Клятва солдата

      К вечеру холодный дождь прекратился, тучи развеялись и выглянуло солнце, окрасившее небо в багровый. На крыше высокой дозорной башни Алиф стоял возле Меруна и наблюдал за кровавым закатом.       Отсюда открывался прекрасный вид на лес и строения внутри крепости, слуги в пристройках работали без отдыха, а на другой стороне тренировались имперские солдаты. Они защищали этот чудесный вид, жертвуя бесценными годами молодости.       — Теперь я понимаю, — Алиф посмотрел на простирающийся изумрудный лес и пролетающих над ним птиц. — Командир, я понимаю, зачем вы сражаетесь. Мне бы тоже хотелось сохранить это место таким, какое оно есть сейчас.       Мерун облокотился руками на ограду, проходящую по краю крыши, и сказал:       — Ты наконец повзрослел.       Алиф не ответил на его насмешку, заворожившись пейзажем, позолоченным солнечными лучами. Мир преображался, но люди не менялись. Грейдс собирались уничтожить это место, начав войну. Солдаты не могли этого допустить, поэтому не сдавались, сколько бы трудностей не вставало у них на пути.       Находясь рядом с командиром, Алиф открыл для себя новую истину. Он ни капли не жалел, что стал солдатом. Это было гораздо почётнее работы карточным мошенником, отнимающим деньги у клиентов. Хоть он никогда и не говорил об этом вслух, но Алиф был благодарен за то, что Мерун вытащил его из казино и вырастил достойным человеком.       Подул холодный ветер, и чёрные волосы майора разлетелись, словно разлитые чернила. Мерун, не глядя на подчинённого, сказал:       — Скоро лунное затмение.       — Лунное затмение? — переспросил Алиф, переведя взгляд с пейзажа на майора.       — Хочешь узнать, почему мы не могли дать отпор наёмникам?       — Я слышал, что вы отклонили все предложения лейтенанта…       Мерун убрал руки с ограды и развернулся, встав к солдату лицом к лицу. Голос майора изменился, став тяжёлым, когда он заговорил:       — Потому что это бесполезно. Враги добиваются того, чтобы мы понесли как можно больше жертв. Им нужны трупы.       — О чём вы говорите?.. — Алиф уловил в его словах намёк на то, что на крепость надвигалась беда.       — Даже если бы мы перебили наёмников, Грейдс бы послали новые войска. Их настоящая цель — это не крепость…       В следующий миг раздался сигнал тревоги. Мерун бросил взгляд на чащу леса, откуда вышли наёмники, и сказал:       — Начинается.       Алиф взял бинокль — изобретение Грейдс, — посмотрел через него вниз и увидел вооружённых наёмников, идущих к крепости ровным строем. Они конвоем сопровождали отряд из пяти человек, облачённых в тёмно-зелёные мантии и держащих посохи.       Наступление возглавлял мужчина с бородой, издалека было плохо видно, Алиф не мог различить его черт, но заметил, что у него на плечах тоже была мантия. Он выглядел крупным, способным проломить череп, и восседал на суровом коне, чью амуницию для устрашения украшали шипы.       — Этот человек впереди… — Алиф подошёл к краю, пытаясь его рассмотреть.       Мерун потянул солдата за плечо, чтобы тот не сваливался вниз, и оттащил его назад, подальше от ограждения.       — Он настоящий главарь наёмников, — сказал майор, удерживая подчинённого от опасного порыва. — Это один из генералов Грейдс. Он некромант.       — Некромант? — Алиф убрал бинокль и широко распахнул глаза, осознав, что задумали враги. — Но это значит, что они могут воскресить людей! Сколько бы мы не убили, они просто их воскресят, а восставшие мертвецы не боятся боли…       Мерун отпустил солдата и продолжил:       — Император послал нас не для защиты крепости, а для того, чтобы мы убили шестерых некромантов из Грейдс.       Тёмные колдуны представляли большую опасность, если мирные переговоры провалятся и начнётся война, они станут решающей силой. В Хальде некроманты приравнивались к преступникам, а в Грейдс — империи, стремящейся к развитию, — их использовали в армии, не боясь, что они могут выйти из-под контроля и убить не только врагов, но и союзников. Запрещённая магия влияла на их разум, делала злыми и безумными — не все с ней справлялись.       