Клятва солдата

      На площади перед большим особняком собралось по меньшей мере тридцать вооружённых человек, одетых в чёрное. Они рассредоточились по территории, как рассыпанные зёрна. Судя по всему, наёмников предупредили о приходе чужаков.       Мерун, удерживая Алифа за плечо, тихо произнёс:       — Не умри здесь.       Сильная ладонь отпустила рекрута. Алиф несмело поднял взгляд на наёмников и ощутил, как кровь застыла в жилах. Приказ командира эхом отдавался в голове. Выжить — задача не из простых.       В следующий момент Синд с копьём набросился на наёмников, стоящих слева. Мерун вынул меч из ножен и направился вперёд. Алиф догадался, что ему оставили врагов справа, но его тело отказывалось двигаться. Рекрута послали сражаться, как ребёнка, брошенного в озеро, чтобы он сам научился плавать.       Наёмники не стали ждать, когда он созреет, и набросились на него первыми. Алиф напугался и отскочил в сторону. Клинок пронёсся мимо него, срезав клочок плаща. Рекрут увидел мужчину с мерзким оскалом, и сердце дрогнуло от страха.       Семеро таких же убийц окружили мальчишку, отдалившегося от спутников. Попав в западню, Алиф быстро вытащил меч. Для этой вылазки командир дал ему крепкий клинок, тяжелее и прочнее тренировочного. Алиф выставил клинок перед собой и принял боевую стойку, но враги не дали ему времени, чтобы собраться.       Двое из них накинулись на него с зазубренными мечами. В глазах Алифа будто вся жизнь пролетела, но он успел отступить назад.       — Я вам не враг! — Алиф хотел пояснить, что заодно с Богартом, но его и слушать не стали.       Наёмник со звериным оскалом хмыкнул:       — Нам плевать, кто ты.       Алифу пришлось использовать меч, чтобы отбить удар.       — Командир, мы должны ему помочь! — вскрикнул Синд и, разделавшись со своим противником, рванул рекруту на выручку.       Мерун мечом преградил путь помощнику.       — Не лезь к нему, — холодно приказал майор.       — Что? Да он же весь трясётся! Их семеро, а он один…       На Меруна сбоку напал наёмник, но один взмах меча, и враг упал замертво. На белый снег брызнула красная кровь. С презрением Мерун оглядел оружие убийц — мечи с клинками фламберг. Нанесённые ими раны не заживали.       — Им не удастся его даже поцарапать, — командир повернулся к своим врагам.       Синд взглянул на беспомощного рекрута и остолбенел от изумления.       В кругу убийц Алиф двигался подобно неуловимому ветру. Он избегал ударов и менял положение с гибкостью воды. Клинки проносились мимо него, но не задевали. Рекрут выскользнул из-под теней мечей и уклонился вправо.       Алиф бросил на майора взгляд, молящий о спасении. На расстоянии Мерун поймал его, но лишь безразлично отвернулся. Его не волновало, что ученика сейчас безжалостно покромсают на лоскутки.       Разум Алифа утонул в море обречённости, а тело инстинктивно уворачивалось от ударов. Но потом рекрут опомнился. Он не хотел полагаться на такого ужасного человека, как майор, и тем более не планировал помереть ему на потеху. Алиф не для этого тренировался от рассвета до заката.       Поборов стеснение страха, рекрут принял боевую стойку. К тому моменту, как на него напали, он уже выровнял дыхание и занёс меч. Кривой взмах подрезал ноги его противнику. Наёмник повалился вниз. Руки Алифа дрожали от содеянного.       Прежде Мерун заставлял его тренироваться на животных, чтобы он перестал бояться проливать кровь. В одной из таких битв Алиф поборол озлобленного кабана. Тогда было всего два исхода: либо убить его, либо погибнуть.       Теперь Алиф попал в схожую ситуацию. Поддержки ждать неоткуда: майор и пальцем ради него не пошевелит, а Синд был занят другими противниками.       Рекрут двинулся всем корпусом в сторону, избегая очередной атаки. Блеск стали мелькнул в его глазах. Затем Алиф нанёс ответный удар — один из приёмов, изученных в Тайной Страже. Противник рухнул вперёд, как тряпичная кукла.       Если поначалу Алиф старался не нападать первым, то после пролитой крови ему стало проще орудовать мечом. Он уже перешёл допустимую грань.       