Клятва солдата

      За день пожар уничтожил замок до основания, поглотив его целиком, и так же внезапно, как появился, огонь погас; магия лиры рассеялась с восходом солнца. Её последствия сокрушили дух солдат — то, что они защищали, безвозвратно сгорело.       В пожаре погибло много людей: жители замка, слуги и храбрые воины, что без раздумий бросились спасать чужие жизни. Все, кто находился на верхних этажах, обратились прахом; но большинство людей с нижних удалось вытащить из огня, и они не переставали молиться Божеству Солнца за почивших друзей.       Те, кого спасли, написали жертвам пламени прощальные письма и сожгли их. В храме Солнца для погибших расставили тридцать пять ярко горящих свечей — по подсчётам солдат, именно столько они понесли потерь. На следующей день после пожара пролилось много слёз, казалось, они могли бы его потушить. Все горько скорбели, отдавая дань уважения близким, но и не думали о том, чтобы сдаться.       Пожар, устроенный Грейдс, только усилил ненависть, и в сердцах вспыхнула жажда мести, такая же сильная и смертоносная, как огонь, забравший их друзей. В крепости снова начались забастовки, адресованные маркизу, в которых все просили начать ответное наступление. Они больше не собирались бездействовать и ждать, терпя бесчинства врагов.       Сначала Грейдс ступили на их территорию, трусливо отправив наёмников, и привели монстров. Враги, изолировав крепость от внешнего мира, похищали припасы, отравляли их еду, устраивали взрывы, а теперь и вовсе сожгли замок, за который шла битва. Солдатам уже было нечего терять, кроме своих жизней и чести.       Маркиз де Монфор выступил перед ними с просьбой подождать. Он пообещал, что они обязательно дадут отпор, как разработают подходящую стратегию, и это на время успокоило бунты. В отличие от Меруна, которого не волновали протесты, маркиз хотя бы дал им надежду.       На один день отменили все тренировки, устроив выходной, чтобы раненые и уставшие солдаты смогли прийти в себя после произошедшего. Не все приняли его с восторгом, но некоторые и правда нуждались в отдыхе. Это не коснулось только разведки и дежурных — их усилили по периметру.       В казармах Алиф лежал на боку и пытался уснуть — у него болела спина, и он не мог на неё перевернуться. За ранение он был обязан Чарльзу, который, не зная ничего о безопасности, ворвался в зону очага пламени. Конечно, Алиф его спас, но из-за этого сам пострадал.       Помимо Алифа в комнате были Риган и Пьер, как и солдаты из тайной военной базы, они тоже приноровились заходить в его комнату, когда им вздумается. Про повторение истории с карточными играми никто даже не заикался, им хватило той пробежки с адской гончей на всю жизнь.       Но Риган и Пьер не были его единственными гостями. Кроме них, в комнату по неизвестной причине пришёл Чарльз, он царственно сидел на кровати и смотрел на всех с высокомерием. От его присутствия всем было немного некомфортно, но и выгнать его не получалось — он начинал говорить, что является сыном графа Альбона, как будто для кого-то это имело значение.       Алиф, прикрывшись подушкой, старался уснуть, а Пьер, порассуждав, решил, что лучше не встревать в дискуссии с виконтом, и тот сам уйдёт, когда ему надоест, поэтому ничего не предпринимал.       В результате задача его выпроводить пала на Ригана:       — Ваше Святейшество, вы, возможно, устали…       По незнанию он перепутал обращения, и Чарльз возмутился:       — Я виконт, а не служитель храма!       Риган, далёкий от аристократии, замолчал, не зная, как с ним общаться, чтобы не оскорбить. Он понял, почему Алиф и Пьер выбрали тактику выжидания.       На удивление Пьер заступился за друга:       — В армии ваш титул не имеет значения.       Чарльз открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл. Это замечание его осадило — ведь и правда, по военному кодексу важны были звания и должности. То, что он был виконтом, не давало ему привилегий.       