Клятва солдата

      Захмелев, Алиф и Риган нашли себе тихо сидящую жертву, на которую раньше не обращали внимания. После одной кружки старший сержант уже выглядел чуть покрасневшим, особенно кончики его ушей. В головах солдат возник злой план, и они, не сговариваясь, решили его споить.       — Я… Я не хочу… — Синд в смятении наблюдал за тем, как они наполняли его кружку. — Постойте… Куда так много? Хватит, пожалуйста…       Нравоучительным тоном Алиф невнятно проговорил:       — Командир… Ик… Командир сказал… — ему было тяжело связать мысли, и в итоге он просто пододвинул кружку к старшему сержанту. — Ты должен выпить.       Из-за правил Тайной Стражи Синд не мог оставлять кружку с пивом полной. На его лице возникла безысходность, и он, смирившись, выпил всё до дна.       На этом Алиф и Риган не остановились. С недобрым умыслом они постоянно подливали ему алкоголь, следя, чтобы кружка не была пустой. Синду приходилось всё выпивать без пререканий.       Они решили так поступить, потому что он показался им слишком правильным. Алиф и Риган хотели узнать, как он себя поведёт пьяным, поэтому спаивали без зазрения совести.       Происходящим заинтересовался Нирей, заметивший их проделки издалека. Он спокойно сообщил офицерам, что отойдёт ненадолго, и зашагал к столику солдат.       К тому времени Синду уже было сложно поддерживать сознательность. Всё в глазах размывалось, чувствовалась пьянящая лёгкость. Он немного качал головой, его сильно тянуло в сон. Солдат с большим сомнением поглядывал на очередную кружку, наполненную пенным напитком.       Подойдя к столику, Нирей спросил:       — Вы что устроили?       Алиф, не поняв вопроса, весело предложил:       — Господин лейтенант, вам тоже налить?       Нирей не ответил, разглядывая перепившего Синда, который норовил уснуть на столе, сильно ударившись о поверхность. Изучив его состояние, офицер пришёл к выводу, что ему уже достаточно. Он хотел увести Синда, но солдат заупрямился.       — Я должен… выпить ещё одну… — пробормотал старший сержант, потянувшись рукой за напитком.       Пивную кружку выхватили прямо из его пальцев.       На глазах у всех Нирей залпом осушил кружку вместо Синда, не беспокоясь о последствиях. В Хальде выпить алкоголь за другого мог либо враг, собирающийся нанести оскорбление, либо очень близкий человек, проявляющий любовь. Офицер явно не относился к первой категории, не имея злых намерений по отношению к старшему сержанту. Этот его поступок расценивался неоднозначно.       Алиф и Риган ошеломлённо взглянули на офицера, вспомнив о слухах. Они не сразу осознали, что означал этот жест, а потом решили, что лейтенант перепил и не стали придавать этому тайный смысл.       Риган, хлопнув в ладоши, одобрительно воскликнул:       — Давайте ещё по одной! До дна!       Синд недоумённо посмотрел на пустую кружку.       — А где напиток…       — Тебе на сегодня хватит, — холодно заметил Нирей.       — Вы… выпили?       — Да.       Синд, поморгав, так и не смог избавиться от помутнения. Он видел высокую фигуру лейтенанта, но сомневался, что это не было иллюзией от опьянения. Синд хотел убедиться и заплетающимся языком спросил:       — Рей… Это ты? — юноша потянул его за манжет рукава. — Я… скучал…       Все настолько увлеклись выпивкой и разговорами, что никто не услышал тихую речь солдата. Никто, кроме лейтенанта, который тут же переменился в лице.       Синд, крепче сжав ткань рукава, прошептал:       — Не уходи… Не бросай меня снова. Прошу. Мне… Мне не нужны твои деньги. Мне ничего не нужно. Только останься со мной. Я… Я всё сделаю…       Лейтенант осторожно разомкнул пальцы солдата на рукаве, затем наклонился к лицу юноши и увидел на его покрасневших губах остатки пивной пенки. Белая полоска сильно выделялась, приковывая внимание. Нирей, словно заколдованный, коснулся губ солдата и трепетно вытер её большим пальцем, ощутив мягкость.       Алиф и Риган, случайно посмотревшие не в ту сторону, резко протрезвели. Они потеряли дар речи, не понимая, как реагировать. Это подтвердило слухи, что офицер свернул с правильной тропинки, вытоптанной многими.       