Клятва солдата

      Из-за отравления на Алифа напала ужасная слабость, и он проспал сутки, а когда разлепил веки, то лежал не в тёплой и уютной комнате, а в палатке. Через тонкую щель, откуда падал свет, ефрейтор разглядел силуэты суетящихся врачей, ухаживающих за пациентами — много солдат пострадало во время битвы.       Кто-то снаружи потянул за верёвочку, и дверь палатки приоткрылась, впуская сплетение солнечных лучей. Алиф потёр глаза, привыкая к яркому освещению.       — Проснулся?       Алиф повернулся на знакомый голос и увидел капитана Роше. Его правая рука была перевязана, но если раньше для неё использовалась ещё и опора, перекинутая через плечо, то теперь была лишь марлевая повязка, наложенная в несколько слоёв. Микель свободно управлял правой рукой, вероятно, Алиф ошибся, и её не сломали.       В присутствии капитана запрещалось сидеть без разрешения, не говоря уже о том, чтобы лежать.       Алиф попробовал приподняться, но его остановили:       — Не вставай.       Тогда ефрейтор отдал честь, продолжая лежать на койке. Военный этикет — это основа всего, но приказы офицеров находились на ступень выше.       — Вольно, — Микель окинул его взглядом. — Слышал, тебя отравили. Ты как?       — В полном порядке! — громко отозвался Алиф, а потом почувствовал, как горло обожгло, и закашлялся.       Внутри всё саднило, стенки горла словно изувечили когтями. От вчерашнего кровавого кашля в теле остались странные ощущения, и от напряжения горла к нему вернулась боль.       — Храбришься? — Микель, стоя у входа в палатку, улыбнулся краешками губ. — Лежи спокойно, если не хочешь себе могилу.       — Есть, — сипло сказал Алиф, откашлявшись.       Микель зашёл в просторную палатку, взял небольшой стул и переставил его к койке ефрейтора, показывая, что назревает долгий разговор. Сев на стул, Микель скрестил руки на груди. Властная поза выдавала его превосходство, словно он здесь всё контролировал.       — Я пришёл в лагерь, чтобы проведать Ригана, — заговорил Микель. — Он сильно пострадал в бою.       — И как он сейчас?       — Живой. Ему вовремя оказали помощь.       Алиф посмотрел на врачей, работающих снаружи, и вспомнил, как сражался с монстром. Солдаты не щадили себя, защищая крепость, и не страшились врагов, имеющих численное преимущество. Если, пожертвовав собой, Алиф помог им хоть немного, то это уже делало его значимым, и кровавый кашель — малая цена. Без его вмешательства голем мог принести большой ущерб, повредив стены крепости.       Одна деталь привела Алифа в недоумение, и он спросил:       — А зачем вы пришли ко мне?       Капитан входил в категорию людей, кто ничего не делает без причины, и его приход, вероятно, имел под собой скрытый мотив.       Микель посуровел.       — Ты слышал о лихом воре?       На лице Алифа возникло непередаваемое удивление — он давно не слышал это прозвище из чужих уст. Казалось, за чередой лет все забыли про великого вора. Но с какой стати капитану разведки вспоминать о нём?       Алиф насторожился. Для солдат была важна родословная, по ней определяли, насколько надёжен человек: дети могли пойти по ступам родителей-преступников с большей вероятностью, чем те, кто происходил из приличной семьи. Также этот пункт касался дворян — они легче продвигались по службе, чем простолюдины.       — Доводилось слышать, — осевшим голосом сказал Алиф.       Ему удалось переместиться, и он в полулежащем положении облокотился на изголовье койки, приготовившись к опасному разговору.       Командир Тайной Стражи, вероятно, знал о его родословной — как минимум, ему бы рассказали во время выплаты долга. Алиф не представлял, каким образом будет его возмещать, но рано или поздно над этим придётся задуматься.       — Мне доложили о големе, — продолжил Микель, испытывая собеседника взглядом. — Твоя ловкость такая же невероятная, как и у лихого вора.       Слова капитана не стоило рассматривать как комплимент, они имели подтекст — он проверял Алифа. Его замечание больше походило на обвинение. Оно дало ефрейтору понять, почему капитан завёл этот разговор, который на самом деле являлся допросом.       — Мой род благословил Демон Лунной Скорби, — неуверенно сказал Алиф, не зная, можно ли раскрывать родство с преступником.       — У лихого вора есть сын твоего возраста.       — Капитан Роше, вы думаете, что мы с ним родственники? — спросил Алиф как можно непринуждённее. — Даже если это было бы правдой, то что бы изменилось?       Он говорил без намёка на дерзость, его речь прозвучала очень осторожно, скорее опасливо, как если бы незнакомый человек выпрашивал его адрес. Алиф постарался обернуть всё так, чтобы его не заподозрили, и принял на себя роль того, кого несправедливо посчитали преступником, а он творил только добро.       В его также голосе прозвучала заинтересованность, будто предосторожность: «А что будет, если вы правы?» — это помогало прощупать почву. В зависимости от ответа капитана Алиф подумает, можно ли рассказывать правду.       