дверям? – До Юн был рад, что они с Су Мин снова оказались в той же команде. Он уже не надеялся найти знакомые лица в толпе, когда появившийся из ниоткуда господин Хван утянул их поближе к карусели, игнорируя недовольных толкучкой игроков. – Ты что, опять не слушал? – Су Мин возмущенно вскинула руки, намереваясь опять затыкать знакомого под ребра. – Нам назовут число, и нужно, чтобы в комнате нас было столько же. Столько лет прошло, а ты совсем не изменился. – Поэтому мы вместе, чтобы ты всегда могла меня защитить, – хитро улыбнулся в ответ До Юн, мягко отбивая чужие ладошки. – Как в средней школе, помнишь? Что было в средней школе у молодёжи старшие игроки не успели узнать. Карусель начала свое движение. Десять. – Хватайте всех подряд! Нужно шестеро! – Ки Хун схватил под руку Ин Хо, чтобы не потерять его в общей суматохе. Люди и правда начинали сходить с ума на этих Играх. Кто-то боялся смерти, а кто-то думал только о деньгах. У всех были свои причины, чтобы оказаться здесь, но исход будет одинаков для каждого. Подумай Ки Хун раньше, что станет настолько циничным, обязательно бы рассказал друзьям. Сан Ву пожал бы ему руку, а Чон Бэ, скорее всего, обругал и предложил пойти выпить. Только ни того, ни другого уже нет в живых, да и настоящего Ки Хуна в двадцать четвертом, видимо, тоже. Но мужчина все равно вынужден проходить ужасы Игр снова и снова, в который раз разбивая себя о жестокую иронию, которая так нравится создателям и випам. Чужие смерти их, наверно, очень забавляют? Особенно, когда сидишь по ту сторону стен на мягких кожаных креслах. – Спасибо, что взяли с собой! – слезно благодарила женщина под номером 002. Она запнулась о собственные ноги и растянулась на полу недалеко от кабинки, в которую ее уже не хотели пускать. Дверь захлопнулась перед ее лицом, когда сокомандники быстро нашли ей замену. – Я думала, что умру! Спасибо! Ки Хун с тревогой смотрел на довольного Ин Хо. Тот сощурился в ответ, как бы говоря: «Видишь? Удобная возможность. Шанс для каждого. Жизнь человека превыше всего, и это касается даже Игр». Мужчина надеялся, что друг это не всерьез. Нельзя хотеть спасти каждого. Точно не сейчас, когда к концу игры общее количество участников сократится вдвое. Сам через это прошел, знает, что не получится. Нельзя спасти всех, как ни старайся. В конце каждый спасенный возьмется за нож, и от него уже не получится защититься. Игры меняют каждого по-своему, и Ки Хун, кажется, понял это только сейчас. – Меньше думайте, господин Сон, и все у нас получится, – хлопок по плечу ощущался больнее пощечины. Лучше бы Ин Хо и правда его ударил. – Всех спасти не получится, – Ки Хун смахнул чужую ладонь. Щеколда на двери звонко щелкнула, открывая в дверной прорези вид на кровавые разводы, в которых криво отражались лучи фонариков. – Если будешь и дальше бросаться помогать, то хотя бы предупреждай. Иначе никаких нас не будет. – Вы хотели бы, чтобы эта женщина умерла? – Ин Хо обогнал игрока, преграждая путь. Опять хочет поругаться? Ну и нервный же он был в прошлом, просто недоразумение какое-то. Или опять проверяет моральные границы Ки Хуна? Строит в голове психологический портрет, как делают с преступниками в розыске? – Господин, а Вы и правда хотели? – раздалось с другой стороны, и Ки Хун заметил До Юна, которого тянула за собой Су Мин. Пацан дрожал, словно лист на ветру. Как он вообще планирует играть дальше? После прошлых игр голосования не было, и каждого, кто предпринимал попытку его провести, сразу же с криками затыкали остальные игроки. До Юн никогда не был в числе какой-либо из сторон, тихо отсиживаясь в своем закутке. Ки Хун иногда приглядывал за ним, зная, что парень сильно волнуется, но чтобы каждый раз вот так? Он и правда планирует дойти до конца с таким настроем? – Боги, да не хотел я! Вы в своем уме? – воскликнул мужчина, толкая Ин Хо в грудь. – А ты вообще ничего не говори! Сам ведь к ней подскочил, когда счетчик походил к концу! – А что мне оставалось делать? – друг невозмутимо вернулся на место, явно недовольный, что его опять, словно какую-то вещь, отпихивают в сторону. Не хочет сдаваться, все равно будет стоять на своем. И правда заводится с пол оборота, ну что с ним такое. – Бросить ее там? Взять кого-то другого, чтобы сохранить пару секунд? – Да, так и надо было поступить! – в сердцах отвечает Ки Хун, слабо взмахивая руками. Та женщина наверняка их слышала. К черту это все. – Мы же договорились. Почему ты всегда поступаешь по-своему? Ин Хо не ответил. Да и не нужно было, оба это понимали. Ки Хун считал, что друг слишком верит в людей и справедливость. Каждый преступник заслуживает суда, но никто – смерти. Да и были ли участники игр преступниками, если многие попали сюда из-за сложной жизни? В стране тотальная закредитованность, и каждый погашает долги как может. По мере сил и возможностей, так сказать. Ин Хо скорее строил планы в голове, как будет раскрывать