Клятва солдата

      В лесу слышался громкий лай, подгоняющий лошадей, как стадо овец. Адская гончая возомнила себя пастушьей собакой, бесстрашно перемещаясь между копыт, и меняла построение солдат на своё усмотрение.       Обычные лошади бы разбежались, испугавшись, но имперские скакуны были хорошо обучены, их приручили к шуму боевых действий. Они слушали команды пса, как своего предводителя, и не отклонялись от выбранного им курса.       От лая у имперских воинов звенело в ушах, он никак не прекращался, и когда огромный чёрный пёс пробегал мимо них, их сердца подпрыгивали от волнения. У любого нормального человека при виде гончей волосы вставали дыбом.       Капитан долго терпел выходки питомца, который впадал в глубокую обиду, стоило ему что-то запретить. Издаваемым шумом он привлекал внимание не только наёмников, но и диких зверей, создавая проблемы.       Сержант Варг намеренно так поступал, желая подраться, но вопреки этому его лай отгонял сильных противников — чудовищ. Они чувствовали дыхание смерти в его голосе и не осмеливались приближаться, прячась в укрытиях.       Алиф старался избегать злобного пса, потому что тот сразу начинал скалиться, видя ефрейтора; враждебность хозяина передалась его питомцу.       Под конец дня, когда небо залил багровый цвет, а расплывчатое солнце упало в кронах деревьев, капитан объявил перерыв.       Имперские лошади, как бы хороша ни была их подготовка, не могли двигаться безостановочно, им требовался отдых. Впрочем, всадники тоже в нём нуждались.       Только сержант Варг продолжал резвиться, упрекая всех вокруг в слабости.       Капитан Роше, устав от его нескончаемой энергии, с раздражением сказал:       — Сержант Варг, смирно.       Пёс перестал бегать, сел на землю и внимательно посмотрел на хозяина. Он сразу стал послушным, всем видом выказывая смирение.       — Что это за поведение? — суровым тоном спросил Микель. — Ты понимаешь, как должен вести себя солдат? Никакого шума, помни, что дисциплина…       Капитан Роше не договорил, накрыв лицо рукой.       Алиф поправил амуницию своего коня, а потом увидел, что на пальцах Микеля появилась кровь, и не сдержал удивления. Судя по всему, призыв дьявольского пса для капитана не проходил бесследно, и его способности имели свой предел.       Сержант Варг забеспокоился, ощутив боль хозяина, и виновато заскулил.       — Всё хорошо, — сказал Микель, не убирая руку, его голос звучал приглушённо. — Но тебе пора вернуться.       Кончики ушей пса печально опустились, но он не стал сопротивляться. Варг гавкнул, принимая приказ, и стукнул по земле лапой.       Под ним разразилась тёмная дымчатая пропасть, из неё поднялись чёрные призрачные нити. Они оплели тело дьявольского пса и потянули его вниз, уводя за собой. Пёс посмотрел на хозяина и пропал, скрывшись во тьме.       Воронка затянулась, а дым рассеялся.

