Связаны в Пограничье

Шунтаро знал. Знал с самого начала. Может быть, не в тот самый момент, когда впервые встретил Нираги, но достаточно рано, чтобы осознать, как это всё запутано. Как сложно, неестественно и… болезненно. Связь между ними была неизбежной. Видимой. Почти осязаемой. Чишия никогда не лгал себе. Он не был тем, кто позволял чувствам брать верх, кто поддавался эмоциям. Он предпочитал наблюдать, анализировать, делать выводы. Но если бы кто-то спросил его, что он чувствует к Сугуру… Он бы не ответил. Потому что даже для себя ответа у него не было. Он не испытывал желания оттолкнуть связь. Не стремился её сломать, не испытывал отвращения, как это делал Сугуру. Нет, он принимал её — с холодной, рассудочной отстранённостью. Проблема была в другом: в том, что он не знал, что именно эта связь значит для него. Когда-то, возможно, он думал, что это всего лишь неизбежность. Что если судьба решила связать их, значит, у этого есть цель. Что он не обязан что-то чувствовать. Но потом… Потом он заметил, как его взгляд задерживается на брюнете дольше, чем он бы хотел. Как его раздражает этот безумный, истеричный смех, звучащий в коридорах Пляжа. Как он ловит себя на том, что ищет его в толпе. Как его бесит, что Сугуру связан с кем-то ещё. …С Акирой. Шунтаро не позволял себе ненавидеть её. Это было бы глупо. Акира Сайто — одна из немногих людей в Пограничье, кто не раздражал его своим существованием. Она была спокойной, разумной, сильной. Она была такой, какой Нираги никогда бы не смог стать. И всё же видеть их вместе было невыносимо. Не потому, что он чувствовал себя обделённым. Чишия не был настолько наивным, чтобы думать, что Сугуру когда-либо смотрел на него иначе, чем на очередного игрока. Но потому, что это выглядело… неправильно. Сугуру не любил её. Он мог пытаться. Мог убеждать себя, что так проще, что так лучше. Что Акира — это его спасение, его якорь, единственная, кто примет его, даже несмотря на шрамы, что он оставил на чужих телах. Но Шунтаро видел правду. Сугуру тянулся не к ней. Он тянулся к тому, с кем был связан. И если Чишия мог обмануть кого угодно — Куину, Агуни, Шляпника, всех этих идиотов, что бегали по Пляжу в своей жалкой попытке выжить, — то самого себя он обмануть не мог. Он хотел бы сказать, что ему всё равно. Но врать себе было бессмысленно. Ему не было всё равно.

