Клятва солдата

      Император издал указ убить всех некромантов, не допуская исключений.       Стальной блеск отразился в широко распахнутых глазах Синда, меч, висевший над ним подобно гильотине, замер в паре миллиметров, метя в область сердца. Ещё бы чуть-чуть, и на форме бы расплылось кровавое пятно, но Нирей вдруг замедлил удар, засомневавшись на мгновение.       Тень, падающая от офицера, накрыла юношу, лежащего на траве. Его зелёные глаза не моргали, он смотрел в упор, не двигаясь. От учащённого дыхания его грудь немного вздымалась, и чёрная одежда касалась кончика клинка.       Лейтенант придавил солдата своим телом, удерживая на месте, и наполовину перенёс вес на колени, которые расположились по бокам от юноши. Они оказались так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Их взгляды пересекались, словно холодные клинки, и ни один из них не спешил отворачиваться. Время замедлилось, и меч, направленный на солдата, не опускался ниже, словно замороженный льдом, он надолго застыл в воздухе.       Синд довольно долго созерцал спокойное лицо офицера, который не решался нанести последний удар, и слушал отдалённые звуки борьбы солдат с мертвецами. Пока Синд и Нирей лежали на траве, не проронив ни слова, атаки трупов ослабли. Они никого не убили, только ранили, уводя подальше. Густой зелёный туман скрывал от них то, что происходило в лесу под раскинутыми ветвями деревьев.       Левой перебинтованной рукой Синд схватился за меч, обхватив лезвие, и с его ладони сорвались капли крови, скатившиеся по клинку. Нирей попробовал вынуть меч из мёртвой хватки, но увидел, как Синд слегка поджал губы, и замер. Лейтенант крепче сжал меч, чтобы оставить его в одном положении и не углубить рану.       — Господин лейтенант, почему же вы медлите? — юноша усмехнулся, потянув клинок на себя; лезвие скользнуло по руке. — Вы не из тех, кто останавливается на полпути. Если начали, то доведите дело до конца.       Опустив взгляд на ладонь юноши, Нирей заметил, что повязка старая. Её давно не меняли, метод перевязки и аккуратный узелок показались ему очень знакомыми. В день пожара лейтенант взял на себя инициативу обработать ожоги солдата, но он и подумать не мог, что Синд до сих пор носил повязку, невзирая на то, что она уже совсем растрепалась и испачкалась, придя в негодность.       Теперь её и вовсе обагрила кровь, белая марля пропиталась красным цветом.       Синд, заметив, что лейтенант не планировал ничего предпринимать, отпустил меч и тихо рассмеялся.       — Нирей, тебе что, духу не хватает? — Тёмно-зелёные глаза солдата, охваченные колдовским пламенем, взирали на офицера с вызовом. — Куда делась твоя хвалёная решимость? Как долго ты собираешься колебаться?       В словах солдата слышался упрёк, но он не задевал гордость офицера. Внутри лейтенанта разразилась внутренняя борьба между долгом и чувствами. По приказу императора ему надлежало избавиться от любой угрозы для империи, но опасность представлял дорогой ему человек, тот, кого он хотел защищать ценой своей жизни, и из-за этого он оказался на распутье, среди двух баррикад, не зная, как быть, ведь храбрый юноша, которого он одаривал поцелуями, оказался некромантом. От этого сопротивления, погрузившего душу во мрак, у лейтенанта разрывалось сердце.       Нирей мог оборвать жизнь солдата одним взмахом, имел достаточно знаний, чтобы сделать это безболезненно и быстро, но не хотел причинять ему вред. Внутри всё сжалось лишь от раненой ладони, она вызвала у лейтенанта отвращение к себе, ведь это произошло по его вине. Кровь, впитанная его мечом, не давала покоя.       Вместо того, чтобы думать об убийстве солдата, лейтенант размышлял, как поменять его повязку на новую.       Не выдержав давления, Нирей отвёл меч, вонзив его в землю, но не отпустил солдата, напротив, полностью заблокировал его движения, сцепив его запястья своей рукой, избегая неожиданных атак.       — Синд, приди в себя.       — О чём ты? — Синд наклонил голову. — Это и есть моя настоящая сущность.       — Нет, — твёрдо возразил лейтенант. — Некромантия тебя погубит. Остановись, пока не стало слишком поздно. Мертвецы не должны разгуливать в мире живых.       Синд моргнул, пытаясь осознать его слова, а потом спросил:       — Ты… боишься меня? — старший сержант, не дождавшись ответа, продолжил: — Как нелепо. Лейтенант имперской гвардии должен быть беспристрастен. Своим поведением ты порочишь честь солдат, присягнувших на верность…       Взгляд офицера стал ледяным, и даже ночью, при слабом лунном свете, Синд понял, что он действительно способен на убийство. Лейтенант сдерживался только потому, что хотел немного оттянуть время. Возможно, он надеялся попрощаться с солдатом, поглощённым некромантией, прежде чем нанести смертельный удар.       Придя к этому выводу, Синд вознамерился спровоцировать его ещё больше:       — Нирей… Рей, что ты чувствуешь? — голос юноши упал, став тише. — Разве ты не хочешь избавиться от меня? От своей ошибки, совершённой в прошлом? Ты…       Синд прервался на секунду, а потом отвернулся и едва слышно добавил:       — Чем ты отличаешься от тех похитителей? Зачем ты тогда… меня спас?       Слабые слова утонули в ночной тьме, охваченной шумом борьбы.       В следующий миг Нирей отпустил солдата, схватил рукоять и, поднявшись, взмахнул мечом. Стальной клинок, сверкнув в алом лунном свете, с невероятной скоростью поразил цель. Он пролетел мимо солдата и разрубил копьё на две части.       Резко приподнявшись, Синд посмотрел на потухший наконечник. Сначала он удивился, а потом уставился на офицера.       — Неужели ты думал, что моя сила зависит от какой-то палки? — Синд покачал головой. — Я не настолько жалок, как другие…       Нирей не дал ему договорить. Меч отлетел в сторону, со звоном ударившись о камни. Освободив руки, лейтенант наклонился и обнял солдата, прижав к груди, стиснув так сильно, что Синд не мог лишний раз вздохнуть.       Лейтенант придержал его одной рукой за спину, а другой за затылок, запустив ладонь в светло-серые волосы, и прошептал:       — Я не хотел причинять тебе боль.       — Что ты… — Синд на секунду опешил, а потом дёрнулся, пытаясь вырваться, но лейтенант держал его слишком крепко. — Отпусти! Да как ты смеешь…       — Не отпущу, — тихо сказал Нирей, опаляя горячим дыханием шею. — Больше никогда не отпущу.       Синд прекратил сопротивляться, ощутив чужое тепло. От лейтенанта разило запахами крови и стали, но его сильные руки не давали отодвинуться.       Их тела прижались, Синд через плотно прилегающую одежду почувствовал его учащённое сердцебиение. Резкие стуки пробивались сквозь военную форму, их ритм сбивался, но не замедлялся. Он ощущался так отчётливо, что Синд слышал только его, забыв про битву, идущую в лесу. Другие звуки стали расплывчатыми и незначительными, он словно оградился от окружающего хаоса в объятиях.       — Никогда?.. — на грани слышимости повторил Синд. — Это звучит так же невозможно, как и всегда.       Нирей, продолжая удерживать, проникновенным голосом сказал:       — Не отпущу, пока ты сам не захочешь уйти.       Ресницы Синда дрогнули, и он не почувствовал лжи в его словах. Они прозвучали очень искренне, не вызывая сомнений, и что-то потревожили в глубине души, обволакивая теплом.       Неистовая жажда крови, обжигающая ненависть и всепоглощающая злость растворялись в этом тепле. Они становились всё слабее, и Синд спросил:       — Обещаешь?       — Клянусь, — Нирей ласково погладил его по спине. — Клянусь Демоном Лунной Скорби. Больше я тебя не оставлю.       — Однажды ты уже предал моё доверие, — зелёный блеск в глазах Синда исчез, и юноша прильнул к офицеру. — Но я хочу… очень хочу… поверить тебе снова.       