Клятва солдата

      Картинная галерея располагалась в западном крыле, дверь была недалеко от лестницы, но проход к ней перекрывал рухнувший потолок. Огромные развалины пожирало яркое пламя, и оно выглядело странно, как искусственная стена, которая намеренно не подпускала к двери.       В той части огонь полыхал сильнее всего, но дыма, напротив, было меньше, и Синд смог сделать глоток свежего воздуха, который просачивался сквозь открытые нараспашку окна. Он снял повязку, переводя дух, и вытер со лба пот. Жар немного ослаб, и ощущение прохлады показалось обманчивым, как огонь, который гулял по поверхности обломков, но не разрушал их. Он горел равномерно, будто иллюзия.       Солдат бросил в него дощечку, подобранную с пола, но огонь не всколыхнулся и не перешёл на неё, проявив безразличие. Это подтвердило, что он ненастоящий. По всей видимости, его создали с помощью магии.       Возле галереи мелодия лиры стала громче и отчётливее. Возможно, человек, управляющий пожаром, скрывался в галерее.       Несмотря на фальшивость огня, проход всё ещё был завален, и Синд не мог продвинуться дальше — ему пришлось идти в обход.       Чтобы попасть внутрь, он зашёл в соседнюю комнату, сапогом выбив дверь, и подбежал к балкону, примыкающему к тому, что находился в галерее.       Поставив сапог на подоконник, Синд рукой ухватился за прочный карниз и, качнувшись на нём, перебрался на другую сторону. Он не боялся сорваться вниз — в Тайной Страже он проходил тренировку гораздо опаснее. Для него подобный смертоносный трюк был таким же обыденным, как взмах мечом.       Сломав замок, Синд вошёл в галерею и с удивлением обнаружил, что она цела. В ней не было ни одного всполоха огня, не говоря уже о дыме. Но куда больше, чем отсутствие пожара, его поразила девушка, стоящая в центре комнаты и играющая на лире — её игра прервалась, когда она увидела старшего сержанта.       Синд осмотрелся в комнате и увидел двух людей, лежащих на полу. Их глаза были закрыты, солдаты не двигались, и неизвестно: живы они или мертвы.       Белла опустила лиру и безумным взглядом посмотрела на старшего сержанта.       — Ты пришёл.       Синд ошеломлённо спросил:       — Этот пожар… устроила ты?       Белла задала встречный вопрос:       — Вы подписали договор?       Синд замолчал, не зная, как лучше ответить: если он скажет, что подписали, то она потушит пожар? Он не хотел врать, поэтому замялся на мгновение, а потом только приоткрыл рот, чтобы ответить, но уже было поздно.       Его короткое промедление стало ответом, и Белла сказала:       — Значит, нет.       Она подняла лиру, и её пальцы грубо пробежались по струнам.       — Подписали… Мы подписали договор, — солгал Синд, смотря ей в глаза. — Я… Я не называл твоего имени. Майор поверил…       Белла улыбнулась:       — У тебя не получается врать. Он за мной не пришёл, потому что хотел сделать это после переговоров, верно?       Синд не стал отрицать, вместо этого спросив:       — Зачем ты это делаешь?..       Он сделал пару шагов, собираясь забрать у неё лиру, но девушка предугадала его намерения и вскрикнула:       — Не подходи! Если подойдёшь, эта комната тоже сгорит.       Синд остановился. Он не знал, как именно работала магия девушки, но уже начал продумывать, как забрать у неё музыкальный инструмент.       — Я сыграю ноту быстрее, чем ты заберёшь лиру, — сказала она. — Лучше стой там.       Послушно оставшись на месте, Синд повторил вопрос:       — Почему ты устроила пожар?       Белла вцепилась пальцами в лиру, а потом в отчаянии вскрикнула:       — Лучше пожар, лучше сгореть, чем то, что они задумали!       