Клятва солдата

      Необузданный огонь стремительно взбирался по замку, беспорядочные языки пламени обвивали стены лозами, растущими с невероятной скоростью, и повсюду расходился дым, состоящий из разных примесей. Его клубы загораживали обзор и болезненно резали глаза, вызывая слёзы. Лёгкие солдат забивались задымлённым и тяжёлым воздухом — со всех сторон раздавался кашель.       Внутри полыхающего замка находился Синд, разыскивающий выживших. Он бегал по коридорам, охваченным огнём, и пробирался сквозь горящие развалины, прислушиваясь к крикам, прорывающимся в громком треске пламени.       Перед глазами всё заволокло дымом, смешавшимся с ярко-красным цветом, от которого всё путалось — ориентироваться в пространстве становилось всё сложнее, несколько входов перекрылись обломками.       Взбежав на второй этаж по винтовой лестнице, Синд услышал нежную игру на лире, отдалённо знакомую. Несмотря на шум падающих вещей, трещащих стен и криков снаружи, эта мелодия звучала отчётливо, она накрывала всё вокруг, и когда в ней проявлялись громкие и резкие ноты — пламя становилось сильнее. Его словно направляла музыка, подталкивая к беспощадному разрушению.       Полыхающий огонь перемещался необычно: как змея, управляемая флейтой, он поглотил огромный замок с немыслимой скоростью, точно раздуваемый ветром. Жар, исходящий от горения, образовывал жемчужные капли пота на лице старшего сержанта. Он стойко терпел неудобства, помня о задании.       С изменением мелодии подняться этажом выше стало невозможно — всё стало обваливаться, и Синд быстро откатился в сторону, чтобы не оказаться погребённым под обломками. Его сердце быстро билось, руки немного дрожали, а тело опаляло этим жаром, и двигаться становилось всё тяжелее, но он продолжал идти вперёд, не поддаваясь страху.       Помогая людям выбираться из засады, он выпроводил не менее семи человек, и не собирался останавливаться на этом, рискуя своей жизнью, чтобы спасти хотя бы ещё одну. У него было мало времени, пока здание полностью не обратилось в пепел, а те, кто попал в западню, не погибли под грудой развалин. Скоро замок превратится в руины, если не удастся найти источник музыки, распаляющей пламя.       — Эй! Кто-нибудь есть?! На помощь! Тут человек!       Громкий крик донёсся из комнаты в конце коридора, и старший сержант бросился туда, избегая гуляющего по полу пламени. Добежав до нужного места, он зашёл через открытую дверь и увидел Ригана, пытающегося вызволить человека, придавленного шкафом.       — Синд? — в глазах Ригана мелькнула надежда. — Быстрее, сюда! Вдвоём мы сможем ему помочь!       Он с силой толкнул шкаф, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Возможно, когда начался пожар, человек под ним прибирался в кабинете, а пламя так быстро добралось до второго этажа, что всё здание встряхнуло, как от взрыва.       Из прожжённой стены, где стоял габаритный шкаф, виднелась огромная дыра, и на полу осела сажа; там остались следы пыли. Если огонь попал на деревянную опору, то неудивительно, что шкаф покачнулся и упал, завалившись на человека.       Подойдя ближе, Синд первым делом проверил пульс и дыхание. Он коснулся шеи жертвы, а потом запястья, и обнаружил, что тот не подаёт признаков жизни. От места соприкосновения со шкафом по телу человека расползались синяки, оно уже начало синеть и охладевать, несмотря на высокую температуру в помещении.       — Нет, — сказал Синд, дёрнув Ригана за плечо. — Мы уходим.       — Что?.. Нет, его можно спасти!..       — Нельзя. Он мёртв.       Риган посмотрел на слугу, придавленного шкафом, и пробормотал:       — Он только что звал меня на помощь… Он просил, чтобы я его вытащил… Но этот шкаф такой тяжёлый…       — Всех не спасёшь, — Синд потянул Ригана на себя, пытаясь увести. — Даже если бы ты ему помог, он бы вскоре умер из-за внутренних повреждений.       Огонь разрастался, и им нужно было поторопиться — мёртвого уже не спасти, а вот живые всё ещё находились в замке. Они до сих пор не нашли жену и ребёнка маркиза, проживающих в восточном крыле.       Риган, ощутив груз на сердце, оставил погибшего человека, чтобы продолжить поиски вместе с другими солдатами. Слова старшего сержанта его отрезвили.       Они покинули кабинет, направившись туда, где пламя было слабее. Их лица наполовину скрывали повязки из смоченных клочков ткани — это помогало дышать, пропуская воздух через задымлённость.       — Здесь их нет, — сказал Синд, пробегая по коридору. — Нам нужно попасть на третий этаж, но огонь там сильнее…       Следуя за ним, Риган заметил:       — Я слышал крики со стороны галереи… Думаю, там остались люди, но проход завалило обломками потолка.       — В западной стороне? — Синд замедлил бег. — Жена маркиза в восточной.       — Разделимся?       Подумав секунду, старший сержант сказал:       — Нет, слишком опасно…       Из смежного коридора послышались шаги и тяжёлые вздохи — в следующий момент оттуда вышел Пьер, который, надламываясь, тащил на себе дворецкого. Им был взрослый мужчина, потерявший сознание, и для солдата он оказался довольно увесистым. Дворецкий много лет служил семье маркиза, и он тоже относился к тем, кого нужно было спасти в первую очередь.       Быстро оценив ситуацию, Синд скомандовал:       — Риган, ты поможешь его отнести.       — Что? Но как же жена и ребёнок маркиза? И те люди, застрявшие в галерее…       Пьер быстро проговорил:       — Восточное крыло обвалилось. Туда невозможно попасть. Скорее всего, жены маркиза и сына уже нет в живых.       У них не было времени на долгие размышления. Огонь уже почти полностью перешёл на второй этаж, и жар становился невыносимым.       — Галерея тоже заставлена… — Синд ударил себя по щекам, пытаясь собраться и взбодриться. — Восточное крыло дальше. Я попробую проникнуть в галерею через соседний балкон, возможно, кого-нибудь удастся спасти.       Пьер с холодной расчётливостью возразил:       — Это опасно. Нам пора уходить из здания…       Синд подтолкнул Ригана к стратегу и сказал:       — Вы последние, — он попятился назад, к стороне, где находилась галерея. — Заберите дворецкого и передайте, чтобы больше никто не приходил.       Пьер и Риган переглянулись, сомневаясь в здравомыслии старшего сержанта, и, не в состоянии его остановить, сказали ему:       — Береги себя.       Остановившись на мгновение, Синд отдал им честь, а потом развернулся и изо всех сил бросился к галерее, прорываясь сквозь обжигающее пламя.

***

      Зайдя в замок, Алиф чуть не задохнулся от дыма. В его лёгких разжёгся огонь, в горле неприятно запершило, а лицо и волосы облепил летающий в воздухе пепел. От пламени, блуждающего по первому этажу, сыпались красные искры: они падали на предметы, тем самым разнося его дальше.       В коридоре первого этажа Алиф искал пропавших друзей. Он беспокоился за них, поэтому, не спрашивая разрешения майора, сразу же побежал в замок. Не возникало никаких сомнений, что они присоединились к отряду спасителей, ведь каждый из них являлся солдатом, и главная задача — защита мирных жителей.       Прижав почти высохший платок к носу, Алиф ловко маневрировал среди огня, обломков и опасных мест. Он интуитивно чувствовал, что нужно обходить, а куда можно было наступить — если он ошибался, то выбирался из возможной передряги благодаря способности. Она трижды спасла ему жизнь, пока он изучал местность.       Раньше, работая дилером, он бы ни за что не полез в горящее здание. Хоть его профессию и не назвать идеально безопасной — клиенты встречались разные, — но его никогда не заставляли рисковать жизнью ради других. В те дни он думал только о своём благополучии и о том, как заработать деньги для матери. Тайная Стража и имперская гвардия сподвигли его пересмотреть свой эгоизм.       Теперь Алиф без оглядки шёл по замку, прислушиваясь к странной мелодии, — ему даже подумалось, что это галлюцинация, но он был уверен, что она доносилась откуда-то сверху. Похожая музыка звучала в тот день, когда он сражался с големом.       Как только он начал развивать эту мысль, его потревожил выкрик:       — Ай! Горячо! Да что ж так горячо!       В повороте показался виконт Альбон, пытающийся стряхнуть пламя со штанины — огонь никак не гас, и он безостановочно махал ногой, как веером, но тот лишь сильнее поднимался вверх, обжигая его изнеженную кожу.       Алиф окинул взглядом помещение и наткнулся на вазу, стоящую на тумбочке. Вытащив из неё цветы, он схватил её и подбежал к виконту, выплеснув воду на его штанину, чтобы погасить пламя.       Чарльз, промокнув до нитки, возмущённо вскрикнул:       — Ты что себе позволяешь?!       — Не благодари, — фыркнул Алиф, поставив вазу на пол. — В следующий раз я не стану помогать. Если хочешь, можешь сгореть тут.       Виконт посмотрел на свою одежду и понял, что огонь наконец погас. Чувство безопасности вернуло осознанность, и Чарльз, не собираясь падать до любезного общения с простолюдином, завопил:       — Ты снова обращаешься ко мне без уважения!       