Клятва солдата

      Тёплым безоблачным днём Синд гулял по крепости, заложив руки за спину, и проверял дежуривших солдат. Майор Рислинг попросил его изучить обстановку, узнать, нет ли лазутчиков, и написать доклад.       Во время обхода Синд поймал двух лентяев: на посту они не следили за объектом, а обсуждали красивую служанку.       На первый раз он сделал им замечание:       — Военный склад требует внимательности.       Простодушный солдат, стоящий слева от двери, начал оправдываться:       — Все о ней говорят…       Второй толкнул его локтем и поспешно исправил:       — Мы усердно работаем!       На пергаменте, выданном майором, Синд добавил пометку углём. На утреннем построении проводилась перекличка солдат, и этих двоих он запомнил по именам.       — Если это повторится, вас перенаправят на другой объект, — известил Синд. — Не доставляйте неприятностей.       Предупредив солдат, он собрался дальше проводить осмотр, но услышал, как один из них добавил:       — Белла десять раз прошла мимо нас.       Синд остановился и посмотрел на дежурных.       Второй бездельник подтвердил:       — Её нагрузили работой. Она совсем не отдыхает… Видел, что она пошла в вон том направлении, — он указал пальцем на замок. — Она несла много простыней.       — Старший сержант, вы можете ей помочь? — с надеждой спросил его товарищ.       На служанок накладывалось много обязанностей. Лейтенант запретил Синду встревать в чужие дела, поэтому он замешкался с ответом, разрываясь между двумя противоречиями: первое гласило ему не вмешиваться, а второе – нужно защищать людей. Ему не давали прямого приказа – только намекнули, чтобы он оставался в стороне. Без конкретных указаний Синд запутался, куда пойти; но сочувствие к бедной девушке, попавшей в заложницы, оказалось сильнее.       — Я помогу, — кивнул старший сержант, убрав пергамент в сумку.       Дежурные на него посмотрели с уважением.       Направившись к замку, Синд озирался по сторонам, разыскивая Беллу. В его задание входил не только осмотр солдат, но и поддержание порядка. Солдат боялся, что над девушкой снова издевались, — она не заслуживала такого отношения.       По дороге Синд увидел нечто странное: белоснежные простыни проплывали по воздуху подобно облаку, принимая форму идущего человека.       Подул ветер, и одна из простыней качнулась, открыв нежное лицо девушки. Белла поспешно схватила за кончик ткани и потянула обратно, не дав ей улететь.       Большая стопка простыней заслонила невысокую и хрупкую служанку. Она беспокоилась, что может что-то уронить, поэтому шла медленно и осторожно, как артист, ступающий по натянутому канату.       Подойдя к девушке, Синд забрал половину простыней.       — Вы не устали?       Белла изумлённо посмотрела на него.       — Почему вы… — Она, справившись с эмоциями, спокойнее сказала: — Господин солдат, я не устала. Простыни не тяжёлые, просто их много…       — Кто вам это поручил?       — Экономка… Все служанки этим занимаются.       В крепости Белле доставались самые сложные и неприятные задания. Проводя осмотр, Синд отчётливо видел, как другие служанки отдыхали — скорее всего, они переложили свои хлопоты на бедную девушку.       Синд, придерживая простыни обеими руками, твёрдо сказал:       — Я вам помогу.       — Ох, что вы… — Белла засмущалась. — Вы мне всегда помогаете…       — Солдаты должны помогать людям, — улыбнулся он, ступая к замку.       Белла последовала за ним, и они вдвоём дошли до дверей. Из-за простыней у Синда были заняты руки, и он подошёл к двери вплотную, чтобы потянуть за ручку; но не успел этого сделать, как она сама открылась — он мгновенно отошёл назад, избежав столкновения.       Из замка вышел Нирей, и Синд оказался к нему очень близко, их разделяло всего два шага. Сердце дрогнуло. Заволновавшись, он опустил голову и попятился к девушке, подальше от офицера. Старший сержант приподнял простыни, борясь с желанием спрятаться в них, лишь бы скрыться от пронзительных голубых глаз. Они пронимали его насквозь, и солдат почувствовал себя обезоруженным, хотя на поясе висел меч.       Лейтенант замер в проходе, увидев Синда в компании девушки, а потом вдруг с укором посмотрел на него, словно тот допустил промах.       Синд не мог поднять руку, чтобы поприветствовать офицера, поэтому немного растерянно проговорил:       — Здравия желаю, господин…       Нирей подошёл к солдату, выхватил у него простыни и передал их Пьеру, стоящему неподалёку — стратег машинально принял то, что дал офицер, и не успел понять, как они уже оказались у него в руках.       