Её откровение прозвучало как гром, и со стороны двери послышалось, как ещё что-то обрушилось. Казалось, она контролировала магией каждый уголок замка, и её сила могла действовать без катализатора в виде лиры.       Это опасно.       Синд решил попробовать наладить контакт:       — Что они задумали?       — Я… Я не могу сказать, — Белла отвернулась. — Это секретно.       — Тогда почему ты устроила пожар, а не сбежала? Твоей силы бы хватило, чтобы покинуть крепость.       — Я не могу. Если я не помешаю, то они и правда это сделают… Есть всего два способа предотвратить их план: передать крепость… или же разрушить её.       Синд не понимал, о чём говорила девушка, но она была очень напугана. Лира в её руках дрожала, а взгляд метался от одного предмета к другому; Белла старалась не смотреть на старшего сержанта, будто чувствуя вину.       — В крепости остались живые люди, — тихо сказал Синд, незаметно сделав шаг вперёд. — Пожалуйста, останови пожар… Я понимаю, что ты напугана, но, прошу тебя, подумай о других. То, что ты делаешь, — это неправильно.       Белла обратила взгляд на Синда, и солдат замер, не двигаясь.       — Почему я должна о них думать? Они избивали меня. Издевались надо мной. Никто из них меня не жалел. Так почему я должна их пощадить?       Злость заложницы была оправдана, но вымещать её таким образом — ужасно. Белла разрушала не замок, а саму себя.       Синд опустил голову, признавая вину за жителей крепости.       Быстро проведя рукой по струнам, Белла издала скорбный звук и сказала:       — Пожар — это и есть моя пощада.       Из красивой служанки девушка превратилась в обезумевшую воительницу, её взгляд, слова, поведение — всё изменилось. Возможно, таким и был её настоящий облик, ведь она с самого начала была верна своей империи.       Её похитили наёмники и заставили играть на лире, манипулируя големом. Она говорила, что выучила всего одну мелодию — ложь. На её лодыжках были кандалы — подделка. Беллу намеренно выставили жертвой, чтобы отвести подозрения.       Сопоставив события, Синд поднял голову и заявил:       — Ты не мастерица музыкальных инструментов.       Белла печально улыбнулась — её секрет раскрыли. Держа лиру в одной руке, другой она задрала юбку до бедра, обнажив чернильную птицу, высеченную на коже, — знак принадлежности к элитному войску Грейдс.       Несмотря на хрупкое тело, она являлась солдатом, а не заложницей. Учитывая её способности к магии, ей необязательно было иметь натренированные мышцы — достаточно лиры, чтобы она в одиночку победила десяток врагов, а то и сотню.       — В Грейдс у девушек больше прав, чем в Хальде, — сказала Белла. — Мой род с давних времён благословило Божество Солнца.       — Я не понимаю, — Синд сделал очередной шаг. — Белла, ты ведь могла захватить крепость, избавившись от имперских солдат… Ты так долго пробыла с нами. Тогда почему ты её разрушаешь?       Белла, изменив стойку, совершенно другим тоном сказала:       — Я капитан отряда. Тот, кто проводит операцию по захвату, — мой старый враг, — девушка пошла навстречу к солдату. — Я бы не стала ему помогать.       Она изменила игру на лире, и шум снаружи прекратился, как и разрушения. В замке, казалось, остались только они. Белла положила руку на плечо юноши — тот не отстранился, застыв на месте.       — Нам не нужна крепость, — сказала она. — Достаточно будет её уничтожить, у нашего императора иные планы.       Синд, посмотрев на девушку, заметил:       — Твой страх был настоящим.       — То, чего я боюсь, не относится к захвату крепости, — Белла убрала руку. — Ты ничего не знаешь о том, что происходит. Ты даже не знаешь, кем являешься.       