и сажать всех причастных к организации этих Игр, чем волновался о своей жизни, хотя стоило бы. Что думал друг на самом деле? Да кто его знает. – Не ругайтесь, пожалуйста, – тихо попросила Су Мин. У этой девушки и правда было больше шансов на победу, чем у всех остальных вместе взятых. В отличие от взрослых, она хотя бы принимала ситуацию, в которой находится, но все равно упорно тянула за собой До Юна, будто тот не в силах идти самостоятельно. Ки Хун в какой-то степени ей завидовал. Такая молодая и столько сил. Она и правда хотела выжить, а не победить. А До Юн, случайно нашедший ее в толпе, теперь обязан идти вместе с ней до самого конца. Потому что девочка его не бросит. Потому что знакомы и нельзя бросать друзей в беде. Почему у них с Ин Хо не может быть так же просто? Вернувшись на площадку, игроки даже не успели передохнуть. Под веселую песню из далекого детства карусель начала движение, провозглашая начало нового раунда. Четыре. Ин Хо потянул Ки Хуна в сторону ярких дверей за мгновение до того, как обезумевшие игроки с криками превратили площадку в нечто ужасающее. Куда ни глянь, всюду был хаос. Люди, как испуганные животные, бросались друг на друга в отчаянной попытке выжить. Со всех сторон раздавались крики, стоны, визги, глухие удары – весь этот ужас смешивался в какофонию звуков, которые и так преследуют Ки Хуна в кошмарах. Не хотелось видеть это наяву. Не снова. Мужчина чувствовал, как предательский страх начинает сковывать тело. – Закрыто! – раздалось спереди, заставляя Ки Хуна оторвать взгляд от того, что происходило на площадке. Ин Хо обернулся, как бы проверяя, все ли игроки здесь, и тут же сорвался с места, утягивая остальных за собой в сторону следующей двери. Чуть дальше группа из шести человек устроила потасовку у кабинки. С силой отталкивая от себя двоих игроков, которые, видимо, были в их команде на прошлом раунде, они протискивались в щель приоткрытой двери, не давая «лишним» даже шанса попасть внутрь. Кто ударил первым, Ки Хун не успел понять. Один из «лишних» упал и тут же исчез в столбе пыли, поднятом бегущими игроками. Второй еще пытался что-то сказать, но его наотмашь бьют в лицо и добивают ногами его же сокомандники. Чтобы точно не пролез в и так переполненную комнату. – Занято! – протяжно воют по ту сторону яркой двери, пока Ин Хо дергает за ручку так, что еще чуть-чуть и вырвет ее вместе с щеколдой. Друг продолжает крепко сжимать запястье Ки Хуна, но мужчина, кажется, боли уже не чувствует. Он вообще ничего не чувствует, только липкий холод, расползающийся по всему телу. Столько крови, столько боли вокруг. Зачем здесь солдаты, если люди сами с радостью перегрызут друг другу глотки? Или людей здесь уже нет? Игры убивали человечность в человеке, и это пугало больше всего. До финала доходят только монстры. Был ли Ки Хун таким же монстром, как все они? – Господин Сон, не стойте на месте! – чужая рука опять тянула Ки Хуна куда-то дальше, не позволяя зацикливаться на пугающих мыслях. До Юн, нервно озираясь по сторонам, то и дело норовил наступить на пятки. Су Мин, вроде, тоже еще была с ними, мужчина уже не мог разглядеть ее в этом бедламе. Столько шума вокруг. Яркие лучи прожекторов ослепляли, стоило команде попасть под их свет. И эти ужасные крики, боже, почему они такие пронзительные? Мозг Ки Хуна разрывался от всего этого. Казалось, будто что-то случилось с его ногами – те были такими тяжелыми, что сгибать их было невозможно. Совсем рядом с ними две группы разрывают игрока на части. Один тащит за запястье, другой за плечо, двое рвут на несчастном одежду – будто это поможет перетащить человека на их сторону. Игрок орет, рыдая. Его рука неестественно вывернута в чужой хватке, но никому до этого нет дела. Растянули? Сломали? Словно тряпичная кукла, мужчина болтался из стороны в сторону, не в силах вырваться. Или не желая этого? Сознание Ки Хуна плыло, и казалось, что озверевшие люди начинают сдирать с четвертованного не только одежду, но и кожу. Чего они хотят? Зачем это делают? Неужели легче сломать случайно попавшего под горячую руку, чем найти кого-то другого? – Твою мать! – взвыл какой-то рослый парень, отбиваясь от Ин Хо. Игроки вцепились друг в друга, пока сокомандники незнакомца проскальзывали внутрь узкого проема. – Мы первые! Мы зашли первыми! Должны ли они выгнать их? Или надо идти дальше? Времени оставалось так мало, а люди так громко кричали. Чужие стоны пробирались под кожу, заставляя чувствовать слишком много. Всё это было слишком. – Отпусти, – Ки Хун не был уверен, куда именно положил свою ладонь, но напряженное тело Ин Хо тут же расслабилось, невольно поддаваясь чужой просьбе. – Пусть так. Мы успеем. Незнакомец резким движением отпихнул друга в сторону, скрываясь за дверью спасительной комнаты. Ин Хо ничего не говорит, но Ки Хун чувствует – тот потерян не меньше его самого. Держаться в такой ситуации невероятно сложно. Отбросить