Клятва солдата

      Тренировка сильно вымотала Алифа, но плотный обед значительно улучшил настроение, и к нему вернулись силы. Прогуливаясь по крепости, ефрейтор искал ворона, который уже давно не показывался ему на глаза. Он прятался на высоких башнях, как дозорная птица, и не навещал своего владельца.       Выяснилось, что достаточно было позвать его, чтобы он прилетел:       — Лирк, ты где?..       С крыши башни на него устремилось чёрное пятно, и когда оно приблизилось, то приобрело очертания ворона. Он опустился на плечо ефрейтора и каркнул.       Алиф погладил его по клюву:       — Я скучал по тебе.       Лирк взмахнул крылом, показывая, что не нуждается в нежностях. Он гордый ворон, приспособленный к самостоятельной жизни.       Рука Алифа, поглаживающая клюв, застыла. Ефрейтор заметил, что с чёрного крыла вниз что-то плавно упало, как лист, сорванный осенним ветром.       — Лирк? — Алиф с тревогой посмотрел на птицу.       Ворон сверкнул тёмными глазами, похожими на бусинки, и сделал вид, что ни при чём. Он оставался неподвижным и невинным, как будто не понял, что смутило ефрейтора.       Поведя плечом, Алиф прогнал ворона, а затем наклонился, чтобы подобрать перо, упавшее на землю. Оно выпало из крыла его птицы.       В сердце Алифа возникло беспокойство, когда он перевёл взгляд с пёрышка на ворона, который умело притворялся безучастным.       — Что это? — ефрейтор помахал пером.       Лирк, взлетев на ветку, отвернулся от солдата, не собираясь отвечать. Он был не обязан объяснять каждую мелочь.       На площади неподалёку проходил Мерун, изучая обстановку в крепости. Все солдаты, едва завидя начальника, обходили его стороной и сразу разбегались.       Алиф взял в охапку Лирка, перо и подбежал к майору.       — Командир!..       Мерун остановился, услышав тревогу в его голосе.       — Что такое?       Алиф поднял чёрное пёрышко, сияющее на солнце подобно обсидиану, и, чуть не плача, взволнованно спросил:       — Лирк… умирает?       Майор Рислинг опешил.        — С чего такие выводы?       — Он уронил перо…       — И что?       Ворон удивлённо посмотрел на хозяина — казалось, даже Лирк не догадывался о своей скорой кончине.       — Он раньше не терял перья! — воскликнул Алиф. — Я несколько раз отправлял его в столицу, что, если он превзошёл свои возможности? Он стал летать хуже, чем раньше, выглядит вялым, ко мне совсем не приходит…       Мерун посмотрел на ворона, ставшего причиной беспокойства.       Лирк, вздрогнув, отвернулся и прикрылся крылом.       Командир усмехнулся:       — Думаю, твой ворон обленился. Питомцы перенимают привычки владельцев.       — Что? Обленился? — Алиф взглянул на Лирка.       Ворон, ощутив угрозу, быстро взлетел и спрятался в небе.       — Как тебе не стыдно?! — крикнул ему Алиф вслед, но птица даже не каркнула.       Мерун покачал головой — его потревожили по такому пустяку — и направился в штаб, куда шёл изначально.       В небе закружился ворон, делающий грациозные пируэты, доказывая, что находится в самом расцвете сил. Его широкие тёмные крылья рассекали воздух, он летал плавно и уверенно, не вызывая сомнений в своём состоянии.       Подняв голову, Алиф долго наблюдал за ним, а потом позвал:       — Лирк. Ко мне.       Ворон красиво спикировал вниз, как падающая чёрная звезда, и занял своё излюбленное место на правом плече, зацепившись когтями за китель.       В голову Алифа пришла идея.       — Лирк, не хочешь слетать ещё разок в столицу?       Ворон быстро покачал головой, устав от путешествий, и отлетел подальше.       — Ну пожалуйста...       Лирк возмущённо каркнул — ему не нравилось, что его использовали, он был живым существом и тоже нуждался в отдыхе.       — Это важное письмо.       Ворон долго смотрел на него, сверкая глазами, а потом сдался и неоднозначно махнул крылом.       Алиф принял это за согласие.       ***       Когда Синд отнёс печенье Белле, служанки поймали его у ворот и попросили набрать воды, обосновав тем, что они слабые девушки, для них таскать вёдра очень тяжело, а он молодой и выносливый солдат.       Поддавшись на их манипуляции, Синд направился к колодцу с двумя вёдрами. Оно располагалось далеко от пристроек, неудивительно, что солдата попросили об услуге. На самом деле, он был только рад им помочь.       Старый каменный колодец служил местом, откуда все брали воду. Когда шёл дождь или таял снег, через грунтовый слой в него поступала вода; но в летнее время года уровень воды падал, особенно если начиналась засуха. К счастью, их колодец всегда был полон: солдаты могли страдать от голода, но не от жажды.       Потянув за верёвку, Синд привязал к ней железную ручку ведра, убедился, что оно не упадёт, и опустил вниз.       