Командир направился к лестнице, чтобы спуститься с башни, и Алиф, положив прибор для наблюдения на подставку, побежал вслед за майором.       — Мы должны устранить людей в мантиях?       — Да, — на ходу ответил Мерун. — К ним нужен особый подход.       — Какой?       — Посох усиливает их магию, нужно его сломать, — майор быстро спускался по ступеням. — Если мы пустим град стрел — они отразят барьером. Для сражения на мечах к ним не подойти — мертвецы защищают хозяина.       Алиф забеспокоился:       — Тогда как нам сражаться?..       — Измотай врага и подкрадись незаметно. Используй свою ловкость. Сломай посох, а дальше действуй по ситуации.       Пробегая по лестнице, Алиф вскользь взглянул на окно в стене.       — Мы будем сражаться ночью?..       Мерун, видевший в темноте, спокойно сказал:       — Да, не мы выбираем время.       Алиф приостановился, подумав, стоит ли украсть факел со стены, но решил, что с ним будет неудобно сражаться, и быстро нагнал командира.       Они вышли на площадку, где выстроились солдаты, ожидающие команд. Без указаний они не смели сделать и шага, как бы сильно им не хотелось схлестнуться в битве с врагами и отомстить за товарищей.       Их возглавил маркиз де Монфор, который обсуждал план с лейтенантом: они быстро перебрасывались идеями, способными переломить ход сражения. Вскоре к ним присоединился Мерун, отправивший Алифа в строй.       — Откройте ворота, — велел майор Рислинг. — Больше ждать нельзя.       Маркиз де Монфор кивнул ему, а потом крикнул:       — Всем занять позиции! Мы готовимся к наступлению!       — Скоро видимость ухудшится, — лейтенант обратился к солдатам. — Авангард, возьмите факелы! Вы разведаете обстановку! Остальные — ведите себя тихо, пока не получите сигнала! Врагов больше, но мы сильнее.       На его указания раздалось громкое единогласное слово:       — Есть!       Майор Рислинг, помрачнев, добавил:       — Не тратьте время на мертвецов! Сфокусируйтесь на живых!       Построение солдат накрыла волна недоумения, она сменилась их смятением, а потом обратилась ужасом. Они догадались, что наёмники снова привели с собой оружие, находящееся за гранью их понимания.       Ночную тишину разрезали громкие трубы, ворота с грохотом открыли, а мост опустили, послышался звон цепей. Солдаты, вытащив мечи, храбро ринулись в бой.       — За империю Хальд! За императора!       Лучники атаковали врагов со стен крепости, пехота разделилась на отряды, и они организованно набросились на разделившихся наёмников, нападающих со всех сторон. Враги преследовали цель не захватить крепость, а убить как можно больше людей, их наступление было гораздо яростнее предыдущих.       Алиф сражался рядом с майором, прорываясь вперёд, и молнией проносился в ряды наёмников, орудуя мечом, как продолжением руки. Он ранил врагов, не давая им опомниться, и устраивал кровавую бойню, применив способность к скорости.       Ни один клинок не мог задеть Алифа, солдат перемещался слишком быстро, а уворачивался ещё стремительнее. Невооружённым глазом за ним было невозможно уследить, никто не мог угнаться за его движениями, кроме майора.       Обладая острым зрением, Мерун увидел самоотдачу солдата, не сбавляющего темпа своего наступления. Он дрался, как обезумевший волк, разрывая врагов. Его разрушительный стиль боя представлял угрозу.       Мерун, заметив, как подчинённый усердствует, вскрикнул:       — Поумерь пыл! Ты себя быстро измотаешь!       Краем уха уловив приказ, Алиф порезал врага и, отскочив, перевёл дыхание. Сражение только началось, а его правая рука уже начала дрожать. Тело охватило предвкушение, кровь закипела в жилах, а сердце забилось молотом, вырываясь из груди. Увлёкшись битвой, он на мгновение потерял контроль, чего раньше с ним не случалось. Он чувствовал себя странно, его пронимало желание пролить кровь, а дар, придающий ему скорости, усилился. Алиф знал, что мог стать мощнее, резвее и сокрушительнее.       — Командир, я… — Ефрейтор, не договорив, увидел блеск клинка и уклонился, а потом воскликнул: — Я в порядке!       В разгаре битвы Мерун вонзил меч в тело наёмника, разбрызгав тёмную кровь, и пробормотал:       — Лунная скорбь….       