человечность же наоборот легко, ведь на кону стоит не только твоя жизнь, но и еще троих, двое из которых этой жизни даже не успели толком повидать. Чудовищно, что все они оказались здесь. Игры рано или поздно разрушат в тебе все, и никакие деньги не смогут потом этот шрам залечить. Бежать становится проще, ведь людей на площадке значительно поубавилось. Позади что-то тихо шепчет До Юн. Молится? Прощается с Су Мин? Ки Хун его не слышит толком – в уши будто ваты натолкали. Ин Хо вел их, словно проводник, сквозь весь кошмар, происходивший вокруг, по одному ему известному пути. Успеют ли они дойти раньше, чем счетчик подойдет к концу? Или останутся здесь, распластавшись в луже собственной крови? Воздух густел, и казалось, на него можно опереться. Где-то справа раздается оглушительный хлопок. Ки Хун непонимающе вертит головой, ведь ему зачем-то нужно знать, в чем причина этого звука. – Время! Мы не успеем! – подгоняет друг, ускоряя темп. Ки Хун бежать совсем не хочет. Что это был за хлопок? Почему он такой громкий, если все остальные звуки давно смешались в непонятную кашу? Это одна из дверей захлопнулась прямо перед носом игрока. Женщина лихорадочно колотила по ней, но никто не открывал. Она прибежала одна? Или ее бросили, оставив позади остальных? Может, это та самая женщина, которую недавно спас Ин Хо? Взгляд несчастной метался по залу, надеясь найти хоть кого-то. Хоть каких-то людей, которые были так же потеряны, как и она. Ки Хун видел, как страх на ее лице сменяется осознанием. Никто не хотел брать к себе «лишнего». Оставались считанные секунды до конца, когда Ин Хо с силой вталкивает Ки Хуна в дверной проем. Мужчина спотыкается о собственные ноги – почему они такие тяжелые? – и опирается на стену, надеясь найти в ней хоть какую-то поддержку. Последнее, что игрок успевает увидеть перед тем, как Ин Хо захлопывает дверь – это лица тех, кто остался снаружи. Вместе с концом отсчета раздается громкий щелчок щеколды, и все понимают, что это означает. Они успели. Они выжили. Их ждет еще один раунд. Кто-то пытается выломать дверь по соседству, но все тщетно. Наверняка, есть и те, кто стоит в оцепенении, осознавая, что для них игра окончена. На площадке раздается пронзительный крик, и Ки Хун хватается за голову, закрывая уши. Он не мог больше. Не снова. Автоматную очередь он уже не слышал. Видел по До Юну, выражение лица которого стремительно менялось с паники на невыносимую тоску, что по ту сторону двери происходит то, о чем каждый старался не думать. Чтобы не нагнетать. Чтобы не винить себя. Чтобы отгородиться, будто не они только что пожертвовали чьими-то жизнями в обмен на шанс сыграть еще раз. Ин Хо что-то спросил у него, но Ки Хун слабо покачал головой, не решаясь убирать руки с ушей. Игроков на площадке оставалось много, автоматы наверняка продолжают звенеть под чужие крики и мольбы о пощаде. Мужчина отдал бы все, что у него осталось, лишь бы не слышать всего этого. Теплые ладони мягко, но уверенно прикоснулись к запястьям, из-за чего Ки Хун вздрогнул. Солдаты уже здесь? Они добрались и до них тоже, игнорируя правило спасительных дверей? – Господин Сон? Ки Хун не понимал. Их в комнате меньше нужного? Су Мин не успела зайти вместе со всеми? Теперь и их расстреляют? Какая-то ужасающая паника накатывала волнами, не давая мыслям собраться воедино. – Сон Ки Хун! Почему выбрали число четыре? Затем, чтобы они проиграли? Потому что игрок уже играл в эти игры? По ту сторону двери раздавались шорохи. Солдаты близко. Почему после десяти назвали четыре? Это важно или уже не важно? – Ки Хун! Сон Ки Хун! – Ин Хо тряс мужчину, отрывая наконец холодные руки от ушей. – Успокойтесь! Все хорошо. Все целы. Су Мин здесь, рядом. Все хорошо. Дышите. Оказывается, Ки Хун уже сидел на полу. Когда он успел сесть? – Ничего не понимаю, – прошептал мужчина, пытаясь вернуть контроль над сознанием. Перед глазами все плыло, но чужое колено, на которое он опирался ладонью, виделось уже более четко. – Мы зашли в самый последний момент, – Су Мин сидела рядом, поддерживая игрока за свободное предплечье. – Господин Хван затолкнул Вас первым, затем зашли мы с До Юном, и он закрыл дверь. Мы успели вовремя, господин Сон. – У вас все в порядке? – Ки Хун неуверенно оглянулся, оценивая обстановку. До Юн все еще стоял где-то в отдалении, пытаясь справиться с нервной дрожью. Су Мин, эта славная девочка, тоже была здесь. Ин Хо же сидел прямо перед ним на корточках, внимательно вглядываясь в чужое лицо. Опять что-то подмечает для себя? – Это у вас нужно спрашивать, – тут же ответил друг, наклоняя голову набок. Его теплые ладони все еще сжимали чужие запястья. Проверяет пульс? – Про панические атаки вы мне не рассказывали. Вот как. Теперь понятно. В этот раз площадку чистили дольше. Су Мин, заметив, что мужчина стал потихоньку приходить в себя, оставила его и вернулась к До Юну, периодически поглядывая в дверную