Клятва солдата

      Битва с наёмниками закончилась безоговорочной победой Хальда, и несмотря на потери, солдаты ликовали. Унесённые войной жертвы омрачали их настроение, но это не должно было затмить их подвиги. Они бесстрашно сражались, и за свою доблесть им воздастся: когда они вернутся в столицу, их будут ожидать пиршества и чудесные красавицы, посланные императором.       Штурм крепости был успешно подавлен, но у солдат не оставалось времени на отдых. Они подсчитывали погибших, зажигали в их честь свечи в храме, писали по произошедшему отчёты. Раненые, страдающие в лазарете от боли, нуждались в уходе, и у лекарей крепости не хватало рабочих рук. Всем требовалась помощь, они трудились, не имея возможности присесть.       Разведка продолжала безустанно контролировать местность, предугадывая намерения противников. С того ужасного боя, к которому привлекли некромантов, прошло уже два дня, но враги не предпринимали никаких действий.       На третий день рано утром прибыл гонец, сопровождаемый флагами империи Хальд, изображающими коронованного льва. Стража пропустила его в крепость, и он заявил, что собирается сделать важное объявление.       Солдаты проснулись раньше положенного времени, чтобы встретить гонца, и быстро переоделись в военную форму, сетуя на то, что снова не выспались.       Когда все построились на площади, гонец торжественно провозгласил:       — Его Величество, император Фримонт де Вильмар, спешит поделиться с вами радостной вестью: он намерен обручиться с леди Вебер! Это значит, две могущественные империи заключили самый прочный союз из всех возможных, и впредь между Хальдом и Грейдс не будет войн! Мирные переговоры прошли успешно! В связи с этим великим событием должна праздновать вся империя! Вам, отважным воинам, император отправил несколько крепких напитков, — он указал на повозки, наполненные бочками. — Веселитесь, пойте и танцуйте! Чем лучше вы отпразднуете, тем крепче будет их союз!       Гонец ожидал громких и бурных аплодисментов, но солдаты молчали. Они не проявляли ни капли радости: хоть мирные переговоры и прошли хорошо, но это не вернёт их друзей. Война закончилась, наёмники больше не посмеют осаждать их крепость, а всё из-за того, что император собрался породниться с дворянкой врагов.       Как они могли этому радоваться? Их пронимало неприятное тягучее чувство, а в сердцах вспыхивал пожар негодования, но они не давали ему выйти наружу. Гонцу стоило довольствоваться и тем, что солдаты не подняли бунт.       Люди Грейдс устраивали взрывы, воровали припасы, заставляли их голодать в изоляции от мира, уничтожали воронов, нападали, убивая крайне жестоко. Они приводили монстров, подсылали шпионов, а в последний день позвали некромантов, осквернив мёртвые тела. Солдатам скрепя сердцем пришлось драться против своих товарищей.       За все эти ужасные поступки император Грейдс и не думал просить прощения. Солдаты хотели разорвать его на части, а потом воскресить и убить ещё несколько раз, не давая пощады. Они хотели повторить пережитый опыт, передав его жителям Грейдс, и отплатить им тем же, но не могли и слова сказать, ведь император Хальда объявил помолвку с дочерью врагов.       Присутствующие догадывались, что, скорее всего, этим мирные переговоры не ограничились, и часть земель Хальда перешла к императору Грейдс, постоянно выдвигающему неприемлемые условия. В погоне за властью и богатством в первую очередь страдал народ.       Известие о помолвке сильнее всего ударило по Алифу, затерявшегося в толпе. Он тяжело принял грядущее событие, и ему показалось, что сердце ранили ножом. Его охватило чувство утраты чего-то важного, когда он подумал о леди Вебер. Это единственное, о чём он беспокоился в тот момент, ему было совсем не весело, даже победа стала ужасно горькой, как прожёванная трава.       Гонец продолжил речь, которая, по идее, должна была вдохновить солдат, но она вызвала с точностью противоположный эффект. Лица военных с каждым его словом становились всё мрачнее. Гонец, заметив их злобный настрой, неловко откашлялся и на том прервал поздравления.       Маркиз де Монфор распорядился разгрузить повозки, а Мерун и Нирей пошли в штаб, чтобы продолжить писать нескончаемые отчёты — то, чем они без отдыха занимались последние несколько дней.       На площадке все начали расходиться, и только Алиф остался стоять на месте, думая о том, что упустил невероятную девушку. Он не мог повлиять на судьбу.       Из тягостных размышлений его вывел прибежавший Риган:       — Алиф! Алиф, он очнулся!       Ефрейтор тут же поднял взгляд, догадавшись, о ком шла речь.       — Синд пришёл в себя?       — Да! Пойдём скорее! — поторапливал Риган. — Вдруг он снова уснёт? Это же надо, спать столько времени! Знаешь, я ему даже немного завидую…       — Хочешь оказаться на его месте? — Алиф размял кулаки.       Риган, уловив красноречивый жест, заверил:       — Нет, спасибо…       В день, когда погиб Пьер, Риган замкнулся в себе и целый день провёл в храме, но постепенно он возвращался к прежнему состоянию, спрятав боль в глубине сердца. Стратегу бы не понравилось, если бы Риган унывал слишком долго.       