***

      Продолжив путь, через несколько дней солдаты встретили повозки, посланные императором, объединились с другим отрядом и сопроводили их до крепости.       На обратном пути Алиф не отсиживался в седле, а бросался в бой, используя стальной меч. Дорога от леса до крепости выдалась безопаснее, им не попадались такие ужасные монстры, как стремительный тигр, забравший жизни трёх солдат.       Алиф предположил, что чудовищ спугнула адская гончая, носящаяся по лесу с громким лаем. С того дня Микель больше её не призывал, он получил внутренние повреждения, так что им повезло не встретить опасных противников — в основном на них нападали наёмники, притаившиеся среди деревьев.       Когда спутники прибыли в крепость, для них открыли ворота.       Перед этим груз и люди прошли тщательную проверку: солдат из столицы и возчиков обыскали, заставили их вывернуть карманы и снять верхнюю одежду, и, только убедившись, что у них нет при себе ничего подозрительного, их пропустили в крепость. Ящики в повозках также переворошили, но они соответствовали своему назначению, в них не нашли ничего, несущего опасность.       Двадцать солдат, приехавшие из столицы с грузом, являлись подкреплением — это всё, чем им мог помочь император. Учитывая ситуацию в крепости, их приход был как капля в море, но привезённые ими припасы решали самую большую беду — голод. При правильном распределении еды их должно хватить на несколько дней.       Все предвкушали вкусную трапезу, собравшись в обеденном зале. Алиф находился рядом с Риганом и Пьером, они втроём ушли с тренировки пораньше, чтобы не толпиться в очереди за порциями, но, как оказалось, другие солдаты придумали такой же план.       В результате столовую переполнили люди, которые несколько дней питались странными блюдами, а теперь получили шанс отведать нормальной еды.       Алиф занял место в очереди, медленно подходящей к стойке выдачи, и ждал, когда приготовят их порции. Ему повезло прийти не так поздно, он встал поодаль от прохода, где голодные солдаты едва ли не дрались за право забрать еду, пока их не призвали к порядку. Тем, кто спровоцировал конфликты, назначили наряды.       — Нужно было раньше уйти, — тоскливо сказал Риган, смотря на толпу людей.       — Мы и так отпросились с тренировки, — недовольно заметил Пьер.       За это он заслужил укорительный взгляд Ригана.       — Если бы ты не упрямился, мы бы вообще на неё не пошли.       Люди врывались в столовую, как птицы, слетающиеся на раскрошенный хлеб.       Алиф, увидев непрекращающийся наплыв, искренне возмутился:       — Сколько мы тут будем стоять?       Офицеры, приходящие в зал, получали порции вне очереди. Они шли прямо к стойке, а солдаты перед ними почтительно расступались.       Риган присоединился к негодованию:       — Откуда столько людей? Разве им не нужно охранять крепость снаружи?       — Наёмники не предпринимают никаких действий, — сказал Пьер. — Возможно, сейчас важный этап мирных переговоров, поэтому наступило затишье. Нам даже ворота открыли…       Алиф толком не слушал его, сосредоточившись на ситуации в столовой. У него промелькнула мысль использовать ловкость, чтобы незаметно пробраться вперёд, но он отказался от этой идеи.       Пьер развивал поднятую тему:       — Но я склоняюсь к тому, что наёмники уже сделали свой ход, а теперь ждут…       Солдаты подходили, брали еду и рассаживались за свободные места. Алиф не отрывал взгляда от тарелок, наполненных едой, и слышал журчание собственного живота. Он уже давно ничего не ел, поэтому это было обычной реакцией растущего организма – он тратил больше сил, чем восполнял.       Пьер тоже смотрел на постепенную раздачу еды. Внешне старшина выглядел скучающим, но его мысленный процесс не останавливался, он обдумывал то, что сказал секундой ранее, а потом, поражённый какой-то догадкой, Пьер изменился в лице. Он быстро взглянул на Алифа и спросил:       — Ты ведь сопровождал повозки?       — Да, вместе с капитаном Роше.       — На вас нападали по пути? Насколько сложно было доставить груз?       — Что? — Алиф отвернулся от стойки, до его очереди осталось два человека, но вопрос старшины показался ему странным, заглушившим голод. — На нас много раз нападали, даже монстра встретили. Но обратный путь выдался не таким опасным.       Пьер стал серьёзным, подозревая, что доставка припасов могла быть хорошей возможностью для нападения.       — Враги нацелились на повозки? Или только на солдат?       Алиф, уловив в его вопросах скрытый намёк, не успел ответить — пришла пора забрать порцию. Он быстро взял поднос и отошёл, чтобы не стать раздавленным нетерпеливыми солдатами.       Следующим к стойке подпустили Ригана, но тот вдруг остановился и сказал, посмотрев на стратега:       — Ты во всём ищешь подвох. Тебя послушать, так даже дышать опасно. Будь немного проще.       