Клятва солдата

      Авангард имперских солдат продвинулся к лесу, уничтожив наёмников вблизи крепости. Враги, утратившие козырь — голема, начали отступление. Кровавая битва продлилась до середины дня, она положила множество воинов с обеих сторон, все понесли потери.       Сумбурное нападение наёмников не предполагало быстрое взятие крепости, они придерживали тактики изматывания солдат. Подготовка военных разнилась с навыками дешёвых наёмников — простой рабочей силы. Последние из них брали количеством, не глумясь подлыми приёмами.       Град стрел, отправляемый лучниками, не давал врагам подступить к мосту, но огромное число наёмников и их методы борьбы вынуждали задействовать пехоту. Враги приводили с собой монстров, способных повредить стены крепости, а иногда разбрасывались взрывающимися кристаллами.       Наёмники отступали в лес, где заранее расставили смертельные ловушки, чтобы заманить солдат в западню и разобраться с ними разом. Защитники крепости знали об опасности, но всё равно ринулись за врагами.       На погоню имперских солдат сподвигло не столько желание отомстить за тех, кто погиб, сколько потребность в провианте. Запасы крепости стремительно подходили к концу, а голодный солдат не в силах поднять меч. В том месте, куда отступали наёмники, вероятно, находились и украденные ими припасы.       Командир Тайной Стражи остался в арьергарде, осуществляющим контроль над подъёмным мостом. С отступлением наёмников ситуация немного наладилась, но солдаты не расслаблялись, переводя раненых в тыл.       Мерун приказал Синду присоединиться к отряду лейтенанта, направившемуся в глубь леса, где скрывались наёмники. Они развернули боевые действия на тяжело проходимой местности, заставленной деревьями, и для нанесения точного удара им необходимо было изучить вражеские силы.       По спутанным следам на земле Синд определил направление отряда. Подошва имперских солдат отличалась от обуви наёмников, и притоптанная трава указывала на запад. Враги отступали к границе между империями — если туда ступят солдаты, то мирные переговоры потерпят существенные изменения. Похоже, Грейдс именно этого и добивались, посылая наёмников, чтобы разгромить крепость.       Небольшой отряд, состоящий из пятнадцати человек, не успел далеко уйти, и старший сержант быстро их нагнал. Он немного опоздал, и они уже вступили в бой.       Сбросив сумку у подножья клёна, Синд присоединился к сражению. Его копьё блеснуло в лучах солнца, и в следующий миг окрасилось кровью. Наёмник рухнул на камни, истошно закричав.       На Синда напали слева. Шагнув в сторону, он увернулся от удара, а потом тут же нанёс собственный. Дистанция и невысокий рост давали ему преимущество над противниками. Их мечи не успели его коснуться, как копьё пронзало их тела. Оно попадало в жизненно важные места — этому способствовали лёгкое телосложение и проворность, — его было сложно задеть, но сам он не испытывал трудностей.       Враги — это не люди. Оставленные в живых наёмники могли убить товарищей, на войне нужно было избавляться от угрозы раз и навсегда. В такие моменты Синд не поддавался чувствам, а подчинялся приказам, становясь оружием.       Пробираясь к отряду, Синд заметил, что одного из солдат окружили. Враги на него набросились втроём, и он мог только уклоняться. Присмотревшись, помощник командира распознал в нём Ригана — солдата, который первым поприветствовал их в крепости.       Крепче сжав копьё, Синд ринулся к нему, но путь перекрыл крупный наёмник. Мускулистый мужчина в тёмной одежде был способен преломить древко пополам голыми руками, и на узкой тропинке меж деревьев его было не обойти.       Помощник командира сделал шаг назад. Приближаться к такому противнику без плана равносильно смерти, но время поджимало. Если не помочь Ригану, то он может сильно пострадать.       