В объятиях Синд закрыл глаза, и мягкий зеленоватый туман прошёлся по лесу, развеивая тёмную силу. Мертвецы, поднятые некромантами, все до одного упали, утратив колдовской блеск в глазах. Вызванный туман охватил огромную площадь, остановившись на магах из Грейдс. Он проник в их тела, наказывая за нарушенный баланс жизни и смерти: они бездыханно рухнули на землю, утратив силу луны, и на их телах возникли последствия злого колдовства.       Солдаты, сражающиеся с трупами, недоумённо оглядывались, не понимая, что произошло. Тех, кто видел старшего сержанта, владеющего некромантией, пронзила острая головная боль, она изменила их воспоминания, не затронув только лейтенанта, который не должен был забывать о своей клятве.       Когда лес освободился от тёмной силы, туман развеялся.       Имперские солдаты, оправившись от помутнения, начали искать офицера:       — Господин лейтенант! Господин лейтенант…       Они нашли его, несущего на руках юношу, и замешкались.       Нирей повернулся к ним:       — Какова обстановка?       Самый храбрый из солдат вышел вперёд и доложил:       — Все некроманты повержены. Мертвецы уничтожены… — его взгляд упал на юношу, лежащего в руках офицера. На переносимом не было видимых ран, и докладчик, чуть помедлив, не удержался от вопроса: — Господин лейтенант, кто это?       Незадолго до этого Нирей накрыл волосы Синда фуражкой, чтобы скрыть их изменившийся оттенок, и намеренно держал юношу так, чтобы другие не могли его рассмотреть. Он не знал, узнали ли они в темноте Синда, охваченного злой силой, и хотел уберечь его от разоблачения. По чёрной форме они могли понять, что он из Тайной Стражи, но в полумраке её было сложно различить.       Не называя имени, Нирей сказал:       — Раненый.       — Если он ранен, давайте я его отнесу… — вперёд вышел солдат с хорошим телосложением, которому это бы не составило труда. Он хотел помочь лейтенанту освободить руки, чтобы тот мог вернуться к командованию.       — Нет необходимости.       — Но, господин лейтенант, вам же неудобно…       — Всё в порядке, — голос Нирея был ледяным, и больше никто не осмелился предлагать ему свою помощь.       Из леса выбежал запыхавшийся Риган и заговорил:       — Господин… Господин лейтенант… — он остановился и отдышался. — Капитан Роше спрашивает… Вы видели некроманта, который забрал власть над трупами?       Посмотрев на солдата из разведки, Нирей велел:       — Поясни.       — Кто-то… Кто-то очень сильный… Он забрал контроль над сотней мертвецов! — взволнованно сказал Риган. — Все некроманты были убиты странной силой. Никто не успел понять, что произошло… Вы не замечали никого подозрительного?       Выдержав секунду, лейтенант дал твёрдый ответ:       — Нет.       — Капитан Роше сказал, что странный туман появился отсюда…       Нирей шагнул в сторону и кивнул на двух некромантов, лежащих на земле. У одного была раздроблена рука, опухшая огромным синяком, а у другого на шее образовался отпечаток от удушья, его лицо было искажено.       — Они проводили ритуал, — небрежно заявил Нирей, прикрывая Синда.       — Вот как… — Риган посмотрел на них, а потом вдруг разразился торжественной речью: — Меня просили передать важное донесение! Маркиз… Маркиз де Монфор воспользовался ситуацией и убил предводителя наёмников! Они начали отступать! За их остатками отправился майор Рислинг с небольшим отрядом…       Новость, принесённая Риганом, вернула солдатам боевой дух. Несмотря на тяжёлое ночное сражение, они почувствовали гордость за своих товарищей.       Направившись к временному лагерю, чтобы отнести Синда, офицер сказал:       — Не расслабляйтесь. Организуйте разведку, убедитесь, что враги не покинут лес живыми. Присоединитесь к майору Рислингу. Наёмники должны поплатиться за кровь наших солдат.       — Так точно!       Все с готовностью приняли приказ, подняв мечи, а потом устремились в лес. Они не узнали, что тем туманом управлял Синд, охваченный тёмной силой. Нирей догадался, что их воспоминания исказились, и воспользовался этой возможностью.       Лейтенант нарушил приказ императора. Вместо того, чтобы убить некроманта, представляющего угрозу, Нирей сохранил ему жизнь.

