Клятва солдата

      Рано утром солдаты построились на тренировочной площадке в две шеренги, ожидая приказов. Алиф стоял между Риганом и Пьером — друзья нарушили правила, и за это наказание грозило всем.       Перед ними выступил капитан Роше:       — Вчера трое солдат решили, что правила написаны не для них, — сказал он, заложив руки за спину. — Они распивали алкоголь и играли в карты. Мне нужно назвать имена?       Солдаты переглядывались, пытаясь понять, кто их так подставил.       Первым вперёд вышел Пьер, а следом за ним — Алиф и Риган. Все взгляды тут же устремились к ним.       — Виновники найдены, — огласил Микель. — Такое поведение в армии недопустимо. За ваши игры ответят все. Вам есть, что сказать?       — Так точно! — крикнул Пьер. — Мы допустили непростительную ошибку и готовы понести соответствующее наказание.       Алиф и Риган подключились к нему:       — Мы виноваты!       Солдаты, стоящие за их спинами, казалось, собирались растерзать этих троих сразу после тренировки. Алиф, Риган и Пьер чувствовали их злость.       — Шаг назад, — велел капитан.       Они быстро вернулись в строй.       Микель снял перчатку с правой руки и позвал:       — Привратник смерти.       Как и в прошлый раз, адская гончая появилась из ниоткуда. Сержант Варг вышел из тёмного дыма, образовавшегося в воздухе, и громко гавкнул — от его лая солдаты вздрогнули.       Защитники крепости, прибывшее из столицы, испугались адской гончей. Они знали о существовании монстров, но не думали, что их волю можно подчинить.       Варг сел возле хозяина и завилял хвостом — его наконец-то призвали. Он устал сидеть в тюрьме подземного царства, где громко щёлкали черепа людей и скелеты разваливались на части, а ему не разрешали подбирать кости. Целыми днями пёс сидел у ворот, запугивая мертвецов, и следил, чтобы никто не покидал тюрьму.       Солдаты в ужасе смотрели на адскую гончую. Большой чёрный пёс доставал хозяину до пояса, его глаза горели красным, а на шее висел шипастый ошейник. Защитники крепости догадывались, зачем капитан призвал питомца — это часть их наказания.       Микель наклонился и потрепал собаку по голове.       — Сержант Варг, что думаешь насчёт утренней пробежки?       — Гав! — радостно отозвался пёс, виляя хвостом.       Адская гончая очень любила бегать.       Микель, окинув насмешливым взглядом солдат, сказал:       — Побегаешь с этими негодниками?       Пёс утвердительно залаял — вместе бегать веселее.       Солдаты не разделяли его воодушевления, на их лицах выступила испарина, хотя они даже не начали бег. Все едва сдерживались, чтобы не сбежать в казармы от зловещего пса — его любили в войсках, но в то же время опасались.       Микель поднялся и присвистнул:       — Замечательно, — он повернулся к солдатам — Для начала лёгкая разминка.       От этого тона Алиф напрягся, предчувствуя недоброе.       Капитан, спрятав руки в карманы, скомандовал:       — Налево! Направо! Кругом!       Всё началось с безобидных команд, а потом они сменились следующими:       — Присесть! Гуськом по полю марш!       Солдаты опустились к земле и заходили шатким строем, чуть ли не падая друг на друга. Они мелкими шагами проходили полигон, качаясь из стороны в сторону, наказание никого не обошло, даже выходцев из аристократии. Многим из них было стыдно, но успокаивало то, что мучились все.       Алиф быстро передвигал ногами, из-за чего всё время упирался в Ригана, для которому из-за роста было сложнее выполнять задание. Они стопорились, и по их вине весь строй задерживался, отпуская гневные ругательства.       Когда они сделали два полных круга, капитан посетовал:       — Нерасторопные гуси, — он посмотрел на пса. — Варг, ты согласен?       — Гав!       