Вскоре на снегу раскинулись семеро наёмников, корчащихся от боли.       Алиф брезгливо посмотрел на окровавленный меч и запятнанный плащ. Ему захотелось немедленно искупаться и смыть с себя чужую кровь.       Правая рука крепче сжала клинок, и Алиф неожиданно для себя понял, что не может её разжать. Странное предчувствие его не отпускало, как будто на него снова могли напасть.       Рекрут медленно отошёл от поверженных убийц. На его лице застыл ужас, как только он понял, что натворил.       Возле особняка Мерун беспощадно расправлялся со всеми, кто вставал у него на пути. Он не давал и шанса противникам на нападение, опережал их и атаковал первым. Для этого хватало одного точного удара.       Его хладнокровность устрашала врагов. В обсидиановых глазах Меруна была пустота, никаких эмоций. Он не колебался перед тем, как атаковать, и ни у кого не получалось его ранить.       На него не упало ни одной капли крови, а меч пропитался ей сполна.       Синд уступал ему в технике и скорости, но тоже не мешкал. Копьём он отгонял противников и пронзал их тела в слабых местах.       Когда наёмников, способных сражаться, не осталось, Синд и Мерун подошли к рекруту. Алиф сначала решил, что это враги, но увидел товарищей и успокоился.       — Это было потрясающе! — воскликнул Синд. — Как ты так уходил от ударов... Разве человек может двигаться с такой скоростью? Твоя реакция невероятна…       Алиф не понимал его восторга. Как Синд, добрый и кроткий, мог нахваливать талант к боевому искусству? Он навредил другим людям.       Разглядывая меч, покрытый вязким красным цветом, рекрут почувствовал, что к горлу подступила тошнота. Его тело охватила судорога. Но он всё ещё впивался пальцами в рукоять. Казалось, ничто не заставит его разжать хватку.       Как вдруг его руки, сжимающей меч, коснулась чёрная перчатка.       — Алиф, всё в порядке, — заверил Мерун. — Отпусти клинок.       Будто ужаленный его прикосновением, Алиф расслабил руку и выдохнул. Меч упал на снег, и на белом полотне расплылся красный узор.       К рекруту вернулась сознательность. Он резко отшатнулся от майора, как от одного из врагов.       Наклонившись, Мерун поднял его меч и заметил:       — Тебе придётся поработать над техникой.       Синд протянул рекруту белый платок.       — Вот, возьми.       Алиф вытер кровь с подрагивающих рук, постепенно успокаиваясь. Это была его первая смертельная схватка. Она отчётливо отпечаталась в памяти, как шрам.       Обезоружив и связав наёмников, солдаты зашли в поместье. Алиф безмолвно следовал за майором, а потом спросил:       — Что мы ищем?.. Зачем вам нужен Богарт?       Голос Меруна пронизывал холодом:       — Потерянную брошь.       — Вы всё это… затеяли из-за броши? — Алиф широко открыл глаза. — Да как так можно…       В разговор вклинился Синд:       — Это вовсе не простая брошь.       Больше ему ничего не сказали. Алифу осталось лишь идти за ними, держа свой меч. После кровавой битвы его нельзя убирать в ножны, сначала нужно вытереть и смазать маслом, чтобы не испортить клинок. Синд поделился этим знанием.       Из ряда высоких окон, занимающих всю стену, проливался янтарный свет. Он озарял длинный коридор, напоминающий лабиринт, и отражался от позолоченных рамок картин.       Внутри здания спутники наткнулись на несколько наёмников, но Синд быстро с ними расправился. Алиф не узнал никого из подчинённых Банды Произвола. Они, скорее всего, перебрались в другое место.       Из внушительного особняка сделали ловушку. Но как Богарт узнал, что к нему заявятся нежеланные гости? Алиф всерьёз над этим задумался.       Дорогие вещи не успели вынести. Возможно, имение покинули в спешке. Для Банды Произвола самое важное — это деньги. Расчётливый Богарт бы ни за что не бросил особняк, набитый золотом, с наёмниками. Он относился к тем людям, кто скорее жизнь отдаст, чем кошелёк. Поэтому очень не любил проигрывать в казино.       Что заставило его уйти?       