Алиф равнодушно направился вперёд, не оборачиваясь на крикливого солдата. Ефрейтору не было до него никакого дела, он и огонь потушил больше по инерции, чем по своему желанию. Если бы виконт сгорел, то всем бы не поздоровилось — про графа Альбона в крепости ходили жуткие слухи.       Бегущее по полу пламя подступало к виконту, и Чарльз, осознав, что ефрейтор не собирается извиняться, а тем более — защищать его, ощутил приступ паники. Ему было ужасно жарко, и он не привык пребывать в такой опасной среде, поэтому, не придумав ничего лучше, Чарльз отправился за своим ненавистным знакомым.       Догнав Алифа, виконт с подозрением спросил:       — Ты ведь тоже пришёл найти жену маркиза?       — Нет, я ищу друзей… — Алиф остановился и посмотрел на виконта. — Погоди, ты хочешь сказать, что жена маркиза всё ещё здесь?       — Да, и его сын тоже, — подтвердил Чарльз. — Огонь возник внезапно. Никто не успел покинуть крепость, как пламя охватило все верхние этажи.       Продолжив идти, Алиф быстро спросил:       — Ты видел солдата Тайной Стражи?       — Нет.       — А Ригана и Пьера?       — Я их не знаю, — Чарльз пошёл за ефрейтором. — Зачем мне запоминать имена простолюдинов? Это бесполезное занятие.       Алиф, едва сдерживая злость, процедил сквозь зубы:       — Зачем мне спасать такого, как ты? Это бесполезное занятие.       Чарльз вспылил:       — Эй, ты сейчас…       Он хотел возмутиться, но его прервала штукатурка, посыпавшаяся с потолка. Вслед за ней послышался треск верёвки. Роскошная люстра, висевшая над головой виконта, вдруг покачнулась, и с позолоченных креплений посыпались свечи — они разметались по полу.       Когда пламя касалось фитилей, они разжигались подобно звёздам на ночном небе. Всё воспылало гораздо ярче, чёрный дым слился с красным огнём, видимость снизилась. Разлетевшийся пепел накрыл солдат, как хлопья снега в бурю.       Алиф увидел, что огонь окружил виконта, образовав ловушку. Люстра опасно заскрипела, она держалась на нескольких тонких нитях и норовила вот-вот упасть.       В тот момент у Алифа не возникло даже мысли о том, чтобы бросить Чарльза в беде, а самому спастись.       Переступив через горящее пламя, Алиф подбежал к виконту и потащил его на себя, выводя из зоны, куда могла упасть люстра. Ефрейтор сделал это очень быстро, настолько, что мышцы заныли от перенапряжения. Он не любил использовать эту сторону своей способности, но благодаря ей они выбрались из области всего за миг до того, как рухнула люстра, разбившись на осколки.       Заслонив Чарльза, ефрейтор принял основной удар на себя — его сильно задело отлетевшее от люстры крепление, попавшее в спину. Заострённая часть вонзилась в чёрный китель, порезав ткань, и Алифа пронзила боль.       Не желая показывать слабость аристократу, который, вне всяких сомнений, потом бы припоминал это до конца жизни, Алиф скрипнул зубами, но не издал ни звука, чтобы не давать повода для насмешек.       — Ты мешаешься, — ефрейтор с силой оттолкнул виконта, чтобы отдалить его от очага пламени. — Тебе здесь не место. Уходи из замка.       — Нет, я должен найти… — Чарльз взглянул на своего спасителя и ужаснулся. — Ты ранен?.. У тебя идёт кровь…       — Пустяки, — Алиф старался говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать настоящего состояния. — Я это переживу. А вот ты — нет.       Чарльз немного поумерил пыл и договорил то, что хотел:       — Мне нужно найти жену маркиза и его ребёнка.       Вдохнув слишком много дыма, Алиф закашлялся; из-за глубокой раны ему стало сложнее контролировать дыхание. Осевшим голосом он спросил:       — Ты что-то замышляешь?       — За спасение маркизы де Монфор назначат повышение…       Терпение ефрейтора закончилось.       Алиф шагнул вперёд и схватил Чарльза за воротник.       — Даже в такой ситуации… Тебе хватает наглости думать о выгоде?!       — Нет, это…       — Ты презираешь простолюдинов, но сам ничуть не лучше! — Алиф потянул за воротник, и виконт чуть не упал, запнувшись о ковёр. — Я не знаю, какой тебе прок от повышения, но уверен, что сейчас главное — спасти людей.       — Я всё равно их найду!..       — Так хочешь занять первое место в списке погибших? — Алиф отпустил его и перестал сдерживаться: — Вперёд! Иди и сгори. Да только твоя смерть никому не поможет. Ты думаешь лишь о себе.       Чарльз потерял дар речи — никто и никогда не осмеливался его так отчитывать.       