Клятва солдата

      Политические распри в императорском дворце не могли испортить чудесный вид, открывающийся с террасы летом. Старые деревья, видевшие смены династий, взлёты и падения империи, покрывала широкая изумрудная листва, поглощающая яркий солнечный свет. Прекрасные цветы, посаженные во внутреннем дворе, источали нежные ароматы, разносимые тёплым ветром по саду.       За тихой гармонией природы наблюдал молодой правитель, наслаждающийся утренней трапезой. Его ухоженная рука, не знавшая мозолей, держала фарфоровую чашку, наполненную дорогим изысканным чаем; бархатный напиток с цветочными нотками заварили из отборных трав, выращенных только для императора. Во время приготовления следовали строгим правилам, создающим восхитительный вкус, достойный того, чтобы чай подавали правящей семье.       Фримонт аккуратно поднёс чашку к губам, неспешно отпил из неё, растягивая удовольствие, и со звоном поставил на блюдце; оно находилось на круглом столе, заставленном разнообразными яствами. Солдаты, защищающие крепость, могли о них только грезить.       Позади императора стоял хмурый генерал со шрамом на переносице — Бертран, в прошлом выигравший войну против Вирсконии и завоевавший часть территорий. Он служил при предыдущем императоре, когда в мире только началась эпоха войн; но всё закончилось с восшествием Фримонта на престол.       Суровый генерал, одетый в белую военную форму, не вписывался в сказочный антураж летнего дворца. Своим присутствием Бертран разрушал волшебство, как будто в историю о прекрасном принце пробрался страшный монстр.       На столе угощения оставались нетронутыми. Фримонт с тяжёлым выражением лица взглянул на деревья, где сидели птицы, и спросил у генерала:       — От Меруна были вести?       — Нет.       Император ненадолго замолчал, обдумывая, хороший это знак или плохой. На войне отсутствие новостей порой бывало лучше, чем их наличие. Фримонт, узнав, что в крепости проблемы с поставками, отправил им повозки, но так и не получил ответного письма.       В конце размышлений он признался:       — Я жалею, что отправил Меруна в крепость.       Генерал понял: нужно притвориться, что он не слышал этого. В конце концов, в непростой период его основной задачей являлось сопровождение императора, а не поддержание светских бесед. Но любое упоминание майора Тайной Стражи, невзирая на его военные заслуги, выводило Бертрана из себя.       Едва сдерживая злость в голосе, он спросил:       — Почему?       Фримонт отвлёкся от изучения сада и посмотрел на недовольного генерала. Во взгляде императора читалась неподдельная тревога, как у человека, висевшего над высоким обрывом.       — Я хочу его вернуть.       Имперский генерал подумал, что ослышался.       — Что?       — Если с Меруном и Шайдом что-то случиться, никто меня не защитит. Тайная Стража, имперская гвардия…       Фримонт, охваченный безумной идеей, вскочил из-за стола:       — Вы все будете настроены против меня!       Громкое заявление окончательно развеяло атмосферу покоя, и птицы, сидящие на ветках, вспорхнули в небо.       На жестоком лице генерала пробежало недоумение, его густые брови сошлись у шрама, образовав сеть морщинок, а челюсть сжалась. Правитель могущественной империи должен был уметь сдерживать эмоции и не показывать страх.       Император говорил странным тоном, будто на его шее уже затянули петлю:       — Я… Я должен его вернуть…       Генерал пожалел, что задал свой вопрос, и попробовал образумить правителя:       — Ваше Величество, крепость — это важный стратегический объект. Все наши офицеры заняты, кто-то должен защищать границу. Мы не можем отдать крепость врагам, её потеря нанесёт по нам большой удар…       — Крепость?.. Мне она не нужна.       — Что? Как вы можете так говорить?! — разгневавшись, Бертран повысил голос. — Вы представляете, сколько людей погибло, защищая её?!       Фримонт скривился, услышав, как генерал грубо нарушал этикет. Такой тон запрещалось использовать при общении с императором, следовало проявлять высочайшую почтительность.       Его отец, Креон де Вильмар, давно бы казнил за дерзость; но Фримонт за время своего правления ни одного своего обидчика не отправил на эшафот. Все приказы об убийствах присылали министры, он подписывал документы не глядя и избегал войн, направляя все силы на развитие экономики.       Поддерживать крепость и снабжать её провизией было слишком затратно — это быстро истощало их казну. По мнению Фримонта, сейчас лучшим решением было всё прекратить, сдавшись врагам.       — Даже ты меня не уважаешь, — процедил император. — Если так хочешь, то можешь поехать туда вместо него!       Генерал удивлённо захлопнул рот, не издавая больше ни звука. На него и без того возложили ответственность за защиту целого дворца, он не отдыхал и не спал, пытаясь успокоить бунтующих солдат, а теперь его обвинили в некомпетентности.       Он не знал, как на это реагировать, если бы на месте императора был кто-то другой, он бы уже преподал ему урок. С таким ужасным отношением Бертран вовсе не возражал уехать из дворца, несмотря на опасное положение крепости.       Устало рухнув в кресло, Фримонт сказал:       — Но ты прав… Мерун не вернётся по первому зову. Он будет защищать крепость, пока не подпишут договор.       Бертран помрачнел. Их дружба выходила за его понимание, и он мог только смириться с прихотями своего правителя.       — Я отправлю гонца, чтобы узнать обстановку на передовой.       — Как станет что-то известно, сразу доложи мне, — велел император.       — Вас понял.       Генерал поклонился императору и ушёл с цветочной террасы.       Внутри Бертрана полыхала злость, ему хотелось, чтобы Мерун не возвращался из крепости. По его вине Фримонт слишком сильно полагался на Тайную Стражу, забывая об имперской гвардии.