Пока Алиф размышлял над этим, то вспомнил, что у Богарта была семья. Мог ли он поставить её на ступень выше своей жадности? И как с этим связана брошь? Голова разболелась от поиска причин и следствий.       Алиф долго таскался с мечом, а потом понял, что ему нет нужды сражаться: с врагами расправлялись спутники. Он вытер меч платком, очищая от пятен крови, и убрал в ножны.       В очередной комнате Синд обшарил все ящики, сундуки и шкафы, но не нашёл среди драгоценностей искомой броши. Алиф помогал ему в бесконечных поисках, перебирая простыни и потаённые места. Он не знал, как выглядит брошь, поэтому, как только находил что-то напоминающее её, сразу приносил майору на оценку.       Пока подчинённые трудились, Мерун расслабленно стоял у двери и наблюдал за коридором, высматривая наёмников.       За шторой Алиф обнаружил на полу что-то блестящее. Он взял круглый значок и осмотрел его на свету. Искусственная ромашка красиво переливалась, её лепестки, казалось, расцвели от солнца.       Гордясь своей находкой, Алиф подошёл к майору и воодушевлённо сказал:       — Я её нашёл.       Мерун обратил холодный взгляд на подчинённого.       — Правда?       — Так точно, — Алиф раскрыл ладонь и показал брошь в виде ромашки. — Я уверен, это то, что мы ищем.       Когда Мерун взглянул на находку, его уголки губ слегка дёрнулись, словно он пытался сдержать улыбку.       — Ты считаешь, что это похоже на бесценную брошь?       Алиф заметил реакцию майора и заподозрил неладное. Он спрятал ромашку в кулаке, немного подумал и пробормотал:       — Я не разбираюсь в женских украшениях.       Мерун выдержал паузу, а потом снизошёл до пояснения:       — Это брошь, которую носят слуги.       По счёту она была уже двадцатым украшением, представленным Алифом. Он замучился разыскивать повсюду неизвестную вещь. Майор, словно издеваясь над ним, наотрез отказывался описывать, как она выглядит. Его забавляли странные находки подчинённого. Он точно наслаждался моментом оценки и разочарованием на лице рекрута.       Находясь на грани, Алиф глубоко вздохнул и спросил:       — Что мы ищем?       Мерун с прежней невозмутимостью ответил:       — Брошь.       Лепестки ромашки впились в ладонь рекрута от того, с какой силой он её сжал.       — Какую именно?       Майор слегка приподнял брови, будто это было очевидно, и сказал:       — Дорогую.       У Алифа нервно дёрнулся глаз. Ещё бы немного, и украшение в его руке сломалось бы пополам. С немыслимым терпением он смиренно попросил:       — Вы можете подробнее описать?       — Нет, — Мерун отвернулся от него, показывая, что разговор закончен.       Алифу стоило невероятных усилий не бросить металлический значок в майора. Он долго размышлял о последствиях, прежде чем подавил желание. Его выводило из себя безмятежное лицо Меруна, которого ничего не заботило.       Ровные брови раскинулись как острые лезвия, кончики были изогнуты. Они не меняли своего положения, когда майор испытывал морозное спокойствие. На его бледном лице отражался свет, преломляемый длинными ресницами. Мерун слегка наклонил голову, и их коснулись чёрные пряди.       До невозможности раздражающая внешность. Алиф понял, что ему не скажут ничего дельного, и прекратил разглядывания. Он присоединился к поискам Синда, который вытаскивал одежду из шкафа и кидал её на ковёр. Наводить беспорядок куда проще, чем заниматься уборкой. При крайней степени злобы даже приятно. Алиф выместил своё негодование на бедных платьях.       Незаметно Мерун перевёл взгляд с коридора на рекрута, который откровенно безобразничал. Одежда летела во все стороны, как капли воды во время шторма.       В этой комнате броши тоже не оказалось.       Синд осмелился сказать:       — Командир, Богарта здесь нет. Если брошь действительно у него, то он бы не стал прятать её и сбегать. Она куда дороже всего особняка.       Мерун не удивился его предположению.       — Я знаю.       Алиф поперхнулся воздухом от возмущения:       — И что мы здесь делаем?!       — Богарт мог предвидеть наш ход мыслей, — Мерун свернул в проходе и зашёл в следующую комнату. — Мы ищем зацепки, куда он сбежал.       Синд посмотрел на рекрута с надеждой:       — Алиф, у тебя есть идеи?       — Никаких, — насупившись, отозвался он.       За дверью находилась большая кухня. В воздухе витал слабый аромат пряных специй — Богарт любил острые блюда. На столиках лежала разбросанная утварь, а в умывальнике скопилась грязная посуда. В деревянной бочке с очищенной водой утонул ковшик. Внутри печи собрались неубранные погасшие угольки, а возле неё на скатерти воцарилась гора затвердевших булочек.       Кухню покинули в спешке. Ни один повар не допустил бы такого хаоса на священной пищевой обители. Должно быть, его вытащили отсюда силой.       За время поисков Алиф успел проголодаться. Он проворно обошёл застывшего в проходе майора, направляясь к манящей выпечке, но его схватили за шиворот, не давая и шага сделать. Рекрут задёргался. Его потянули назад, как непослушного котёнка, собирающегося разбить вазу.       Повернувшись к Меруну, Алиф с полной уверенностью заявил:       — Они не отравлены.       — Хочешь проверить? — Майор взглянул на мальчишку так, как если бы он не умер от яда, то его бы закололи мечом.       Повара Богарта готовили восхитительно — Алиф знал это от его подчинённых. Булочки обычно подавали с мясной или рыбной начинкой. Хоть выпечка и лежала со вчерашнего дня, она всё ещё не испортилась, вкус не изменился. Рекрут перестал вырываться и весомо заметил:       — Живём один раз.       Мерун отпустил тёмный плащ подчинённого.       — Тогда твоя жизнь будет короткой.       После этих слов энтузиазм Алифа поубавился. Он поправил одежду и твёрдо встал на ноги, с сожалением смотря на булочки. Рекрут изо всех сил противился соблазну похитить одну из них.       Синд обыскивал кухню на наличие тайников. Он открыл заколоченные ящики и удивлённо вскрикнул, посмотрев на их содержимое.       — Командир!       Мерун подошёл к помощнику и замер, как ледяная фигура. Его отстранённое лицо ничего не выражало. Он молча рассматривал то, что лежало внутри.       С интересом Алиф подошёл к ним и тоже заглянул в ящик. Он неосознанно повысил голос:       — Это оружие?! Но зачем так много… — Рекрут посмотрел на мечи. — Да и кому в голову взбредёт хранить его на кухне?       Не обращая внимания на шумного подчинённого, Мерун осведомился:       — Синд, в особняке есть подвал?       — Я поищу, — с готовностью сказал помощник.       Взяв копьё, он вышел из кухни.       Стальные клинки заполонили ящик доверху. От них расходился лёгкий аромат груши. Похоже, до наступления зимы там хранили фрукты.       Алиф хотел взять меч, но получил несильный хлопок по руке. Рекрут прижал ушибленную ладонь к груди и непонимающе спросил:       — За что?       Без объяснений Мерун велел:       — Не трогай всё подряд.       Майор сказал это таким тоном, будто Алиф собирался засунуть руку в ящик с гремучими змеями. Любопытство угасло, и рекрут отошёл от сложенного оружия.       На кухне броши не оказалось, зато нашлось несколько ящиков с мечами. Алиф долго обыскивал помещение и наткнулся на детскую куклу, сидящую на верхней полке. Он при всём желании до неё не мог дотянуться, поэтому переставил стул.       Мерун внимательно проследил за подчинённым и спросил:       — Что ты делаешь?       Не ответив, Алиф забрался на невысокий стул сапогами. Расстояние до куклы уменьшилось. Среди специй сидела хрупкая девочка с каштановыми волосами. Она смотрела на рекрута большими глазами, как будто увидела что-то красивое. Алиф, забыв про предупреждение майора, прикоснулся к ней. Ничего не произошло.       За его спиной Мерун, не вставая ни на какой стул, схватил куклу и выбросил её в окно. Затем потянул мальчишку за рукав и повалил на пол.       Алиф ударился спиной и резко выдохнул. Он хотел оттолкнуть от себя крепкое тело, но не сдвинул его ни на миллиметр. В следующий миг рекрут зажмурился.       Комнату озарила яркая вспышка.