Клятва солдата

      Перед отъездом из крепости Алиф впервые зашёл в храм Солнца, на который даже наёмники из Грейдс не осмелились посягать. Первым делом ефрейтор обратил внимание на резные орнаменты, высеченные древние письмена и пол, выложенный разноцветной каменной плиткой. Ступая по нему, Алиф интуитивно выбирал синие квадраты, которые казались безопасными. В военном штабе Тайной Стражи имелся ковёр с лилиями, научивший ефрейтора осмотрительности.       Через красивые витражные окна, знаменующие исторические события, внутрь просачивался переломленный свет, падающий на алтарь и принимающий на нём разные формы. Зажжённые свечи колыхались, как от ветра, и создавали гармонию.       Возле алтаря стоял Риган, неотрывно следя за пламенем одной свечи, стоящей в верхнем ряду слева, почти у самого края широкой подставки.       Подойдя, Алиф приглушённо спросил:       — Это Пьер?       — Да, — Риган не посмотрел на ефрейтора, увлёкшись танцем огня. — Он теперь покоится в земле, но его душа здесь.       Алиф посмотрел на горящие свечи, расставленные по всему храму, и сказал:       — Столько погибших… Они отдали жизни за крепость, — в его глазах отразился огонь. — Но их имена никогда не войдут в историю.       — Это может поставить мир с Грейдс под угрозу, — Риган проследил за каплей, стекающей по свече вниз подобно слезе. — Даже если о них никто не узнает, мы не забудем их подвиг.       Алиф увидел, что пламя одной из свечей почти погасло, оно стало маленьким и тусклым. Он взял с подставки ту, что стояла рядом, и поделился её огнём. Две свечи ярко вспыхнули, и ефрейтор вернул их на место. Люди точно так же зажигали друг друга, и Риган, получив искру Пьера, теперь должен был её сохранить.       — Ты не поедешь в столицу? — спросил Алиф, отойдя от полыхающего алтаря.       — Нет. Я останусь, чтобы защищать крепость.       — Мы скоро отправляемся, — ефрейтор посмотрел на Ригана, стараясь запомнить его. — Выходит, это наша последняя встреча?       — Не знаю, — Риган перевёл взгляд на Алифа и улыбнулся. — Может, ты однажды снова решишь посетить крепость. Знаешь ли, мы собираемся отстроить замок.       Сгоревший в пламени феникс мог восстать из пепла, и замок, уничтоженный в пожаре, можно было восстановить, приложив достаточно усилий.       — Вам предстоит много работы, — Алиф протянул руку. — Я приеду, когда замок отстроят. Верю, что у вас это получится.       Риган пожал его ладонь и с улыбкой сказал:       — Будем ждать тебя лет через пятнадцать.       С лёгким недоумением Алиф переспросил:       — Всего лишь пятнадцать? — он, не дождавшись ответа, сразу дополнил: — У вас уйдёт не меньше тридцати.       — Похоже, ты в нас и правда веришь… — Риган отпустил его руку. — Пятнадцать — это в лучшем случае, если всё пойдёт как надо.       — Ладно, я понял. Отправишь мне письмо, когда закончите, — Алиф направился к выходу, приостановившись на секунду, чтобы сказать: — Никогда не сдавайтесь. Что бы ни случилось, защищайте крепость.       — Ты мог бы этого не говорить, — заметил Риган. — Никто её у нас не заберёт.       — Рассчитываю на вас.       После этих слов Алиф вышел на улицу и увидел капитана Роше, который как раз направлялся в храм. Они столкнулись у дверей, и ефрейтор, следуя военному кодексу, поспешил поздороваться.       Микель принял его приветствие и спросил:       — Риган там?       — Да, он прощается с Пьером.       Капитан Роше посмотрел на закрытые двери храма и не стал заходить, вместо этого заведя разговор с ефрейтором.       — Ты знаешь, почему майор Рислинг откладывал бой?       Вопрос удивил Алифа, заставив задуматься. На крыше Мерун сказал, что они ждали некромантов, а не защищали крепость, но можно ли сообщить об этом Микелю? К любой информации, полученной в Тайной Страже, следовало относиться предельно осторожно, чтобы не лишиться головы.       Сопоставив события, произошедшие в крепости, Алиф предположил:       — Командир знал, что враги могли использовать какой-то козырь, поэтому не торопился отправлять войска…       — Ты думаешь, это была предосторожность? — Микель усмехнулся, и его алые глаза опасно сверкнули. — Нет. Дело в другом.       Капитан Роше шагнул вперёд и, поправив перчатку на правой руке, пояснил:       — Ты в подчинении у бесчеловечного монстра.       Алиф напрягся, чувствуя, что этот разговор не сулил ничего хорошего. Микель открыто оскорбил майора, старшего по званию, что показывало его отрицательную позицию; за такое его могли подвергнуть дисциплинарному взысканию.       Несмотря на опасность, Алиф спросил:       — Что вы имеете в виду?       — Не притворяйся, что не знаешь, — Микель пронизывал его взглядом. — Если бы майор сжёг трупы, некроманты бы не пришли.       До Алифа начало доходить, что хотел сказать капитан Роше, он и сам думал об этом. Если Мерун заранее знал о приходе некромантов, то почему не избавился от трупов? От сырья для их экспериментов, без которого они не смогли бы поднять ужасающее восстание, в ходе которого многие погибли.       Бездействие Меруна привело к жертвам, но была одна деталь, которую Алиф считал очень важной:       — Командир сражался всю ночь. Он не бросил солдат, защищая каждого, кто был рядом с ним. Во время боя он не отдал ни одного спорного приказа, преследуя цель не только убить некромантов, но и отомстить наёмникам.       Ефрейтор неосознанно хотел за него заступиться, потому что в ту ночь он был рядом с ним, они воевали, не зная усталости, и Мерун проявил себя как хороший командир, за которым солдаты охотно следовали. Алифу было неприятно слышать, как Микель пытался его оскорбить, ставя под сомнение.       Капитан Роше не проникся его замечанием, подошёл к двери храма и сказал:       — Подумай о том, кому служишь.       Его наставление было излишним. Даже если Алиф был не согласен с методами майора, он не мог на него повлиять, и уж тем более — покинуть Тайную Стражу. Его заперли в этой клетке до самой смерти, и ему придётся мириться с приказами.       Приближалось время отбытия, и Алиф отправился к конюшням, где его ждал майор Рислинг. Вместе с ними собирался поехать отряд солдат, в том числе виконт Альбон, которого им поручили сопроводить. Сегодня они покинут крепость.