От их разговоров Альф заворочался, прижав подушку к уху. Прошло два дня с пожара, но он всё ещё мучился от последствий использованной способности. Ему пришлось превзойти свои возможности, чтобы спасти маркизу и её сына. За это ему пообещали повышение и награды. Алиф подозревал, что Чарльз пришёл из-за них, но не хотел с ним ничего обсуждать.       Пьер встал с кровати и обратился к виконту:       — Зачем вы пришли к нам?       Спустя долгое время наконец кто-то осмелился об этом спросить. Вопреки их ожиданиям Чарльз не стал устраивать скандал, что ефрейтор занял его место. Этот вопрос смутил виконта, и он перестал хвалиться титулом, отведя взгляд в сторону.       — Понимаете… Я хотел кое-что узнать… — Чарльз оборвался на полуслове.       — Что узнать? — нетерпеливо спросил Риган.       — Ну там… на площади… — Чарльз ещё больше стушевался, растеряв всё своё высокомерие. — Вы же видели?       Риган и Пьер непонимающе уставились на него. В день пожара на площади многое произошло, но в основном все пытались обуздать огненную стихию, туша её водой. Они не понимали, к чему он клонит.       Чарльз, переборов стеснение, выпалил:       — Как думаете, господин лейтенант и тот солдат встречаются?       От такого предположения Риган воздухом поперхнулся, а Пьер вдруг неловко сел обратно, старательно делая вид, что не услышал вопроса.       Сонливость Алифа пропала, и он резко подскочил с кровати, бросив подушку в виконта. Чарльз не успел уклониться, и она попала ему в лицо.       — Ты что несёшь? — раздражённо спросил Алиф.       Чарльз потёр нос, а потом, покраснев от злости, пояснил:       — Они поцеловались! Они… на площади…       — Это было искусственное дыхание, — поправил Пьер, смотря куда-то в стену. — Старший сержант Тайной Стражи надышался дымом. Вынужденная мера.       Из его уст это звучало так, будто он пытался оправдать офицера.       Алиф поумерил пыл, пытаясь усвоить информацию и наверстать упущенное. Майор Рислинг тогда увёл его в лазарет, и он не видел, как лейтенант спас старшего сержанта, только отдалённо слышал странные сплетни, гуляющие по крепости, но не верил ни в одну из них.       В тот момент, когда Чарльз завёл об этом разговор, Алиф невольно вспомнил странные обстоятельства, в которых находил офицера и солдата. В первый раз это произошло, когда Нирей прижал Синда к стене казино, а во второй — они приехали в крепость, и лейтенант придержал солдата за плечи. Были и другие случаи, и если так подумать, то каждый можно было растолковать неоднозначно.       Не только Чарльз восхищался лейтенантом, Риган тоже его превозносил. Он немного знал о прошлом офицера, поэтому принялся его защищать:       — Вы не знали, что у лейтенанта был роман с дочерью графа Валуа?       Чарльза это не убедило:       — У него было много романов.       — Думаю, там всё было серьёзно, — сказал Риган.       Пьер негромко дополнил:       — Говорят, леди Шарлотта Валуа помогла ему выбраться из ссылки.       — Об их отношениях многие знают, — подхватил Риган. — Солдаты даже ставки делали, когда они обручатся.       В имперской гвардии, до того, как лейтенанта отправили в ссылку, все любили обсуждать его любовные похождения — это была самая горячая тема. В ориентации офицера ни у кого не возникало сомнений, но с тех пор прошло много времени.       Чарльз всё ещё не соглашался:       — Они же расстались!       — Парочки часто ссорятся, — невозмутимо сказал Риган, веря в своего кумира. — Господин лейтенант бы не стал идти по кривой дорожке…       Алиф не вмешивался в ход обсуждений, подумав, что доводы Чарльза вполне могли оказаться правдой, но у ефрейтора не было доказательств. Синд странно себя вёл, когда дело касалось лейтенанта, он даже плакал после встречи с ним почти год назад. Майор тогда запретил Алифу доставать его вопросами, возможно, что и он знал об их особых отношениях. Некоторые вещи стали проясняться, и чем дольше ефрейтор об этом думал, тем больше подтверждений находил.       Из-за закравшихся подозрений его хрупкий мир треснул по швам. В казино он не встречал никого, кто бы выбивался из привычных устоев, но как-то раз слышал о людях, любящих пробовать разное.       