щель. Следила за работой солдат. Высчитывала, сколько у них осталось времени до того, как игра вновь продолжится. – Ты можешь посидеть со мной немного? – не хотелось об этом просить, но Ки Хун и правда чувствовал себя паршиво. Будто его вывернули наизнанку и приказали существовать в таком виде дальше. Тяжесть, ранее сковавшая все тело, уже отступила, но на ее место пришла усталость. Хотелось собраться с силами, прежде чем вновь возвращаться на площадку, и будет лучше, если друг будет рядом. Ин Хо коротко кивнул и сел слева от Ки Хуна, боком прижимаясь к мужчине. Наверно, в академии учат не только преступников ловить, но и оказывать первую помощь в таких ситуациях – иначе не объяснить, почему друг, еще недавно так рвущийся развязать спор, сейчас слишком тих и внимателен. Хотя, возможно, ему только на руку слабость Ки Хуна – появилось больше возможностей вытянуть из него новой информации. – И часто у вас такое? – Нет? Я не знаю, вроде не было раньше, – Ки Хун честно не знал. Может, что-то и было за время перерыва между прошлыми играми. Год он был в запое, два – искал Вербовщика. Эти события казались такими далекими и смутными, что нельзя уже сказать наверняка, было ли там место чему-то подобному. – Вам нужно сфокусироваться на дыхании. – Ин Хо собрался, набрав воздух в легкие, чтобы наглядно показать принцип действия своего совета. – Глубокий вдох на четыре счета, задержка дыхания, и снова выдох на четыре счета. Вам станет легче контролировать панику, если будете знать, как с ней справиться. Все же, местный Ин Хо не так плох, как кажется. Несмотря на свою явную опаску и стремление вывести Ки Хуна на чистую воду, он все равно старается поддержать его по мере своих сил. Не бросил игрока вариться в собственных страхах, да что уж там – не оставил на площадке, когда всех, абсолютно всех охватил животный ужас. – Вдох, четыре, задержка, выдох и снова четыре. – повторил, чтобы точно запомнить. Случилось однажды – наверняка повторится вновь, это Ки Хун уже на своем горьком опыте понял. Слишком много четверок вокруг. И справиться с паникой поможет счет до четырех, и число игроков в этом раунде тоже было четыре. Случайность или ирония? Ки Хун тут же нахмурился, бегло оглядев комнату. Помнилось, он и правда недавно думал о чем-то похожем, пока его мозг пожирал страх. Мысль вертелась прямо перед ним, словно яркая алая лента, но за нее никак не получалось ухватиться. «Десять, четыре… Порядок тот же, что и в двадцать четвертом?» – поразительно, что ничего, абсолютно ничего не изменилось за эти годы. Будто Ки Хуна намеренно закинули в те же декорации с теми же правилами, но условия победы для него на этот раз изменились. Или наоборот – кто-то дотошный намеренно повторит эти Игры в будущем? Значит, мысль о юбилейном сезоне была верной? Что-то нестандартное должно произойти в пятнадцатом году? Что именно? Покидая кабинку, Ки Хун решительно похлопал Ин Хо по спине, давая знать, что все с ним уже хорошо. Конечно, это не так, и игрок знал, что друг ему не верит, с сомнением осматривая ослабленное недавней паникой тело с головы до пят. По крайней мере, теперь Ки Хун был уверен, какое число будет следующим. Или надеялся, что организаторы из будущего со своей дотошностью к деталям его не подведут. Платформа начала движение. – Ин Хо, запоминай. – горячее дыхание вдруг обожгло щеку, заставляя невольно вздрогнуть от неожиданности. Что на этот раз? Почему Сон Ки Хун всегда так внезапен? – После этого раунда будет шестерка, затем двойка. Не думай ни о ком, кроме себя. Карусель продолжала крутиться под веселую детскую песню, но от такого признания было совсем не весело. Почему не сказал раньше? С самого начала знал, но решил держать интригу до последнего? Какой в этом смысл? Уже оборачиваясь, Ин Хо понял, что странного игрока рядом нет. Три. – Где господин Сон? – воскликнул До Юн, крепко держа Су Мин под локоть. Другие игроки уже сорвались со своих мест, и суматоха на площадке все больше напоминала кровавые игры Колизея. Мужчина еще раз огляделся, но Сон Ки Хуна и правда нигде не было видно. Сам ушел или его забрали? Почему он так поступил? – Нам нужно бежать, – торопливо хватая Ин Хо за кофту, девушка потащила сокомандников в сторону кабинок, оставляя повисший в воздухе вопрос без ответа. Никто не знал, куда исчез господин Сон. Никто, кроме Ин Хо, не видел его с начала движения карусели. Но даже здесь, стоя в сантиметрах от плеча мужчины, игрок умудрился словно раствориться в воздухе, оставив после себя довольно четкое, но от этого не менее пугающее послание. Ин Хо надеялся, что оно не было прощальным. – Там, господин Хван! – Су Мин указывает куда-то в сторону, и мужчина уже не уверен, что больше хочет там увидеть. Утягивая ребят за собой, Ин Хо проталкивается сквозь поредевшую после прошлого раунда толпу игроков, начинающих очередную драку. Будто им не хватает смертей. Мужчина всегда был довольно