***

Чишия усмехнулся, склонив голову набок, наблюдая, как Сугуру стоит у барной стойки, лениво потягивая из бутылки что-то из крепкого алкоголя. Акира сидела рядом, что-то говорила ему, но Нираги не слушал. Его взгляд был пустым, рассеянным, он даже не пытался изображать интерес. Блондин заметил, как пальцы Сугуру нервно сжали стекло бутылки, как если бы он пытался уцепиться за неё, чтобы не утонуть в собственных мыслях. В чём-то они были похожи. Оба избегали чувств, но разных. Оба избегали правды. — Что-то на душе скребётся? — произнёс он громко, чтобы даже сквозь музыку его было слышно, привлекая внимание. Сугуру медленно повернул голову. — Чего тебе? — его голос был пропитан раздражением. — Просто интересуюсь, как долго ты будешь продолжать этот цирк. Акира напряглась, переводя взгляд с одного на другого. Сугуру скривился. — Какой ещё цирк? Чишия усмехнулся шире, но его глаза оставались холодными. — Тот, где ты продолжаешь делать вид, что всё под контролем. Шунтаро устал, что его игнорирует, и даже если единственная эмоция что он увидит на лице брюнета будет гнев, он не против. Он наклонился чуть ближе, понижая голос: — Ты правда думаешь, что можно просто избегать этого? Что можно игнорировать? Губы Сугуру дёрнулись. — Заткнись, Чишия. — А если не заткнусь? — Шунтаро поднял бровь, дразняще. Сугуру резко встал, хватая его за ворот футболки и притягивая ближе. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Блондин не шелохнулся. И не отвёл взгляда. — Напротив, я знаю. Пауза. Тишина. Лишь напряжённый взгляд в ответ на такой же напряжённый взгляд. Акира не вмешивалась. Она уже знала. Понимала. Слова Чишии прозвучали ровно, спокойно — но для Сугуру они были хуже удара. Он сжал ворот футболки ещё сильнее, заставляя Чишию наклониться ближе. Ещё немного — и их лбы столкнутся. Ещё немного — и он просто… Просто что? Нираги скрипнул зубами, чувствуя, как в груди разгорается злость. Чишия всегда бесил его. Своей вечной ухмылкой, своим спокойствием, своей проклятой уверенностью в том, что он знает всё. — Ты. Ничего. Не. Знаешь, — прошипел Сугуру, но голос его сорвался. Он знал, что это ложь. Знал, что Чишия знал. Но не мог… не хотел признавать этого. Пальцы Чишии обхватили его запястье — мягко, почти неощутимо. Спустились бы они чуть ниже, почувствовали бы бинты. — Сугуру. Стук в висках. Имя, которое Чишия никогда не произносил. Не Нираги. Не “ты”. А Сугуру. Как будто это что-то значило. Как будто Чишия пытался сказать ему больше, чем следовало. Его голос не дрогнул. Его взгляд не метался. Он просто смотрел, просто ждал. Ждал, когда он сдастся. И от этого Сугуру стало по-настоящему страшно. — Заткнись, — выдохнул он, чувствуя, как ладони начинают дрожать. — Просто заткнись! Рывком он оттолкнул Шунтаро назад, заставляя того отступить на шаг. Где-то на заднем фоне Акира ахнула, но не вмешалась. Она видела. Она знала. И это бесило ещё сильнее. — Чего ты хочешь, а?! — крикнул Сугуру, его голос срывался, и он ненавидел это. Ненавидел, что звук собственных слов отдавался эхом в голове. — Чтобы я… что?! Согласился? Признал?! Он рассмеялся — громко, истерично. — Я не идиот, Чишия! Я знаю, что это значит! Но, чёрт возьми, ты правда думаешь, что я должен это принимать?! Он обвёл взглядом их обоих — Акиру, Чишию. — Может, вы, двое, блядь, и окей с этим, но я — нет! Шунтаро молчал. И именно это злило сильнее всего. Этот спокойный, понимающий взгляд. Этот взгляд, который говорил: ты врёшь сам себе. — Да пошёл ты, — выдохнул Сугуру, сделав шаг назад. — Пошли вы оба. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Чишия сел на край стола, покачивая ногой, и равнодушно наблюдал, как Акира вскочила на ноги. — Ты не пойдёшь за ним? — её голос дрожал, но не от страха. Скорее от отчаяния. Он перевёл взгляд на неё и пожал плечами. — А какой в этом смысл? Акира сжала кулаки. — Чишия, ты же… — Что? Люблю его? — он хмыкнул, отводя взгляд. — Я не слепой, Акира. И я не настолько самоуверенный идиот, чтобы бегать за человеком, который предпочёл бы сломать себе руку, чем признать очевидное. Она сглотнула. — Но… — Ты любишь его, не так ли? Этот вопрос заставил её замереть. Чишия усмехнулся, наблюдая, как на её лице мелькнуло замешательство. — Я… — она сжала руки в кулаки. — Я хочу, чтобы он был счастлив. — Тогда иди за ним, — спокойно сказал он. Она шагнула к двери, но замялась. — Чишия… — Что? Она медленно покачала головой. — Ты правда не пойдёшь за ним? Он посмотрел на неё, прищурившись. — Нет, Акира. На этот раз — не пойду. Она не стала больше ничего говорить. Просто развернулась и ушла. Чишия остался сидеть в пустой комнате, слушая затихающие шаги. Сколько ещё раз он будет так ждать? Сколько ещё раз ему придётся видеть, как Сугуру уходит? Сколько ещё раз он будет напоминать себе, что не имеет права тянуться к нему? Он устало потер переносицу, чувствуя лёгкое головокружение. Ожидание — это, конечно, его конёк. Но на этот раз он не был уверен, что сможет выдержать.