Клятва солдата

      На кресле с красной обивкой расположился крупный мужчина, расставив ноги в стороны и закинув руки на подлокотники. Его голова повисла, наклонившись к плечу, — обычному человеку было бы неудобно оставлять её в таком положении, у него бы болезненно затекла шея; на суровом лице, покрытом морщинками, застыла лёгкая улыбка. Глаза были закрыты, ослабшее тело не двигалось. Казалось, глава Тайной Стражи крепко уснул.       В таком состоянии его нашли подчинённые, собравшиеся в приёмной комнате. Вместе с ними пришли два стражника, охранявшие двери, и служанка. Помещение заполнила немая скорбь, воздух стал тяжёлым. Никто не решался произнести ни слова, все смотрели на человека в кресле, который уже никогда не проснётся.       Из них только Мерун оставался спокоен. Он быстро принял новость о смерти, но не бросился к ногам главы в слезах, не отрицал его гибель и не просил вернуться. Вместо того, чтобы горько оплакивать потерю важного человека, майор лишь бегло окинул взглядом комнату, подмечая улики, а потом обратился к служанке:       — Как вы его нашли?       Бедная девушка, трясущаяся от страха, не могла ничего сказать. Ужас сковал её тело, а когда она увидела чёрные глаза майора, как погасшие звезды, охваченные тьмой, то чуть не потеряла сознание. Ей стало не хватать воздуха, будто она упала на дно озера, не имея возможности выбраться на поверхность.       Майор Рислинг производил на людей глубокое впечатление, многие называли его пугающим демоном, принявшим человеческий облик, чтобы забрать их души. При первой встречи с ним некоторые забывали слова, желая как можно быстрее от него убежать. Вот и служанку не миновала эта участь.       — Я задал вопрос, — нетерпеливо сказал Мерун, опустив руку на меч.       Девушка, подпрыгнув от страха, подбежала к тому, кто показался ей наиболее безопасным: она спряталась за спину старшего сержанта.       — Госпожа, вам никто не навредит, — тихо заметил Синд, повернувшись к ней. — Можете рассказать, как вы нашли главнокомандующего?       Он постарался говорить спокойно, чтобы не спугнуть её ещё больше, и у него получилось привести служанку в чувства.       Заикаясь, она пробормотала:       — Я… Я хотела убраться в комнате… Здесь был очень странный запах, повсюду дым… — служанка потёрла вспотевшие ладони. — Я собиралась приоткрыть окно, но увидела, что на кресле сидит господин… Я извинилась и хотела уйти, но потом заметила, что он странно сидит… Его голова упала набок, я несколько раз позвала его, но он не отвечал, и я поняла, что он не дышит…       Приёмная комната находилась неподалёку от места, где Алиф и Синд вешали украшения. Мерун случайно пересёкся с солдатами, с его встречи с главой Тайной Стражи прошло немного времени, меньше получаса.       Выслушав версию девушки, майор спросил:       — Ты заметила ещё что-нибудь странное?       Девушка задумалась, а потом несмело ответила:       — Когда я зашла в комнату, дверь странно дёрнулась. Я подумала, что это был сквозняк, но окно было закрыто, всё в дыму…       От переживаний её ноги подкосились, и она едва не упала — Синд подхватил её и предложил свою флягу, чтобы успокоить; он только сегодня налил чистую и свежую воду, сам ещё не сделал ни глотка. Девушка с благодарностью взяла флягу.       Мерун посмотрел на стражников, в чью смену произошла гибель:       — Кто сегодня заходил в приёмную?       Имперский солдат, подавив тошноту при виде мертвеца, сказал:       — Четверо, — он взглянул на потолок. — Его Величество, человек в кресле, вы и служанка… Всего четверо.       — Вы видели кого-нибудь подозрительного?       — Нет, — ответил второй стражник. — Мы сегодня внимательно несли пост, мимо нас бы ни одна мышь не пробежала.       Во время их ответов Мерун следил за выражением их лиц, проверяя сведения на достоверность. Они не соврали, назвав посетителей. Четверо зашли в комнату, и только трое вышли.       Алиф побаивался смотреть на труп при дневном свете, он выглядел спящим, а не мёртвым. Ефрейтору вспомнились восставшие трупы, поднятые некромантами, и от этого желудок скрутило, грозя избавиться от съеденного за день.       Отвернувшись от кресла, Алиф спросил:       — Командир, это убийство?       — Не совсем, — сказал Мерун, направившись к погибшему.       Главнокомандующий лежал неподвижно, будто остановился во времени. От военной формы исходил тяжёлый запах трав, который отличался от привычного. В него добавилась примесь чего-то дурманящего и резкого, отдающего горечью.       — Шайд, ты бросил меня одного, — прошептал Мерун одними губами, так тихо, что никто его не услышал. — Ты переложил всю ответственность на меня. Это подло с твоей стороны.       Наклонившись, Мерун взял его за запястье и проверил пульс, даже зная, что ничего не почувствует. Проведя несколько проверок, он убедился, что Шайд погиб. Его сердце остановилось, а дыхание оборвалось.       — Неужели ты настолько устал?.. — Мерун отпустил его руку, и она безвольно упала вниз.       Алиф наблюдал за майором со стороны, не вмешиваясь. Ефрейтор хотел его поддержать, но не мог подобрать слов, они были излишними. Мерун всегда казался сильным и равнодушным ко всему, но в его груди билось тёплое сердце. Каким бы отстранённым и жестоким майор бы ни выглядел, он умел радоваться и грустить, просто у него это получалось не так заметно, как у других.       Сейчас ему было очень больно, и Алиф увидел это по опущенным плечам, его подрагивающим пальцам, которые недавно коснулись охладевшего запястья, но не ощутили пульс. Мерун замер у кресла, запоминая черты погибшего, вырезая их в своей памяти так, чтобы не забыть.       Шагнув вперёд, Алиф приглушённо сказал:       — Командир, не заставляйте себя…       Мерун обернулся, бросив на него пустой взгляд. Казалось, майор смотрел не на Алифа, а через него, когда распорядился:       — Приведите врача. Нужно провести вскрытие.       После этого командир опустился на корточки и посмотрел на разломленную сигарету, из которой высыпалась табачная смесь.       — И позовите травника.       Стражники, получив его указания, вышли из комнаты.       Затем Мерун поднялся и посмотрел на бледную служанку, не отходящую от старшего сержанта, который выступал для неё в роли щита.       — Тебя не подозревают, хватит уже трястись. Он выкурил эту сигарету давно, — майор перевёл взгляд на Синда и велел: — Позаботься о ней.       Старший сержант кивнул, принимая приказ, и вывел девушку из комнаты.       Мерун и Алиф остались наедине с трупом. Несмотря на произошедшее, майор сохранял присущее ему хладнокровие.       — Командир, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Алиф.       Мерун помедлил, разглядывая труп, прежде чем равнодушно сказал:       — Я привык.       — Но к этому нельзя привыкнуть! — Алиф подошёл к нему ближе, стараясь не смотреть на мертвеца. — Умер главнокомандующий, тот, кто воспитывал вас. Теперь вы возглавите Тайную Стражу…       — В жизни любого человека наступает конец, не делай из этого трагедию.       Командир ясно дал понять, что не нуждался в утешении. Алиф замолчал, низко опустив голову. В Тайной Стражи ефрейтор видел много смертей, он знал, что имел в виду майор. Если бы они проливали слёзы по каждому человеку, то только иссушили бы себя. Солдаты постоянно сталкивались с опасностями, смерть шла за ними по пятам, и какими бы быстрыми они ни были, она однажды их догонит.       Мерун уловил оставшийся запах дыма, витающий в воздухе, и сказал:       — Лучше открой окно.       Получив приказ, Алиф тут же пришёл в себя. Он подбежал к окну и дёрнул за ручку, впуская в комнату свежий воздух.       Мерун осмотрел посиневшее лицо мертвеца и добавил:       — Шайд знал, что в сигарете яд.       Отойдя от окна, Алиф поспешно вернулся к командиру.       — Зачем тогда он её использовал?..       — Он решил взять отпуск, — горько усмехнулся майор. — Пожизненный отпуск.       — К-командир, вы же не…       — Не последую его примеру? — Мерун обратил взгляд на подчинённого. — Если я это сделаю, Тайная Стража исчезнет, а Хальд станет лёгкой мишенью для Грейдс и Вирсконии, не говоря уже о монстрах.       В низкий голос майора закрался слабый отголосок сожаления, словно на самом деле командир хотел, чтобы Тайная Стража распалась.       Мерун заметил замешательство на лице подчинённого, протянул к нему руку и потрепал его по волосам.       — Не беспокойся, я этого не допущу.       Алиф хотел возмутиться и сбросить его ладонь — ему не нравилось, что майор обращался с ним как с трусливым новобранцем, — но не стал. Командиру и без того приходилось несладко, поэтому Алиф решил потерпеть, поджав губы. Мозолистая ладонь испортила его причёску, и чёрные пряди взъерошились, словно от ветра.       Слабо улыбнувшись, Мерун убрал руку с головы Алифа, а потом вытащил из кармана плотные чёрные перчатки и вернулся к трупу, чтобы исследовать тело.       