краток, если дело касалось работы. Есть полицейские, есть гражданские, а есть преступники. С первыми не ссориться, вторых не обижать, третьих сажать – план всегда был одинаковым. Порассуждать о нормах морали и этики как-то не приходилось, потому что всему необходимому их уже обучили в академии. Да и молились они все поголовно на Конституцию и уголовный кодекс, а не на труды философов. Тратить время еще и на пространственные обсуждения того, что и так было черным по белому прописано в законе, особо не хотелось. Поэтому, когда Сон Ки Хун назвал его однажды циником, Ин Хо и правда удивился. Бывало, о нем и раньше так отзывались – но люди на то и люди, чтобы бросаться громкими словами до того, как подумать над их смыслом. – Закрыто, давайте дальше! – Су Мин перехватила инициативу в свои руки, видя, что Ин Хо умудрился затеряться в своих мыслях прямо посреди бойни. Мужчина надеялся, что девочка не в обиде за его минутную слабость. Сейчас и правда не время для размышлений. Счетчик упрямо отсчитывал время до скорой гибели – и всем хотелось, чтобы смерть застала кого угодно, только не их. Сейчас точно не время умирать. Не сейчас, когда Ин Хо еще не разгадал мотивы Сон Ки Хуна. Какого черта он вообще так внезапно исчез, не предупредив? Отталкивая от себя чьи-то тянущиеся в мольбе руки, мужчина идет вперед, надеясь, что следующая комната будет свободной. Позади раздавались крики и топот – кто-то пытался влезть в уже занятую кабинку, и их сильным толчком бросили на растерзание обезумевшей толпе. Ин Хо методично искал в несущихся навстречу людях знакомое лицо, но не мог задерживаться на них слишком долго – игрок все еще в ответе за детей, которых сам же повел за собой, как только им объявили правила. Сам спорил с Сон Ки Хуном о том, что его выбор правильный, что ответственность не будет лишней. Взял на себя слишком много и ошибся? Ки Хун знал, что так все и будет? Скорее всего, так и есть. Не зря же он стал победителем. Не хотел обременять Ин Хо не только лишней ответственностью, но и привязанностью, хотя сам противоречил своим же словам. Дверь поддалась с первого раза, освещая пустую комнату. Заталкивая ребят внутрь, мужчина успел в последний раз обернуться. Может, Сон Ки Хун еще не успел найти команду? Все же найти кого-то, когда ты совсем один, намного сложнее. В толпе невозможно было разглядеть не то, что номеров, но даже лиц. Все люди смешались в истерично воющую кашу, мечущуюся из стороны в сторону. Время почти подошло к концу, и Ин Хо не оставалось ничего, кроме как со злостью захлопнуть дверь. Правила Игр довольно четкие. Выигрыш большой, но и каждая жизнь имеет свою цену, и стоимость любого игрока, каким бы важным человеком он ни был, будет одинакова. Понимал ли Ин Хо эти правила? Конечно, ведь иначе не ответил тогда Ки Хуну, что в победителе главное – его уникальность. Вот, кто здесь действительно будет стоить сорок пять миллиардов. Принимал ли Ин Хо эти правила? Точно нет. В справедливость мужчина не верил с тех пор, как на первом году службы был вынужден закрыть дело очевидно опасного для общества человека – потому что недостаточно доказательств. И алиби было, и свидетели давали разные показания, да и пострадавший явно недостаточно настрадался, чтобы продолжать копать под подозреваемого. Все в отделе знали, что преступник был зятем комиссара, поэтому дело было замято без лишнего шума и освещения в прессе. Тогда Ин Хо понял, что справедливость для каждого своя. Стал ли он от этого циничным, как утверждал его странный знакомый? Может, и правда стал. Закрывая сейчас эту чертову дверь, Ин Хо не мог понять только одного – чувствовал ли Сон Ки Хун свой поступок справедливым, бросая остальных? Послышались первые выстрелы. Сейчас не время размышлять о таких высоких категориях как этика и мораль, но решение Ки Хуна и правда выбило Ин Хо из привычной колеи. Глубоко втянув воздух, мужчина встряхнул головой и начал сверлить глазами стену, стараясь привести мысли в порядок. Сначала логика, потом эмоции. Нельзя путать, иначе все ранние доводы опять превратятся в кашу. Какая глупая жертва. Сон Ки Хун знал, какое число будет в этом раунде, знал, что в их команде будет третий лишний. Взял на себя ответственность, не решаясь разделять детей или отпускать Ин Хо одного в неизвестность. Ушел, чтобы не устраивать драму? Слишком благородно для человека, который еще недавно хотел бросить женщину умирать. «Или наоборот, он хочет добиться моего расположения? – пронеслось в голове прежде, чем Ин Хо отмахнулся от этой идеи. – Манипуляция ради ничего. Смысл доверять возможному мертвецу?». Бессмысленно. Мужчина и раньше видел людей, готовых умереть за других – своих напарников, выскакивающих под пули, или матерей, защищающих детей от деспотичных отцов. Но Сон Ки Хун – вообще не тот случай. Его поступок не про долг или любовь, а про что-то слепое и лишенное смысла. Минутный порыв героизма, который, конечно, спас