***

      После долгой изматывающей битвы Алиф и Мерун сидели на холме спина к спине. Они добили оставшихся наёмников, пытающихся бежать, и теперь остались совсем без сил. Тяжёлый бой износил их тело и дух.       На небе забрезжил рассвет, и из-за горизонта выглянул расплывчатый золотой обруч, прогоняющий ночь. Облака разошлись, и лес окутало сияние.       В глаза Алифа ударили первые солнечные лучи, свет был таким ярким, что он зажмурился и прикрылся левой рукой. Сквозь пальцы он посмотрел на взошедшее солнце, и почувствовал, что ноша, стягивающая сердце, рассеялась.       — Это… Это солнце? — тихо пробормотал Алиф, и его рука обессиленно упала. — Неужели мы сражались всю ночь?       С отступлением сумерек солдат почувствовал себя в безопасности, он наконец разжал правую руку и выпустил меч. За время битвы его ладонь покрыли мозоли, многие из них лопнули и начали кровоточить, но это меньшая из бед, волновавшая ефрейтора. Этой ночью он отнял много жизней, и в загробном мире, должно быть, его ждала расплата за грехи.       Мерун приглушённо заметил:       — Солдатам приходится сражаться по несколько дней без отдыха.       Алиф сделал глубокий вдох и выдох, насыщая лёгкие свежим воздухом, и возвёл взгляд к небу, где пролетала стая птиц, рассекая золотое небо.       — Я так устал, что не могу встать… — заметил Алиф, выровняв дыхание после затяжной битвы. — Командир, а как вы себя чувствуете?       — В порядке, — отозвался Мерун, а потом вдруг отклонился назад, коснувшись затылка подчинённого, и предложил: — Когда вернёмся, сыграем в блэкджек? Или предпочитаешь покер?       На лице Алифа возникла вымученная улыбка.       — Азартные игры под запретом.       Мерун слегка наклонил голову и сказал у его левого уха, обдав жаром.       — Сделаю исключение.       Тёплое дыхание пощекотало слух, и Алиф, обретя невесть откуда взявшиеся силы, резко отшатнулся. Он потёр ухо и с возмущением уставился на майора:       — Я столько настрадался из-за вас. Вы же ненавидите карточные игры.       Мерун перевёл на него пронзительные чёрные глаза, заглядывающие в душу, и с несвойственным себе великодушием разъяснил:       — Всё ради дисциплины. Я не возражаю против одной партии.       Алиф взял меч и, используя его в качестве опоры, поднялся. Его ноги шатались от большого переутомления, и ему едва удавалось стоять, не говоря уже о том, чтобы сделать шаг. Ефрейтор отряхнул перепачканную одежду, чувствуя, что не помешало бы сходить в баню и смыть с себя вражескую кровь. Казалось, что она въелась не только в его оружие и одежду, но и в кожу. Ночью он увидел слишком много смертей, и о спокойном сне на какое-то время придётся забыть.        Командир же не спешил уходить, продолжая сидеть на земле, вытянув одну ногу вперёд, а другую согнув в колене. Он не только участвовал в бою, но и отдавал приказы, сражение изнурило его не только физически, но и морально. Он напрягал и тело, и разум, чтобы привести войско к победе.       — Нам пора, — сказал Алиф. — Должно быть, солдаты нас уже потеряли.       Мерун прикрыл глаза, наслаждаясь приятным шелестом листьев, в которые прокрался летний ветер. Командир бы хотел продлить это мгновение ещё немного, но Алиф был прав, им пора выдвигаться. Солдаты ждали их возвращения, чтобы подвести итоги битвы, проводить погибших и отпраздновать победу.