Сержант Варг, сидящий возле Микеля, смотрел на солдат, которые напоминали ему ползущих жуков. Пёс не понимал, зачем они так ходили, но его хозяину, кажется, нравилось над ними издеваться — так что он, желая походить на него, тоже наслаждался этим зрелищем.       — Смирно! Положение лёжа! Встать! Присесть! Замерли! — Микель смотрел на мучения солдат, не пряча улыбки, ему это доставляло истинное удовольствие. — Не двигаться! Кто хоть немного пошатнётся — будет делать пятьдесят отжиманий.       Конечно, не все были виноваты в инциденте, а коллективные наказания в армии не поощрялись законом, но он здесь капитан — кто посмеет ослушаться? Для профилактики, чтобы больше не повадно было, он решил всех проучить.       Алиф глубоко пожалел, что нашёл колоду карт в тот день.       Их разминка затянулась, они выполняли сложные упражнения, от которых их мышцы скоро начали гореть. Солдаты тяжело дышали, но выдерживали испытание.       — Вольно, — наконец скомандовал Микель. — Постройтесь на пробежку.       Шатающиеся солдаты встали в начале круга и побежали. Их ноги заплетались, будто они все пришли на тренировку с похмелья, а в лёгких разжигался пожар. Их медлительность подтолкнула капитана к исполнению злого замысла.       — Сержант Варг, бегом к ним, — сказал Микель. — Кого поймаешь — тот будет драить конюшни.       Гавкнув, Варг побежал к ним, и солдаты, получив прилив сил, ускорились. За ними погнался дьявольский пёс, который любил играть в догонялки.       Алифу показалось, что адская гончая нацелилась на него, так что он применил способность и побежал в несколько раз быстрее, возглавив группу. Его вовсе не волновало, что поджидало тех, кто находился позади.       Из их шеренги выбился кучерявый полноватый солдат, и Микель удивлённо взглянул на него.       — Чарльз, а ты куда собрался? Не стесняйся, присоединяйся к пробежке.       — Я не играл в карты!       — Ты их сдал, — зловеще улыбнулся Микель. — Это ещё хуже.       Алиф пробегал неподалёку и услышал их разговор — значит, вот как Мерун узнал о картах. Ефрейтор позлорадствовал — справедливость восторжествовала.       В конце тренировки солдаты без сил рухнули на землю. Варг поймал только одного из них — Чарльза, и тот отправился выполнять поручение капитана.       Расположившись на траве, Алиф вспомнил, как избегал тренировок на военной базе. По сравнению с капитаном Роше, майор Рислинг относился к нему благосклонно и всё спускал с рук. Его слова и угрозы звучали страшно, но на деле Мерун никогда не изводил его до такой степени.       Алиф размял уставшие мышцы, сделав несколько поворотов влево и вправо, и увидел Синда, который, несмотря на изнурительную пробежку, стоял почти не запыхавшись. Они давно не разговаривали, поэтому Алиф, найдя в себе крохи сил, медленно поднялся, подошёл к нему и заговорил:       — Синд, тебя Белла искала… Но это было несколько дней назад…       Ефрейтор чувствовал себя виноватым, потому что совсем забыл это передать. За это время он доставил груз, солдаты нашли в нём яд, а потом случился взрыв и поймали лазутчика. Прошло больше десяти дней, и только недавно он вспомнил о обещании, данном девушке. Ему было очень неловко заводить об этом разговор, но лучше поздно, чем никогда.       — Мы с ней недавно общались, — сказал старший сержант. — А что-то случилось? Над ней снова издевались служанки?       — Она хотела поблагодарить тебя за помощь… Погоди, что значит «издевались»?       — Белла — заложница из Грейдс, — Синд посмотрел на пристройки. — В крепости её не приняли радушно.       Первое, о чём подумал Алиф: «Леди Вебер тоже прибыла из Грейдс». От этой мысли ему стало неспокойно. Их врагами выступали наёмники, сражаясь с ними, он многих убил. Если так подумать, то все они являлись подданными её империи.       