В боковом кармане военного мундира обнаружился старый кожаный портсигар, распадающийся на две части. В нём отсутствовала только одна сигарета, другие лежали нетронутыми, и их обёртки отличались от той, что упала на пол.       Мерун аккуратно вытащил сигарету, провёл по ней пальцами, прижимая, и выдавил немного смеси. Он понюхал её, но не почувствовал того едкого запаха, что вызывал ощущение удушения от одного вдоха.       Проверив остальные сигареты, майор убедился, что яд содержался лишь в одной — как раз той, которую использовал Шайд. Из всего набора он взял именно её, значило ли это, что глава намеренно её выбрал? Возможно, Шайд получил её от близкого знакомого или же сам купил, чтобы подстроить смерть. Но зачем ему так поступать в императорском дворце? Не проще было бы покончить с собой во время подавления бунта? Для этого должна быть причина.       Как вариант, он хотел, чтобы провели расследование. Шайд был не из тех, кто добровольно гнался за смертью, иначе он бы давно бросил пост главы, не оттягивая всё до сегодняшнего дня.       Для начала стоило определить, где он взял эту сигарету. Подсказкой могли послужить травы, лежащие на полу, поэтому майор попросил позвать специалиста.       Прежде чем пришёл травник, Мерун тщательно обыскал тело, не испытывая брезгливости. Ему доводилось трогать трупы, находящиеся в куда более плачевном состоянии, и у него выработался иммунитет к подобным вещам.       Неожиданно он нашёл вскрытый конверт, припрятанный за пазухой. Это могло стать важной уликой, но он не успел прочитать письмо, как открылась дверь.       В комнату зашли имперские солдаты, врач и травник. Мерун убрал письмо за спину, собираясь прочитать его позже, и пропустил специалистов к трупу.       Увидев мертвеца, изнеженный дворцовый врач уронил чемодан, наполненный медикаментами, и попятился назад, но майор схватил его за руку и спросил:       — В чём дело?       Мужчина в белом халате обычно лечил простуду, не сталкиваясь с трупами, и тем более не проводил вскрытия. На его лице выступил пот, а голос осел:       — По религии… Мои религиозные убеждения…       Люди, верующие в Божество Солнца, считали вскрытие тела тяжёлым грехом, оскверняющим дух и лишающим возможности на перерождение.       Последователи Демона Лунной Скорби руководствовались в первую очередь необходимостью, их не ограничивала мораль. Они любыми способами добивались справедливости, часто прибегая к крайним мерам. Для них вскрытие тела — пустяк.       Отпустив врача, Мерун наклонился и достал из чемодана перчатки и маску, а потом вручил их лекарю, не заботясь о его мнении, и спросил:       — Ты умеешь проводить вскрытие?       — Знаю в теории… — врач прижал к себе вещи. — Лорд Рислинг, прошу…       — Я майор, а не лорд, — холодно поправил Мерун. — Проведите вскрытие, или вы следующим окажетесь в том кресле.       Врач, пересилив себя, подошёл к трупу, надел защитные средства и провёл первичный осмотр тела. Не обнаружив у него признаков опасного инфекционного заболевания, он сказал:       — Я не могу сделать это здесь, нужно перенести тело.       Задача по транспортировке легла на двух солдат, дежуривших у комнаты. Они, немного поколебавшись, взяли тяжёлого мертвеца и понесли его к выходу.       Пока врач исследовал тело, пришедший травник обратил внимание на смесь, рассыпанную на полу. Он аккуратно собрал образец и сложил его в колбу.       — Господин майор, мне не знакомы эти травы, — с лёгким интересом сказал специалист, поднявшись. — Я думаю, их привезли из-за границы.       — Ты можешь определить их происхождение? — спросил Мерун, посмотрев на вытянутого человека в очках. — Или хотя бы название.       — Я постараюсь, но не могу обещать, — травник упаковал образцы. — В моих справочниках нет сведений о некоторых запрещённых травах…       — Если выдам доступ к тайному сектору, поможет?       — Да, буду благодарен! — он низко поклонился.       Мерун нашёл в комнате чистый лист и письменные принадлежности: сделав красивый росчерк пером, он передал временное разрешение.       — Как только станет что-нибудь известно, сразу доложи.       — Разумеется, — травник взял лист, как нечто драгоценное, и вышел из комнаты, не собираясь изучать только один раздел. Раз ему выпала возможность попасть в секретный архив, то он планировал извлечь из неё максимум пользы.       