Высказавшись, Риган взял поднос и пошёл к столику, за которым разместился Алиф. Они положили головные уборы на край стола и стали ждать третьего солдата — некрасиво начинать есть без своего товарища.       Пьера не задели слова Ригана, они не могли ослабить его насторожённость ко всему, что происходило в крепости. Как стратег, он анализировал ситуацию, ничего не упуская из виду, и сейчас он задумался, почему раньше припасы не доходили, а в этот раз их доставили без особых потерь. Его интуиция взбунтовалась, а быстрые идеи сменяли друг друга, пока кто-то сзади не толкнул его, возвращая к реальности.       — Эй, ты чего встал?       Стоящие за ним солдаты сверлили его взглядами, напоминая, что он находится в столовой, а не в штабе. Пьер тут же взял порцию, чтобы никого не задерживать, и подсел к товарищам, продолжая обдумывать разные варианты.       Все собрались за столиком, и Риган сказал:       — Приятного аппетита.       В его голосе слышалась неподдельная радость — действительно, им выдали не ужасную кашу, а наваристый овощной суп, дополняемый кусочком пирога — размер строго соответствовал регламенту, только офицерам доставались большие порции.       Над их столиком расплылся тёплый аромат, исходящий от тарелок, и пробудил аппетит. Алиф гордился тем, что участвовал в доставке повозок, и чувствовал, что вкусная трапеза — достойная награда за его труды.       Он зачерпнул ложкой суп, поднёс её ко рту, вдохнул запах сваренных овощей: мягкого картофеля, хрустящей моркови, мелко нарезанного зелёного лука — простое сочетание ингредиентов отзывалось теплотой в его сердце, как будто он вернулся в прошлое, когда был ребёнком, а обед для него готовила мама. Алиф так давно не ел сытной еды, находясь в уютном помещении, а не на природе, что очень соскучился по этому ощущению.       Насладившись ароматом и предавшись ненадолго ностальгии, Алиф собрался попробовать желанное блюдо; но едва металл коснулся его губ, а горячий овощной суп слегка обжёг кончик языка, Алиф, не сделав ни глотка, выронил ложку, разлив жидкость обратно в тарелку — повсюду разбрызгались капли.       Его трапезу прервал оглушительный выкрик:       — Не ешьте!!!       Все солдаты одновременно с ним побросали ложки. Те, кто попробовал еду, испугались внезапного заявления. Они посмотрели на растрёпанного солдата — он тяжело дышал, переводя дух, и опирался на столик, как будто попал в немилость майору и нарвался на пробежку с грузом.       Прибежавший солдат, хватаясь за горящие лёгкие, пояснил:       — Отравлено... Всё отравлено! Наш повар отравился... Точнее, помощник повара...       Двери столовой открылись, и докладчик поспешно отошёл, чтобы пропустить начальника крепости.       Мерун неторопливо проследовал в центр зала, рассматривая присутствующих, как волк, проверяющий свои угодья.       Все поднялись с мест, приветствуя майора.       Шумная столовая превратилась в безмолвную, разговоры прекратились, как будто все погибли, но о наличии жизни свидетельствовало дыхание людей.       Мерун осмотрел обстановку в столовой и скомандовал:       — Еду выбросьте, а припасы в ящиках сожгите.       На приказ все хором ответили:       — Есть!       Алиф с сожалением посмотрел на тарелку с супом — он не успел попробовать бульон, как его объявили отравленным. Это было первым, о чём он подумал, а вот второе — во время пути они ели припасы из повозок, но с ними ничего не случилось.       От этой мысли он внутренне содрогнулся: что, если яд уже проник в его тело? Почему он не чувствовал недомогание? У яда было замедленное действие? И как выяснили, что помощник повара отравился?       Отдав приказ, Мерун вышел из столовой, чтобы продолжить расследование и найти виновных.       Когда его статная фигура скрылась за дверью, в зале снова начались бурные обсуждения. Всех интересовало отравление припасов, как это произошло, почему об этом узнали только сейчас, и что будет с теми, кто уже насладился обедом. Они жаловались на сорвавшуюся трапезу, чувствуя страх.       В поднявшемся шуме Риган потыкал пирог вилкой и горестно сказал:       — Наверное, он очень вкусный…       Его предположение могло привести к непоправимому. Пьер, зная о характере и беспечности друга, бессердечно забрал тарелку с пирогом и отнёс её к мусорке.       — Эй! Куда ты несёшь?! Верни! Это мой пирог…       — Нельзя, — сказал Пьер, избавившись от отравы.       — Тогда я возьму твой!       Пьер с тем же безэмоциональным выражением лица выбросил и свою порцию, сделав Ригана голодным и злым. Болтливый солдат обиженно замолчал и отсел на два столика, прилюдно объявив бойкот.       Алиф схватил военный берет и, ничего не сказав друзьям, побежал за майором.