Ведро плавно погрузилось в колодец — послышался приглушённый плеск воды, отразившийся от каменных стен. Оно наполнилось до краёв и потяжелело, верёвка натянулась под его весом.       Как только Синд начал поднимать ведро обратно, то уловил шаги за спиной и вдруг остановился, обернувшись на звук, который издавали военные сапоги.       К колодцу неспешно шёл Нирей, на ходу закатывая рукава, чтобы не намочить форму. Он поднял манжеты до локтей, обнажив сильные руки с проступающими венами; его действия казались небрежными, но от этого вида у Синда на мгновение дыхание перехватило. Засмотревшись, он чуть не выпустил верёвку: она немного выскользнула, и железное дно шумно ударилось о поверхность воды.       Нирей приблизился к солдату, забрал верёвку из его руки, а потом с лёгкостью поднял ведро, словно оно ничего не весило, и, пока Синд не успел опомниться, он точно так же набрал воду и для второго ведра, а потом заметил:       — Ты взял на себя много обязанностей.       Не понимая, к чему клонит лейтенант, Синд растерянно спросил:       — Я плохо справляюсь?..       — Нет.       — Может, я доставил вам неприятности?       Лейтенант покачал головой.       — Дело не в этом…       Солдат, не давая времени ему объяснить, быстро продолжил:       — Я был слишком навязчив?.. — Синд поник головой. – Вы хотите… чтобы я всё прекратил?..       Его голос задрожал, солдат не решался посмотреть на офицера, боясь, что это предположение окажется правдой. Синд подумал, что лейтенант хотел избавиться от мелькающей тени прошлого, и от этого сердце пронзила острая боль.       В странном наваждении Нирей протянул руку, чтобы коснуться волос солдата, но остановился. Вместо того, чтобы погладить его по голове, лейтенант наклонился и поднял два ведра, наполненных водой до краёв.       — Раздели задания с другими солдатами, они слоняются без дела, — велел Нирей и, выждав пару секунд, добавил: — Не бери всё на себя.       — Так точно… — тихо отозвался Синд.       — Куда нужно отнести воду?       Забеспокоившись, солдат поднял голову и воскликнул:       — Вы не должны этим заниматься! Я сам…       Лейтенант перебил его:       — Назови место.       — Пристройки для слуг… — старший сержант посмотрел туда, где работали служанки. — Меня попросили помочь.       Уголки губ Нирея дёрнулись, а голубые глаза превратились в лёд. Лейтенант резко повернулся к солдату, разлив несколько капель, и спросил:       — Как часто ты к ним ходишь?       Под его натиском Синд неуверенно ответил:       — Враги не нападают, я не нужен на передовой, так что помогаю в крепости…       Казалось, Нирей собирался устроить ему допрос, но в итоге передумал, вместе с вёдрами направившись к пристройкам.       В последнее время Синд совсем запутался в своих чувствах. Он только и делал, что злил офицера, который раньше всегда оставался хладнокровным.       Теперь солдата и вовсе сочли бесполезным, запретив брать дополнительные задания. Хоть он и не мог похвастаться большими мускулами, но не был таким слабым, чтобы не суметь поднять два ведра с водой, которые даже девушки носили.       Застыв у колодца, Синд долго смотрел на офицера, а потом, когда тот скрылся из поля зрения, солдат отправился на тренировочную площадку.

***

      Для того, чтобы отправить письмо, Алифу требовалось получить разрешение. Он не хотел обращаться к капитану Роше, поэтому пошёл к майору, перед этим приготовив чай — небольшой подкуп.       Кабинет находился на последнем этаже военного штаба, майор занимал место начальника крепости, и для встречи с ним нужно было получить разрешение, но Алиф, как солдат Тайной Стражи, имел привилегии. Солдаты, ходящие по этажам, узнавали его по форме, поэтому не мешали ему подниматься. Он дошёл до нужного кабинета, не разлив ни капли остывшего напитка, и постучал в дверь.       — Входите.       Алиф зашёл внутрь, прикрыв за собой дверь, и посмотрел на майора, сидящего за столом с кучей бумаг. Мерун выглядел уставшим, под его чёрными глазами пролегали впавшие синяки, а тёмные волосы пребывали в беспорядке. На него обрушилось много жалоб, он нёс ответственность за решения, принятые на собрании, — от них зависела судьба крепости.       Отложив документ, Мерун непринуждённо спросил:       — Лирк в порядке?       — Да, простите за ложную тревогу…       — Ничего, — майор подровнял стопку бумаг. — Зачем ты пришёл?       Алиф подобрался к столу и поставил на него чашку, наполненную душистым чаем; от него уже не исходил пар, но он всё ещё оставался тёплым.       — Что это? — Мерун поднял взгляд на подчинённого. — Решил меня отравить?       — Нет, я хочу отправить письмо…       Командир взял чашку и сделал глоток, а потом тут же со стуком поставил на стол. На бледном лице Меруна возникло сложное выражение, будто туда и правда подмешали яд, причём с ярко выраженным вкусом.       Алиф заметил его реакцию и искренне забеспокоился:       — Что-то не так? Чай пришёлся не по вкусу?       — Он... сладкий, — Мерун прикрыл лицо рукой.       Подумав, что сладкое улучшает настроение, Алиф добавил в чай четыре ложки сахара. Он забыл поинтересоваться, что нравится майору, поэтому поступил так по своему усмотрению.       — Мне заварить другой?       — Нет… — Мерун сделал ещё один глоток, привыкая к приторности, и немного поморщился. — Что за письмо?       — Для леди Вебер, — Алиф достал из кармана листок, сложенный пополам, и передал майору. — Она моя… знакомая.       Мерун открыл письмо, чтобы проверить содержимое.       — Ради знакомой рисковать жизнью ворона?       — Лирк уже два раза летал до столицы, он возвращается целым и невредимым…       — А если нам срочно понадобится отправить письмо императору? — Мерун чуть нахмурился, задержавшись на строчке. — У нас есть только твой ворон…       — Он быстро вернётся! — заверил Алиф, не сомневаясь в своём летающем друге.       Закончив читать короткое письмо, майор положил его на стол и недовольно посмотрел на ефрейтора.       — Ты знаешь, кому адресовал его?       — Леди Вебер, — повторил Алиф. — Написано в левом нижнем углу…       — Я не об этом.       — Знаю, она дворянка, но мы с ней хорошо общаемся. В последнюю встречу я сказал то, что не должен был, и теперь очень сожалею, — осипшим голосом сказал Алиф, мучаясь чувством вины. — Мы находимся в осаждённой крепости, если я не извинюсь за тот проступок, то не смогу спокойно погибнуть…       Мерун холодно спросил:       — Ты собрался здесь умереть?       — На войне возможно всё… — Алиф не понимал, почему командир разозлился. — Всего одно письмо, пожалуйста, разрешите.       На некоторое время Мерун замолчал, обдумывая просьбу, и непроизвольно потянулся к чашке чая, стоящей на столе. Он пригубил напиток, рассматривая лист, а потом, опомнившись, быстро поставил чашку обратно: чай для него был слишком сладким, как шоколадная конфета, обильно политая вареньем.       Алиф нетерпеливо ждал ответа командира, переминаясь с ноги на ногу. Ему хотелось отправить письмо как можно скорее.       В конце концов, Мерун указал на строчку, где было очень аккуратно написано: «Леди Вебер, прошу, дождитесь меня». Алиф находился достаточно близко, чтобы её разглядеть, и немного смутился.       Мерун весомо заметил:       — Это похоже на любовное письмо, — он посмотрел на покрасневшего солдата, тяжело вздохнул и добавил: — Ты должен спокойно принять то, что я тебе скажу.       — Хорошо… — Алиф почесал затылок, чувствуя нервозность.       В голосе Меруна пропала злость, и он постарался говорить менее сурово, чем обычно, чтобы не слишком ранить подчинённого.       — Леди Вебер — будущая императрица, — без долгих вступлений заявил майор. — Ты не можешь отправить ей любовное письмо.       Алиф ошеломлённо застыл, широко открыв глаза, и недоверчиво уставился на Меруна, надеясь, что услышал ложь; но майор сказал об этом твёрдо, как о давно известном факте, о котором только Алиф, будучи простолюдином, не догадывался.       Леди, покорившая его сердце, была предначертана другому.       Алиф подошёл к столу, взял перо и решительно зачеркнул неуместные фразы, оставив только извинения, и расстроенно спросил:       — Теперь можно отправить?       Мерун посмотрел на разбитого солдата и, пощадив его, сказал:       — Можно.       Алиф взял письмо, крепко сжав его в руке, и на неподвижных ногах медленно направился к выходу.       Через силу допив сладкий чай, майор остановил ефрейтора:       — Чашку помоешь.       С отстранённым выражением лица Алиф вернулся за ней, а потом вышел из кабинета, закрыв дверь.       Ефрейтор не помнил, как спустился по лестнице и прошёл по коридору, всё было как в тумане. Его сердце терзала одна мысль: Инесита готовилась к помолвке.       На улице ворон много раз пролетел перед ефрейтором, пытаясь поддержать, но Алиф не замечал ничего вокруг себя. Он долго и бесцельно шёл, а потом рухнул на скамейку и задумался над тем, что услышал в кабинете.       Его соперник — император.       Такую партию не выиграть, даже собрав сильнейшую комбинацию карт. Алиф знал, когда в покере стоило сделать пас, чтобы попытать удачу в следующий раз. В азартных играх нужно было понимать меру и уметь вовремя отступить; тот, кто не владел собой, быстро оставался ни с чем. Если бы он пошёл ва-банк, то лишился бы не только ставки, но и жизни.       Против императора у него не было шансов.