Клятва солдата

      Во дворце все готовились к свадебной церемонии, развешивая украшения. На стенах и потолках висели атласные ленты, в вазах стояли свежие цветы. Декорации заполонили коридоры, и слуги носились повсюду, выполняя поручения. Им нужно было многое сделать, а до свадьбы оставалось три дня.       Алифа раздражали эти украшения, он боролся с навязчивой мыслью снять их и выбросить. Они напоминали о том, что скоро леди Вебер станет императрицей, и от этого сердце пронимало неприятное саднящее чувство. Они не были так близки, но Алиф всё равно не мог выбросить её из головы. Рыжие волосы, незаурядный ум, высокая манера речи. Она была дворянкой, и он не имел права даже думать о том, чтобы встретиться с ней, но продолжал грезить о невозможном.       Пока он разгуливал по дворцу без дела, страдая от неразделённой любви, то увидел знакомую пожилую женщину. Алиф напряг память и отдалённо вспомнил, что она являлась служанкой леди Вебер. Небольшая ссора с Инеситой произошла как раз из-за того, что ефрейтор соврал о приходе пожилой женщины. Возможно, что она шла к госпоже.       Недолго думая, Алиф не стал упускать шанс и последовал за служанкой. Она несла несколько увесистых книг, идя вперёд. Ефрейтор предположил, что Инесита попросила их принести для чтения — её любимого занятия. Подготовка к свадьбе занимала много времени, и он не понимал, как она успевала всё совмещать. Книги выглядели большими и толстыми, Алиф хотел предложить помощь, но леди Вебер побаивалась своей служанки — для этого должна быть причина, поэтому он не стал.       На повороте пожилая служанка пошла направо, и Алиф тихо пошёл за ней. Он научился бесшумной ходьбе в Тайной Страже, и сейчас навыки пригодились. Она не заметила слежки, дойдя до нужной комнаты.       Служанка зашла внутрь, и ефрейтор подобрался ближе. За дверью находилась леди Вебер, но он не осмеливался её открыть. Скоро свадьба девушки — может ли другой мужчина навещать невесту до празднества? Алиф так же подумал о том, что может нанести ущерб её репутации и вызвать большой переполох; но ефрейтору очень сильно хотелось увидеть Инеситу до того, как она станет императрицей.       Перед тем, как зайти, Алиф пригладил тёмные волосы и поправил форму. Он хотел найти зеркало, чтобы убедиться в надлежащем внешнем виде, но решил, что это бессмысленно. Инесита не будет с ним, каким бы красивым он ни был, так есть ли смысл прихорашиваться?       Поразмыслив, Алиф вытащил меч из ножен и, глядя на своё отражение в стали, изменил пробор волос; чёлка разделилась на две части. Ему это не понравилось, и он разлохматил пряди — так выглядело немного лучше.       Алиф убрал меч в ножны, собрал всё мужество и постучался.       Ему не пришлось долго ждать — дверь открыла злая служанка.       — Вы кто?       — Ефрейтор Алиф! — громко представился он, надеясь, что его услышит леди.       Его не успели официально повысить, для этого нужно было пройти экзамен, а до тех пор он оставался ефрейтором.       Надежды оправдались, и из комнаты донёсся женский голос:       — Пожалуйста, впусти его!       — Госпожа, он мужчина! — возмутилась служанка. — Вы скоро выходите замуж!       К дверям подошла рыжеволосая девушка, держащая в руках книги, и сказала:       — Он из Тайной Стражи, должно быть, что-нибудь случилось…       Алиф посмотрел на леди Вебер, наряженную в длинное зелёное платье, и застыл, как вкопанный. На ней был небольшой слой макияжа, а шею украшало колье. Она не изменилась за время их разлуки, оставшись такой же красивой.       Леди Вебер вернула его в реальность вопросом:       — Господин солдат, я ведь права?       Алиф, очнувшись, тут же придумал себе оправдание:       — Меня отправили для вашей защиты.       — Вместо Амалии? — Инесита взяла служанку за руку, отводя в сторону. — Ты можешь зайти.       Алиф не сразу вспомнил это имя: сначала в его памяти всплыла стрела, а потом и наглая дворянка, одетая в мужскую форму. В Тайной Страже числилась только одна девушка, скорее всего, речь шла о ней. В их первую встречу Амалия пыталась его подстрелить за попытку побега.       Воспользовавшись приглашением, Алиф зашёл в комнату и осмотрелся. Это был просторный зал, а не личные покои. Следовало ожидать, что в них его бы ни за что не впустили. Он обнаружил несколько инструментов, сложенных в углу, и понял, что попал в зал, где репетировали музыканты.       