Возле Синда пронёсся острый клинок, вынудив отступить ещё дальше. Косой выпад меча почти задел военную форму.       На расстоянии, равном длине копья, Синд выполнил ответный удар, целясь в руку наёмника. Сплошная сила уступила его скорости, и атака прошла успешно. Но несмотря на раненую руку, враг не выронил меч.       Тогда помощник командира отпрыгнул в сторону, быстро перекрутил копьё, проведя обманный выпад, и следующий колющий удар нанёс в бедро наёмника. Не дожидаясь, пока враг опомнится, Синд рванул к имперскому солдату, угодившему в западню.       К тому времени Риган одолел одного из трёх наёмников, но ещё двое скалили на его зубы, атакуя с разных сторон. Имперский солдат был ранен, его левое плечо странно выгнулось, как при вывихе, а по лицу стекал пот, смешанный с кровью.       Синд набросился на наёмника, стоящего слева, и подрезал ему сухожилия, не дав опомниться. Таким образом, Ригану перепал правый наёмник.       С приходом Синда в глазах имперского солдата зажглось пламя, и он шустро взялся за меч. Выполнив несколько ударов, Риган поразил наёмника в живот, пнул и повалил на спину, но враг схватил солдата за ногу и повлёк за собой.       Пытаясь отбиться и отползти, Риган забарахтался на грязной земле. Наёмник с отвратительной гримасой не отпускал добычу и продолжал тянуть, как леску, на которую попался тяжёлый улов. Риган дёрнул ногой, собираясь ударить по ладони противника, но только поднял ворох песка.       Их обоюдная вражда продлилась недолго. Синд, разобравшись с неприятелем, поспешил помочь Ригану. Остриё копья рассекло руку наёмника, удерживающую ногу, и послышался крик. Имперский солдат тут же отполз назад, как змея, и сделал несколько быстрых вдохов и выдохов. Он едва не расстался с жизнью.       — Ты как? — Синд помог ему встать.       — Жить буду, — улыбнулся Риган, превозмогая боль, и осмотрелся вокруг.       В следующий миг его улыбка пропала.       — Синд, сзади!       Помощник командира успел только обернуться.       Выбежавшие из-за деревьев наёмники замахнулись мечами. Синд осознал, что не успеет их отбить, а если уклонится — пострадает Риган. В ту секунду не было времени на размышления, но Синд решил, что лучше намеренно подставится под удар, чем допустит второй исход, и не сдвинулся с места.       Перед глазами промелькнул белый цвет, как вспышка молнии, и воздух рассёк уверенный взмах меча — он легко отбил нападение врагов. Высокая мужская фигура заслонила обзор, накрыв, словно стена первого снегопада.       У Синда дыхание перехватило, как только он увидел мечника, подоспевшего на помощь. Сердце тревожно вздрогнуло, а потом и вовсе пропустило удар. Взгляд Синда замер на тёмно-красном пятне, которое растеклось по вицмундиру, как алый лепесток камелии, упавший на снежное полотно.       Лейтенанта ранил его прошлый соперник. Когда Нирей бросился к солдатам, попавшим в беду, то поторопился и принял на себя удар — только такой ценой он мог защитить их.       Похолодевшие ладони Синда сомкнулись на древке копья, и раздался тихий скрип. От вида крови сердце испуганно сжалось. Помощник командира часто видел раны других людей, поэтому не боялся крови, он сам её проливал, орудуя копьём, но в этот раз всё было иначе, будто ранили его самого, и боль была нестерпимой.       С губ Синда почти неслышно сорвалось:       — Лейтенант…       Враги одновременно напали на офицера. Нирей отразил их совместную атаку, выбрался из окружения и провёл серию ударов, раскидав наёмников. На врагах не осталось живого места, и они рухнули, потеряв способность сражаться.       Из-за резких движений багровое облако расползлось сильнее, пропитав белую форму. Ранение не отразилось на Нирее, он выглядел непоколебимым, будто не испытывал боли; только уголки его губ слегка дрогнули.       Повернувшись к Синду, лейтенант спросил:       — Почему ты здесь?       — Командир… Майор Рислинг попросил передать, чтобы вы вернулись, — Синд в ужасе смотрел на кровавое пятно. — Господин лейтенант… Вы ранены…       — Царапина, — небрежно бросил он, не придавая этому значения.       В лесу солдаты всё ещё сражались, осталось не так много врагов, и Нирей уже развернулся, собираясь помочь подчинённым, как ему преградили дорогу. Синд, проворно обойдя лейтенанта, остановился прямо перед ним.       Их взгляды встретились, и выражение лица лейтенанта не предвещало ничего хорошего. Своими действиями старший сержант нарушал правила и напрашивался на неприятности.       Синд поднял голову и сжал ремешок кожаной сумки.       — Раздевайтесь.       В случае тяжёлого ранения следовало обработать его как можно скорее, не теряя времени. Синд довольно громко это сказал, беспокоясь за лейтенанта. Нирей слегка опешил от такой прямолинейности.       Всё дело заключалось в том, каким голосом Синд это произнёс. Прозвучало, будто он отдавал приказ, требующий немедленного исполнения, что совершенно неприемлемо по отношению к старшему по званию. К тому же, его тон в данном контексте вызвал недопонимание.       Стоящие поблизости имперские солдаты тоже стали свидетелями этой сцены, и на лицах тех, кто не сражался, промелькнуло удивление.       Синду захотелось исчезнуть. Обычно у него не было такой уверенности в голосе, как в тот момент, и ему стало крайне неловко.       С гораздо меньшей уверенностью он тихо попросил:       — Господин лейтенант, снимите вицмундир...       Его сдавленный голос не исправил ситуацию, а придал ей пикантности, в результате чего желание исчезнуть усилилось многократно.       Прошло время, прежде чем Нирей кратко ответил:       — Я в порядке.       — Снимите рубашку, — настоял Синд, отбросив стеснение.       Перехватив меч, лейтенант миновал препятствие на дороге.       Синд, не планируя отступать, снова выбежал перед ним.       — Пожалуйста, давайте отойдём, — поторопил старший сержант.       Лейтенант перестал терпеть его смелые выходки, поэтому, не останавливаясь, направился к сражающимся солдатам. Он равнодушно прошёл мимо Синда, ничего не сказав, как будто разочаровался в нём.       Испугавшись, Синд резко развернулся и схватил лейтенанта за кончик рукава.       — Я обработаю ваши раны…       Нирей не двигался ровно две секунды, затем отцепил от рукава пальцы солдата и холодно отрезал:       — Нет необходимости.       Понимая, что с офицером бесполезно бороться, Синд в спешке достал из сумки обезболивающее и отстегнул от пояса свою флягу.       — Тогда выпейте хотя бы это.       В смятении Синд не сразу вспомнил тот факт, что у лейтенанта была при себе его фляга, висящая на поясе.       Под напором солдата Нирей пошёл на уступку. Он неохотно взял лекарство, а потом запил его водой из фляги солдата, не притронувшись к своей.       Проделав это, Нирей отдал флягу и сказал:       — Скоро прибудет подкрепление наёмников.       Оглянувшись по сторонам, Синд увидел окровавленную землю и безвольно лежащие тела. Его грудь стиснуло нахлынувшее беспокойство.       В лесу было много солдат, срочно нуждающихся в оказании первой помощи, а Синд пристал с ней к лейтенанту, который, в отличие от большинства, всё ещё устойчиво стоял на ногах. Его не могло сломить лёгкое недомогание, а вот жизни других находились на грани.       Только тогда Синд понял, что имел в виду Нирей под своими словами, но всё же упрямо сказал:       — Когда бой закончится, вы сходите в лазарет.       — Нет времени, — возразил Нирей, отправившись в бой.       Синд крикнул ему вслед:       — Могу я позже обработать вашу рану?! Я быстро управлюсь!       Не дождавшись ответа, старший сержант поспешил к раненым солдатам. В лагере он прихватил с собой много всего и неплохо знал основы. Синд намеревался помочь всем, кому мог.       