***

      Дорога к конюшням проходила через небольшие постройки, предназначенные для проживания слуг. Они следили за чистотой в крепости, готовили еду для солдат и выполняли различные поручения.       В перерыве между обедом и тренировками Синд хотел проведать своего коня, содержащегося в стойлах. Не только солдаты страдали от нехватка еды, их скакуны тоже голодали; запасы сена истощались, а следующая поставка ожидалась нескоро.       Проходя мимо обветшалых домов, ограждённых невысоким забором, старший сержант услышал, как кто-то громко ругался, отчитывая прислугу:       — Западная дрянь! Да тебя мало убить!       Вместе с этим со стороны построек послышался оглушительный грохот, будто с силой бросили тяжёлый предмет, а потом оттуда донеслось несколько криков.       Изменив направление, Синд подбежал к забору и увидел, как разъярённая крупная женщина в возрасте замахнулась на хрупкую служанку, которая пыталась прикрыться руками. На лице молодой девушки виднелись ужасные следы побоев, и на бледной коже ярко выделялись разноцветные синяки.       Без раздумий Синд ухватился рукой за забор и, оттолкнувшись, перепрыгнул через ограду. Проникнув во внутренний двор, старший сержант вмешался:       — Постойте! Вам нельзя избивать слуг!       Экономку, отвечающую за прислугу, не остановил выкрик. Она дала девушке звонкую пощёчину, наказывая за проступок, и посмотрела на юношу в форме:       — Солдат? А ты что знаешь? Чего за неё вступаешься?!       В изувеченной девушке Синд узнал Беллу — она спасла Алифа, передав ему противоядие. Её внешность была запоминающейся, в невзрачном платье прислуги и с синяками по телу девушка оставалась несломленной, красивой и необузданной, как нежный цветок, прорвавшийся холодной зимой.       Синд быстрым шагом подошёл к ним:       — Подобные дисциплинарные меры не применяются даже в армии!       — Да ты сам мальчишка, что ты там можешь знать?! — раскричалась экономка. — Наверное, и меч в руках толком-то не держал… Возомнил себя невесть кем!       Заслонив Беллу рукой, солдат ровным голосом сказал:       — Старший сержант Синд. Вы находитесь в осаждённой крепости, прошу вас сотрудничать, — он заметил, что его слова не взыграли никакой роли, и отчётливо продолжил: — Пока маркиз де Монфор пребывает в критическом состоянии, вы обязаны подчиняться военным.       Экономка, не разбирающаяся в званиях, только фыркнула:       — Эта девка — шавка из Грейдс. Почему мы должны терпеть её здесь?! Это наши враги! Они разгромили крепость, убили много людей, взорвали припасы… — злобно проговорила женщина. — Чего ты вступаешься за эту дешёвку? Ты что, её ухажёр?!       — Всего несколько дней назад Грейдс были нашими союзниками, вы не можете так обращаться с ней. Пленные тоже находятся под защитой закона.       Прячась за солдатом, Белла удивлённо на него посмотрела. С того дня, как она попала в крепость, все над ней надругались, и только он заступился.       Экономка прицыкнула:       — Больно праведный. Из-за таких солдат мы и заперты в этой дыре! Ни выйти, ни войти, кругом стены. Вы собираетесь хоть что-то с этим делать?! Отсиживаетесь здесь, ждёте чуда какого, а о нас, простых людях, и не думаете!       Не вслушиваясь в ругань, Синд спросил:       — Чем вас расстроила девушка?       — Чашку разбила! Руки у неё вон, худые, ничего держать не может! На кой нам такая помощница? — экономка презрительно хмыкнула. — В ваших казармах она бы больше сгодилась…       Оскорбления в адрес Беллы посыпались без остановки, и Синд поджал губы. Он не знал, что в крепости проживают такие злобные люди, и не подозревал о том, через что пришлось пройти Белле, когда её впустили за ворота.       — Ваше поведение неприемлемо. Я доложу об этом начальнику крепости.       — Ох, напугал… — язвительно сказала она. — Да он и слушать тебя не станет!       — Командир получит моё донесение, — твёрдо заверил Синд.       