Капитан Роше замолчал, вопросы вызвали его недовольство. Казалось, только он имел право их задавать, а Алиф нарушил границы дозволенного.       Ефрейтор уже подумал, что получит выговор за грубость, как Микель сказал:       — В данный момент — ничего. Твоя способность нужна для крепости.       Это означало, что Алифу ничего не сделают до тех пор, пока он полезен, но как только мирный договор подпишут, его надобность для крепости отпадёт. Если к тому времени правда раскроется, неизвестно, что предпримет Микель. Но Алиф почувствовал враждебный настрой к лихому вору — его многие не любили, и на то были причины.       Лихой вор прославился не только своими кражами, но и непомерной любовью к азарту. У одних людей он воровал важные вещи, а у других брал в долг большие суммы, чтобы сыграть партию. На самом деле Алиф не понимал политику своего отца — он мог просто ограбить банк, не оставив там и медяка, так зачем брать что-то в долг, который он не планировал возвращать?       Таким поведением лихой вор создавал проблемы, потому что записывал в качестве поручителя единственного сына, и за долгами приходили к Алифу, знатно натерпевшемуся за долгие года.       Много раз обдумывая поведение лихого вора, Алиф пришёл к выводу, что его способности были ограничены. Возможно, про него давно не было слышно, потому что с ними что-то случилось, или же, что маловероятно, — он бросил воровство и ступил на праведный путь.       Последнее являлось скорее наивной сказкой — натура людей не менялась. Тот, кто жил на воровстве и обмане, не откажется от такого образа жизни в одночасье.       Капитан заверил, что пока бояться нечего. Алифу следовало притвориться, что его интерес был удовлетворён, и прекратить разговор. Но ефрейтор не сдержался, получив возможность выведать подробности, и невзначай спросил:       — А что вы знаете о лихом воре? Его всё ещё не поймали?       Микель наклонился немного вперёд и поведал:       — Лихой вор сбежал в Грейдс. Он украл важные сведения и передал их, чтобы получить политическое убежище.       Алиф ошеломлённо замолчал, у него не усваивалась полученная информация. Если бы не остаточное действие яда, он бы всё равно не понял её с первого раза.       — Капитан Роше, вы подозреваете, что я заодно с предателем?..       — Спрошу напрямую, — Микель поднялся со стула. — Ты его сын?       Под прицелом красных глаз Алиф сильнее прижался к изголовью кровати, как будто хотел провалиться сквозь неё, лишь бы избежать взгляда хищника, который без труда распознает ложь.       — Да или нет? — капитан Роше положил руку на меч, выдавая нетерпение.       Оттягивая ответ до последнего, Алиф в итоге сказал:       — Да, — он опустил голову, мысленно смирившись с казнью.       — Не советую учинять беспорядки в крепости.       — Я и не собирался! — горячо возразил Алиф, а потом снова ощутил першение в горле, как от съеденного красного перца. — Я… Кхм… Я служу империи…       Алиф накрыл шею рукой и бросил взгляд на дверцу палатки: к ней быстрым шагом направлялся майор, как к себе домой.       Приподняв ткань, Мерун зашёл внутрь и недобро посмотрел на Микеля, будто на нежеланного гостя, вломившегося без приглашения.       — Капитан Роше, не приставайте к моему подчинённому, — раздражённо сказал Мерун. — Он ещё не оправился.       — Мы уже закончили, — спокойно сказал капитан.       — Тогда не задерживайтесь, — Мерун указал ему на выход.       Микель взглянул на Алифа, делая предупреждение, а потом вышел из палатки. На этом расположение капитана Роше, вызванное заботой о воронах, исчерпалось.       С его уходом дышать стало немного легче. Разговор о призраке из прошлого вызывал у Алифа больше плохих воспоминаний, чем хороших. Взваленная на него ноша казалась неподъёмной, как и беспочвенные обвинения.       Ефрейтор нашёл силы и медленно встал, чтобы поприветствовать командира.       Мерун принял его приветствие и сказал:       — Если ты очнулся, иди на обед.       — Хорошо, — сказал Алиф, потерев больное горло. — Спасибо, что спасли.       Он немного помялся, глядя на командира, а потом пошёл к выходу из палатки. Как только ефрейтор перешагнул порог, ступив на траву, то услышал:       — Ты молодец. Монстр был убит твоими усилиями.       Алиф обернулся к командиру и с вымученной улыбкой сказал:       — Пустяки.       Его жизнь изменилась, когда он стал полноправным солдатом, но он ни о чём не жалел. Алиф чувствовал, что мог быть полезен для защиты империи. Его отвага и способности оказывали влияние на исход битвы, склоняя к победе Хальда. Алиф как никогда проникся духом патриотизма, увидев солдат на поле боя, их храбрость спасала граждан, важен был вклад каждого человека.       Без солдат империя бы пала под гнётом врага, утратив свою культурную ценность и традиции, которые отличались от принятых в Грейдс, пытающейся перестроить общество.       