Клятва солдата

      Перед полыхающим зданием выстроились имперские солдаты: они тревожно смотрели на покосившуюся дверь, за которой скрылся офицер. Все надеялись, что он вернётся живым, многие порывались пойти его спасать, но майор Рислинг им запретил, сказав, что на сегодня достаточно жертв.       С момента, как лейтенант вошёл в замок, прошло несколько минут, которые тянулись бесконечно долго. Время замедлилось, и только бушующий пожар ему не подчинялся, продолжая поглощать здание, пока все в страхе ждали офицера. Он не появлялся, и некоторые начали думать, что лейтенант уже не придёт.       Пьер, подсчитывающий секунды с его ухода, приглушённо сказал:       — Можно больше не ждать.       Риган разозлился:       — Как ты можешь так говорить?!       — Это необычный пожар, — заметил Пьер. — Он начался на третьем этаже и за мгновение поднялся до последнего. Огонь медленно спускался на второй этаж, его будто что-то сдерживало. Пламя было слабым на первом, а теперь то, что его ограничивало, разрушилось. Разве ты не видишь, что всё горит?       — Но… Но нельзя терять надежду…       — Нам лучше отойти, — Пьер попятился назад. — Здесь опасно оставаться…       Внезапно замок ярко вспыхнул, как костёр, и раздался громкий взрыв — часть задания распалась, и солдаты отбежали подальше, чтобы не попасть под удар. Пьер дёрнул Ригана на себя, и на то место, где они раньше стояли, упали осколки.       Солдаты были в ужасе, думая о том, что лейтенант, которого они уважали за силу и храбрость, погиб в этом пламени.       Риган, отвернувшись от ослепительно горящего замка, слабо сказал:       — Неужели… они и правда…       — Если мы сейчас же отсюда не уйдём, то тоже погибнем! — Пьер взял друга за руку, чтобы увести, но тот не сдвинулся с места. — Ты меня слушаешь?!       Кто-то из солдат, стоящих рядом, воскликнул:       — Смотрите! Там… Там что-то есть…       Риган и Пьер одновременно посмотрели на замок, прищурившись от огня.       Когда надежда почти угасла, двери распахнулись: они вылетели из петель от сильного удара.       Из чёрного облака дыма вышел лейтенант, держащий на руках юношу. Нирей сделал несколько шагов, отойдя от замка, а потом вдруг остановился. Он аккуратно положил солдата на землю и проверил его пульс… но ничего не ощутил; дыхание тоже пропало.       Бледная рука, на которой Нирей пытался прощупать пульс, неподвижно упала. Синд не подавал никаких признаков жизни.       Нирей расстегнул его китель и разорвал рубашку, обеспечив доступ к воздуху, а потом зажал ему нос, глубоко вдохнул и припал к губам. Не теряя ни секунды, он поднялся, снова вобрал в себя воздух и продолжил делиться им с юношей. Чистый, спасительный кислород проникал в лёгкие солдата вместе с дыханием лейтенанта, как глоток свежей воды в засушливый день.       После второго вдоха Нирей, сидя у солдата, надавил на его грудную клетку. Нажатия быстро повторились несколько раз — лейтенант следовал инструкциям по оказанию первой помощи.       Затем Нирей снова вдохнул и впился в губы солдата своими, так плотно, чтобы не упустить ни крупицы воздуха. Он ощутил привкус дыма, но не отстранился. В тот момент единственное, о чём думал офицер, — это спасение жизни.       Солдаты, которые стояли неподалёку, зашептались:       — Искусственное дыхание точно так делается?       — Да, но… лейтенант отказывался делать искусственное дыхание на курсах. Он отшучивался, что будет тренироваться только на красивой девушке…       Разговоры, свернувшие не туда, быстро прекратились.       Почувствовав лёгкое движение солдата, Нирей отпрянул.       Синд резко вдохнул, распахнув глаза, а потом закашлялся, избавляясь от дыма в лёгких. Тёмные ресницы затрепетали, и он тихо выдавил:       — Ни… Нирей…       Лейтенант снова проверил пульс старшего сержанта и, ощутив сердцебиение, немного успокоился. Он помог Синду присесть и спросил:       — Как ты?       Солдат, откашлявшись дымом, прохрипел:       — В порядке…       Синд всё ещё чувствовал прикосновение к своим губам. Он притронулся к ним кончиками обожжённых пальцев и отвернулся от офицера, посмотрев на здание.       Нирей заметил:       — Нам нужно уходить.       С этими словами он взял юношу на руки, подхватив под колени и лопатки, и направился с ним в лазарет.       Из-за отравления дымом Синд чувствовал себя ужасно. Он не был уверен, что дойдёт сам, поэтому не возражал, прижавшись щекой к груди офицера. Сознание помутнело от пережитого ужаса, и солдат был благодарен за заботу. Лейтенант его снова спас, бесстрашно ринувшись в пожар.       