Экономка не знала, насколько правдиво заявление солдата, поэтому перестала спорить и, оставшись при своём мнении, удалилась к постройкам.       Синд повернулся к тихой служанке, смиренно принявшей удары. Похоже, она часто подвергалась нападкам жителей крепости, но ей было не у кого попросить о помощи, так что она продолжала справляться с этим сама.       — Вы не должны терпеть такое отношение. Если это повторится, сообщите мне.       — Спасибо вам, — Белла поклонилась, и её чёрная коса упала с плеча. — Вы снова мне помогли…       — Не стоит, — покачал головой Синд. — Это вина военных, что внутри начались беспорядки. Майор Рислинг обязательно устроит проверку.       Мирные граждане, попавшие в зону боевых действий, испытывали большое потрясение, поэтому срывались на девушке из вражеской империи, но это вовсе их не оправдывало. Белле выпала непростая доля, ей воспользовались люди Грейдс, а в Хальде она стала жертвой политики.       В такое опасное время, когда люди погибали в бою, не каждый мог проявить сострадание; но злоба не должна пропитывать их сердца, нужно чётко разделять, кто враг, а кто друг — и это самое сложное, малейшая ошибка приводила к беде.       Платье девушки шелохнулось, когда она поднялась и посмотрела на солдата с затаённым восторгом, ведь он ратовал за справедливость, что редко встречалось на войне, особенно по отношению к пленникам.       Синд заметил, что руки девушки изувечены порезами.       — Вы ранены?       — Ах, это… — Белла быстро спрятала руки за спину.       В планах Синда входило только посещение конюшен, и он не взял сумку, где лежали медикаменты, но в верхнем кармане кителя нашёлся небольшой платок. По правилам солдаты всегда носили с собой заполненную флягу с чистой водой. Синд намочил клочок ткани и протянул его девушке, чтобы она вытерла кровь.       Белла взяла предложенный платок.       — Я не разбивала чашку, — она смело взглянула на солдата. — Это сделала другая служанка, она бросила её в меня.       Её мелодичный голос, как песнь лиры, звучал складно и убеждённо, не давая повода для сомнений; а тёмные глаза были ясными, как полуденное солнце. Образ девушки выражал некую воинственность, которая не противоречила её природной хрупкости, а дополняла, словно шипы на изящной розе.       Синд растерялся, встретившись с её пылким взглядом. Старший сержант не привык общаться с девушками, всю жизнь он провёл в военных казармах, поэтому не совсем понимал, как нужно себя вести. Если бы ему дали выбор, он без сомнений предпочёл бы сражение на мечах, а не компанию прелестницы.       Протерев руки платком, Белла спросила:       — Вы мне верите? Я правда… ничего не разбивала.       В Тайной Стражи солдат обучали проводить допросы. Синд знал признаки, по которым распознали ложь человека, и благодаря этому мог почти с уверенностью подтвердить, что девушка говорила правду.       — Верю, — сказал Синд. — Ваши порезы находится на тыльной стороне ладони. По ним видно, что вы оборонялись.       На лице Беллы расцвела красивая улыбка; девушка просияла, узнав, что кто-то ей поверил. От всего сердца она поблагодарила:       — Большое спасибо, что верите.       Синд неловко улыбнулся в ответ, а потом посмотрел на забор, через который недавно перепрыгнул, и замешкался. Он не мог покинуть постройки для слуг тем же способом — если его поймают, то это может обернуться наказанием.       — А где находится выход?       Белла с готовностью сказала:       — Я вас проведу!       Она явно обрадовалась возможности помочь своему спасителю. Несмотря на ранения, её настроение стало очень хорошим; она вела себя, как обычная девушка, а не страдающая пленница.       Солдат и служанка разошлись у калитки.       Синд отправился в конюшни, как и хотел, а Белла заторопилась к постройкам, но внезапно остановилась и посмотрела ему вслед. Он не прошёл мимо, не стал над ней издеваться, а только прибежал на выручку и ничего не попросил взамен.       Храбрый поступок солдата потревожил девичье сердце, вселив надежду.