Алиф вышел из палатки и вдруг остановился. Он вытащил из кармана золотую фишку, которую всегда носил с собой, как счастливый талисман.       Разговор с капитаном Роше пробудил в нём забытые воспоминания, размытые туманной пеленой времени. Алиф, посмотрев на фишку, вернулся в тот день, когда её подарил лихой вор.       Во дворе пахло спелой грушей, это произошло в конце весны, когда деревья нарядились в пышную листву, а цветы распустились. Алиф редко виделся с лихим вором — он не появлялся дома, занимаясь тёмными делами. Но в тот день лихой вор их навестил, прихватив угощение.       Мама Алифа выгнала его, сказав, чтобы он не больше не появлялся и не портил сына. Она очень боялась, что ребёнок пойдёт по его стопам; но на самом деле она всё ещё любила лихого вора — Алиф точно это знал.       Он сбежал из дома, чтобы сообщить об этом отцу. Алиф хотел их помирить, чтобы родители снова были вместе.       Алиф нашёл отца у полузаброшенного здания.       Лихой вор удивился, он был в компании бандитов — они взяли ребёнка с собой в казино. Там Алиф и познакомился с владельцем заведения и бандой Произвола. Ему было пять лет, и он плохо помнил те дни.       Помнил только игру.       Ему удалось обставить всех, и за это ему подарили золотую фишку.       — А твоему сынишке везёт в картах больше, чем тебе! — фыркнул Богарт.       — Ну как же, — улыбнулся лихой вор. — Я ведь учил его играть.       — Такой себе из тебя учитель, — сказал владелец заведения. — Нашёл, чему мальца учить. Рано ему карты раскладывать, ты бы лучше его писать да читать научил — хоть польза была бы. А что от карт ему? Какой прок?       Пока они разговаривали, Алиф заворожённо разглядывал золотую фишку – на ней был изображён бегущий конь.       — Мне нравятся карты! — весело сказал Алиф, в ту пору его голос был звонким и ребяческим, некоторые буквы звучали невнятно в силу возраста.       Взрослые только посмеялись на его выкрик, а Алиф немного обиделся – они не воспринимали его всерьёз, а он говорил правду.       Лихой вор, посмотрев на сына, сказал:       — Он в казино работать будет.       Лицо владельца вытянулось.       — Ты своего ребёнка что, совсем человеком не считаешь?       Богарт вмешался:       — Дилер — это плохая работа, людей дурачить-то. Ты бы лучше занялся его воспитанием, а не обчищал дома богачей...       — Не ругайте моего папу! — крикнул Алиф, вступившись за лихого вора. — Вы ничего не знаете! Он все делает для меня и для мамы... Он сегодня принёс нам... Нам сладости, вот! Он хороший человек.       Алиф его обнял. Лихой вор выронил карту, которую недавно рассматривал.       Богарт сказал:       — Такой хороший ребёнок.       — Не то, что отец, — вторил ему владелец. — Тебя дома не бывает, а Клавдия с ним на медяки живёт. Ты же вор. И куда ты деньги деваешь? Почему у тебя их постоянно нет?       Лихой вор, похлопав Алифа по плечу, сказал:       — Они быстро заканчиваются.       — Ты всё такой же жадный, — неодобрительно сказал владелец.       — Вы все неправы... — пробурчал Алиф, сильнее сжав одежду лихого вора. — Мой отец очень добрый...       Их злые слова ранили Алифа, который считал отца своим героем. Он тогда не до конца понимал, что воровать — это плохо.       Лихой вор спросил у владельца:       — Если он захочет стать дилером, ты примешь его?       Владелец замолчал, как будто всерьёз задумавшись.       Богарт сказал:       — Не ломай жизнь мальчишке. Отдай его хотя бы мне.       — Бандиты — это лучше? — с иронией спросил лихой вор.       — Он перенял твою способность, будет полезен, — ухмыльнулся Богарт.       — А тебе лишь бы выгода? — Лихой вор отцепил от себя сына. — У бандитов ему делать точно нечего.       Владелец заведения оценивающе взглянул на мальчика:       — Возьму. Если он придёт ко мне, я возьму его на работу. Его способность принесёт немало прибыли.       — Спасибо, — кивнул лихой вор.       — А ничего, что он тоже выгоду ищет?! — возмутился Богарт.       — Мой сын — не какая-то вещь.       Владелец заведения проговорил:       — Я сделаю его лучшим карточным игроком.       Алиф молчал, слушая разговоры взрослых. Он не до конца понимал, о чём шла речь, но запомнил, что владелец казино — добрый человек. Он пообещал взять Алифа на работу, когда он подрастёт, и эту работу для него выбрал отец, выходит, она престижная.       В тот день Алиф решил, что обязательно пойдёт туда работать, и сжал в ладошке золотую фишку, как будто её могли забрать обратно. Он ни за что её никому не отдаст. Это только его сокровище, которое он честно выиграл.       На этом детское воспоминание оборвалось, вернув в жестокий мир. Алиф не сумел помирить родителей. Лихой вор каждый год обещал, что уладит неотложные дела и придёт с извинениями, но так и не пришёл.       Алиф убрал фишку в карман и отправился в обеденную зону, размещённую во временном лагере.