***

      За карточным столом собрались правители двух могущественных империй, решивших скрасить досуг приятной игрой. Напротив Людвига Артена, правителя империи Грейдс, которую прославили гениальные изобретатели, находился Давлет Вирскон, правящий Вирсконией — центром восточной торговли.       Призванные на мирные переговоры правители остановились в заброшенном казино, расположенном на окраине столицы.       Изначально политический конфликт затрагивал только Хальд и Грейдс, но правитель Вирсконии, имея дурной нрав вмешиваться не в свои дела, самовольно присоединился к их интригам.       — Флеш-рояль, — улыбнулся Давлет Вирскон.       — Хм, — брови Людвига Артена сошлись на переносице, когда он увидел расклад на столе. — Ты играешь нечестно.       — Твоя стратегия здесь бесполезна, — ехидно сказал Давлет, забирая фишки. — Всё зависит от удачи.       Императором Грейдс являлся величественный мужчина с уложенными назад волосами и в дорогом качественном костюме, пошитом на заказ. Проницательный взгляд правителя считывал людей насквозь, не упуская ни малейших деталей. Он и сейчас с интересом за всем наблюдал, анализируя всё с невероятной скоростью. Его голова не успевала отдыхать, непрестанно обрабатывая информацию, и иногда при дворе императора тайно называли занудным и придирчивым до мелочей.       Он устраивал скандалы и увольнял садовников, которые неровно подстригали деревья и рассаживали цветы, не придерживаясь определённых правил. Людвиг любил во всём порядок, презирая непостоянных людей. По его мнению, хаос приравнивался к безответственности и угрожал будущему империи.       На заявление Давлета, что мир построен на удаче и случайностях, Людвиг холодным тоном спросил:       — Неужели? Тогда почему вы до сих пор нуждаетесь в моей поддержке?       Императором Вирсконии был полноватый мужчина с длинной бородой, его костюм, пышущий богатством и расточительством, был гораздо роскошнее. Лицо Давлета было хитрым и скользким, как у змеи, ютящейся у птичьего гнезда. По его кривоватой улыбке сразу становилось ясно, что он задумывал что-то недоброе.       Давлет примирительно поднял руки:       — Это всего лишь игра.       — Есть человек, который с тобой не согласится, — правитель Грейдс посмотрел в тёмный угол, где сидел мужчина с грубым лицом.       Он не следил за их игрой, а сидел с закрытыми глазами, думая о чём-то своём. На его висках уже давно проступила седина, а взор был не таким хорошим, как в молодости, но его поступки не стирались временем. Он был одет просто и без изысков, будто бродяга, скитавшийся в подворотнях. Ему было всё равно на разговор двух правителей, казалось, он по ошибке попал в их игральную комнату.       Император Вирсконии быстро перевёл тему:       — Ты слышал про некроманта?       — Того, кто поднял войско из сотни солдат? — Людвиг перетасовал карты. — Мы не смогли выяснить, кто это был.       — Твои люди бесполезны.       Карты упали на стол, разметавшись во все стороны.       Людвиг чуть прищурился, изучая соперника, и с сомнением спросил:       — Ты думаешь, что сможешь его найти?       Давлет Вирскон, зная о страсти Людвига к порядку, любезно собрал колоду, а потом не глядя достал все тузы из неё.       — Никаких сомнений. Не пора ли нам задействовать нашего друга?       Император Грейдс надолго замолчал, тщательно обдумывая это предложение. Казалось, перед ним предстал сложный выбор. В конце концов, он сказал:       — Много времени прошло. Ты прав.       Лихой вор, сидящий в углу, открыл глаза. Он посмотрел на двух игроков, что возглавляли могущественные империи, и встрял в их разговор:       — Что за некромант?