Алиф тоже скорбел по Пьеру, который всегда выступал за рациональность. С ним было весело играть в карты, шутить и трапезничать, пусть он и был нелюдимым. Война унесла жизни не только плохих, но и хороших людей.       Проследовав за разведчиком, Алиф пришёл в лазарет, чтобы навестить Синда, потерявшего сознание в бою. По словам лейтенанта, они столкнулись с двумя некромантами, проводившими ритуал, и развязалась битва. Нирей не рассказывал подробностей, он отнёс солдата к лекарям и вернулся к работе в военном штабе.       Узнав, где находился Синд, Алиф без стука зашёл в дверь его палаты.       — Синд! Синд, ты как?! Слышал, ты уже очнулся…       Старший сержант сидел на койке, прислонившись к подушкам, и пил травяной настой под присмотром лекаря. Когда Алиф ворвался, то Синд, поперхнувшись, тут же закашлялся. Лекарь недовольно посмотрел на нежданного посетителя.       Алиф неловко проговорил:       — Ой, я лучше потом зайду…       За ефрейтором подоспел Риган, и он не понял, почему Алиф застрял в дверях и не заходил, поэтому заглянул внутрь у него из-за плеча.       — Что у вас тут?       Лекарь нахмурился:       — Вы пришли не в час для приёмов. Пациент только проснулся. Ему нужно время, чтобы прийти в себя…       Старший сержант, отложив кружку на стол, вступился за них:       — Я в порядке. Они могут зайти.       За своё вмешательство он заслужил крайне неодобрительный взгляд лекаря, но тот не стал и дальше препятствовать. Он направился к двери, и Алиф отошёл в сторону, пропуская его в коридор, а потом проскочил внутрь палаты.       — Синд, что случилось в лесу?       Старший сержант задумался над этим вопросом, на его бледном лице возникло сосредоточенное выражение, но оно быстро исчезло, и он честно признался:       — Я ничего не помню с тех пор, как погнался за некромантами… — Синд покачал головой. — Всё как в тумане.       Алиф и Риган в общих чертах рассказали ему, что произошло на поле боя, и как они победили с помощью таинственного некроманта, которого так и не смогли найти. Солдаты прочистили лес, но тот испарился без следа.       Выслушав их историю, Синд спросил:       — Так значит… мы победили?       Риган вспомнил, какой ценой обошлась победа, и слабо подтвердил:       — Да, мы победили…       Синд заметил, что голос собеседника изменился — в него пробралась скорбь.       — Много погибших?..       — Пьер погиб, — тихо сказал Риган. — Много погибших и тяжело раненых…       Атмосфера в лазарете стала гнетущей, и Алиф сообщил главную новость:       — Император заключил мирный договор с Грейдс, — его выражение лица и тон были такими же печальными, как у Ригана. — Император… Император собирается заключить брак с леди Вебер…       Алиф бессчётное количество раз обдумывал мысль, что упустил свой шанс, но никак не мог её принять. В такой ситуации ему пришлось отступить. Против императора он был бессилен. Если бы на его месте оказался кто-то другой, если бы статус Алифа был выше — он бы ни за что не сдался без боя. Но сейчас его ограничивал здравый смысл: солдату и дворянке не быть вместе.       С другой стороны, он бы точно вмешался, если бы узнал, что Инеситу выдают за императора против воли.       Риган и Синд озадачено посмотрели на Алифа, уловив в его словах подтекст. Это прозвучало жалобно, как у того, чьё любовное признание жестоко отвергли, а потом сразу нашли ему замену.       Без долгих вступлений Риган закинул руку на плечо Алифа и спросил:       — Ты в неё влюблён?       Сбросив его руку, ефрейтор отошёл к койке. Он замолчал, давая понять, что не собирается обсуждать свои чувства. Ему и без того разбили сердце.       Риган не стал на него наседать.       Его вопрос направил мысли старшего сержанта в другое русло, и, вскочив с кровати, Синд встревоженно спросил:       — А что с господином лейтенантом?! Он не пострадал?       Перед ответом Риган бросил взгляд на Алифа, и они оба невольно вспомнили сплетни, заполонившие казармы.       Риган отмёл странные мысли, веря в правильность офицера, и сказал:       — Господин лейтенант отнёс тебя в лазарет.       Успокоившись, Синд сел обратно на койку. Он не помнил, как именно потерял сознание, но если с лейтенантом всё в порядке, то ему не о чем переживать.       По резвости старшего сержанта Алиф догадался, что он уже почти поправился, и поэтому предложил:       — Сегодня будет пиршество, ты придёшь?       — Я не очень люблю алкоголь…       Риган фыркнул:       — Сколько тут можно лежать? Ты скоро совсем обленишься, — он посмотрел на старшего сержанта и с напущенной строгостью сказал: — Пир — это приказ майора Рислинга. Ты хочешь его оспорить?       Алиф присоединился к Ригану:       — В Тайной Страже есть традиция, ты не можешь отклонить это приглашение.       В этих словах затаилась правда — по кодексу Тайной Стражи, верующей в Демона Лунной Скорби, нельзя отказать командиру пропустить по бокалу вина под ночным небом. Это считалось неуважением и грубым нарушением кодекса.       Синду ничего не оставалось, кроме как согласиться посетить праздник.

