Клятва солдата

      Грядущая свадьба Инеситы не давала Алифу покоя. Он не спал, представляя, как рыжеволосая леди обменивается кольцами с императором, а потом он надевает на неё диадему императрицы, сверкающую золотом, и клянётся в вечной любви.       Поздно вечером Алиф пришёл на тренировочный полигон, проскользнув мимо охраны, и позаимствовал со стоек затупленный меч. В безлюдном тёмном месте он отрабатывал удары, атакуя воображаемого врага, который походил на императора.       Алиф взмахнул мечом, целясь в шею, и кувыркнулся, сделав подсечку, а потом ударил ногой врага под дых, выбивая из него весь дух. Перекрутившись, ефрейтор сделал пару шагов, точно прыгая по камням, омываемым шустрой рекой, и обошёл противника, чтобы мощно ударить в спину. Лезвие клинка вонзилось в его тело — придуманный враг рассеялся.       На его смену пришёл настоящий.       Развернувшись, Алиф наставил на него меч.       Затупленный клинок нацелился в сердце пришедшего солдата, наткнувшись на преграду в виде формы. Алиф, увидев его лицо, шагнул вперёд, продвинув свой клинок — если бы он был заострённым, то на полигоне уже лежал бы один труп.       — Я сын графа Альбона! — крикнул Чарльз, подняв руки вверх.       Его крик эхом пронёсся по пустынному полигону, грозя разбудить солдат, и Алиф тут же опустил меч. За вечернюю тренировку им бы назначили выговор — он не забыл пробежку, проводимую капитаном Роше, и ему не хотелось её повторения.       — Не кричи, — Алиф поднёс указательный палец к губам. — Или нас накажут.       Чарльз на повышенных тонах заголосил:       — Ты поднял меч на виконта! Я рассматриваю это как прямое оскорбление!..       Не обращая внимания на крикливого солдата, Алиф подошёл к стойкам, чтобы вернуть оружие на место.       Чарльз подбежал к нему:       — Ты всего лишь простолюдин! Я выше тебя по статусу и старше по званию!..       Виконт пристал к ефрейтору, следуя по пятам, и это начинало раздражать. Не выдержав, Алиф повернулся и с насмешкой сказал:       — Да? Удивительно. Сам бы я не догадался.       Он напрашивался на выговор своими словами, но поблизости не находилось свидетелей — никто бы не подтвердил его вину, а на военном трибунале всё было намного строже, и слова без доказательств не играли никакой роли. Конечно, если только виконт не собирался трусливо спрятаться за отца — графа Альбона.       — Ты… Ты ничтожество! — задыхаясь от злости, воскликнул Чарльз, будто это было самым ужасным оскорблением в его лексиконе.       Алиф закатил глаза, не впечатлившись. В казино он слышал отборную ругань, когда бандиты проигрывали крупные суммы, и это было куда хуже бранных слов, отпускаемых солдатами. По сравнению с ними Чарльз, обученный придворному этикету, выглядел капризным ребёнком, который хотел показаться взрослым.       У ефрейтора возникло непреодолимое желание преподать ему урок, осадив его бесстыдными фразами; но аристократ, выросший в безопасном кругу, не понял бы и половины, а если бы узнал их значение, то упал бы в обморок — для изнеженного дворянина это чересчур.       Пересилив злые мысли, Алиф спросил:       — Ты так хочешь со мной подраться?       — Да! Я увидел, как ты идёшь сюда, поэтому и пришёл!       Алиф посмотрел на соперника, оценивая его способности, а потом заключил:       — В честном бою тебе не победить.       Виконт Альбон хотел снова разразиться гневными высказываниями, но Алиф, опередив его, сказал:       — Ты приехал в крепость с припасами — за это спасибо. Но я не думаю, что ты участвовал в настоящем бою, где повсюду смерть. Запах разлагающихся тел, крови и пота, звуки борьбы, отчаянные крики… Где каждый удар может стать последним, — Алиф покачал головой, отгоняя воспоминания. — Тело болит, тяжело поднять руку, но ты всё равно идёшь… Нет, ползёшь вперёд, потому что твои товарищи тоже находятся на грани. Если ты сдашься, они умрут, а жертвы других будут напрасны. Даже если это невыносимо, ты должен сражаться.       