остальных – но что с самим Сон Ки Хуном? Где он сейчас? Какой в этом смысл, если итог все равно один? Если думать логически, Игры все же не совсем честны, но правила в них есть – и как-то их стараются соблюдать, хоть и с оговорками. Спасти всех нельзя, как утверждал сам Сон Ки Хун. Значит, единственно правильная стратегия для него – спасать только себя, чтобы продолжить помогать Ин Хо в будущем. Но он сам же и нарушил собственную логику, подставив себя под удар. Зачем спасать тех, кто и так не должен выжить? Почему он считает их жизни важнее своей? До Юн с Су Мин о чем-то тихо переговаривались, поглядывая в прорезь на двери, но Ин Хо их не слышал. Ему катастрофически сильно хотелось понять, почему. Почему этот Сон Ки Хун такой? Зачем он так поступил? Закон для всех одинаков. Если что-то совершил, будь добр, раскайся и получи то, что заслуживаешь. На Играх о законах – государственных, международных – никто не знал, все руководствовались тремя пунктами согласия, которое было бегло подписано в самый первый день. Поэтому здесь и царил хаос, а мораль ловко заменялась на систему «беги или умри». Если Сон Ки Хун решил пожертвовать собой из морального принципа, то он полный идиот, ведь морали здесь, как и закона, никогда не было. – Господин Хван, выстрелы закончились, – мужчина не заметил, как До Юн оказался рядом. Су мин продолжала смотреть в прорезь. Скорее всего, пыталась найти тело бывшего сокомандника. Или облегченно выдохнуть, заметив его отсутствие. – Он не успел? – родственники всегда ругали Ин Хо за пессимизм, но он скорее считал себя реалистом. Лучше быть готовым к самому худшему исходу, чтобы потом не было слишком больно. – Сон Ки Хун не успел зайти в кабинку? – Мы не знаем? – неуверенно протянул До Юн, с сожалением смотря на мужчину. – Называли только номера выбывших. – Так его номер был в их числе? – сдерживаясь, чтобы ненароком не дать ни в чем не виновному пацану подзатыльник, холодно отчеканил Ин Хо. Непонятно, как его только из школы выпустили, с такой-то отрицательной предрасположенностью к логике. – Номер 325. Его называли? Су Мин с До Юном тревожно переглянулись, и мужчина понял, что поступок Ки Хуна действительно был бессмысленным. – Простите, господин Хван. Мы, честно, не знали его номер. Пока ребята спорили, были ли оглашены номера, хоть отдаленно напоминающие 325, Ин Хо со злостью выдохнул и откинул голову назад, прижимая ее к холодной стене. Надеялся, что отрезвит, но ничего не помогало. Какая-то дикая, ранее неизвестная ему эмоция нарастала изнутри. Что-то среднее между яростью и отчаянием, если такое вообще могло существовать. «Посмотри, к чему привела твоя жертва, – разочарованно думал Ин Хо, пытаясь собраться. Игры еще не окончены. – Ты попробовал всех спасти, а они даже не знают, жив ты или мертв. Не удосужились запомнить три цифры на форме». Мужчина сам был виноват, он понимал это. Занимался невесть чем, пока оглашали список выбывших. Теперь злился на сокомандников, хотя это было бессмысленно. Его раздражало все – и то, что они оказались здесь из-за Ки Хуна, и то, что он бросил их ради спасения большинства. То, что игрок наперед знал нужное число и не сказал об этом. То, что не удосужился предупредить о своем выборе перед тем, как исчез в толпе. Чудовищно раздражало, что Сон Ки Хун, видимо, взаправду считал свою жизнь менее важной. Будто есть что-то, что важнее спасения самого себя. Но невыносимо сильно, до боли в сжатых кулаках Ин Хо раздражало то, что он не мог перестать об этом думать. На площадке было на удивление тихо. Возможно, в прошлом раунде выжили самые спокойные, кто знает. Или самые расчетливые, кто после остановки карусели сразу же бросится с боем на остальных. Ин Хо бегло оглядел игроков, стоявших рядом. Его здесь не было. Игнорируя крики До Юна и Су Мин, которые не теряли надежды найти пропавшего сокомандника, мужчина прикидывал, кого ему стоит хватать под руки, как только динамики объявят новое число. Им не хватало троих. Прямо перед ним стояли две женщины, а чуть левее особняком держался сухой старик. Не густо, но времени на выбор у него нет. Нужно действовать быстро. Шесть. Игроков все еще было много – около ста пятидесяти или чуть меньше. Ин Хо забыл посмотреть на табло со счетчиком выживших, из-за чего пришлось оценивать количество на глаз. Как они будут пробивать себе путь к спасению такой большой командой, мужчина пока не знал. Да и не важно это было. Они обязаны выжить. Сложнее всего было тащить за собой деда – тот слабо стонал, жалуясь на колени, будто ничего важнее больных ног сейчас не могло быть. Ин Хо чувствовал, как душа плавится от горечи. Куда такому старику играть в смертельные игры? Зачем он сюда пошел? Как дожил до середины? Дети и внуки наверняка ищут его по всей стране с листовками и поисковыми отрядами. Или наоборот – вовсю заняты дележкой имущества, надеясь, что бедный родственник где-то затерялся