***

      До отъезда оставалось мало времени, но Синд получил разрешение у майора на то, чтобы присоединиться позже. Воспользовавшись отсрочкой, он отправился на поиски лейтенанта, который заявил, что прибудет в столицу отдельно, а сейчас ему нужно было разобраться с делами в крепости.       Лейтенант, раздающий приказы, нашёлся возле военного штаба. Перед ним выстроились солдаты, взирающие на него с восхищением, и внимательно ловили каждое его слово.       Терпеливо подождав, пока они разойдутся, Синд подбежал к нему.       — Господин лейтенант!       Нирей повернулся к взволнованному юноше и спросил:       — Почему ты здесь?       — Я… Я отпросился у командира… — Синд встал напротив офицера и неловко отвёл взгляд. — Я хотел с вами попрощаться…       Лейтенант заметил, как старшего сержанта терзали сомнения, и сказал:       — Говори, что хотел.       Покрутив головой, Синд убедился, что рядом никого нет. Он подошёл ближе к лейтенанту и, понизив голос, произнёс:       — Теперь я понял, почему… вы меня прогнали… — Синд боялся узнать причину, поэтому раньше не спрашивал, но недавно его пронзила одна догадка.       — Почему? — Нирей чуть наклонил голову, показывая готовность выслушать.       — Сначала я думал, что вы… Вы просто… — Синд прикусил нижнюю губу, не находя слов. — Вы не хотели отношений с парнем… Но, кажется, вас это не волнует.       — А теперь? Докладывай.       — В тот день вас обвинили в государственной измене, — Синд поднял голову. — Вы прогнали меня, предложив деньги, потому что… Потому что…       «Беспокоились, что я вмешаюсь, и из-за этого меня отправят на допрос» — это хотел сказать Синд, но слова застыли на кончике языка, так и не сорвавшись с его уст. Для солдата Тайной Стражи попасть на допрос то же самое, что на эшафот.       Солдат так и не смог озвучить то, что собирался, увидев девушку, вышедшую из военного штаба. Во время его откровений она подходила всё ближе к офицеру, пока не оказалась за его спиной, закинув ему на шею руки.       — Ах, Нирей, заставлять даму ждать так долго — это неприлично, — она положила подбородок на его плечо, прижавшись грудью к спине. — Чем ты так занят?       Непроизвольно шагнув назад, Синд широко распахнул глаза. Он посмотрел на молодую дворянку, одетую в нежно-голубое платье с глубоким декольте, которым она незастенчиво прижалась к лейтенанту. Из-за того, что она наклонилась, золотой медальон скользнул в её ложбинку. Завитая каштановая прядь игриво выбилась из высокой причёски, украшенной дорогими шпильками. Лёгкий естественный макияж подчеркнул от природы красивые черты: румяна придали её лицу приятный розовый цвет, а помада выделила губы, сделав их вишнёвыми.       Дворянка выглядела невероятно привлекательной, способной покорить сердце любого мужчины, сказав лишь слово своим певчим голосом, как у синицы.       На её фоне Синд был просто пылинкой, которую легко сдуть. Его сердце вдруг заныло, как от предательства, а дыхание перехватило. Хуже всего было то, что Нирей видел её приближение, но не уклонился.       Побледнев, Синд быстро проговорил:       — Господин лейтенант, прошу прощения, но я должен идти, — он очень старался, чтобы голос не дрожал и звучал ровно.       Нирей, опомнившись, сбросил ухоженные руки девушки со своей шеи.       — Постой…       При таких прямых доказательствах Синд не нуждался в оправданиях. Не дав лейтенанту объясниться, солдат поднял руку и чётко сказал:       — Честь имею!       С этими словами он развернулся и устремился к конюшням, не оборачиваясь. Он не имел ни малейшего желания знать, что это за девушка и зачем она пришла к Нирею. Всё и без того очевидно.