Её последние слова удивили Синда, и он переспросил:       — Что ты имеешь в виду?..       — Майор Рислинг не рассказывал? — Белла погладила изогнутый ободок лиры, глядя на солдата. — Ты ведь тоже… владеешь силой. Самой опасной из всех. Но если ты о ней узнаешь, если поймёшь, как использовать, тебя сразу же казнят…       Синд, не отрываясь, смотрел на музыкальный инструмент.       — Вы, должно быть, ошиблись. Я обычный человек.       Белла протянула ему лиру и спросила:       — Хочешь это проверить? Коснись её струн, и ты всё поймёшь.       Притворившись, что собирается притронуться к ней, Синд несмело протянул руку, а потом резко отдёрнул и ударил по запястью девушки — она, не ожидая этого, отскочила назад, но не выронила инструмент.       — Я тебя предупреждала! — она занесла над струнами пальцы, но не успела коснуться лиры, как все струны лопнули.       Синд порезал их кинжалом — во время беседы он тайно достал его из кителя и прятал за спиной, дожидаясь подходящего момента, чтобы использовать.       Белла — враг, угрожающий крепости и его друзьям.       Врагов нужно ликвидировать.       — А ведь я не хотела тебя впутывать… — Белла отбросила инструмент, ставший бесполезным. — Тебе не стоило приходить в галерею.       Девушка подбежала к одному из лежащих солдат, взяла его меч, и, порвав своё платье сбоку, набросилась на старшего сержанта — Синд успел уклониться.       Его боевая подготовка была значительно лучше: когда клинки схлестнулись, он ловко провернул захват, обезоружив девушку — её меч с глухим стуком упал.       — Прости, — Синд заломил ей руки за спину, блокируя движения. — Но я сильнее, чем выгляжу. Ты на мгновение засомневалась…       Белла вдруг выскользнула из его захвата, сильно толкнула солдата и, схватив с пола меч, направила его не на соперника, а на себя.       — Это будет моя плата за твою доброту, — сказала Белла. — Лучше погибнуть, лучше сгореть… Всё охватит пламя.       Она быстро вонзила меч в себя, не раздумывая, и из раны хлынула кровь. Белла пошатнулась, оступившись, а потом закрыла глаза и повалилась на бок.       Синд подбежал к ней, подловив.       — Белла! Белла, зачем ты… — Он поднял ладонь, почувствовав что-то тёплое, и увидел красные следы.       Из раны по платью заструилась тёмная кровь. Белла перестала дышать, она бесчувственно обмякла в руках солдата, лишившись жизни.       Вокруг них ярко вспыхнул обруч пламени, образовав непроходимый барьер, отделяющий участок комнаты от внешнего мира. Пламя взвилось вверх, воздвигнув стену, и от неё разошёлся невыносимый жар, нагревший воздух.       Синд, схватившись за рукоять, с силой вынул меч из тела девушки, тем самым усилив поток крови — она брызнула, попав на военную форму. Отбросив оружие в сторону, солдат аккуратно положил девушку на пол, в центр огненного круга.       — Ты не найдёшь покоя, — шепнул Синд, поднявшись.       Он повернулся лицом к пламени, и в его серых глазах отразились золотисто-красные отблески, а кожу обдало жаром. Пылающий круг огня сузился, собираясь поглотить обоих, и Синд протянул руку, чтобы проверить: настоящее ли пламя, или такая же фальшивка, как в коридоре.       Бледные пальцы, испачканные густой кровью, коснулись верхушки огня — его форма и цвет изменились; красный обратился изумрудным. Оно перестало приближаться, застыв на месте, а потом резко упало вниз, будто испугавшись.       Огонь больно обжёг, и Синд поспешно отдёрнул руку. Он подул на горячие пальцы и помахал запястьем, стряхивая жар, а затем без труда перешагнул через низкий порог пламени.       Солдат не знал, что в тот момент его серые глаза приобрели зелёный оттенок, словно свежая трава, но он тут же исчез.       