и наконец-то помер. Дверь поддалась с первого раза, и орава игроков ввалилась внутрь, оставляя позади нарастающий ужас тех, кто не успел. Оставалось еще десять секунд, но хватит ли их, чтобы спастись? Хотя бы попытаться забраться в комнату – может, даже ме́ньшим количеством – и надеяться, что солдаты закроют на их шалость глаза? Ин Хо не знал. Как и не знал, был ли где-то там в зале еще живой Сон Ки Хун. Мужчина надеялся, конечно, что его странный знакомый прямо сейчас, как и он сам, сидел в окружении игроков за безопасной дверью кабинки, пытаясь отдышаться после очередного забега. Но тешить себя глупыми фантазиями вредно. А в случае Ин Хо попросту бессмысленно. Легче принять то, что Ки Хун действительно погиб, искренне веря в верность своего геройства. Иначе они бы наверняка встретились в толпе после прошлого этапа, и игрок обязательно бы рассказал, почему так поступил. – Мне кажется, я видел господина Сона в толпе, пока мы бежали, – тихо говорит До Юн, надеясь, что его слова успокоят. Лучше не становится. – Но я не совсем уверен. – Если не уверен, тогда зачем говоришь? – одернула его Су Мин, шикнув на друга. – Мы были рядом, и я никого не видела. В той толкучке вообще ничего не разобрать. Ин Хо коротко кивнул им, надеясь, что ребята поймут и больше ничего не будут говорить. Не сейчас, когда мужчина окончательно принял факт смерти Сон Ки Хуна. Ужасный из него вышел игрок. Как нес чушь, так с ней и помер. Он действительно верил, что самоубийство поможет Ин Хо дойти до финала? Этот странный акт самопожертвования, жалкая пародия на агнца, отданного на заклание, не несущая за собой абсолютно ничего. Ни спасения, ни искупления грехов. Этот мужчина и правда был ненормальным. В чем же его секрет? Что он так тщательно пытался скрыть, всегда увиливая от прямого ответа? Ин Хо уже никогда не узнает. Череда выстрелов раздалась по ту сторону двери, и мужчина не удержался. Сорвался с места, неловко врезаясь в холодную металлическую поверхность – только чтобы посмотреть. Проверить. Убедиться в своей правоте, надеясь, что на этот раз ошибся. Тела уже начали фасовать по коробкам, когда на отвороте одной из кофт мужчина увидел знакомые цифры – но это был какой-то рослый мужчина под номером 323. Ставшего за эти пару дней привычным номера 325 нигде не было. Сон Ки Хун и правда либо сгинул еще тогда, на прошлом раунде, либо – Ин Хо уже не верил – был жив. Шансы невелики, но отрицать такую возможность было бы неправильно. В полиции всегда так – на что меньше думаешь, то и окажется верным. Огласили списки выбывших. 15 человек погибло, а это значит, что в копилке стало на полтора миллиарда больше. Удивительно, как меняются взгляды на Играх – еще пару дней назад многие рыдали, боясь за свою жизнь, а теперь все только и ждут шороха падающих купюр, прекрасно понимая, что деньги измазаны в крови. Наверняка были и те, кто извлек выгоду из «третьего лишнего», ведь можно было собственноручно заколотить кого-то до смерти, чтобы еще раз увеличить общий выигрыш. Люди меняются под влиянием игр? Или игры созданы для того, чтобы вскрыть в них жажду крови? – Остался последний раунд, – Су Мин шла рядом, крепко держа До Юна за руку. Они, словно сиамские близнецы, даже не думали о том, что им придется когда-то расстаться. – Нам стоит встать поближе к тем, кто точно сможет бежать? – Не стоит, – кивнул в ответ Ин Хо, уверенно идя в сторону злосчастной карусели. Ее хотелось сжечь. – Просто будьте рядом и не теряйтесь, хорошо? Мужчина понимал, что теперь на собственной шкуре готов ощутить то же, что недавно чувствовал Сон Ки Хун. Потому что ему нужно оставить этих двоих и справляться своими силами. Потому что на финальном раунде они с Ки Хуном должны были вместе бежать к кабинке, как и договаривались. Удивительно, как такой невротик умудрился не только всех перепугать, но еще и не сдержать им же самим установленное правило. Конечно, Ин Хо не в праве его винить – о мертвых либо хорошо, либо ничего. Поднявшись на площадку с каруселью мужчина, как и его сокомандники, уже не пытались искать пропавшего члена группы. Видимо, даже молодежь как-то приняла эту потерю, разве Ин Хо хуже? Осталась последняя игра, и ему жизненно необходимо продумать, кого хватать и куда бежать, а не отвлекаться на эмоции. Было ли ему жаль Сон Ки Хуна? Да, ведь он, каким бы странным ни был, оставался таким же несчастным человеком, как и все остальные в этом зале. Считал ли Ин Хо его поступок глупым и бессмысленным? Определенно, потому что так нельзя. Нельзя думать о других, когда на кону стоит своя жизнь, по стоимости превосходящая все остальные прочие. Оценивать людей в деньгах плохо, грязно и как-то даже бесстыдно – но Сон Ки Хун победил в прошлых играх. Он доказал, что достоин приза, получил огромную сумму и, глубоко травмированный, вновь оказался здесь. Вцепился в Ин Хо, как будто не думал о цене своего поступка. Будто не он видел, что