***

      Замок сгорел, и вместо обеденного зала праздник устроили на тренировочной площадке. Солдаты, желая выпить, шустро притащили столы из штаба, пристроек слуг и других мест. Разведчики поймали дикого кабана и пару кроликов, повара из их улова приготовили закуски: они окутали полигон запахом жареного мяса, дополненного ароматом алкоголя. Под действием градуса угрюмость солдат спала, уступив веселью. Кто-то из слуг прихватил гитару, и в крепости раздался шум не боя, а празднества.       К нему присоединились даже раненые, сбежавшие из лазарета под покровом темноты, и Синд был в их числе. За побег их ждала расправа лекарей, но солдаты вздумали решать проблемы по мере их поступления.       С наступлением вечера маркиз провозгласил торжественную речь, и начались соревнования, кто кого перепьёт. Солдаты пели, танцевали и смеялись.       За одним столом с Алифом расположились Риган и Синд, перед ними стояла бутылка крепкого пойла, три пивные кружки и тарелка с нарезанными ломтиками мяса, украшенными свежими овощами и пышной зеленью. Военным надлежало следить за рационом, ведь от них зависело будущее империи.       — Ещё по одной! — весело крикнул Риган, подняв кружку.       Алиф с ним стукнулся, пролив пару капель, и воскликнул:       — За победу!       Синд скромно сидел возле них, не притронувшись к алкоголю, и тайком брал из тарелки нарезанные овощи.       Держа кружки, Алиф и Риган выжидающе посмотрели на Синда, но заметили его отстранённость и не стали настаивать. Они залпом выпили пиво, привезённое из столицы, вытерли белую пенку с губ и налили новую порцию.       Раньше Алиф толком не пил алкоголь: он работал в казино незаконно, не достигнув совершеннолетия, а в Тайной Страже за распитие спиртных напитков грозило суровое наказание. Это первый раз, когда ему захотелось напиться, и у него имелся повод — его девушку увели. Ему было необходимо отвлечься, не только из-за пережитого ужаса, но из-за Инеситы, которая предпочла императора.       Риган запивал смерть своего друга, желая ему лучшей жизни.       Выпив уже пятый заход, Алиф со стуком поставил кружку на стол и увидел, что к их столику направлялся напившийся Чарльз. Его покачивало, он пару раз чуть не упал лицом в грязь, но хватался за проходящих людей, идя прямиком к ним.       — Эй! Ты… Да, ты! — Чарльз подошёл и ткнул пальцем в сторону ефрейтора. — Чего это… Она тебе письма отправляет?..       Из его пьяного бормотания Алиф смог выудить только несколько слов, по ним стало ясно, что Чарльз предъявлял ему обвинения из-за леди Вебер, напрашиваясь на драку.       — А что, завидуешь? — Алиф встал со стула, и тот со скрипом отъехал. — Тебе леди ни одного не прислала?       Чарльз, покраснев от злости, замахнулся кулаком, чтобы ударить Алифа, но ефрейтор ловко увернулся, коварно улыбнувшись. Он намеренно раздразнил виконта, и Чарльз, последовав его замыслу, первым начал драку. Теперь, если их поймают офицеры, все свидетели подтвердят, кто настоящий виновник.       — Ты её недостоин! — закричал Чарльз, нападая на ефрейтора. — Она никогда… Никогда с тобой не будет!       Несмотря на лёгкое опьянение, Алиф сохранял контроль над телом. Он вышел из-под всех атак, а потом сделал подсечку, и Чарльз, не удержав равновесие, тут же завалился вперёд. Он позорно упал, но быстро поднялся и кинул камень с земли в ефрейтора. Алиф, не ожидая такого броска, в последний момент уклонился.       — С тобой она тоже не будет! — пылко крикнул Алиф, положив руку на меч.       Их небольшая потасовка перешла границы, превратившись в дуэль за сердце любимой. Чарльз уже вытащил меч, и в их бой поспешили вмешаться Риган и Синд, чтобы предотвратить катастрофу.       — Алиф, он того не стоит! — Риган попытался образумить ефрейтора, но Алиф не послушал его и обнажил клинок.       