На войне не было подразделения на тех, кого спасать в первую очередь, тем более считалось неприемлемым помогать, основываясь на личных предпочтениях. Здесь все были равны. Вероятно, поэтому солдаты настолько остро отреагировали на недавний выкрик Синда. По крайней мере, к такому выводу он пришёл.       Отбросив навязчивые мысли, Синд приступил к оказанию первой помощи тем, кому она требовалась, и начал с Ригана, у которого было вывихнуто плечо.       — Ты как? — спросил старший сержант.       — Болит невыносимо, аж до слёз, — поморщился Риган, будучи честным. — Ты, кажется, разбираешься в этом. Насколько всё плохо?       — Несмертельно, — заключил Синд, осмотрев его рану. — Нужно зафиксировать.       С помощью марлевой повязки старший сержант закрепил руку в полусогнутом положении, соорудив для неё опору, и снизил напряжение вывихнутого плеча. Синд не решался его вправить, для такого нужна была определённая квалификация, в противном случае могли последовать осложнения.       К этому времени наёмников не осталось — бой с ними продлился недолго, но изрядно пошатнул состояние солдат. Синд занялся их ранениями, ориентируясь на степень сложности, из присутствующих лишь он обладал подходящими навыками, чтобы не покалечить ещё больше, а помочь и облегчить боль.       Медикаменты, взятые в лагере, начали подходить к концу. Синд, торопясь, не рассчитывал на такое количество людей, и экономил, отложив для лейтенанта всё необходимое — насколько бы это не противоречило правилам.       В последнюю очередь, когда некоторые солдаты уже отправились обратно на базу, Синд подобрался к Нирею, подсчитывающему потери.       — Как вы себя чувствуете? — спросил Синд, положив копьё у дерева. — Прошу вас дать точные показания.       — Превосходно, — легко отозвался Нирей. Он не обращал внимания на солдата и продолжал осматривать место боя. — Возвращайся с остальными.       Вопреки его словам, Синд заметил, что лицо лейтенанта побледнело. Кажется, он потерял много крови, и его нынешнее состояние гораздо хуже, чем он заверял, пытаясь обмануть солдата.       — Разрешите доложить, — Синд поднёс руку к фуражке. — Военным недопустимо скрывать правду о своём состоянии, подобная ложь ставит под угрозу выполнение задач. Если не оказать помощь своевременно, возникнут осложнения. Как офицеру и заместителю начальника крепости, вам следует заботиться о себе…       — Недопустимо пререкаться с вышестоящим лицом, — резко парировал Нирей. — Старший сержант, помните о дисциплине.       Вздрогнув, Синд отступил на шаг назад. Раньше лейтенант никогда не говорил с ним таким суровым тоном, и от этого что-то внутри болезненно кольнуло. Синд осознавал, что их прошлое не должно влиять на служебные отношения, и всё же…       — Вы отказываетесь принимать помощь из-за меня? — Синд опустил голову и поджал губы. — Я вас понял. Я… Я позову кого-нибудь другого. Виноват. Простите за мою настойчивость. Этого не повторится.       После этих слов Синд взял копьё и, терзаемый противоречиями, отвернулся от лейтенанта. Старший сержант, помедлив мгновение, зашагал в сторону временной военной базы.       Синд прошёл несколько деревьев, и чем дальше он отдалялся от лейтенанта, тем тревожнее на сердце становилось. Это разъедающее чувство было как кислота, вылитая на кожу, оно пробирало до костей. Казалось, он поступал неправильно, бросая раненого офицера в лесу, захваченном врагами.       В конце концов Синд не выдержал и остановился. Он оглянулся назад, чтобы проверить лейтенанта, и широко раскрыл глаза. Мороз пробежал под воротником. Выпустив копьё, Синд подбежал к офицеру.       — Господин лейтенант! Лейтенант, как вы... Пожалуйста, держитесь!       Совсем недавно Нирей стоял, притворяясь полностью здоровым. Человек, не знающий о его ране, ни за что бы не заподозрил, что она существует.       Теперь же он сидел под деревом, прижимая рану на боку, а сквозь его пальцы просачивалась кровь. Его дыхание стало тяжёлым, словно ему не хватало воздуха, а лицо стало ещё бледнее. Всегда ясный взгляд затуманился.       — Не шуми, — хрипло попросил Нирей.       Сбросив сумку с плеча, Синд упал перед офицером на колени. Протянув руки, старший сержант в спешке расстегнул пуговицы вицмундира, снял его с лейтенанта и открыл взору рубашку, пропитанную кровью.       — Вам… очень больно? — голос Синда задрожал. — Обезболивающее, которое я вам дал, не настолько сильное…       — Нет.       — Вы мне врёте. — Синд трясущимися пальцами занялся пуговицам рубашки. — Почему… Почему вы пытаетесь меня оттолкнуть?..       Нирей ничего не ответил, наблюдая за действиями солдата, и не двигался, пока его рану внимательно исследовали.       — Ужасно… — прошептал Синд, а потом накрыл рот рукой, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться. — У меня нет столько марлевых повязок. И вам, похоже, нужно переливание… До временной базы далеко… Крепость закрыта…       Лейтенант тихо позвал:       — Синд.       Не как старшего сержанта, а по имени.       Это прервало бесконечный поток мыслей, и Синд опустил руку.       — Посмотри на меня, — велел Нирей.       Синд послушно взглянул на его лицо, которое не искажалось от боли. Оно по-прежнему выглядело спокойным и прекрасным. Светлые пряди, спадающие на лоб, прикрывали прямые брови. Голубые глаза потускнели, но всё так же напоминали незыблемую водную гладь, они смотрели с уверенностью.       Нирей продолжил:       — Не волнуйся. Всё в порядке.       Его низкий, проникновенный голос звучал мягче обычного, и в нём пропала недавняя суровость.       Опомнившись, Синд схватил лежащую рядом сумку и перевернул её, вывалив всё на землю. Это должно было ускорить поиск необходимых предметов.       — Мои возможности ограничены, — горько сказал Синд. — Я… Я промою рану, а потом наложу повязку. У вас сильное кровотечение, продолжайте надавливать. Я сбегаю за мхом… Я видел его возле осины. Если подложить его под повязку, то он будет впитывать кровь, а ещё он является природным антисептиком…       Составив план, Синд встал с колен и попросил:       — Никуда не уходите.       — Я подожду, — Нирей сильнее прижал рану.       Старший сержант ему кивнул, а потом побежал в место неподалёку, где видел нужное растение во время сражения.       Как правило, мхи чаще росли с северной стороны. Тот, который искал Синд, несложно найти — этому мху нравилась болотистая местность, но также его можно было обнаружить и в лесу: не только на берегах рек и озёр, а ещё и на деревьях.       За время, проведённое с майором, Синд научился использовать природные ресурсы. Он умело ориентировался на местности и знал несколько способов, как определить направление без компаса, а конкретнее: по солнцу, полярной звезде, мху, ветвям и даже муравейникам. В случае разделения он бы не заблудился в лесу.       Найдя нужный мох, Синд срезал его ножиком, который носил припрятанным в кармане, а потом услышал отдалённый звук шагов.       По лесу ходил мужчина в тёмно-зелёной одежде — наёмник.       В спешке Синд не взял копьё. У него был при себе только ножик, и в ближнем бою против меча он годился не сильно лучше иголки.       Наёмник направлялся в его сторону.       Прижавшись к стволу, Синд спрятался у дерева. Он держал набранный мох, волнуясь об оставленном лейтенанте. Нужно было выбраться незамеченным, или отвлечь внимание наёмника, главное — не потерять ножик, единственное оружие.       В отличие от Алифа, старший сержант не относился к людям, любящим риск и получающим от него удовольствие. Но, возможно, он понабрался от него плохих качеств, потому что взял камень и, прицелившись, бросил за спину наёмника. Этот снаряд пролетел достаточно далеко, чтобы Синд мог уйти, и издал громкий стук — по видимости, он обо что-то ударился.       Обманный манёвр сработал — наёмник отвлёкся, чтобы проверить.       Не теряя времени, Синд побежал к лейтенанту, чтобы обработать его рану.