Игры убивают, будто не пытался убедить Ин Хо, что привязываться нельзя, а беспокоиться о других и подавно. Сам с усилием пытался вбить эти установки в чужую голову и разом все нарушил. Непонятная, иррациональная горечь засела в сердце, будто это не Сон Ки Хун себя убил, а сделал это его, Ин Хо, руками. Словно мужчина в какой-то степени повинен в его гибели. Да, Ин Хо дерзил, старательно пытаясь вывести игрока на конфликт, потому что в ругани обычно и всплывает вся грязная правда – но разве после такого люди кидаются под автомат? Кто угодно, но не Сон Ки Хун. Тот был твердолоб и, скорее всего, даже глуповат, раз продолжал, словно привязанный, повсюду следовать за Ин Хо, старательно нашептывая сюжет следующих игр. Теперь его нет, и Ин Хо понимал, что дальше придется доигрывать в одиночку. Хотя, успел ли Ки Хун действительно ему помочь? Только неуверенно предполагал о будущем и нагло врал о прошлом, каждый раз ссылаясь на то, что это уже не важно. Хоть цифры последних раундов успел подсказать, и на том спасибо. Два. С силой оттолкнув от себя испуганных детей, Ин Хо рванул в противоположную сторону. Плевать, найдет кого-нибудь себе в пару по пути – не умрет же он здесь, следуя в неизвестность, как недавно поступил уже ненавистный игрок? Думать о Сон Ки Хуне было тошно. Ин Хо не мог его понять, как бы ни старался. Когда что-то непонятно, дети начинают кричать, а взрослые раздосадованно вздыхать и откладывать проблему на потом. У Ин Хо не получалось отложить – незнакомец въелся под кожу, одним существованием вызывая множество вопросов. Его уже не было, а Ин Хо, как дурак, продолжает биться головой об стену, потому что спросить «почему? для чего? чтобы что?» у него больше не получится. Да и Сон Ки Хун наверняка не ответил бы. Не в его стиле было быть честным, прямо выкладывая все, что спрятано за душой. Кто-то с силой налетел на него, и Ин Хо, еле держась на ногах, замечает рослого игрока, распластавшегося рядом на земле. Намеренно или нет, взгляд сам вылавливает в полутьме номер на кофте. 182. Мимо. – Сюда, поднимайтесь! – дернув за ручку, Ин Хо помогает незнакомцу и утягивает за собой внутрь. Дверь хлопает, раздается громкий щелчок. Угадал с первой попытки, надо же. – Спасибо, – с хрипом выдыхает игрок 182, пытаясь отдышаться. Ин Хо ему не отвечает. Нет сил говорить, да и не нужно это. Очевидно, это конец, и лишь благодаря случайному стечению обстоятельств они оба оказались здесь живыми. За чередой выстрелов следует писк погрузчика – солдаты начинают складывать изрешеченные пулями тела в уродливые коробки. Интересно, родные убитых когда-нибудь узнают, что их близкие мертвы? Будет ли тот Чхо Сан Ву, о котором Сон Ки Хун недавно рассказывал, в курсе, что его – знакомый? близкий друг? – умер непонятно где при очень странных обстоятельствах? Вряд ли местная система уведомляла семьи погибших о том, что гражданин ваш уже не жилец. Будь так, полиция раскрыла бы эту шайку уже после первой пропажи четырех сотен людей. Как смешно – Игры закрывали глаза на закон, а закон в ответ закрывал глаза на Игры. Столько пропавших, и ни одной зацепки, ведущей к этой организации. Или ее намеренно не раскрывали? Да не могло так быть. Ин Хо не верил, что его фоторобот, как и До Юна с Су Мин, как и Сон Ки Хуна и сотен, тысяч людей до них могут положить в папку «Пропавшие без вести год такой-то», а затем убрать ее на самую дальнюю полку архива и больше никогда не открывать. Не думать о погибшем игроке не получалось. Ин Хо, упрекая себя за минутную слабость, все равно продолжал мысленно возвращаться к нему. – Вы чего застряли? – махнув рукой, игрок 182 дернул ручку на себя, открывая вид на разгромленную площадку. Везде кровь и пустые гильзы, где-то – клочки фирменной одежды и рваный тапок. Возвращаться туда не хотелось, оставаться в кабинке тоже. Внутрь помещения начал проникать отвратительный запах металла, и Ин Хо наконец смахнул с себя странное наваждение, следуя за напарником наружу. Остальные тоже начали покидать комнаты, и Ин Хо бегло окинул взглядом лица тех, кто дошел до конца игры. До Юн с Су Мин слабо махали ему рукой по ту сторону площадки, и мужчина, не удержавшись, тоже махнул им в ответ. Хорошо, что они успели. Ин Хо настолько затерялся в своих мыслях, что на мгновение позабыл о молодых сокомандниках. – Господин Хван! – лицо До Юна резко изменилось, и мужчина понял, что что-то в его помахивании было не так. Как-то слишком активно парень крутил рукой, пытаясь обратить внимание Ин Хо. Но не на них. На что-то другое. Что-то более важное, чем факт их спасения, или чем вся та грязь, царившая вокруг. Что До Юн увидел? Что может быть таким важным? Так и не поняв, в чем дело, Ин Хо обернулся, ища взглядом причину такого повышенного интереса. И тут же замер, не в силах сделать шаг. Не до конца веря, что такое вообще возможно. Позади него, на две или три кабинки левее, стоял потрепанный Сон Ки Хун.