Риган и Пьер видели всю сцену, и им она тоже показалась странной.       — Он его на руки взял?.. — недоумевал Риган.       — А как ещё он должен перенести раненого? — резонно осведомился Пьер.       Риган обиженным тоном сказал:       — Когда я повредил лодыжку, он меня по земле тащил, как мешок!       — Потому что ты её не повредил, а отлынивал от тренировки…       До Нирея и Синда не доносились их сплетни.       Переживая из-за своего веса, старший сержант тихо спросил:       — Вам не тяжело?       Лейтенант, крепко прижимая его к себе, уверенно ответил:       — Ты лёгкий, как котёнок.       Синд осознал, что над ним подшучивали, и обиделся. Он хорошо питался, но не набирал вес. Его нагружали обязанностями, и он постоянно тренировался, чтобы быть в форме, поэтому быстро сжигал всё, что ел.       Лейтенант обладал сильным натренированным телом, ему не составляло труда кого-то нести. Но почему-то Синда это задевало.       — Я сам пойду, — пробормотал солдат, покачиваясь из-за стремительной ходьбы лейтенанта.       — Нет, — отрезал Нирей, даже не рассматривая такой вариант.       Синд больше не возникал, проявив смирение.       Все находились на взводе из-за пожара, только Мерун сохранял спокойствие, раздавая приказы. Он перенял командование, потому что лейтенант отправился в замок, а маркиз пошёл на поиски сына, спасённого из огня.       Когда Нирей отнёс Синда в лазарет, то не нашёл свободных коек — их заняли тяжело раненые солдаты, многие из которых получили страшные ожоги. Повсюду суетились врачи, им не хватало рабочих рук, и никто не мог помочь всем.       Синд, осознав, что происходит, попробовал вразумить офицера:       — Нирей… — случайно оговорившись, Синд поспешно поправился: — То есть, господин лейтенант. Поставьте меня на землю. Я… Я в порядке.       Лейтенант, казалось, не слышал его, собираясь держать до тех пор, пока не освободится хотя бы одно место.       Находясь у него на руках, Синд видел чёткую линию подбородка и светлые волосы, развеваемые тёплым ветром. От лейтенанта исходил запах дыма и пепла, а на лице остались следы сажи. В его объятиях было уютно: Синд почувствовал себя в безопасности и прикрыл глаза, прильнув головой к вицмундиру. Солдат немного о него потёрся, и сквозь одежду ощутил гулкое сердцебиение.       — Не двигайся, — послышалось сверху, и лейтенант чуть сместил руку, которая придерживала спину.       Подумав, что ему всё же тяжело, Синд послушно замер.       К ним подбежал солдат, который узнал офицера, и проговорил:       — Господин лейтенант! Там есть стул… Не койка, но, может, и это сгодится…       Посмотрев в том направлении, Нирей скомандовал:       — Принеси аптечку.       — Есть! — отозвался имперский солдат.       Затем лейтенант подошёл к свободному стулу и аккуратно разместил на нём юношу, а потом, опустившись на колено, посмотрел на обожжённые пальцы.       Тогда Синд забеспокоился:       — Господин лейтенант, пожалуйста, встаньте… А если другие увидят…       Репутация офицера могла пострадать. Многие и без того стали свидетелями, как он побежал в пожар, сделал искусственное дыхание и, вдобавок ко всему, нёс старшего сержанта на руках до самого лазарета.       Казалось, Нирей не волновался о таких вещах. Его заботило кое-что другое, и он, бережно держа юношу за руку, поинтересовался:       — Что произошло?       Подобные ожоги на подушечках пальцев могли появиться, только если Синд намеренно коснулся огня.       Старший сержант упавшим голосом сказал:       — Белла… погибла.       Лейтенант, чуть сжав его ладонь, тихо спросил:       — Тебя это расстроило?       Синд быстро покачал головой.       — Нет! Это она подожгла замок…       Старший сержант хотел рассказать подробности о том, что случилось в галерее, но прервался, заметив солдата с аптечкой.       — Господин лейтенант, я принёс то, что вы просили.       Нирей забрал у него сумку с лекарствами и бинтами, а потом велел:       — Принеси воду.       — Есть!       Теперь имперский солдат пошёл за ведром, оставив их наедине.       Старший сержант продолжил:       — Белла управляла огнём с помощью лиры. Она сказала, что их цель — это не крепость. Грейдс что-то задумали! Я пытался выяснить, но она… — Синд понизил голос. — Она покончила с собой…       — Не вини себя, — заметил Нирей, нежно погладив его ладонь большим пальцем. — Главное, что ты жив.       