Алиф повертел головой, отгоняя непрошенные мысли, и спросил:       — Ты подружился с Беллой?       Синд немного замялся:       — Не совсем…       Тренировочный полигон пронзил громкий собачий лай: по округе носился пёс, распугивая солдат, решивших отдохнуть. Заставив их подскочить с земли, сержант Варг с чувством выполненного долга подбежал к капитану.       Его поведение не соответствовало внешнему облику, когда дьявольский пёс ластился к хозяину, выпрашивая угощение. Микель вытащил из кармана свёрток и, раскрыв его, бросил питомцу угольки. Подпрыгнув, Варг ловко поймал их на лету и заурчал, как будто это было самое вкусное лакомство на свете.       Дьявольский пёс посмотрел по сторонам, разыскивая новых жертв, и увидел Алифа. Красные глаза адской гончей сверкнули, и Варг подбежал к ефрейтору, при этом издав угрожающий рык.       Алиф и Синд тут же замерли.       Варг оскалился, смотря на солдат, и вдруг застыл. На его мордочке возникло сложное выражение. Огненные глаза уставились не на Алифа, а на Синда.       Прошло пять секунд.       Дьявольский пёс сорвался с места и накинулся на старшего сержанта, чуть не повалив его с ног. Он замахал хвостом, принюхиваясь, и подставил ему голову.       Синд едва удержал равновесие. Мощные передние лапы собаки упёрлись ему в китель, оставив грязные следы. Варг явно ждал, что его погладят.       Старший сержант несмело к нему прикоснулся.       К ним подошёл Микель и попробовал объяснить:       — Сержант Варг почувствовал Демона Лунной Скорби. Но, как правило, он не набрасывается так резво на людей, получивших благословение…       Адская гончая отпрыгнула от солдата, а потом сделала вокруг него несколько кругов, рассматривая со всех сторон.       — Демона Лунной Скорби? — Синд недоумевающе посмотрел на капитана. — Но у меня нет никакой силы…       Алиф подумал, что это связано с некромантией. Майор Рислинг рассказывал, что тёмные колдуны появились из силы погибшего Демона Лунной Скорби, а Синд был наследником некромантов. Мерун заверял, что старший сержант не владел и долей способностей своих родителей, но на кладбище, когда он словами успокоил восставшего мертвеца, Алиф понял, что это неправда.       Теперь он увидел ещё одно доказательство — пса, ластившегося к некроманту, как к хорошему другу. Синд не догадывался о своих способностях — Тайная Стража держала это в строжайшем секрете, только так он мог продолжать жить.       Чтобы избежать проблем, Алиф сказал:       — Думаю, ты просто ему понравился.       Синд посмотрел на шустрого пса, желающего поиграть, и вспомнил, что хотел заглянуть на кухню после занятий.       — Капитан Роше, разрешите уйти.       — Тренировка закончилась, — заметил Микель. — Ты можешь идти.       Синд поднёс руку к берету и чётко сказал:       — Честь имею!       Попрощавшись с капитаном, он направился в замок.       Сержант Варг хотел пойти за ним, но Микель ему не позволил.       — Место.       Дьявольский пёс послушно сел на землю, продолжая смотреть на уходящего солдата. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не побежать следом; но приказ его хозяина стоял выше всего остального.       Алиф тоже посмотрел на Синда, быстрым шагом покидающего площадку. С тех пор, как они приехали в крепость, помощник командира меньше беспокоился по пустякам и больше походил на солдата.       Тяжёлые условия изменили не только его. Алиф, сам того не замечая, перестал жаловаться на вступление в Тайную Стражу. Он постепенно стал понимать, что значит быть солдатом, и больше у него не возникало мыслей вернуться к работе в казино. Не считая недавней карточной игры, он больше не учинял беспорядков так часто, как раньше, и не пытался позорно сбежать.

