Клятва солдата

      Перед заданием солдат посвящали в план, а в оставшееся время они несколько раз по нему пробегались, чтобы избежать ошибок и повысить шансы на успешное выполнение. Для них проводили учебные тренировки.       Дополнительные занятия предназначались для имперской гвардии. Синда, как солдата Тайной Стражи, на них не звали. Он тихонько стоял в сторонке и не вмешивался, пока не заметил лейтенанта, посетившего полигон.       В памяти ярко вспыхнул момент, как два года назад он разделался с бандитом одним ударом. Взмах меча и стойка отличались от тех, которым обучали в Тайной Страже. Синд хотел бы снова увидеть лейтенанта в бою.       Поразмыслив, Синд не нашёл причин, способных его остановить, и вышел из тени деревьев. Это желание оказалось сильнее его робости.       Синд подбежал к офицеру, проводившему тренировку, и замялся.       — Господин лейтенант...       Нирей обратил на него взгляд.       — Докладывай.       Уверенности поубавилось. Синд пожалел, что решил прийти, но уже было поздно отступать.       — Прошу вас о наставлениях.       Лейтенанта удивила его просьба. Оставив солдат без внимания, он повернулся к пытливому юноше.       — Ты сражаешься копьём.       Синд покачал головой:       — Этого недостаточно. Я должен владеть несколькими видами оружия. Я... Я хочу стать лучше.       Лейтенант небрежно заметил:       — В Тайной Страже вас обучает майор Рислинг.       Нирей посмотрел на тренирующихся солдат. Их стиль боя сильно отличался от того, который использовала Тайная Стража. Смешение стилей может привести как к улучшению навыков, так и наоборот.       Но Синд хотел получше узнать человека, которым так сильно восхищался. Для мечников бой — один из способов разговора. Схлёстывая клинки, они вступали в более тесный контакт, благодаря которому обнажали свои души. В боевой стойке, технике владения мечом и движениях раскрывались их привычки и характеры. По бою опытные воины делали выводы о сопернике.       Это правда, что Синд предпочитал копьё, но он владел не только им. Тайная Стража обязывала его знать много техник.       Синд тайком взглянул на профиль лейтенанта, светлые волосы, которые мягко обрамляли его лицо и касались бровей. Прямой, вздёрнутый к кончику нос и чёткие скулы. Губы изогнуты в лёгкой улыбке. Похоже, его устраивала подготовленность солдат. Голубые глаза, спокойные, как морской штиль, внимательно следили за тренировкой.       Синд хотел, чтобы лейтенант смотрел на него таким же взглядом.       — Господин лейтенант... — голос сержанта чуть дрогнул, как струна от ветра. — Позвольте мне присоединиться к тренировке.       Нирей посмотрел на настойчивого солдата и внезапно предложил:       — Проведём учебный бой?       Синд не рассчитывал на такую щедрость. Он с готовностью отозвался:       — Так точно!       Тренировка с лейтенантом, прославившимся выдающимся мечником, дорого стоила. За талант к фехтованию его все уважали.       В поединке с ним Синд не мог использовать настоящее оружие. Он не хотел его случайно ранить, поэтому зашагал к стойкам с затупленными мечами.       Нирей направился за ним.       Синд взял два хороших меча: один аккуратно передал лейтенанту, ненароком соприкоснувшись с ним рукой, а второй оставил для себя.       Солдаты, увидев назревающую битву, прервали тренировку и расступились. Они знали, что Синд пришёл к ним из тайной организации, и им было интересно посмотреть на его навыки. При этом все зрители единогласно болели за лейтенанта.       Синд проследовал за Ниреем на тренировочную площадку. Меч в руке казался сержанту непривычно лёгким и коротким, не таким, как копьё.       Противники заняли места и встали друг напротив друга. Синд выдвинул левую ногу вперёд, приняв устойчивую позицию, и приподнял меч. Нирей стоял расслабленно, но его боевая стойка выглядела незыблемой, как скала.       В сосредоточенном состоянии Синд спросил:       — Какие будут правила?       — Без изменений. — Лейтенант взмахнул мечом. — Нападай.       Получив разрешение, Синд первым атаковал. Этой битвой он хотел показать лейтенанту, на что способен, чтобы заслужить его похвалу. Ей удостаивались лишь самые талантливые солдаты. Нирей отразил удар, не сдвинувшись с места.       Из-за опыта с копьём Синд тут же отпрянул, чтобы вернуть дистанцию. Он её контролировал, хоть противник и не изъявлял желания нападать. Синд производил удары, основанные на ловкости, но при этом резкие и непрерывные. Он сражался в полную силу, словно забыв про то, что это тренировочный бой.       Лейтенант легко парировал выпады соперника, не торопясь отвечать тем же. Он держал позицию обороны, изучая стиль солдата.       