Ничего не объясняя, лейтенант резко схватил Синда за руку и повёл за собой. Они зашли в замок, и Белла осталась позади них.       Синд пытался поспевать за офицером, спотыкаясь на ходу. Стальная хватка на запястье была такой крепкой, что у него онемела ладонь.       — Господин лейтенант? — Синд попробовал вырваться, но быстро осознал, что это бессмысленно. — Пожалуйста, отпустите меня... Я могу сам идти.       В ответ его сжали только сильнее.       Они прошли мимо дежурных, и Нирей им приказал:       — Перекрыть коридор.       Солдаты, забеспокоившись, спросили:       — Что-то произошло?..       Приостановившись, Нирей взглянул на Синда и назвал выдуманную причину:       — Это касается Тайной Стражи.       У солдат не возникло сомнений в его словах, они поняли, что всё должно быть секретно, поэтому, когда лейтенант прошёл с пойманным солдатом в коридор, дежурные загородили проход, обнажив мечи.       Лейтенант стремительно пересекал галерею, направляясь в западное крыло, и не замедлял шаг; его походка такой быстрой, что Синд едва не бежал. Казалось, что офицер шёл в заранее подготовленную ловушку.       — Куда вы меня ведёте? — сдавленным голосом спросил Синд. — Я… Я сделал что-то не так?       Хватка на запястье немного ослабла, и Нирей, опомнившись, бросил взгляд на солдата, но не перестал идти, а завернул за угол, в тёмный узкий проход, куда никто не заходил, и отбросил солдата к стене.       — Что вы… — Синд ударился, не ожидая такого нападения.       На его лице возникла тень обиды, а потом он поспешно попробовал выйти из засады, подстроенной офицером; но когда солдат собрался ускользнуть, то его взяли за плечи, вернув на место.       Это действие лейтенанта воспринялось как угроза. Его сильный толчок вызвал у Синда боевой рефлекс — извернувшись, он неосознанно ударил офицера, но тот не дрогнул, стерпев удар. Тогда солдат попробовал скинуть с себя руки — те лишь переместились, но их давящая сила граничила с болью.       — Отпустите! Да что вы… — Синд хотел оттолкнуть его коленом, потому что не мог пошевелить руками, но его ногу тут же перехватили и приподняли, лишив опоры и заставив спиной облокотиться на стену, чтобы не упасть.       Левая ладонь лейтенанта недвусмысленно скользнула по бедру, удерживая в воздухе, а правой он продолжил сжимать плечо солдата.       У Синда вспыхнули щёки — он не мог физически побороть офицера, если бы они сражались на мечах, или если бы у него было копьё — это другое дело. Но сейчас в рукопашном бою он чувствовал беспомощность перед лейтенантом.       Голос Синда поменял тональность, когда он приглушённо произнёс:       — Господин лейтенант…       Серые глаза солдата смотрели с непониманием, но не находили ответов на безупречном лице офицера.       Лейтенант хрипло сказал:       — Напрасно.       Синд, ощутив себя пойманным в ловушку, захотел выбраться. Он не привык сдаваться без боя, к тому же, если их здесь обнаружат в такой позе, то у лейтенанта появятся неприятности.       — Отпустите меня!       Синд попробовал выдернуть ногу, двинул плечом, а потом, когда попытки не увенчались успехом, хотел высвободиться из захвата, использовав приём, но не получилось. Ему не удалось поменяться с офицером местами.       Наклонившись к солдату, Нирей спросил:       — Ты заигрывал с ней?       — Что?..       — О вас ходят слухи… — взгляд лейтенанта обжигал. — Ты добиваешься её?       В глазах Синда мелькнуло непонимание. Он в смятении взглянул на офицера, не осознавая, что происходит. Почему лейтенанта это волновало? Разве в тот день он не пытался намекнуть, что парни его не интересуют, и Синду следует обо всём забыть? Нежность, подаренная лейтенантом, на утро обернулась холодом.       Нирей, продолжая удерживать солдата, командным тоном велел:       — Ответь. Это приказ.       Синд отвернулся и сказал:       — Над Беллой издеваются в крепости. Я просто хотел ей помочь.       — Неверный ответ, — Нирей отпустил его ногу, а потом повернул за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       От пристального взгляда лейтенанта Синд растерял все слова. Его уверенность в голосе полностью исчезла, и он пролепетал:       — Я восхищаюсь только вами.       Это откровение окончательно подорвало спокойствие лейтенанта.       Вынудив юношу вжаться в стену, Нирей припал к его устам.       Для Синда этот поцелуй был таким неожиданным, что он застыл на месте, по его телу пробежала дрожь, сердце быстро забилось, нарушая ритм, каждый удар он ощущал отчётливо, словно от волнения оно хотело вырваться из груди.       