Повсюду гремели боевые кличи, шум битвы, свисты стрел и скрежет стали — в этом слиянии звуков Алиф не расслышал слов командира.       Затмение совпало с днём исчезновения Демона Лунной Скорби, и смешение этих ключевых дат привело к росту духовной силы, подпитывающей как проклятья некромантов, так и благословения солдат. Оно действовало в обе стороны, уравнивая шансы на победу.       Тёмные колдуны не встревали в бой, они стояли в отдалении, возле леса, и их обступили наёмники, выстроившие линию защиты. Некроманты в мантиях что-то бормотали, читая древние фолианты, и от них расходились потоки тьмы.       За долгую оборону крепости у её ворот скопились трупы, и густой тёмный дым окутал их тела, проникая в разлагающуюся плоть. Их сильные повреждения начали восстанавливаться, оторванные конечности срастались, а под опущенными веками загорались зелёные огни. Мертвецы, лежащие неподвижно, распахнули глаза. Тьма просочилась в охладевшие сердца, и неведомая сила заставила трупы подняться.       Мертвецы вставали, как весенние ростки, пробивающиеся сквозь землю. От обезображенных лиц отваливались куски плоти, одежды с засохшими кровавыми пятнами разрывались, из тел некоторых выпадали внутренности. Усопшие солдаты и наёмники под действием некромантии восстали из мёртвых, их тела были пусты, они напоминали безвольных марионеток.       Происходящее вызвало переполох на поле боя. Солдаты Хальда пребывали в ужасе, увидев, как те, кого они оплакивали, вставали на разваливающихся ногах. Это зрелище всех повергло в замешательство, подорвав боевой дух: наёмников тоже поразило, как их бывшие товарищи возвращались с того света.       Мерун, воспользовавшись их заминкой, ранил одного врага в шею, а другому вонзил клинок меж рёбер. Стремительный меч легко находил цель, пропитываясь кровью, и отнимал жизни противников. Разделавшись с ещё тремя, Мерун выбежал к имперским солдатам:       — Перестроить войска! Перегруппируйтесь! Сосредоточьте силы на наёмниках! — он громко отдавал приказы, и его голос подобно грому проносился по полю боя. — Мертвецов вы не убьёте дважды! Избегайте их!       Поднятые трупы зарычали, издавая нечеловеческие звуки, и набросились на солдат. Гнилые острые когти и удлинённые зубы пытались добраться до живых людей, но имперские воины, услышав приказ, сторонились мертвецов и атаковали не их, а наёмников.       В чащу леса пробирались солдаты из разведки, к ним в качестве подкрепления направили несколько солдат, хорошо владеющих мечом, и тех, кто мог качественно и быстро разработать стратегию. Пьер и Риган сражались бок о бок, а впереди всех воевал Микель, возглавляющий подразделение.       В лесу с прошлых сражений остались трупы, растерзанные хищниками, и дым долетел до них. Покачиваясь, они медленно встали, и их тела изменились: отросли верхние клыки и когти, а кожа позеленела. На нечисть было страшно взглянуть, она вызывала тошноту, подступающую к горлу, — не столько из-за внешнего вида, сколько из-за удушающего запаха.       Одна из рук попыталась схватить Ригана за ногу, и он мигом отскочил, будто его пыталась ужалить змея.       — Что это такое?! — вскрикнул Риган, размахивая мечом и отгоняя им мертвецов.       Пьер, держащий пропитанный жиром факел, осмотрелся вокруг. Солнце не до конца скрылось за горизонтом, но уже опустились сумерки, и скоро понадобится дополнительный источник освещения, а до той поры его не зажигали. Но и без его пламени Пьер разглядел творящийся ужас.       — Тот поджог… Пожар! Это была подсказка! — стратег отошёл подальше от тех, кто скалил на него клыки. — Подсказка, что нужно сжечь трупы!       Риган, увидев, что Пьера окружили, бросился к нему на выручку и выставил меч. Монстры наступали на них, теряя части тела, и бессвязно издавали звуки. Они беспорядочно махали гниющими руками, покрытыми тёмными трупными пятнами, с них свисали лоскуты кожи. Удлинённые когти мертвецов рассекали воздух, как у дикого тигра, решившего поймать добычу.       Трупы, чьи глаза сияли ярче всего, представляли наибольшую опасность. Они умерли не так давно и вели себя разумнее, сражаться с ними было сложнее. Риган, управляя мечом, не мог их сдерживать.       