В бою Синд предпочитал колющие удары, которые использовал с копьём. Но при этом он старался не навредить лейтенанту, избегая жизненно важных мест.       Одностороннее наступление продлилось недолго.       Нирей, закончив изучение, внезапно применил сложный приём.       Их клинки скрестились очень близко. Синд увидел лицо Нирея, и сердце вдруг пропустило удар. Он не привык, чтобы противник находился на таком расстоянии.       Нирей, продолжая натиск, заметил:       — Ты слишком далеко.       Синд отвёл удар вниз и отскочил назад.       Лейтенант небрежно взмахнул мечом и вернулся в боевую стойку.       Синд насторожился. Нирей до сих пор казался ему недосягаемым. Его стиль был лёгким, как порывы ветра, и в то же время смертоносным. Он очень быстрый. Его удары сильные, решительные и точные.       Переведя дыхание, Синд сделал колющий выпад. Нирей сделал шаг в сторону и отбил удар, а потом произвёл ответную атаку. Сержант успел защититься.       Их бой начал затягиваться. Синд знал, что, возможно, это его первый и последний шанс сойтись в схватке с лейтенантом, поэтому он снова накинулся на него, вложив всё своё восхищение им.       Лейтенант выполнил ровный взмах мечом и выбил оружие из рук противника. Синд, увидев, что клинок сейчас упадёт, проехался по земле и поднял его, не дав коснуться песка, а потом рывком подскочил.       Меч упал — бой закончен. Чёрно-красная форма испачкалась от земли, но Синд не допустил падения.       — Не сдаёшься, — хмыкнул лейтенант.       Солдат встал на ноги.       Нирей напал на него, изящно взмахнув кистью. Синд уклонился. Лейтенант повторил выпад, развернулся во время замаха и приставил клинок к шее соперника, но Синд не растерялся и выставил меч.       В последний момент Нирей замедлил удар.       Заскрежетала сталь при столкновении клинков.       Синд отпрыгнул и нанёс удар, в этот раз инстинктивно. Выпад был сильным.       Лейтенант, казалось, ответил на него по инерции, будто оказался на настоящем поле боя. Его владение мечом изменилось.       Из лёгкого и красивого оно стало жестоким и уверенным.       Синд изогнулся в спине назад, и меч пролетел над кончиком его носа. Солдат двинулся слишком резко и, потеряв равновесие, чуть не упал.       Нирей, предвидев грядущее падение, отвёл меч за спину и поймал свободной рукой солдата за талию.       Синд от удивления выронил оружие. Он не успел опомниться, как оказался в объятиях лейтенанта.       Нирей придерживал его одной рукой, как что-то лёгкое, а в его голубых глазах сверкнул яркий блеск. Синду, возможно, показалось, но они смотрели не с прежним спокойствием. В них промелькнуло что-то опасное.       Крепкая мужская рука немного сжала его талию.       Противники задержались в такой причудливой позе. Синд не сразу понял, что должен подняться на ноги. Он потерпел поражение. Нирей, в свою очередь, тоже не торопился его отпускать.       Внезапно Синда притянули ближе, и он стукнулся о грудь лейтенанта.       Нирей, склонившись к его уху, странным тоном произнёс:       — Впечатляющая гибкость.       За ними наблюдали солдаты. Все почувствовали эту напряжённую атмосферу в воздухе, и многим она показалась двусмысленной.       Лейтенант отпустил Синда, помог ему обрести равновесие и слегка охрипшим голосом заключил:       — Копьё подходит тебе больше.       Синд поник головой. Его мысли смешались, как близ посаженные цветочные заросли, и отказались распутываться. Сердце неестественно быстро забилось — не только из-за сражения.       Нирей поднял его меч, убрал оружие на стойки и посмотрел на руку, которая поймала солдата, а потом на него самого. Лейтенант задержал взгляд на нём на пару секунд, затем отвернулся и покинул тренировочный полигон.       К Синду подбежали два солдата, которых он не знал. Они спросили:       — Спина не болит?       — Тебя отвести в лазарет?       Прежде они с ним не разговаривали и делали вид, что его не существовало. К его внешности и должности относились с тенью неприязни. Имперские солдаты не питали симпатии к Тайной Страже, скорее с точностью наоборот; но их привлекали её секретные техники. Битвой Синд завоевал уважение имперских солдат.       По площадке пронеслись возмущения:       — Куда ушёл господин лейтенант?       — Тренировка не закончилась...       Разглядывая стойку с мечами, Синд не вслушивался. Его охватило непонятное ощущение. Он всё ещё отчётливо чувствовал сильную руку лейтенанта на спине, и от этого по телу раздавалось лёгкое покалывание.       Синд помотал головой, отгоняя наваждение. Ему стало ужасно неловко, и его щёки тронул горячий румянец.