Нирей подминал губы солдата, прикусывал их и проталкивал внутрь язык, не отпуская Синда ни на секунду.       Взор старшего сержанта затуманился, дыхание участилось. До него медленно стало доходить, что задумал лейтенант, и что-то в груди вспыхнуло, когда Синд вспомнил, чем всё закончилось в прошлый раз.       В знак мести Синд с силой укусил Нирея за нижнюю губу, и тот на мгновение отстранился, чуть приподняв брови.       — Что это было?       — Я вас укусил… — Синд спрятал лицо в ладонях. — Простите.       — Будь нежнее, — тихо усмехнулся Нирей .       Лейтенант небрежно вытер кровавую каплю; шалость солдата не остудила его запал, только больше раззадорила. Он открыл смущённое лицо юноши, опустив одной рукой его запястья вниз, а другой ловко пробрался под рубашку, очерчивая кончиками пальцев стройные контуры.       Синд затрепетал от ласок, упираясь в стену. Его тело свела лёгкая судорога, а перед глазами возникла пелена.       Не собираясь ограничиваться поцелуями, Нирей придвинулся ближе, сократив расстояние до той степени, что их тела прижались друг к другу, а золотые знаки на мундире впились в грудь Синда, причиняя небольшое неудобство.       Нирей переместился к его уху и лизнул мочку, вызывая сеть мурашек, которые отдавались пламенем в сердце. Ноги подкосились, Синд обвил руки вокруг его шеи, чтобы не скатиться по стене.       — Лейтенант… Нирей… — сбивчиво пробормотал солдат, когда офицер зубами прикусил его мочку. — Рей…       Синд наклонил голову, и военный берет упал.       Затем Нирей снова впился поцелуем в его губы, запустив ладонь в пепельные волосы. Синд утратил способность мыслить здраво, чувствуя жар, растекающийся по телу. Всё потеряло свой смысл, время замедлилось, покрывшись льдом.       Прикрыв глаза, Синд отдался его власти. Он потянулся к Нирею, не тревожась о последствиях, и ответил взаимностью. Их губы соприкоснулись, распаляя жар, и запреты растворились в пламенном вихре страсти.       Спустя несколько мгновений Нирей неохотно разомкнул поцелуй, переместив руку на поясницу солдата. Синд от смущения уткнулся носом в его мундир.       — За что вы… так?       Лейтенант прошептал ему на ухо:       — А как ты думаешь?       Его обычно спокойный и уверенный голос прозвучал надтреснуто, а горячее дыхание обожгло.       — Вы… ревнуете? — несмело спросил Синд, чувствуя тепло от близости их тел. — Почему? Я… Я вас не понимаю. Вы сначала отталкиваете меня, а потом снова подпускаете слишком близко…       Солдат схватил лейтенанта за мундир и поднял голову.       — Чего вы от меня хотите? Что я должен сделать? Какова ваша стратегия?       Нирей шагнул назад, и Синд отпустил его военную форму, уронив руки вдоль тела. Внутри всё пронзила острая боль. Ответом на сомнения послужила тишина.       Старший сержант продолжил:       — В тот день вы ясно дали понять, что я для вас ничего не значу, — Синд не сводил взгляда с офицера, известного ветреностью. — Для вас всё произошедшее — досадное недоразумение.       Больше он не позволит собой воспользоваться. Боль, которую ему причинили, осталась шрамом на сердце. Если бы лейтенант снова его бросил, то Синд бы этого не выдержал.       Выслушав солдата, Нирей наконец заговорил:       — Это не было недоразумением.       — Тогда что? — потерянно спросил Синд. — Неужели вы… всё спланировали? Я должен был принять те деньги?       — Мне жаль, — Нирей хотел приблизиться к нему, но Синд выставил руку.       — Не подходите, — тихо попросил солдат. — Мне не нужна ваша жалость.       Лейтенант отступил, и Синд шагнул в сторону, выбравшись из захвата. Солдат наклонился, поднял военный берет и, отряхнув его, надел обратно.       Тесный проход коридора сковывал в движениях. Старший сержант вышел из него на свет, льющийся из окон в другой части, и повернулся лицом к офицеру.       Выпрямившись, Синд топнул ногой, поднял руку и неживым голосом сказал:       — Честь имею.       После этого он развернулся и направился к выходу из замка, но остановился, увидев спины дежурных солдат, и поправил одежду: из-за лейтенанта она пребывала в беспорядке. Синд пригладил взъерошенные волосы и сделал пару вдохов и выдохов, применив технику дыхания, чтобы успокоиться.       Вернув себе подобающий вид, Синд прошёл мимо дежурных солдат. На самом деле, он намеренно замедлился, но лейтенант его не остановил.       Когда он вышел из крепости, то направился к майору с отчётом. Как бы сильно ни болело сердце, ему нужно было завершить задание.