***

       Прелестная дочь графа, известная своей красотой, посмотрела на уходящего солдата и поинтересовалась:       — Нирей, это твой друг? — обойдя лейтенанта, она завела руки за спину. — Он довольно милый, но невзрачный. Не в твоём вкусе…       Лейтенант обратил на неё холодный взгляд.       — Не вам решать, что в моём вкусе, а что нет.       Поразившись его ответу, Шарлотта Валуа цокнула каблуками и спросила:       — Что с тобой? Он тебе небезразличен?       Лейтенант хранил молчание, напоминая безмолвную статую из льда. Его глаза превратились в замёрзшее море, а тон казался ещё строже, чем на поле боя.       Мучаясь в догадках, девушка долго смотрела на офицера, а потом фыркнула:       — Неужели ты стал мужеложцем? Не смеши.       За нетрадиционные отношения наказания назначали такие же, как за измену. В Хальде поддерживались строгие законы, которых все придерживались, а те, кто был не согласен, либо мирились с укладом, либо мигрировали в другие империи. Для солдат, а уж тем более для офицеров, кодексы были нерушимыми.       В связь Нирея с подчинённым слабо верилось, если бы Шарлотта не увидела это своими глазами, она бы никогда не прислушалась к нелепым слухам.       Пропустив вопросы, лейтенант сменил тему:       — Леди Валуа, зачем вы приехали?       Девушка чуть сморщила нос от того, что офицер обратился к ней официально, а не по имени.       — Разве нужна причина? Я хотела увидеться с тобой.       — В крепости небезопасно.       — Но ты же меня защитишь? — Шарлотта подошла и обняла его за руку. — С тобой мне ничего не страшно…       Нирей безразлично высвободил руку и сказал:       — Не переходите границу.       Его холодное отношение ранило сердце девушки. Шарлотта попятилась назад, отказываясь верить, что лейтенант изменил своим принципам.       — Ты ко мне больше не питаешь чувств? — девушка поджала губы в тонкую линию. Она знала, что не могла растерять своего очарования, и для такого поведения могло быть лишь одно объяснение: — Это из-за того солдата?       Лейтенант не удосужился ответить и зашагал прочь.       Шарлотта пробормотала:       — Так это правда?..       Бросившись с места, она на каблуках побежала за ним и воскликнула:       — Мы ещё не договорили!       Лейтенант остановился на секунду только для того, чтобы сказать:       — Нам не о чем разговаривать.       Затем он отправился на тренировочную площадку, куда путь для дочери графа был закрыт. Раньше он не смел так грубить девушкам, ведя себя обходительно, как воспитанный господин, но время, проведённое в крепости, многое изменило.       Шарлотта, не в силах отпустить офицера, повысила голос:       — Я не откажусь! Я всё равно от тебя не откажусь!       Посмотрев ему вслед, она вспыхнула от распирающего её возмущения, потом сердито цокнула каблуком и пошла к солдатам, вместе с которыми приехала. Нирей всегда был тем единственным, кого она никак не могла заполучить. Он подарил ей роскошный букет цветов, подходил внимательно к любому тайному свиданию и, невзирая на незнатное происхождение, он держался сильно и уверенно. При виде одного его лица сердце несчастной девушки билось чаще; но огонь их чувств угас, словно ничего не было.       Нирей предложил мирно разойтись, подкрепляя всё тем, что был офицером и служба находилась для него на первом месте. Шарлотта не хотела с ним разлучаться. Только он освещал её мир, заставляя почувствовать себя живой и нужной.       Теперь же лейтенант нуждался в другом человеке. Она не могла этого принять.