Перед тем, как пойти дальше, Алиф сказал:       — Я потратил на тебя много времени, не ходи за мной. — Ефрейтор сделал пару шагов и, увидев, что Чарльз ничего не понял, осаждающим тоном добавил: — Это последнее предупреждение.       Виконту Альбону ничего не оставалось, кроме как послушаться ефрейтора и пойти к выходу. Без защитника Чарльз боялся ходить по крепости — во время их разговора буйствующая пламенная стихия только усиливалась, и находиться в этой обители дыма становилось слишком тяжело, дыхание и вовсе прерывалось, каждый вздох был как горсть иголок, раздирающих лёгкие и тело изнутри.       Пробираясь наугад, Алиф продолжил искать друзей. Он примерно помнил, где находилась лестница, но в такой хаотичной обстановке было невозможно опознать текущее местоположение, чтобы отталкиваться от него. Солдату приходилось идти по наитию, потому что все коридоры выглядели одинаково.       Во время поисков Алиф заметил, что мелодия стала тише, а потом в изящные ноты ворвался детский плач. Он раздался совсем рядом, и ефрейтор, не колеблясь ни секунды, помчался в том направлении, повернув направо.       У стены сидела красивая женщина с длинными каштановыми волосами — их кончики подпалил огонь, а солнечное золотистое платье измазалось в саже. В руках лежал младенец — от роду не больше года. Он горько плакал, а женщина отчаянно пыталась его успокоить, покачивая, но тот никак не замолкал. Она прикрывала его лицо платочком, что-то бормоча, и у неё у самой текли слёзы по щекам. Невзирая на них, она выглядела сильной и не собиралась сдаваться. Для неё жизнь ребёнка была важнее собственной.       За подол золотистого платья маркизу тянула огромная чёрная собака — адская гончая, призванная капитаном Роше. Сидя у стены, женщина не двигалась с места.       Все усилия сержанта Варга были напрасны — у маркизы были страшные ожоги на ногах, обнажённых из-за порванного платья. Она не могла подняться, поэтому просто прижимала к себе ребёнка, мысленно молясь всем богам о спасении.       Подбежав к ней, Алиф спросил:       — Маркиза де Монфор?       Женщина испуганно взглянула на него, и когда она увидела форму солдата, то страх в её взгляде обратился в хрупкую, едва уловимую надежду. Она протянула ему ребёнка и, слабо шевельнув губами, сказала:       — Пожалуйста, спаси его…       Сержант Варг сел на полу, повернулся к солдату и заскулил, опустив уши. На его мордочке застыло сложное выражение, казалось, ещё немного, и он заплачет. Дьявольский пёс сделал всё, что мог, но этого оказалось недостаточно.       Алиф очень аккуратно взял плачущего ребёнка.       — Ваше Сиятельство, я не могу вас здесь бросить…       — Он маленький, — она сквозь слёзы улыбнулась. — Ему нельзя дышать дымом.       Неподалёку раздался оглушительный хлопок — часть замка снова обвалилась, и мальчик на руках ефрейтора заплакал сильнее, его плач раздирал солдату сердце, а на глаза накатывали слёзы: не столько от дыма, сколько от осознания, что скоро всё разрушится, и спасти их обоих будет очень трудно.       Мелодия, доносящаяся сверху, сменила свой ритм.       Огонь стремительно разнёсся по этажу, будто гонимый ветром, и ефрейтор развернулся, закрывая ребёнка от ярких всполохов.       Маркиза взмолилась:       — Прошу! Быстрее! Выведи его отсюда!       В тот момент Алиф пожалел, что заставил Чарльза уйти. Возможно, вдвоём бы шансы спасти обоих повысились… Нет, от виконта, дрожащего от страха, не было никакого толку. Он бы всё усложнил, и Алифу пришлось бы спасать троих.       Бросив взгляд на адскую гончую, ефрейтор сказал:       — Защищай Её Сиятельство. Я знаю, что ты не боишься огня.       Дьявольский пёс громко гавкнул, принимая приказ, и подошёл к маркизе.       — Не нужно… меня спасать, — тихо проговорила она, сомкнув веки. — Главное — защитите… моего…       Алиф, крепко прижимая к себе ребёнка, использовал способность на полную силу. Не щадя тело, он пронёсся по коридору, как хищная птица, спикировавшая с верхушки дерева. За его быстрыми движениями было невозможно уследить, но всё же он немного замедлился, забеспокоившись за мальчика.       Вопреки ожиданиям, тот перестал плакать, напротив — засмеялся. Алиф ему чуть улыбнулся. Это было достойно наследника маркиза.       Подбежав к лопнувшему окну, Алиф очень осторожно выбрался через него с ребёнком — до дверей было слишком далеко — и передал мальчика солдатам, а сам вернулся за маркизой, оставшейся в пламени с адской гончей.