***

      В то время, как крепость держала оборону, по всей империи разразилась очаги тёмных сил. Они вспыхивали, порождая ужасных монстров, и в деревнях, объятых пламенем, восставали мертвецы, поднятые некромантами.       Женщины с детьми прятались в домах, закрывали окна и щели, а мужчины, как защитники семей, вооружались вилами и давали отпор чудовищным созданиям, не подпуская их к своим огородам. Монстры перебили скот в отдалённых от столицы деревнях, и отовсюду к императору направлялись жалобы.       На помощь отправили офицеров из знати; но они, избалованные властью, не рвались в бой. Зная о бесчинствах монстров, воины гуляли по борделям, уповая на то, что с чудищами справятся и жители деревни; а офицеры потом придут, добьют оставшихся врагов и заберут все почести себе.       Император получил донесение об их безнравственном поведении — письмо отправил хозяин таверны, подслушавший пьяные бредни. Офицеры бездумно тратили деньги, выданные на оружие, и наслаждались жизнью, пока рядом с ними умирали люди, сражающиеся за своих близких.       Империю окружили со всех сторон, она подвергалась нападениям как изнутри, так и снаружи: бунты, осады, монстры. Если бы Грейдс и Вирскония объявили войну, то от Хальда бы ничего не осталось, его бы вырезали со страниц истории.       В этой суматохе Фримонт де Вильмар начал сходить с ума. Грейдс не только отказывались пойти на равные условия, но и увеличили требования — соглашаться на такой мир то же самое, что продать империю; даже если они заключат брак, всё развалится. Вирсконию и Грейдс от прямого вторжения останавливало лишь то, что на их территории тоже появились чудовища — неподходящее время для войны.       По любому поводу император стал проводить заседания — министры не давали дельных советов, пытаясь извлечь выгоду даже из такой ситуации.       В непростое время Фримонт мог полагаться только на Тайную Стражу, и, когда очередное собрание закончилось потасовкой, император организовал второе — секретное, на которое приглашались избранные им люди.       Генерал со шрамом, Бертран, стоял возле императора, как сторожевой пёс. Он с ненавистью смотрел на двух прислужников из Тайной Стражи, будто помышляя избавиться от них, чтобы возвысить имперскую гвардию.       За столом с Фримонтом сидел изящный Винсент, одетый в парадный костюм, и с важным видом выслушивал опасения императора, изредка почтительно кивая. Дипломат не решался предлагать свои идеи, потому что знал, что их отклонят.       У стены лениво стоял Хью, прикрыв глаза, — он мечтал о предстоящем обеде, не прислушиваясь к жалобам императора.       — Мне снятся кошмары… — сказал Фримонт, как в помутнении. — Монстры и нежить врываются во дворец, они убивают всех моих подчинённых, повсюду бежит кровь, а потом они находят меня, раздирают плоть, разрывают меня на части, берут мою корону и провозглашают себя правителями… А я, скрючившись на полу, могу только смотреть, как моя империя рушится…       Почувствовав, что император нуждается в утешении, Винсент сказал:       — Ваше Величество, считается, что сны — это предупреждения для нас. Но вам не стоит принимать их за чистую правду. Ваш кошмар необязательно предвещает беду, — Винсент улыбнулся. — Позвольте спросить, горело только здание? Или огонь охватывал и ваших врагов?       Император, задумавшись, вдруг немного повеселел.       — Монстры тоже горели! Всё горело…       — Возможно, вы неверно истолковали свой сон, и на самом деле он означал, что мы близки к победе, — убеждённо сказал Винсент. — В западной медицине кошмары объясняются переживаниями. Вы очень беспокоились за людей, желая им лучшего будущего, поэтому вас посетил плохой сон. Чтобы он не повторился, вам следует привести свои мысли в порядок и сосредоточиться на текущих проблемах.       