Синд растерянно посмотрел на солдат, готовых драться, а потом сказал:       — Виконт Альбон, ваше поведение недопустимо. Подумайте о семье…       На Чарльза, выпившего полбочки пива, эти слова не подействовали. Всё, чего он хотел, — поставить на место зазнавшегося простолюдина.       Алиф разделял его желание сразиться, ему нужно было выпустить пар.       — Ты отсиживался в тылу, пока мы бились с мертвецами! — ефрейтор взмахнул мечом, рассекая воздух. — Думаешь, у тебя есть право претендовать на её руку? Ты даже за себя постоять не можешь!       Чарльз сделал кривой выпад клинком, и Алиф мгновенно его отразил. Их мечи схлестнулись, и виконт с презрением выплюнул:       — Да твой статус не даёт тебе даже смотреть на неё!       — Ты так цепляешься за это… — Алиф отвёл меч и усмехнулся. — Неужели твой благородный род — это единственное, чем ты можешь похвастаться?       — Следи за своим языком! — Чарльз снова набросился на ефрейтора, собираясь его ранить в правую руку, чтобы он больше не мог держать оружие.       Алиф уже приготовился отразить атаку и нанести ответную, как вдруг в их бой вмешался третий человек. Мерун точным ударом клинка остановил выпад, а потом выбил оружие из руки Чарльза и заметил:       — Ваш отец, граф Альбон, будет крайне разочарован.       Чарльз, испугавшись, неразборчиво пробормотал:       — Ефрейтор Алиф первым начал, он…       — Поберегите слова, — майор Рислинг вернул свой меч в ножны. — Меня ваши оправдания не интересуют.       Быстро спрятав оружие, Алиф удивлённо посмотрел на командира и понял, на какие неприятности нарвался. Он склонил голову и сказал:       — Виноват.       Мерун с укором посмотрел на подчинённого и, тяжело вздохнув, произнёс:       — Сегодня праздник, не портите его другим, — он обвёл взглядом солдат. — Ещё одна выходка, и вы оба пойдёте под трибунал. Всё ясно?       Алиф и Чарльз хором отозвались:       — Так точно!       Мерун продолжил:       — Завтра мы уезжаем из крепости, но не думайте, что обойдётесь без наказания. — майор хлопнул Алифа по плечу, и тот вздрогнул от удара. — Никаких разборок.       — Этого не повторится, — заверил ефрейтор.       Под внимательным взглядом майора Алиф и Чарльз сели за стол и сложили на коленях руки, изображая примерных учеников, которые и не помышляли о вражде. Только в их взглядах пробегали угрожающие искры, способные вызвать пожар.       Мерун заметил, что кружка, стоящая возле Синда, была чистой и сухой.       — Старший сержант Синд.       Названный солдат тут же подскочил, внимая приказу.       — Так точно.       — Алкоголь из столицы — это жест доброй воли императора, — заметил Мерун. — Ты тоже должен выпить.       Растерявшись, Синд беспомощно посмотрел на майора, но не осмелился ему ничего возразить. Старший сержант взял кружку, наполнил её до краёв, разбрызгав несколько золотистых капель, и осушил залпом. Он поморщился от горечи, а потом упал на стул, прикрывая лицо ладонью.       — Развлекайтесь, — бросил Мерун, направившись к столу для офицеров.       На другом конце площадки капитан Роше поставил на землю глубокое блюдце и плеснул в него вина. Дьявольский пёс гавкнул, принимая подношение. Сержант Варг присоединился к общему торжеству.       Когда Мерун удалился, то Чарльз вышел из-за стола:       — Пить с вами — ниже моего достоинства.       Никто не стал его останавливать, но Алиф, подумав, всё же сказал:       — Чарльз, она не достанется ни тебе, ни мне. Забудь об этом.       Виконт приостановился, посмотрев на ефрейтора, а потом ушёл ещё быстрее, не желая его слушать. Они оба упустили свою любовь.       В небольшом помутнении Алиф налил себе кружку и залпом выпил. Он не хотел больше думать об этом, но не мог контролировать свои мысли.