Помимо леди Вебер и её личной служанки, здесь находилось ещё несколько девушек, помогающих в подготовке к свадьбе. Алиф подошёл к ним, стараясь не привлекать много внимания, и скромно сцепил руки за спиной.       Всё вышло с точностью наоборот. Молодой солдат, пробравшийся в общество девиц, неизбежно притягивал взгляды. Вот только служанки его не интересовали, он смотрел на леди Вебер, ловя каждое её грациозное движение.       Алиф ошибся. Книги предназначались не для чтения, а для крайне опасного занятия, от которого ему стало тревожно.       Инесита, встав в начале зала, положила стопку книг себе на голову. Её каблуки казались слишком высокими и тонкими, а принесённые сборники — тяжёлыми. Она сделала несколько шагов, изобразив на лице улыбку, и сложила руки спереди, как если бы держала веер. Её осанка выглядела идеальной, а ходьба была непринуждённой, будто она не знала, что несёт книги.       У Алифа сердце дрогнуло, когда он подумал, что сборники могут упасть ей на лодыжку. Леди Вебер выглядела хрупкой, если бы это произошло, то она получила бы перелом — о танцах пришлось бы надолго забыть.       Не выдержав, Алиф подошёл к ней и забрал тяжёлую ношу. Он посмотрел на служанок и разозлился:       — Это ещё что такое?! Кому только в голову взбрело? А если бы книги упали ей на ногу? Вы понимаете, как это опасно…       Служанки по-своему истолковали его озабоченность. Между собой они тихо зашептались, на их лицах возникло сожаление — солдат был влюблён.       Инесита взяла у него книги.       — Это нужно для осанки.       Алиф сложил руки на груди, поражаясь мышлению дворян.       — Она у тебя и так хорошая, куда лучше?       — Скоро будет бал.       — И что? — Алиф посмотрел на сборники. — А, кажется, я понял. Вы настолько сильно не хотите его посещать, что решили травмироваться…       Ефрейтор сказал это, не подумав. Его слова ошеломили всех присутствующих, а личная служанка Инеситы заподозрила неладное. Разве мог телохранитель вести себя настолько дерзко? Императору стоило лучше подходить к выбору солдата.       Леди Вебер указала ему на дверь.       — Выйди.       Они не виделись несколько дней, пока Алиф сражался за крепость. Он только вернулся, обрадовавшись встречи, и уже успел поругаться с леди.       — И ты снова их на голову положишь? Не выйду.       — Ты ведёшь себя, как ребёнок, — Инесита отошла от него, не желая спорить.       Алиф долго стоял на месте, смотря на девушку, а потом спросил:       — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?       Она положила книги на голову и сказала:       — Да. Ты меня отвлекаешь от занятий, можешь дежурить снаружи.       Для Алифа этот удар был гораздо болезненнее, чем от меча. Солдат искренне за неё переживал, а Инесита заявила, что он ей мешает заниматься.       Не став упрямиться, Алиф послушно вышел за дверь. Раз таково желание леди, он не будет ей надоедать.       В коридоре ефрейтор увидел Амалию, идущую с пирожным. Она его не ела, а только смотрела, как на сокровище или музейный экспонат. Оно сделало девушку счастливой, и Алиф предположил, что она получила его от близкого человека. С её лица не сходила радостная улыбка, а глаза светились.       — Господин Лавель такой внимательный…       Алиф услышал, как она бормотала что-то о дипломате, и догадался, что она к нему неравнодушна. Похоже, их чувства были взаимными. Ефрейтор даже немного позавидовал — его выгнала девушка, которой он отдал сердце, так она ещё и собиралась выйти замуж за другого.       Амалия увидела ефрейтора и воскликнула:       — О, тот дезертир!       На её обращение Алиф немного поморщился. Его побеги остались в прошлом, теперь он служил империи с честью, как подобает.       — Меня зовут Алиф, — поправил он.       Девушка подбежала к нему:       — Ты же подчинённый майора Рислинга… — она прошлась по нему взглядом, а потом сурово спросила: — Что ты делаешь возле комнаты моей подопечной?       Алиф, вспомнив занятие с книгами, недобро заметил:       — Вы плохо за ней следите.       — В каком смысле? — Амалия посмотрела на дверь. — Что-то произошло? Я отошла всего на секунду…       Алиф, вспомнив, что Амалия тоже происходила из знатного рода, спросил:       — Все девушки носят книги на голове? Это мода такая?       —Ты заходил в зал?! Кто тебе дал разрешение? — накинулась на него Амалия. — У неё скоро свадьба!       От её криков Алиф виновато отвёл взгляд — он и правда поступил неразумно, пойдя на поводу у чувств.       Амалия ему пригрозила:       — Держись от леди Вебер подальше, я доложу майору о твоём поведении…       — А я доложу, что вы бросили пост без замены, — парировал Алиф. — Не оставляйте её одну ни на секунду.       Как правило, солдаты дежурили по двое: если одному нужно было отойти в уборную или по другим делам, второй его подменял. Амалия не имела напарника; каждый день ходить за человеком было весьма утомительно, особенно учитывая, что шла подготовка к свадьбе.       Амалия отошла на минуту развеяться, потому что в зале было относительно безопасно — леди окружили служанки, а по коридору всё время проходили дежурные солдаты — император повысил уровень защиты дворца, поскольку близилось торжество.       — Больше не приходи, — сказала Амалия, отправившись в зал.       Ефрейтор остался в коридоре, разукрашенном лентами и цветами. Его ужасно злила грядущая свадьба, и он, не сдержавшись, сорвал цветок, прикреплённый к стене, и бросил его на пол.       За порчей украшений его поймали дежурившие солдаты.       — Стой! Ты что делаешь?!       Алиф и не подумал о том, чтобы сбежать. Он посмотрел на пришедших солдат и раздражённо сказал:       — Коридор оформлен безвкусно. Эта роза совершенно не вписывается…       Имперский солдат, обнажив меч, наставил его на ефрейтора:       — Имя и должность. Из какого ты подразделения?       Алиф посмотрел на сорванную розу, которая показалась ему незначительной проделкой, и понял, что нарвался на неприятности.       — Ефрейтор Алиф, я из Тайной Стражи…       Чёрная военная форма подтверждала его слова, но солдаты не поверили.       — Ты пройдёшь с нами.       — Куда? — Алиф опешил.       Имперский солдат взял его за руку и защёлкнул на ней наручник. Металл тут же обдал запястье холодом, и Алиф окончательно растерялся. Он всего лишь снял цветок со стены, его же не объявят за это государственным изменником?       Одно кольцо наручников зафиксировало его руку, а за другое потянул солдат, ведя нарушителя дальше по коридору. Металл неприятно натирал кожу, и Алифу пришлось пойти за дежурным.       — Я требую объяснений, — сказал ефрейтор, пытаясь понять, что происходит.       — Ты нанёс ущерб имуществу императора, — дежурный дёрнул за кольцо. — Ты знаешь, сколько сил вкладывают слуги в украшение дворца?! Твоё безнравственное поведение недостойно солдата.       Всё принимало скверный характер, и Алиф заволновался, не доставит ли этим проблем майору? Они только вернулись из крепости, получив награждение, а его подчинённого уже арестовали.       Ефрейтору бы не хотелось оказаться в тюрьме после долгого путешествия, от верховой езды и сне под открытом небом у него болело всё тело, он надеялся хотя бы сегодня поспать в тёплой кровати.       Следуя за стражником, Алиф старательно вспоминал планировку дворца. Ему стоило получше изучить здание, тогда бы он знал, где находилась темница. Место для заключённых, вероятно, располагалось под дворцом в холодном подвале — там, наверное, как и в карцере, бегают противные грызуны.       — Послушайте, если дело в розе, то она не пострадала, — сказал Алиф. — Вы можете приделать её обратно…       — Молчать! — имперский солдат явно был не в духе.       Алиф не собирался идти за решётку.       — Произошло недоразумение, — ефрейтор посмотрел на наручники, от которых кожа зудела. — Вы можете найти майора Рислинга. Он вам всё прояснит…       — Майора Рислинга? — дежурный фыркнул. — Не выдумывай. Он бы не стал на тебя тратить время.       Несмотря на скептический тон, имперский солдат стал идти медленнее, будто опасаясь, что слова задержанного могут оказаться правдой.       Алиф зацепился за эту ниточку и громко заявил:       — Он мой командир!       Имперский солдат не остановился, и ефрейтор отчаялся. Он надеялся, что даже если всё дойдёт до худшего, командир его не бросит в беде. На военной базе Алифа бы точно высмеяли.       Они прошли через весь коридор, миновав лестницу, и попали в западную часть дворца, которую ещё не украсили. Здесь трудились слуги, ими руководил человек, отвечающий за декор, и постоянно просил их что-нибудь переставить. Он требовал всё с таким видом, будто возомнил себя правителем, и, казалось, больше издевался над бедными работниками, чем пытался добиться идеала.       