Такова участь тех, кто решил стать солдатом. Им было суждено отдать жизни за империю.       Чарльз шумно возмутился:       — Я прошёл военную подготовку! Я получил высший балл по фехтованию!..       Алиф, чувствуя, как внутри закипает злость, сурово сказал:       — Это место не подходит для таких, как ты.       Прямолинейность ефрейтора задела виконта. Чарльз, вскинув руки, завопил о том, что действительно стало причиной его приезда:       — Мне нужно подняться по службе!.. — он крикнул об этом и захлопнул рот, как будто осознал, что сказал лишнего.       В сердце Алифа закрались плохие подозрения, и он, понизив голос, спросил:       — Это связано с леди Вебер?..       — Как ты… — Чарльз смутился. — Леди Вебер — благородная и прекрасная. Она наизусть знает классические произведения, а её вышивка — это достояние Грейдс…       Алиф задумался о том, что пока на площадке никого нет, можно взять меч и избавиться от надоедливого соперника; но потом решил, что не успеет скрыть тело и спутать улики. Чарльз слишком громко кричал — скоро кто-нибудь точно придёт проверить. Времени бы не хватило. Но если использовать способность…       Размышления Алифа прервала тень, появившаяся у его сапог, и он ощутил, как кто-то бесшумно приближался сзади, будто готовя атаку.       Ефрейтор резко обернулся, занеся руку для удара — его кулак перехватили.       Майор Рислинг спросил:       — Ты забыл про комендантский час?       Алиф понял, что угодил в передрягу.       — Виноват, — ефрейтор высвободил руку и спрятал её за спину. — Мне не спалось.       Перечень Чарльза закончился — виконт рванул прочь с полигона, не зная, что Мерун, обладая ночным зрением, прекрасно рассмотрел его в темноте.       — Твой друг тоже от бессонницы страдает? — нахмурился Мерун. — Он поднял такой шум, что из штаба слышно. В разведку ему путь заказан.       Медленно отступая назад, Алиф сказал:       — Командир, я его поймаю и приведу к вам…       Он планировал сбежать, но у него не получилось.       — Не нужно.       Ефрейтор остановился и, ухватившись за шанс, предположил:       — Тогда вы и на меня не злитесь?       К своему подчинённому Мерун относился беспощадно — дисциплина превыше всего, — поэтому велел:       — Иди за мной.       Притворившись, что сожалеет о своём проступке, Алиф с опущенной головой поплёлся за майором. Ефрейтор мысленно приготовился к выговору, адскому бегу и наряду по уборке крепости, чтобы она засияла.       Они прошли в штаб, и Алиф оказался в кабинете майора, который становился мрачным в ночное время. Мерун, сидящий за столом, выглядел как восставший мертвец и внушал ужас — до чего его довела работа начальником крепости.       — Закрой дверь на щеколду, — сказал Мерун, не желая вставать с места.       В голове Алифа пронеслось множество вариантов, что это могло бы значить: от отжиманий до убийства без свидетелей. Ефрейтор вытворял вещи и похуже, как игра в карты, но Мерун никогда не угрожал его жизни по-настоящему — только запугивал, чтобы подчинённый не расслаблялся и помнил о правилах.       За год, проведённый с Меруном, Алиф всё ждал, когда тот исполнит угрозу не только на словах, и сейчас надеялся, что командир выбрал не сегодняшний день — Алиф ещё не получил ответного письма от Инеситы.       Задвинув щеколду, ефрейтор снова встал перед столом, заложив руки за спину. Он не беспокоился насчёт своего приговора, но рассчитывал на снисхождение, раз уж Мерун отпустил виконта без наказания.       — Тебе не спалось из-за девушки? — спросил Мерун, скрестив руки на груди.       Сжав руки в кулаки, Алиф отозвался:       — Так точно.       Мерун посмотрел на измученного подчинённого, узнавшего правду, и сказал:       — Забудем об этом инциденте, — махнул рукой майор. — Но если это повторится, то наказание будет строже в несколько раз.       У Алифа от сердца отлегло.       — Так точно, командир!       