***

      Военные казармы предназначались для отдыха солдат. Здесь они готовились к заданиям, спали и обсуждали громкие сплетни. Иногда жаловались на руководство, порой радовались повышениям. Но самыми излюбленными темами для разговоров являлись красивые девушки и чужие отношения.       Притаившись в углу комнаты, Синд не встревал в дискуссии. Он беспокоился из-за произошедшего на тренировке. Ему очень хотелось проявить себя с лучшей стороны, но вместо этого он упал в объятия лейтенанта на глазах у всех. Позорище, завалился на офицера, потому что не удержал баланс.       Неизвестно, что об этом подумал Нирей — он сразу покинул полигон, а после того раза они ещё не пересекались.       Может, лейтенант разозлился? Или настолько сильно в нём разочаровался?       Задание Синда, заключавшееся в том, чтобы получить похвалу, провалилось. Он даже с ним не справился. Лейтенант не оценил его навыки, а сказал, что мечом солдат владеет хуже. Такое унижение. Не стоило ничего затеивать, Синд поступил самонадеянно, пытаясь его удивить.       Слова про гибкость прозвучали для солдата как насмешка. Это окончательно его добило, вызвав желание зарыться под землю и исчезнуть.       Но вместе с тем его охватывало чувство, которое он не мог объяснить. Именно оно больше всего заставляло Синда мучиться в переживаниях. Лучше бы он упал на спину, тогда бы он не испытывал жгучую неловкость.       Из тягостных размышлений его вывели шумные сплетни:       — Вы видели пятую дочь графа? Она такая красавица! И фигура что надо.       — Их поместье недалеко от нашей миссии.       — Хотел бы я тоже на неё посмотреть, — мечтательно подключился третий.       Хмурый парень, сидящий у стены, растоптал их надежды:       — Её видели с лейтенантом.       После этой фразы Синд невольно навострил уши. Он посмотрел на четверых солдат, собравшихся в комнате.       Тот, кто завёл этот разговор, протяжно вскрикнул:       — Что-о-о?!       Второй солдат, жующий припрятанную булочку, подавился. Откашлявшись, он тоже громко возмутился:       — Да кровать лейтенанта остывать не успевает!       — Слышал, он недавно снова девушку бросил, — прибавил третий солдат.       — И какая это за год? Пятая?       — Она актриса. — Солдат у стены перестал хмуриться, на его лице возникла тоска. — Многие готовы жизнь отдать за один её взгляд, а он с ней расстался… Она больше не выступает на сцене.       — Сколько разбитых сердец… — первый солдат погрустнел. — А он ещё и дочь графа к рукам прибрал… Нет, вы вдумайтесь, дворянку из благородной семьи! Они же мужчин до брака за версту обходят.       — Нам с ним не тягаться, — сказал парень с булочкой. — Он и внешностью вышел, и в фехтовании ему равных нет…       Все четверо замолчали. Они могли возмущаться из-за девушек, но не ставить под сомнение командира. Каждый из них был готов погибнуть за его приказ. Солдаты постоянно бегали к лейтенанту, чтобы попросить совета, и хвастались ему достижениями. Они считали его образцом для подражания, исключая ветреность.       Синду не понравились их сплетни.       Личная жизнь лейтенанта — это только его дело. Никто не в праве осуждать офицера, как бы он ей не распоряжался. Синд восхищался им за силу и отвагу, а также испытывал благодарность за спасение.       Но почему-то от этих разговоров у него засаднило на сердце, как будто по нему провели чем-то острым.       Цветочный аромат, исходящий от вицмундира, и багряный лепесток — часть ухаживаний? Лейтенант, вероятно, одаривал девушек букетами.       Не выдержав, Синд вышел из казарм.