***

      В военном штабе Синд шагал по коридору, придерживая сумку, перекинутую через плечо. В ней лежали два пергаментных свёртка со свежим печеньем, которое он сам приготовил, позаимствовав приборы на кухне.       Старший сержант нравился повару за свою прилежность, Синд нередко ему помогал, выполняя различные поручения: готовку, сервировку столов и доставку продуктов. За это ему предоставляли доступ к кухне и ингредиентам, он заходил туда беспрепятственно.       Их припасы были ограничены, но недавняя поставка всё изменила. Синду дали немного продуктов, и он испёк овсяное печенье с цедрой апельсина. Оно было куда лучше затвердевшего хлеба, который выдавали солдатам во время приёмов пищи.       Иногда хотелось разнообразить рацион чем-то вкусным, но Синд приготовил печенье не для себя, поэтому искал того, кому оно предназначалось.       Навстречу ему по коридору шёл Нирей, беседующий с Риганом. Солдат из разведки докладывал о текущем положении, а лейтенант его внимательно слушал, отвечая короткими фразами и уточняя детали. Казалось, они были очень заняты.       Замешкавшись, Синд подумал, что пришёл не вовремя, и посмотрел в сторону лестницы, но тут же отмёл эту идею, посчитав её проявлением слабости. Его цель придала сил остаться на месте.       Синд повернулся к лейтенанту, сжав ремешок сумки. Солдату мешал не страх, а волнение, как будто он впервые попал на поле боя.       А вдруг офицеру не понравится?       Синд подумал, что стоило попробовать печенье, прежде чем приносить. Но его получилось так мало, что солдат не хотел его растрачивать.       Точно ли оно вкусное? А если лейтенант подумает, что Синд пытается ему так навязаться? Подобный поступок можно было растолковать по-разному.       Весь шквал непрерывных мыслей оборвался в тот момент, когда Синд поднял голову. Его сердце замерло.       Лейтенант остановился в проходе прямо перед ним.       Риган продолжал что-то бубнить, но Нирей, казалось, больше его не слушал.       Всё внимание лейтенанта переключилось на солдата Тайной Стражи. Они неотрывно смотрели друг на друга, словно не виделись очень давно, хотя прошло чуть больше дня.       Завершая длительную речь, Риган спросил:       — ...Господин лейтенант, что мне передать капитану Роше? Нам продолжить наблюдение?       Нирей, не поворачиваясь к нему, спокойно ответил:       — Да, — лейтенант всё так же смотрел на Синда, застывшего в проходе. — Риган, свободен.       — Что? Но вы же просили... — солдат разведки только сейчас увидел Синда и понял, почему лейтенант остановился.       — Свободен, — с нажимом сказал Нирей.       По всей видимости, Риган решил, что у лейтенанта есть более важное дело к солдату из Тайной Стражи, поэтому послушно сказал:       — Есть! — Риган отдал честь и отправился дальше по коридору, тем самым оставив тех двоих наедине.       Опомнившись, Синд выпустил сумку и быстро поднёс руку к берету:       — Здравия желаю, господин лейтенант!       — Вольно, — мягко ответил Нирей, шагнув вперёд. — Ты ищешь майора?       — Нет, я искал вас…       Синд расстегнул сумку и достал из неё два свёртка — один вернул обратно, а второй неуверенно протянул лейтенанту.       Нирей принял свёрток, коснувшись пальцев солдата — намеренно или нет, но это прикосновение продлилось дольше положенного.       От пергамента исходил запах тёплой выпечки, и лейтенант спросил:       — Печенье?       Заволновавшись, Синд пробормотал:       — Я помогал на кухне, там оставались продукты, и мне захотелось что-нибудь приготовить… Вы дважды заслонили меня от взрыва.       — Спасибо, — улыбка Нирея была такой же ослепительной, как солнце за окном.       В воздухе повисло молчание. Оно не являлось тяжёлым, скорее наоборот, его подпитывала лёгкость встречи.       Окончательно растерявшись, Синд опустил голову и спрятал руки за спину. Он давно не видел, как лейтенант улыбался, и от взгляда на красивое лицо офицера его посещали неуместные мысли.       Нирей, заметив его волнение, добавил:       — Уверен, печенье вкусное.       Синд ещё ниже опустил голову.       