Избавившись от пенки, лейтенант взял старшего сержанта за руку и помог ему выйти из-за стола.       Тогда, опомнившись, Алиф смущённо спросил:       — Вы… уже уходите?       Нирей, приобняв Синда за плечо, спокойно ответил:       — Ему нездоровится. Я отведу его.       Алиф посмотрел на руку офицера, которая по-собственнически покоилась на плече покрасневшего юноши, и забеспокоился о безопасности Синда. Он не знал, можно ли доверять его лейтенанту, и насторожено уточнил:       — Вы же не будете с ним делать… ничего странного?       Нирей приподнял брови:       — Странного?       Алиф, смутившись, не смог сформулировать мысль. Он решил, что офицер — благоразумный человек, поэтому попросил:       — Позаботьтесь о нём.       Нирей кивнул, а потом увёл солдата подальше от стола. Синд медленно шёл, постоянно спотыкаясь, и цеплялся за мундир. Лейтенант ничем не выражал своего недовольства, подстраиваясь под неспешный темп солдата и ловя его на поворотах за талию, чтобы он не упал.       — Мы почти пришли, — сказал лейтенант, направляясь в казармы.       — Нирей, — Синд, остановившись, схватил его за одежду. — Не… прогоняй меня…       Плечи солдата дрогнули, и он поднял взгляд на офицера, стоящего напротив. Они застыли на развилке двух дорог, одна из них вела в казармы, а другая к замку. Лейтенант задержался перед ней, а потом осторожно отцепил от себя руки солдата и, придерживая его за спину, свернул в другую сторону.       Синд, следуя за ним, спросил:       — Неужели я… так вам противен?       — Нет, — ответил Нирей, продолжая нести его на себе.       — Куда вы меня ведёте?       — Тебе нужно отдохнуть.       — Мы идём в казармы?       — Нет. В другое место.       Синд к нему сильней прижался, больше не задавая вопросов.       Они остановились у восточной башни замка, где никого не было — все ушли отпраздновать победу, только несколько дежурных солдат проходили рядом, неся пост; но они были далеко. Во мраке глубокой ночи силуэты двух людей выглядели неразборчиво, достаточно для того, чтобы их мелкое преступление не разоблачили в сплетнях.       Лейтенант припал к уху солдата и мягко прошептал:       — Немного отойдём.       — Куда? — Синд моргнул, его взор и сознание всё ещё не прояснились.       Взяв солдата за руку, переплетя с ним пальцы, Нирей повёл в проход, в более неприметное и безлюдное место, где бы их не поймали даже дежурные.       Над ними горели тусклые светильники, висевшие на стенах башни, и офицер, достав меч из ножен, резко взмахнул им у фитилей, порезав ткань и потушив огонь.       — Темно, — сказал Синд, осмотревшись вокруг. — Так темно, что я тебя не вижу…       — Я здесь, — шепнул лейтенант, раскрывая своё местонахождение.       Синд шагнул вперёд, прижавшись щекой к груди офицера, и пробормотал:       — Это место… идеально для преступлений. Никто и не заметит, если здесь убьют человека…       Нирей, тихо рассмеявшись, убрал меч в ножны.       — Кого ты собрался убить?       — Не знаю… Это вы меня сюда привели.       Лейтенант обхватил руками растерянное лицо солдата, заставив посмотреть на себя, и вкрадчиво спросил:       — Как думаешь, зачем?       Синд невнятно предположил:       — Наказать?.. Я… много выпил…       Щёки солдата покраснели, окрасившись в пунцовый, как и кончик носа, будто он долго пробыл на морозе, хотя на улице было тепло. Синд заворожённо смотрел на лейтенанта, не отводя взгляд.       В следующий миг Нирей наклонился и припал к его губам, легонько прикусив. От солдата разило алкоголем, и этот запах пьянил. Поцелуй с ноткой горечи вышел долгим и желанным. Синд сам потянулся к нему в ответ, пробормотав:       — Нирей… Рей…       Его длинные ресницы задрожали, серые глаза затуманились, он доверчиво прижался к офицеру, вынуждая того нарушить все запреты. Нирей сладко целовал его, не выпуская из плена.       Мрачные тучи рассеялись, и на них упал серебряный лунный свет.       Лейтенант, продолжая удерживать солдата, уловил движение возле прохода и быстро развернулся с Синдом так, чтобы их не заметили. Он неохотно отпрянул от его губ и ласково погладил по щеке, а потом сказал:       — Здесь неподходящее место.       — М? — Синд непонимающе поджал губы, а потом приблизился к лейтенанту и потёрся головой о его мундир, как котёнок, выпрашивающий ласки. — Вы снова хотите от меня избавиться?       Нирей смягчился и сказал:       — Никак нет, — офицер погладил его по пепельным волосам. — Пойдём ко мне.       — Я пойду с вами куда угодно.       Нирей поцеловал его в макушку, словно бабочка на мгновение на неё села, и тут же схватил солдата за руку, чтобы отвести в свои покои.       Там не было посторонних, и никто бы им не помешал.       По тёмной дороге, избегая дежурных, они добрались до просторной комнаты офицера. Синд замялся у двери и не решался пройти дальше. Нирей снял фуражку и повесил её на крючок. Он поправил светлые волосы, проведя по ним ладонью, и взглянул на застывшего юношу.       Лейтенант прошёл дальше, освобождая проход, и сказал:       — Ты можешь зайти.       Синд неуверенно зашёл внутрь и осмотрелся. Выделенная офицеру комната выглядела пустой и сдержанной, Нирей редко здесь появлялся, но несмотря на это, чувствовалось, что хозяин помещения поддерживал порядок. Из чуть приоткрытых штор прослеживалась полоса серебряного света, озаряющая комнату и придающая ей перламутровое мерцание.       Проследовав к столу, Синд подметил, как аккуратно отсортированы бумаги. В последние дни офицер только и делал, что работал с отчётами, которые в будущем попадут в канцелярию императора. Почерк выглядел красивым и ровным, владение пером офицера было таким же превосходным, как и мечом.       На Синда накатывала усталость, и он плохо осознавал, что происходит. Сонно позевав, он покрутился в комнате, обставленной скромно, и быстро нашёл в ней кровать. Напрочь забыв, кому она принадлежала, Синд сел на неё и заморгал, стараясь стряхнуть пелену сонливости.       Нирей подошёл к нему и спросил:       — Ты плохо себя чувствуешь?       От недавних поцелуев кончики ушей Синда снова вспыхнули, и солдат тут же отвернулся, пытаясь спрятать смущение. Ему не хотелось казаться слабым.       — Не знаю… Голова немного болит…       Лейтенант взял солдата за подбородок, повернув к себе, потом наклонился и, приподняв серые пряди, прикоснулся своим лбом к его.       — Температуры нет, — тихо заключил Нирей, не отодвигаясь.       Синд зажмурился, боясь смотреть в голубые глаза: их глубина затягивала на дно холодного океана. Даже при мимолётном контакте сердце билось неспокойно.       Когда Синд попробовал отвернуться, то они ненароком стукнулись кончиками носов. Резко отпрянув назад, старший сержант в чувствах возмутился:       — К-кто так температуру измеряет?!       Нирей тепло улыбнулся, в выражении его лица появился лёгкий задор, как у того, кто безнаказанно совершил небольшую шалость. При взгляде на лейтенанта Синд перестал возмущаться. Все слова, которые он хотел сказать, пропали.       Пощадив солдата, Нирей сделал шаг назад.       — Ты можешь лечь спать.       Синд принял его слова как призыв к действию. Не переодевшись, солдат лёг на подушки и закрыл глаза, отдавшись власти сна. Из-за выпитого алкоголя он тут же провалился в темноту.       Вздохнув, Нирей забрался на кровать и легко расстегнул его пояс, на который крепились ножны с мечом. Лейтенант отложил их в сторону, а потом расшнуровал его ботинки, стянул их и бесшумно поставил у кровати. Склонившись над юношей, Нирей аккуратно снял его верхнюю одежду, способную помешать сну, и оставил белоснежную рубашку, пропахшую алкоголем.       Нирей отступил назад, чтобы повесить военный китель на вешалку, а когда вернулся к кровати, то замер. Синд перевернулся на бок, и его рубашка задралась, обнажив участок нежной светлой кожи, которая неизбежно притягивала взгляд.       Лейтенант немного помедлил, а потом решительно поправил одежду старшего сержанта и накрыл его одеялом.       Уложив солдата спать, Нирей не лёг с ним рядом, вместо этого направившись к столу, ломящемуся от отчётов. Кровать заняли, и офицер планировал проработать всю ночь, чтобы не сорваться, поддавшись запретным желаниям.