Изначально ефрейтор планировал защищать Синда до последнего, отстаивая его честь, а теперь не решался и словом обмолвиться. По законам Хальда такого вида любви не должно было существовать. С другой стороны, в Грейдс к людям со странностями относились намного терпимее… Алиф не знал, что и думать, но ему становилось не по себе, будто он съел красный перец и запил его водой.       Ефрейтора передёрнуло от размышлений, и он поспешил направить мысли в другое русло; его слишком потрясло это открытие.       В конце концов, Чарльз поверил в слова солдат:       — Возможно, вы правы, — казалось, виконт испытал сильное облегчение. — Я поспешил с выводами.       — Господин лейтенант пользуется популярностью у девушек, — оживился Риган. — Он красив, при желании кого угодно может завоевать.       — Одной внешности недостаточно, — сказал Пьер. — Господин лейтенант превосходно разбирается в стратегии. Он мгновенно принимает решения, и все они безупречные, без единого изъяна.       Поднятая тема вызвала блеск в глазах Чарльза, и он тоже подключился:       — На любой вопрос — ответ, на любую трудность — решение! В имперской гвардии его постоянно ставят в пример, и его навыки фехтования невероятные…       Их восхищения не прекращались, и Алиф слушал их без особого интереса, не в силах избавиться от взбудораживших его мыслей. Он не предполагал, что в его окружении окажутся люди с определёнными наклонностями, и не понимал, как нужно к этому отнестись.       Пока он размышлял, а солдаты из-за чего-то спорили, в их окно уже несколько раз кто-то постучался, но никто не обращал внимания на ворона. Мелодичный звук нарастал, становясь громче, и вскоре Алиф заметил Лирка, решившего попробовать себя в роли дятла.       Чёрный ворон вернулся из столицы с ответным письмом — путешествие было долгим и опасным, а его никто не торопился встречать.       Алиф подошёл к окну и открыл ставни, но Лирк, вдруг разозлившись, отлетел от него, сев на ветку. Он будто не хотел отдавать письмо, которое с таким трудом доставил в крепость — это не стоило его затраченных усилий.       — Лирк, — позвал Алиф, вытянув руку из окна. — Отдай.       Ворон гордо задрал клюв, отказываясь слушаться.       — Пожалуйста, — мягко попросил Алиф. — Это может быть очень важное письмо.       Для приличия немного посидев на ветке, ворон всё же спикировал к окну и, вытянув лапку, позволил хозяину взять привязанное письмо. Алиф был уверен, если бы Лирк мог, он бы ещё и глаза закатил — его птица была с характером.       Бурные обсуждения офицера закончились, и Чарльз спросил с недоумением:       — Ты с кем разговариваешь?       Алиф, не отвлекаясь на него, быстро развязал письмо и открыл. Он прочитал первую строчку: «Моему загадочному другу…», — как вдруг виконт выскочил у него за спиной, пытаясь подглядеть.       — Это же почерк леди Вебер! — Чарльз попробовал забрать письмо у Алифа, но тот ловко отступил в сторону.       Ефрейтор спрятал послание за спину.       — Не понимаю, о чём ты.       Риган, наблюдая за ними, вмешался:       — Что там такое?       Попав в окружение, Алиф медленно отошёл к стене. Ему не понравилось, что Чарльз увидел отрывок, но куда больше его поразило то, как быстро виконт опознал почерк. С первого взгляда он определил, что письмо принадлежало леди Вебер — значит ли это, что он вёл с ней переписку? Алиф сильнее сжал пергамент, который прятал за спиной, и оставил на нём вмятину.       Чарльза и Ригана заинтересовало письмо, а вот Пьера привлёк ручной ворон, сидящий на подоконнике. Стратег подошёл к нему поближе и начал разглядывать:       — Какие умные глаза…       Ворон оценил комплимент и, не залетая внутрь, довольно хлопнул крыльями. Этот человек, похожий на заурядного библиотекаря, знал толк в птицах.       Пьер, проанализировав поведение Лирка, сказал:       — Странная птица.       Последние слова испортили всё впечатление, и ворон, мотнув головой, улетел. Произошла ужасная ошибка — этот человек ничего не знал, а только притворялся.       