Когда Синд вышел из пламени, оно снова стремительно поднялось с громким свистом, заставив его обернуться.       Огонь поглотил девушку, но пламя и дым заслонили обзор, и всё, что увидел солдат — это ужасный бушующий огонь. Казалось, если бы Синд задержался там на ещё одну секунду, то тоже бы оказался сожжённым вместе с ней.       Старший сержант не жалел девушку. Она устроила поджог, а потом покончила с собой, и какой бы ни была причина — это не искупит её греха.       Высвободившись из оков пламени, первым делом Синд подбежал к солдатам, лежащим у стен, и проверил их жизненные показатели — все мертвы.       Ему было некого спасать.       Пламя, вызванное смертью Беллы, быстро распространялось по галерее. Оно снова стало ярко-красным, вернув себе разрушающую и беспощадную силу. Дым от него душил, будто затягивая петлю на шее, и дышать становилось всё тяжелее.       Здесь нельзя было долго оставаться.       Синд вспомнил о давнем приказе, что отдал лейтенант, и ринулся к балкону, чтобы сохранить хотя бы собственную жизнь. Он не мог умереть — в тот день ему приказали жить. Нирей сказал, что только так он сможет быть полезен для империи, поэтому Синд должен был спастись.       Приказ, не имеющий временных рамок, отзывался болью, щемящей в груди. Синд никогда о нём не забывал, и только поэтому до сих пор был жив, выбираясь из самых опасных передряг, в которые попадал с майором.       Перейдя на другой балкон, Синд оказался в комнате по соседству с галереей. Его лёгкие разрывало от дыма, а голова кружилась — он вдохнул слишком много, и уже давно был на пределе, но не сдавался.       Выбежав из комнаты, Синд прикрыл лицо рукой, стараясь дышать через раз, но тело всё больше ослабевало с каждым шагом. Мир в глазах темнел, кожу жгло, а нос болезненно щипал. Синд уже не видел, куда шёл, и двигался по памяти. Ему удалось дойти до лестницы, но дальше он покачнулся и схватился рукой за стену.       В голове всё опустело, ноги подкосились, и он медленно скатился по стене, чувствуя, как сознание ускользало от него. Перед глазами возникла темнота, все звуки смешались. Он перестал осознавать, что происходит, и затем упал во тьму.

***

      Крепость окутал густой дым. Солдаты, кашляя, бегали с вёдрами и пытались потушить пожар, но тот разрастался. Замок рушился — подходить к нему было всё опаснее, и только самые смелые из них подбирались к горящим стенам, выливая на них воду из почти опустевшего колодца.       Все молились о спасительном дожде, но на ясном небе не было ни облака. Их чаяния не сбывались, и то, что они такими усилиями пытались защитить, то, за что их товарищи отдали жизни, продолжало гореть.       Риган и Пьер, сопроводившие дворецкого в лазарет, увидели, как из замка вышел Алиф, несущий на себе маркизу, а вслед за ними выбежал дьявольский пёс, громко лающий: сержант Варг пытался привлечь внимание, чтобы жене маркиза поскорее помогли.       — Кто-нибудь… Сюда! Скорее! — крикнул Алиф, озираясь по сторонам.       К нему оперативно подбежали солдаты, побросавшие вёдра с водой — для них спасение маркизы было важнее, чем защита крепости — такой приоритет расставил начальник. Кто-то уже нёс аптечку, чтобы оказать первую помощь.       Маркиз де Монфор, расспрашивающих всех о жене, заметил её издалека и, бросив все дела, помчался к ней.       Дрожащими руками он забрал маркизу у солдат и посмотрел на ефрейтора, который принёс её из пламени.       — А где… где мой сын?..       Подавляя позывы кашля, Алиф проговорил:       — В восточной части… Я передал его солдатам, он в безопасности…       Повернувшись к подчинённым, маркиз крикнул:       — Живо приведите его ко мне!       — Есть!       Двое солдат побежали в указанном направлении, и начальник крепости, взяв жену на руки, обратился к её спасителю:       — Спасибо. Я тебя запомнил.       — Честь имею! — Алиф поднял руку.       Маркиз кивнул, а потом побежал с женой к лазарету — она слабо дышала, и на её теле были страшные ожоги.       К ефрейтору, загордившемуся подвигом, подошёл майор Рислинг, но не для того, чтобы похвалить.       — Ты с ума сошёл?! — Мерун ударил ефрейтора под дых, и тот, не ожидав такого приветствия, согнулся пополам. — Кто тебе отдал приказ?! Зачем ты туда пошёл?!       Придерживаясь за живот, Алиф просипел:       — Виноват…       — Что за беспечность? — Мерун хотел ещё раз преподать ему урок, но ефрейтор увернулся, и майор, сбавив злость, заметил: — Своеволие недопустимо.       — Этого… не повторится…       Удар был очень болезненным, у Алифа будто все органы перевернулись, он и без того очень устал, используя способность, а наказание добило его окончательно. Это было впервые, когда майор применил к нему силу.       Не в состоянии стоять, Алиф медленно опустился на колени.       — Штаб не пострадал, — продолжил Мерун, смотря на солдата сверху вниз. — За своё безрассудство посидишь в карцере.       — Так точно…       — В следующий раз, если не сгоришь в пожаре, я сам тебя убью.       Затем перед его глазами появилась ладонь, обтянутая чёрной перчаткой. Алиф поднял голову и непонимающе взглянул на командира.       Мерун, чуть успокоившись, менее угрожающим тоном сказал:       — Ты спас семью маркиза. Это подвиг.       Помедлив, Алиф в итоге ухватился за протянутую ладонь и поднялся с чужой помощью, но всё ещё стоял неустойчиво, норовя упасть.       — Я не понимаю… Вы меня ругаете… или хвалите?       — Ругаю, — Мерун закинул его руку себе на шею и, придерживая солдата за спину, вместе с ним направился в лазарет. — Никогда больше так не делай…       Ладонь скользнула по лопаткам солдата, чтобы поторопить. Майор, нащупав дыру в форме, остановился. Он посмотрел на перчатку, потерев пальцы, а потом на окровавленный китель подчинённого.       — Ты ранен?       — Люстра… упала, — сказал Алиф, охрипнув от кашля. — В меня что-то отлетело.       После этого у майора пропало желание избить солдата — тот и так пострадал. Мерун подхватил его повыше, не задевая раны, и пошёл дальше.       Повиснув на командире, Алиф сделал несколько шагов. Его пробирал кашель, глаза всё ещё резало от густого дыма, а ноги плохо слушались. Если бы не Мерун, он бы свалился на землю и не встал — ему бы угрожала участь быть раздавленным солдатами, которые бегали повсюду, как муравьи, стараясь потушить пламя.       Риган и Пьер преградили дорогу к лазарету.       — Алиф, ты видел старшего сержанта? — взволнованно спросил Риган.       — Старшего сержанта?..       — Синд всё ещё не вернулся, — пояснил Пьер. — Он пошёл в галерею, и сказал, чтобы мы больше никого не отправляли в замок…       Алиф быстро посмотрел на командира.       Помрачнев, Мерун тяжёлым голосом сказал:       — Мы его уже не спасём…       В тот же момент поблизости показался лейтенант — он услышал их разговор и, не колеблясь ни секунды, ринулся к дверям замка.       Мерун увидел это и, крепче сжав Алифа, крикнул:       — Нирей? Ты куда собрался?! Вернись! Это приказ!       Не обращая внимания на слова майора, Нирей выхватил у проходящего мимо солдата мокрые тряпки и взял две, а остальные бросил ему обратно.       — Лейтенант?.. Лейтенант, постойте, здание вот-вот обрушится!       Приложив к лицу ткань, Нирей зашёл в горящий замок.