Фримонт без малейших сомнений поверил его словам и облегчённо выдохнул.       — Должно быть, вы правы.       Генерал у его кресла фыркнул. Такие складные речи — признак лживости. Он не любил напыщенных людей, которые только говорили, но ничего не делали.       Император посмотрел на солдата у стены.       — Прапорщик, кажется, у вас был ко мне доклад…       Хью не отреагировал, задремав от длинных речей.       Винсент, вежливо улыбнувшись императору, поднялся со стула и со всей силы хлопнул восточного убийцу по спине, заставив проснуться.       — Дорогой друг, если тебе не здоровится, я могу сопроводить тебя к лекарю, — в доброжелательный тон дипломата просочилась скрытая угроза.       От удара Хью вздрогнул, вырвавшись из оков сна, и удивлённо посмотрел на Винсента — за маской улыбчивости таился демон, которого лучше не злить.       Потерев ушибленное место, Хью отозвался:       — В соседнем городе объявился некромант. Он поднял кладбище мертвецов.       Фримонт, подскочив со стула, воскликнул:       — Что? — он ужаснулся. — Вы его поймали?!       — Да, — Хью посмотрел на императора. — Но это не всё. Выяснилось, что у него есть сын, и он тоже может воскрешать мёртвых…       Схватившись за голову, император крикнул:       — Вы должны его найти! Найти и убить!       Винсент, заметив, что всё выходит из-под контроля, вмешался:       — Ваше Величество, Тайная Стража уже организовала поиски…       — Так ускорьтесь! — глаза императора сверкнули безумством, он ударил руками по столу: — Вам что, не хватает ресурсов?! Кажется, я достаточно выделил средств. Тогда почему до сих пор нет результатов?!       Генерал воспользовался шансом и, желая принизить Тайную Стражу, сказал:       — Ваше Величество, имперская гвардия задержала двоих…       Император, не слушая его, велел:       — Объявите всеобщую мобилизацию!       Бертран, скрипнув зубами, оборвал похвалу своих солдат и сказал:       — Так точно.       В гнетущих мыслях император рухнул на кресло и потёр виски — в последние дни его постоянно мучила головная боль. Он не помнил, когда это началось, но она усилилась после встречи с леди Вебер. Как бы ни старался, Фримонт не переставал о ней думать, она будто приворожила его своим лицом, которое раньше он считал некрасивым и заурядным.       Обряды очищения, проводимые для императора, не помогали, и он всё больше хотел с ней увидеться.       Думая о девушке, Фримонт неосознанно потрогал большим пальцем красную точку на безымянном, не зная о маленьком уколе, нанесённом шпилькой.       — Может, не будет некромантов, и монстры перестанут появляться… — Фримонт улыбнулся. — Господин Лавель, что вы думаете? Вы же умеете читать судьбу по звёздам? Слышал, вас научили восточные учёные.       Винсент с беспокойством смотрел на императора, у которого быстро менялось настроение: от страха до веселья.       — Ночью луна сияет ярко, как никогда, — вкрадчивым голосом сказал дипломат. — Некроманты — последователи Демона Лунной Скорби. Приближается день, когда он оставил мир людей. Согласно легендам, прошло ровно двести лет…       — Когда наступит этот день?       — Через десять дней произойдёт явление, которое называют лунным затмением. Полагаю, что тогда сила некромантов возрастёт.       В глазах императора из ниоткуда возникла Инесита, пришедшая в красивом бальном платье. Он потёр глаза, и странный образ исчез.       Император, смотря в то место, где она только что была, проговорил:       — Уничтожьте некромантов, — сказал император, обращаясь к Тайной Страже. — Донесите мой указ во все уголки империи! Чтобы ни один тёмный колдун не остался в живых! Никого не щадить!       Винсент и Хью поклонились.       — Да, Ваше Величество.