Алиф посмотрел на дверь, которую заслонили два не в меру любознательных солдата. Через них было не пройти так просто, но за возможность прочитать письмо ефрейтор был готов пролить кровь, и неважно — друг перед ним или враг.       — Ты с ней переписываешься?! — Чарльз набросился на ефрейтора, не оставляя попыток выхватить послание. — Что в письме?! Дай мне прочитать!       Прибегнув к способности, Алиф ловко избегал нападок и постепенно отходил к двери. Риган, как на зло, примкнул к замыслу врага и закрыл её собой.       — Ты общаешься с дворянкой?       Не ответив, Алиф взглянул на второй способ побега — окно. Третий этаж — для прыжка довольно высоко, но если другого пути нет, то можно было рискнуть. Он ни за что не позволит другим узнать содержание письма, написанного леди. На кону его чувства и её безопасность.       Пьер — предатель, тоже присоединился к врагам. Он быстро закрыл окно, как будто разгадав намерения ефрейтора, и сказал:       — Меня не волнует, с кем ты общаешься, но если ты разобьёшься, то главными подозреваемыми объявят нас.       Желание прочитать письмо становилось невыносимым. Алиф, разозлившись на друзей, ринулся к двери. Там его поймал Риган — ефрейтор выдернул руку. Они чуть не вступили в драку, но Алиф высоко поднял письмо и оттолкнул от себя врага — к нему с другой стороны подбежал Чарльз, попытавшийся выхватить послание.       На ефрейтора набросились сразу двое — нечестно. Алиф, применив ловкость, выскользнул из западни, а потом дёрнул за дверную ручку и выскочил в коридор.       От набранной скорости у него свело мышцы, но он стойко вытерпел боль и выбежал на улицу, скрывшись в укромном месте, где бы никто его не нашёл, и развернул скомканный пергамент.       "Моему загадочному другу.       Твоё письмо меня поразило — тебе не за что извиняться. Проведённая тобой проверка напомнила о нашей разнице в статусах, однако причина, по которой я отшатнулась от тебя, заключается в другом. Полагаю, ты уже узнал о моей свадьбе. Если кому и следует просить прощения, то это мне. Прости, что не рассказала раньше.       Ты зачеркнул несколько строк, но я смогла их прочитать, поднеся к лучам солнца. Я тоже с нетерпением жду нашей встречи. Вернись целым и невредимым.       С наилучшими пожеланиями,       Твоя леди."       Алиф опустил письмо и накрыл глаза рукой, чувствуя, что потерпел самое крупное поражение в своей жизни. Он проиграл ставку, получив плохой расклад — бывший дилер, сын вора и простолюдин. Его единственный козырь — солдат — был слишком слаб, чтобы одолеть противника, сравняв их шансы.       В Хальде существовала система, позволяющая повысить статус с помощью военной службы. Чтобы претендовать на получение дворянства, требовалось как минимум звание прапорщика. За выдающиеся заслуги император поощрял землёй и титулом, но не каждому выдавалась такая честь.       В документах и на словах одно, а на деле все продвигались по связям, и без них было сложно чего-то добиться. Люди из низов не рассчитывали на милость императора, на них не обращали внимания и их принимали за ресурс.       Единицам удавалось последовать этой системе. Алиф, спасший жизнь семье маркиза, мог надеяться на быстрое повышение, но до дворянства ему было очень далеко. Значение также имела выслуга лет, а он стал солдатом недавно. Тайная Стража отличала его от других, но и с ней пропасть между ним и Инеситой была слишком огромной, не говоря уже об императоре. Он находился на низшей ступени иерархии, и мог только грезить о том, чтобы получить право быть с любимой.       Сказанное Меруном было правдой: Инесита собиралась обручиться. Алиф заметил, что она не писала имён — письмо могли перехватить по пути, и эта мера предосторожности была очень важна для будущей императрицы.       Она заявила, что выходит замуж, но и словом не обмолвилась, хочет ли этого. Алиф переживал, как у неё обстоят дела. Счастлива ли она с императором?       Возможно, они и сейчас проводят время вместе.