Синд собирался многое сказать, но когда он услышал последние слова, то на мгновение опешил, решив, что ослышался.       — Что?..       Их снова прервал имперский солдат — он поставил ведро, наполненное водой, и с почтением спросил:       — Господин лейтенант, вам ещё что-нибудь нужно?       — Нет, — Нирей даже не повернулся к нему. — Свободен.       — Честь имею!       Когда он удалился, Нирей смочил в ведре марлю, выжал лишнюю воду, а затем коснулся отрывком ткани лица Синда, чтобы вытереть сажу.       — Я… Я могу сам… — Синд перехватил руку офицера. — Вам незачем…       Нирей с лёгким негодованием велел:       — Сиди смирно.       Приказы вышестоящих лиц не оспаривались. Синд отпустил руку лейтенанта, сел как можно ровнее и выпрямил осанку.       — Так точно.       Мокрая марля прошлась по его щекам, лбу и носу. Подчиняясь приказу, Синд прикрыл глаза и постарался не дёргаться, терпя щекочущие прикосновения. Он не привык, чтобы о нём так заботились. Ему даже не пришлось ничего делать, как его очищенное лицо приобрело более здоровый оттенок.       Синд долгое время сидел неподвижно, а потом, не сдержавшись, отвернулся и тихонько чихнул.       В горле солдата всё ещё першило от дыма. Нирей, догадавшись, что не так, дал ему попить чистой воды из своей фляги. Синд сделал несколько глотков и вернул её владельцу.       Закончив вытирать лицо юноши, лейтенант снова смочил марлю и аккуратно обработал обожжённые пальцы, уделяя им особое внимание, как будто не хотел их выпускать. После этого он нанёс на пальцы мазь, найденную в аптечке, и перевязал руку солдату. Нирей завязал безупречный узелок, а лишнюю часть марли перегрыз зубами, тем самым смутив старшего сержанта.       — Г-господин лейтенант…       — Прости, — Нирей поднёс его ладонь к своим губам и поцеловал, глядя на солдата из-под полуопущенных век. — Я опоздал.       Вспыхнув ярче замка, Синд потерял связь с внешним миром и низко опустил голову. Ему захотелось исчезнуть от неловкости. Он выдернул руку и пролепетал:       — Я правда в порядке…       Нирей заметил, что рубашка порвана, поднялся с колен и накинул на Синда белый вицмундир. Старший сержант хотел его снять, но лейтенант ему помешал, захлопнув борты, и строго сказал:       — Ты не в порядке.       Синд посмотрел на офицера и возразил:       — Пожар… Я должен помочь командиру… — он закашлялся, хватаясь за грудь.       — Ты надышался дымом, — лейтенант погладил его по серым волосам. — Этого достаточно, отдыхай.       Под нежными прикосновениями Синд замолк, признав поражение. Крепкая и мозолистая рука офицера могла быть очень ласковой.       Их короткое воссоединение не продлилось долго.       Капитан Роше ворвался на территорию лазарета с криком:       — Нирей! Зачем ты полез в пожар?! Ты знаешь, что…       Микель застыл и широко распахнул глаза, увидев лейтенанта, гладившего по голове юношу. Дьявольский пёс, следующий за хозяином, тоже остановился.       Со стороны это выглядело неправильно. Микель, казалось, очень хотел о чём-то спросить, но никак не решался. Он ошеломлённо уставился на Нирея, который миловался с солдатом, а потом, помотав головой, сказал:       — Если ты не пострадал, нам нужна твоя помощь.       Лейтенант разлохматил волосы юноши, а потом убрал руку и отозвался:       — Понял.       Синд тут же подскочил:       — Я с вами!..       Нирей бросил на него такой обжигающий взгляд, что старший сержант мигом сел обратно.       — Я подожду здесь.       За их странными взаимодействиями наблюдал невольный свидетель — капитан Роше, и от заботы, витающей в воздухе, Микель ощутил себя соучастником какого-то преступления. Ему стало не по себе, и он первым ушёл из лазарета, прихватив с собой сержанта Варга, чтобы пёс не смотрел на непотребства и не учился плохому.       Вскоре лейтенант покинул лазарет, и Синд долго смотрел на его удаляющуюся спину: почему-то каждый раз он видел именно её. Офицер слишком часто поворачивался к нему спиной, бросая позади, и Синд не мог пойти за ним.       Плотнее укутавшись в белый вицмундир, солдат вдохнул едкий запах дыма, пропитавший ткань насквозь. В отличие от того, что был в замке, этот не причинял боли, наоборот, немного согревал. Синд отклонился на спинку стула и закрыл глаза — он очень сильно устал. Ему оставалось только ждать, когда лейтенант вернётся.