Мёртвый солдат с горящими пустыми глазницами, выклеванными воронами-падальщиками, устремился к Ригану сзади.       Вонзив меч в давно сгнившего человека, Риган услышал скрежет зубов и тут же обернулся. Он увидел мертвеца с пустыми глазницами, который уже замахнулся когтями, и попытался вырвать меч из тела трупа, но клинок застрял.       Между ним и мертвецом вспыхнул зажжённый факел. Яркое пламя заплясало на лице трупа, давая его рассмотреть, и Риган ужаснулся его уродливости.       — Осторожнее! — вскрикнул Пьер, пришедший на помощь.       Вопреки ожиданиям, нечисть не испугалась огня. Умерший солдат вскинул руку и с невообразимой мощью выхватил факел, отбросив его в сторону. Огненная искра соскочила с кончика, перебралась на траву и устроила пожар.       Монстр нацелился на Ригана, не замечая Пьера. Труп широко распахнул пасть, обнажив острые клыки, и собрался впиться в шею обездвиженного от страха солдата. Риган выпустил меч, который так отчаянно пытался вынуть, и взглянул на надвигающуюся смерть. Поднятый мертвец был невероятно быстрым, ему не удалось бы уклониться.       Кому-то суждено было пострадать от смертоносных клыков, напоминающих заострённые иглы, но они сомкнулись на шее другого солдата.       Пьер снова вмешался в их бой.       Мертвец прогрыз шею стратега, и из раны брызнула тёмно-красная кровь; она потекла по белому воротнику. Монстр не остановился на укусе. Покойник порезал жертву жуткими когтями, под которыми забилась грязь, и отравил трупным ядом.       — Пьер! Пьер, держись!       Риган, ощутив прилив сил, всё же вытащил клинок и набросился на мертвеца, отрубив ему голову. Отделившись от тела, она покатилась по земле, но это не убило того, кто уже был мёртв. Его полусгнившее туловище продолжало двигаться, сквозь обвисавшую плоть и разодранную одежду виднелись посеревшие кости.       Капитан Роше, разделавшись с двумя монстрами, увидел, что происходило от него неподалёку, и отдал приказ:       — Сержант Варг, взять!       Перед Риганом выпрыгнула адская гончая, призванная капитаном Роше, и громко зарычала. Её появление спугнуло обезглавленное тело мертвеца, пёс гавкнул, а потом вцепился в гнилую руку, сжав пасть на предплечье, и оторвал конечность. Из места разрыва хлынула зеленоватая смрадная жидкость.       Дьявольский пёс занялся трупом, а Риган бросился к стратегу, истекающему кровью. Его лицо потеряло цвет, на шее возник тёмно-зелёный отпечаток. В укус попала отравленная слюна монстра, а в рану на животе проник яд с когтей. У Пьера уже не было шансов спастись.       Риган, держа его тело, в отчаянии закричал:       — Зачем ты это сделал?!       Из последних сил Пьер слабо улыбнулся и сказал:       — Согласно моим расчётам… для крепости… ты будешь полезнее меня.       — Что? Что за глупости ты несёшь?! — Риган потряс его за плечи. — Думаешь, я дам тебе здесь погибнуть?!       — Рана… смертельная. Меня уже не спасти. А вот ты… — Пьер очень вяло поднял руку и легонько толкнул друга. — Тебе нужно идти…       — Никуда я не пойду!       Рука Пьера упала, и его хриплый голос стал едва слышным:       — Раскричался… — поморщился стратег. — Со мной… довольно сложно поладить… Но я очень рад… другу, как ты.       Риган, оторвав кусок ткани от рубашки, прижал глубокий порез на животе.       — Не разговаривай, твоя рана…       — Не… не трогай. Яд… — Пьер дёрнулся, пытаясь отодвинуться, но не смог. — Ты… ты невыносим. Твои шутки… раздражают. Но… Но мне повезло… с тобой. Спасибо… за всё…       Голос стратега пропал, и его тело обмякло, став намного легче, будто из него вылетела жизнь.       Риган дрожащей рукой закрыл глаза друга.       — И тебе спасибо, — прошептал Риган, сжимая мёртвое тело. — Но тебе придётся смириться с моими шутками. В следующей жизни я снова… стану твоим другом.       По его щекам побежали непрошенные слёзы. Выпустив Пьера, Риган шмыгнул носом. Он вытер солёные капли, размазав их по лицу. Шла война, у солдат не было времени, что оплакивать товарищей. Риган поднялся, схватил меч и ринулся в бой, чтобы отомстить.