Невозможно сохранять спокойствие, когда человек, которым он восхищался от всего сердца, начинал вести себя так беззаботно. Если бы они сражались в бою, Синд потерпел бы безоговорочное поражение.       Почувствовав, что пора переходить к тактическому отступлению, солдат на одном издыхании проговорил:       — Господин лейтенант, простите, что задержал вас, я пойду.       Быстро отдав честь, Синд развернулся и направился в противоположную от лейтенанта сторону.       Он сделал всего несколько шагов, как вдруг его остановили:       — Смирно.       В этот раз в голосе лейтенанта прозвучал приказной тон, которому Синд не мог сопротивляться. Он машинально застыл, прежде чем осмыслил сказанное.       Нирей приблизился к нему и обошёл слева; они оказались лицом к лицу.       — Для кого второй свёрток?       Синд предельно честно ответил:       — Для Беллы.       На лице офицера пропала улыбка, а его взгляд похолодел.       Синд почувствовал себя виноватым, хоть и не сделал ничего плохого, и начал оправдываться:       — К ней в крепости ужасно относятся, а она так много старается... — солдат замолчал на секунду, заметив, что лейтенант стал ещё мрачнее, а потом добавил: — То, что Белла из Грейдс, не делает её плохим человеком. Я знаю, что мы не должны ей слишком доверять, но она уже давно находится с нами и до сих пор не сделала ничего плохого...       На пол посыпались крошки от того, с какой силой лейтенант сжал свёрток в руке. Ничего не ответив, Нирей бросил Синда в коридоре и направился к лестнице.       Солдат подумал, что сделал что-то не так, но не понял, что именно.

***

      Выйдя из штаба, Нирей попробовал ароматное овсяное печенье, украшенное вкраплениями золотистой апельсиновой цедры. Приятная нотка цитруса придавала ему изысканности, намекая на внимательность к деталям: повар постарался, чтобы печенье получилось вкусным и запоминающимся, его приготовили с трепетностью, раскрывающейся в нежности выпечки.       Сладкое печенье показалось лейтенанту горьким, когда он вспомнил, что оно предназначалось не только для него. Раньше Синд не проявлял знаков внимания к другим людям, а теперь приготовил что-то для служанки, и от этого закрадывалось неприятное чувство, словно кто-то посягнул на то, что офицер считал своим.       Возле штаба прошли два дежурных солдата, и Нирей услышал обрывки фраз:       — Старший сержант Синд такой хозяйственный... Повезёт его невесте.       — Когда он помогает на кухне, всё становится вкуснее. Он и поесть приготовит, и порядок наведёт, и в бою хорош… Кажется, он всё умеет.       Солдаты замедлились, найдя интересную тему для обсуждения.       — Слышал, он к служанкам стал заходить... Может, ему кто-то приглянулся?       — Ах, ты про Беллу? — собеседник оживился. — Такая красивая девушка! Жалко, что она из наших врагов.       — Ставлю серебряный на то, что они начнут встречаться…       В душе лейтенанта нарастала буря с каждым их словом, он хотел пройти мимо, но в последний момент остановился, развернулся и направился к ним. Обычно ему удавалось контролировать эмоции, относясь ко всему спокойно, а сегодня у него с самого утра день не задался — майор Рислинг отклонил все предложения по обороне крепости. Сплетни солдат стали последней каплей, переполнившей грань терпения.       Заметив лейтенанта, подчинённые остановились и отдали честь.       — Здравия желаем!..       Они посмотрели на офицера, и на их лицах исчезло веселье. Солдаты поняли, что он мог услышать их разговор.       Нирей с лёгким раздражением спросил:       — Вам заняться нечем?       — Никак нет!       — Капитан Роше искал помощников, — продолжил лейтенант. — Вместо сплетен наведайтесь к нему.       — Так точно!.. — испуганно отозвались солдаты, не понимая, в чём провинились.       Приказ лейтенанта приравнивался к выговору, капитан Роше не щадил своих помощников, и никто бы не пошёл к нему по своей воле. Они говорили о солдате, обычно офицер не обращал внимания на подобные слухи, а в этот раз он отправил их чуть ли не на каторгу за пару слов.       Имперские солдаты, осознав, что случайно попали под раздачу, разбежались.