Алиф с удивлением заметил среди слуг солдат, которых подключили к общему труду. Они помогали переставлять мебель и носили тяжёлые вещи. До церемонии предстояло много работы, они ничего не успевали, и им приходилось торопиться. Всё так и кричало о том, что грядёт свадьба.       На лестнице, приставленной к стене, находился Синд. Забравшись на верхнюю ступеньку, он прикреплял цветочный венок, слушая указания руководителя.       — Зачем вы меня сюда привели? — спросил Алиф у дежурного.       — Ты будешь трудиться со всеми, — имперский солдат расстегнул наручники. — И даже не думай о том, чтобы сбежать. О твоём поведении доложат начальству.       Алиф подумал, что стоило представиться не под своим именем, или назвать фальшивое, но уже было поздно. Он закатал рукава и присоединился к работникам, начав всё с изучения вещей, лежащих на столах и в сундуках.       Повесив венок, Синд ловко спрыгнул с лестницы и направился к ефрейтору.       — Почему тебя привели в наручниках?       Алиф взял из сундука белую драпировку, представляющую из себя длинную бархатную ткань, приятную на ощупь, и ответил:       — Меня обвинили в порче имущества.       — Ты что-то сломал? — всполошился Синд. — Насколько это дорогая вещь? Если ты обратишься к командиру, возможно, он покроет расходы…       — Розу, я сорвал розу, — Алиф посмотрел на ткань, думая, как её использовать, а потом убрал обратно в сундук. — В императорском саду их так много, почему они приняли меня за преступника?       Из-за подобной мелочи на него ополчились стражники. Цветок не испортился, лишь его стебелёк слегка погнулся, а один лепесток упал. Алиф, по правде говоря, хотел сорвать там украшения со всей стены, но вовремя остановился.       В отличие от ефрейтора, непонимающего своей вины, Синд испугался:       — Какого цвета была роза?       — Белая, здесь повсюду белые… — Алиф оглянулся. — Ни одной красной нет.       Старший сержант показал рукой на венок, который повесил, и пояснил:       — Белая роза в Хальде символизирует долголетие. Её дарят на свадьбу, как знак того, что возлюбленные будут жить в мире и согласии до самой старости.       — Всего лишь суеверия, мне теперь цветы трогать нельзя?       — Ты сорвал розу, которую использовали для свадьбы императора, — покачал головой Синд. — Даже это может навредить свадьбе, предвещая беду.       Алиф посмотрел на цветы, сложенные на столе, и сделал пару шагов назад.       — Зачем придавать каким-то цветам такое большое значение?       — А ты думаешь, мы украшаем дворец просто так? — Синд вздохнул, будто ему пришлось разговаривать с маленьким ребёнком. — Важна каждая деталь. На свадьбу императора явится Божество Солнца. Количество роз, их состояние, украшения — всё имеет значение. В саду императора белые розы почти закончились…       Ефрейтор твёрдо решил, что с этого момента больше не притронется к цветам. Он сложил руки, боясь сделать что-то не так, и случайно увидел, что глаза Синда покраснели, будто он недавно плакал, а пепельные волосы разлохматились сильнее обычного; старший сержант выглядел измождённым.       Тем не менее Синд продолжил:       — Ты нанёс оскорбление императорской семье, показав отношение к свадьбе. Тебя поймали стражники, возможно, Его Величество об этом узнает…       Наклонившись, Алиф взял из сундука несколько атласных лент и спросил:       — Куда их повесить?       Старший сержант направил его к руководителю.       Вскоре Алиф приобщился к работе, помогая развешивать украшения и носить ящики. Помимо красивых лент, слуги повсюду расставляли свечи и канделябры. В день свадьбы дворцу предстояло расцвести подобно саду, придав торжественности.       Для того, чтобы повязать ленточки на выступающих конструкциях и балках, следовало придерживаться определённого порядка, заданного руководителем. Из-за своей беспечности Алиф трижды перевязывал бантики.       Забравшись на лестницу, ефрейтор собрался прикрепить ленточку над дверью. На его согнутом локте висело несколько разноцветных полосок, но среди них не оказалось нужной. Он хотел спуститься с пятой ступеньки и вернуться за лентой, но периферийным зрением уловил силуэт высокого человека, стоящего у стола.       — Эй, подай… — Алиф обернулся и прикусил язык, пожелав исчезнуть.       