Мерун продолжил:       — Я позвал тебя не за этим, — он замолчал на секунду, а потом спросил: — Ты хотел узнать об Эдрихе?       Алиф застыл, а потом в замешательстве переспросил:       — Эдрихе?.. Вы о Динаре?       Бармен, работающий в казино, который заменил ему отца. В день, когда Алиф впервые встретился с майором, Динар выпил яд. Бывший дилер долго винил в этом Меруна, не зная всей истории, и до сих пор оставался в неведении, потому что командир наотрез отказывался говорить на эту тему.       Теперь же он сам завёл этот разговор.       — Шрам на большом пальце Эдриха оставил я, — Мерун отклонился на спинку стула, принявшись рассказывать. — Когда Шайд был в отъезде, Эдрих учил меня фехтованию и давал жизненные уроки. Он был моим наставником.       Алиф ненадолго замолчал, усваивая информацию. Ему говорили, что бармен раньше служил в армии, но ефрейтор не подозревал, что Динар относился к Тайной Страже, считающейся элитой, в которую сложно попасть. Более того, он обучал Меруна, а значит, занимал высокую должность и пользовался доверием.       — Поэтому вы его искали в казино?       — Да, — Мерун слабо улыбнулся. — Он был единственным, кто помнил о том, что я не взрослый, а ребёнок. Я поступил в Тайную Стражу, когда мне было шесть, а в семь мне уже дали меч.       Майор Рислинг опустил взгляд на стопки документов и с ноткой горечи возобновил рассказ:       — Наставник втайне покупал мне лакомства и игрушки, скрывая это от Шайда. Эдрих постоянно баловал меня и разрешал мне отдыхать, когда я едва стоял на ногах. Он всегда поддерживал, когда что-то не получалось. Тогда меч для меня был слишком тяжёлой ношей.       При всем желании Алифу не удавалось представить Меруна, играющего с деревянными фигурками. Почему-то ему казалось, что майор и в детстве был таким холодным, отстранённым и жестоким.       Алиф задумался, зачем в мирное время ребёнку пришлось учиться воевать так рано, и предположил:       — Вы поступили на службу из-за вашего происхождения?       — Род Рислингов служит империи со дня её основания, — подтвердил Мерун. — Мы связаны кровавой клятвой с императорской семьёй. За предательство короны нам уготована смерть. Каждый первенец Рислингов наследует дар видения мира и отправляется в Тайную Стражу — это нерушимая традиция.       В воцарившейся тишине Алиф подумал, что Меруну тоже не оставили выбора. Так же, как и дилера, его силой заставили взять меч, поставив на кон жизнь. Судя по рассказу, ему пришлось даже тяжелее.       Сегодня Майор говорил намного больше, чем обычно, и когда Алиф взглянул на бутылку, стоящую у ножки стола, то нашёл причину. Этикетка показалась ему смутно знакомой, и вскоре он осознал, что это то самое конфискованное вино, из-за которого его отправили на пробежку с адской гончей.       Напиток в бутылке значительно уменьшился с того дня, и Алиф сомневался, что вино просто выветрилось — майор почти полностью опустошил содержимое. Возможно, это подтолкнуло его поведать правду, которую так долго и отчаянно выпрашивал Алиф, помня о доброте бармена.       — Почему Эдрих выпил яд?       Мерун странно посмотрел на ефрейтора, а потом покачал головой.       — Тебе не следует об этом знать…       Алиф живо возразил:       — Нет! Я… Я должен знать. Он был вам как наставник, а мне как отец! Прошу, расскажите, — голос Алифа наполнился решимостью. — Почему… Почему он выпил яд? Зачем вы пришли в казино?       Майор долго ничего не говорил, будто размышляя над ответом. Тёмные брови клинками сдвинулись у переносицы, а губы сжались в линию. Потом Мерун шумно выдохнул и заговорил:       — Лучше бы я за ним не возвращался. Я хотел его спасти, а в итоге стал причиной его настоящей гибели.       — О чём вы?..       Поднявшись с места, майор подошёл к Алифу, встал сзади и, наклонившись к его уху, прошептал:       — Он узнал секрет императора, за который должен был поплатиться жизнью.       — Секрет? — Алиф повернул голову, но испугался чёрных, как глубокая бездна, глаз, и тут же отвернулся.       — Шайд приказал мне найти Эдриха для допроса, чтобы потом ликвидировать. Тайная Стража хотела выяснить, откуда он узнал этот секрет…       Алиф нервно сцепил руки, чувствуя присутствие майора за спиной, и подумал, что за дальнейшие расспросы повторит участь бармена. Ефрейтор понимал, что не может спрашивать о секрете, ведь его знание равносильно смерти.       Тайная Стража не только защищала мир от монстров, её первостепенной целью всегда был и будет император. Но если Алиф решил сохранять преданность армии, то у него и без того не было пути для отступления. Он уже оказался в этой ловушке, рано или поздно ему придётся узнать, что на самом деле защищает элитное войско империи.       — Расскажите, — тихо попросил Алиф. — Я не боюсь.       — Уверен?       — Да. Я поклялся, что никогда вас не предам, — твёрдо сказал Алиф. — Я унесу этот секрет с собой в могилу.       Алиф услышал, как Мерун издал тихий смешок, будто не сильно верил словам бывшего дилера, но все же поведал тайну, унёсшую немало жизней:       — Императрица родила наследника не от императора, а от советника, — Мерун понизил голос до грани слышимости. — В нынешнем правителе нет ни капли императорской крови. Настоящий наследник — Агнар, младший брат покойного императора.       Ефрейтор затаил дыхание, потому что даже вздох казался слишком громким в тёмном кабинете. Алиф не до конца понимал всю важность этого открытия, но если о нём узнают люди, то переворота не избежать.       Мерун, не отодвигаясь, добавил:       — Агнар не знает об этом, но догадывается, — тихий голос майора звучал проникновенно, щекоча слух ефрейтора. — Если он найдёт доказательства, в Хальде начнётся смута.       — Какие могут быть доказательства?       — Любовная переписка, встречи, свидетели… Мы ликвидировали всех, кто знал об интрижке, изъяли всё, что нашли, и предали огню. Но одно письмо не обратилось в пепел. Шайд решил, что его украл Эдрих.       — Поэтому вы явились за ним? — Алиф посмотрел боковым зрением на майора. — Из-за этого письма?       — Не перебивай, — майор положил руку на спинку стула. — За Эдрихом началась погоня, его загнали к обрыву, и он спрыгнул в воду у нас на глазах. Мы обыскали всю местность и даже нашли труп, разъеденный водой и разодранный хищниками. Было сложно определить личность, но обнаружились сходства с Эдрихом… Кто бы мог подумать, что он жив.       — Он подстроил смерть, и когда вы узнали правду, то пришли в казино…       — Именно, — Мерун убрал руку и шагнул назад. — Алиф, я забрал тебя не только из-за силы. Сначала заинтересовался твоей ловкостью, но потом, когда увидел твои слёзы… Я понял, что вы были близки.       — Мне просто соринка в глаз попала, — осевшим голосом сказал ефрейтор.       — Может быть, — горько усмехнулся Мерун. — Тогда мне показалось, что я смотрел на себя со стороны. В тот день Шайд избил меня розгами за слабость.       Алиф встал со стула и удивлённо посмотрел на майора. Его слова о наказании — признание в том, что он пролил слёзы по наставнику. Казалось, Меруну они неведомы, но он был таким же человеком, как и все.       — Я никому не расскажу то, что узнал сегодня.       — Нашего разговора не было, — подчеркнул Мерун. — Если ты проболтаешься о нём, то я лично отрублю тебе голову.       В его угрозе не возникло сомнений — Алиф знал, что майор действительно на это способен.       — Командир, вам не придётся этого делать.       — Надеюсь, — сказал Мерун и направился к своему столу.       Майор взял бутылку вина, откупорил крышку и, не поворачиваясь, велел:       — Иди в казармы.       Догадавшись, что командир хотел побыть один и запить горе прошлого, Алиф отдал честь и покинул кабинет.       В коридоре ефрейтор задумался о том, что Инесита не знала правды. Значит, она выходила замуж за того, кто будет лгать ей до конца жизни. Их брак заведомо обречён быть неравным и печальным.