Помещение значительно опустело, запах дыма почти выветрился. Мерун ещё раз прошёлся по комнате, а потом остановился у двери, обнаружив пару крошек, упавших на ковёр. Возможно, их принесли с собой посторонние люди, а может, Фримонт устроил с Шайдом трапезу до прихода майора. Они не пошли в столовую, потому что главнокомандующий предпочитал скрывать своё присутствие — это была его рабочая привычка, который он всегда следовал.       На столе, где Мерун нашёл листок, лежал надкусанный кусочек пирога, а возле него стояла чашка. Подумав, майор вернулся к ним и осмотрел посуду — серебро не потемнело, вероятность яда значительно снизилась. Интуиция подсказывала ему, что проблема в сигарете, но пирог тоже стоило отдать на исследование.       Алиф долго следил за майором, исследовавшим каждый уголок комнаты, как будто он боялся что-то упустить из виду.       — Командир, а что дальше?       — Подождём результатов, — сказал Мерун. — Расследование всё равно придётся отложить до свадьбы. Нельзя допустить, чтобы слухи об убийстве разошлись.       — Преступник не убежит?       — Нет, — майор снял перчатки и бросил их на стол. — Преступник из дворца, тот, кто занимает высокую должность. Он знает, что мы установили наблюдение, и не станет рисковать. Если кто-то внезапно пропадёт, тут же станет подозреваемым.       Совершённое убийство могло быть сделано с целью помешать свадьбе, а это значит, что Инесита тоже находилась в опасности. Алиф хотел посодействовать расследованию, поэтому спросил:       — Я могу чем-нибудь помочь?       — Да, — Мерун повернулся к подчинённому и строго сказал: — Не срывай розы.       В его словах чувствовался подтекст, означающий, что ефрейтор может только помешать расследованию, и ему лучше оставаться в стороне. За прошлые ошибки Алифу всё ещё не доверяли до конца, или же майор хотел самостоятельно со всем разобраться, чтобы найти правду.       Ощутив себя бесполезным, Алиф отдал честь и покинул комнату.       Майор тоже не стал задерживаться, направившись с найденным письмом к императору.

***

      Узнав об убийстве Шайда, Фримонт де Вильмар мертвенно побледнел, с его лица спали все краски. Он подскочил со стула, отказываясь в это верить.       — Нет, нет, не может быть! Только не… Если это правда… — император начал ходить по кабинету, вымеряя пространство шагами. — Мы все в беде, нужно отменить свадьбу. Это удобный момент, чтобы устроить покушение. А что, если они решат нарушить мирный договор? Вдруг в праздничном торте я найду взрывающийся кристалл? Весь дворец взлетит на воздух! Нет, этого никак нельзя допустить, мы должны перенести церемонию…       За его похождениями отстранённо наблюдал Мерун, не говоря ни слова.       Император, осенённый догадкой, остановился и забеспокоился ещё больше:       — Но леди Вебер… Что, если она расстроится? Нет, ей нельзя об этом знать. Мы не можем отменить свадьбу!       В тот момент, когда он заговорил о ней, вокруг него вспыхнул ярко-зелёный туман, пропитанный тяжёлой тёмной силой, способной повлиять на сознание.       Тогда Мерун убедился, что император находился под действием заклинания, но не знал, как об этом сказать, потому что правитель уже сходил с ума. Проклятие проявилось, когда он упомянул леди Вебер, которую раньше считал высокомерной дворянкой, желающей отобрать его корону. Похоже, мирный договор заключили быстрее благодаря привороту императора, который согласился на брак.       Император не мог передать Шайду сигарету, и когда Мерун подтвердил его непричастность, то откланялся, не желая слушать любовные речи, вызванные магией. Он сослался на неотложные дела, касающиеся расследования, и не соврал.       Вскрытие выявило поражение лёгких, охваченных чернотой. У Шайда начался некроз тканей, пострадали печень и почки. Нашлись следы тяжёлого отравления, и врач, почёсывая затылок, не смог точно истолковать все изменения в теле — ему не хватало квалификации, медицина не была сильно развита в Хальде. Помимо этого, в отчёте он указал многочисленные шрамы и ранения, которые Шайд получил во время бунта. Некоторые из них были очень тяжёлыми, должно быть, он терпел сильную боль во всём теле, сравнимую с пытками. Настолько мучительную, что ему могло захотеться от неё избавиться.       Исследование трав пока не принесло результатов, специалист остался жить в архиве, прихватив с собой подушку и одеяло. Он пообещал ответственно подойти к этому делу и доставить отчёты как можно скорее.       Последняя улика — это зашифрованное письмо, и Мерун, вымотавшись за день, поздно вечером отправился в свои покои, чтобы его изучить. Дверь была открыта.