Перед тем, как обратиться за помощью, солдату стоило взглянуть вниз. Сегодня был не его день, потому что он снова допустил оплошность.       Майор Рислинг поднял голову и холодно посмотрел на подчинённого, словно пытаясь заморозить того, кто доставлял слишком много хлопот.       Притворно откашлявшись, Алиф вежливо попросил:       — Командир, вас не затруднит подать ленточку?       Мерун перевёл взгляд на стол, на котором лежали украшения, спутавшиеся в сложно развязываемый клубок. Ленты перемешались в сундуке, и Алиф оставил их в том же состоянии, в каком и нашёл.       — Какую?       — Розовую… — Алиф осёкся, вдруг вспомнив, что у невероятного зрения майора имелся существенный недостаток. — Ту, что ближе к краю… Она слева…       В путанице лент Алиф не знал, как точно объяснить её нахождение. Всё так смешалось, что нужно помучиться, чтобы выудить хотя бы одну.       Быстрая поправка вызвала у Меруна лёгкий приступ раздражения.       — Если я чуть хуже различаю цвета, это не значит, что я дальтоник.       Повернувшись к столу, майор немного помедлил, а затем начал распутывать ленты, стремясь вытащить ту, на которую нацелился. После минуты его усилий он наконец достал ленту и протянул её подчинённому.       Алиф замялся, прежде чем принял её, коснувшись пальцев майора. Атласная лента ласково заструилась по руке, словно шелковистая змейка.       — Спасибо.       Вместо розовой ленты ему дали золотую; но командир не выглядел так, будто шутил. Он выбрал её со всей внимательностью, и Алиф не хотел его расстраивать.       Плохое определение цветов — это плата за способность видеть то, что незримо для других, и находить монстров. Дар майора ценился в Тайной Страже, поэтому он занимал высокую должность.       Командир не любил обсуждать трудности с цветовой палитрой, оправдываясь тем, что потоки энергии накладываются друг на друга, смешиваясь; такое явление касалось не только одушевлённых предметов. Мерун избегал вопросов цвета, как будто стыдился недуга; возможно, в детстве над ним кто-то часто издевался из-за этой особенности, и поэтому она его выводила из себя.       Алиф мог предположить, кто именно. Подобные подшучивания в духе Динара, покончившего с собой ядом. Ефрейтор только недавно узнал его настоящее имя — Эдрих, и что он воспитывал Меруна, пока не совершил измену.       Повесив золотую ленту, Алиф спрыгнул с лестницы. Он надеялся, что из-за их общего учителя командир сумеет проявить к нему снисхождение.       — Вы пришли убить меня за сорванную розу? — обречённо спросил Алиф. — Я не знал, что она так важна…       Должно быть, майору доложили о том инциденте, поэтому он пришёл сюда. Ефрейтор уже приготовился принять наказание, но рассчитывал, что его немного смягчат — всё же он усердно помогал с украшениями, хоть и не хотел участвовать в организации свадьбы. Будь его воля, он бы её разрушил и похитил леди.       Командир, казалось, не понял вопроса. По голосу Алифа, полного раскаяния, Мерун заподозрил, что подчинённый снова угодил в неприятности. Но с каких пор сорванная роза приравнивалась к смертной казни?       Логическая цепочка никак не выстраивалась, и майор спросил:       — Ты любишь цветы?       — Нет, я испортил праздничное украшение…       Мерун небрежно заметил:       — Ничего страшного, тут много роз.       — Но это же многовековая традиция! — возразил Алиф, проникшись историей свадьбы. — Мне Синд о ней рассказал.       Командир взглянул на старшего сержанта, стоящего неподалёку, и спросил:       — Ты зачем его запугиваешь?       Синд, выронив пару ленточек, поднял их и неловко отозвался:       — Он портит украшения, а слуги здесь несколько дней работают…       Только тогда Алиф понял, что его развели, и разозлился. Он потерял всякое желание в этом участвовать, снял украшения с локтевого сгиба и бросил их на стол.       Ефрейтора пронимало возмущение, которое сменялось злостью. Он хотел ещё что-нибудь подпортить, не ограничившись на белом цветке; но в итоге, совладав с обуревавшими его эмоциями, Алиф шумно выдохнул и направился к выходу.       На него чуть не налетела взволнованная служанка, её лицо было бледным, как у призрака; в выпученных глазах читался ужас, а руки тряслись.       Она вцепилась в Алифа и испуганно вскрикнула:       — Там!.. Там труп! Труп в приёмной комнате!