Клятва солдата

      Знаменательный день настал, и дворец преобразился, сверкая украшениями и благоухая белыми розами. В честь свадьбы открыли ворота, и стражники, проводя тщательные проверки, впускали почётных гостей, прибывших на каретах.       Нежная музыка проносилась по дворцу, навевая праздничное настроение, и танцующие огни свеч окутывали коридоры мягким сиянием. Изысканные закуски, расставленные на столах, разыгрывали аппетит, к фуршету прилагались высокие башни из бокалов шампанского, держащиеся на многоярусной платформе. Сладкие угощения, прошедшие дегустацию, украшали каждый стол и подносы слуг, одетых в чёрные фраки.       Больше всего внимание привлекал огромный торт из нескольких пропитанных бисквитов с ягодным конфитюром, сверху творение повара венчала сахарная фигура льва, стоящего на сливочном креме, похожем на морские волны. Многие гости засматривались на главный десерт, и всем не терпелось его отведать.       Безопасность дворца обеспечивали солдаты из Имперской гвардии и Тайной стражи, их вынудили сотрудничать, заключив перемирие. Генерал Бертран и майор Рислинг обменивались недобрыми взглядами, словно вступив в зрительную дуэль, и судя по тому, что имперский офицер первым отвёл глаза, Мерун победил.       За майором стоял Синд, повсюду его сопровождающий, чтобы оперативно передавать указания солдатам.       Винсент де Лавель, приняв роль дипломата, с улыбками встречал гостей и вёл с ними светские беседы, налаживая их отношения с императорской семьёй. Все его узнавали издалека, многие просили автографы, кто-то приехал не ради свадьбы, а чтобы переброситься парой слов с великим философом. Одни просили советов, другие считали долгом высказать критику по его книгам, но дипломат выслушивал всех, не обижаясь на грубости и не теряя обаяния.       Алиф, Хью и Чарльз смешались с толпой солдат, расставленных по периметру; они дежурили, не смыкая глаз, чтобы торжество прошло без происшествий. По счастливой случайности, или же по содействию дипломата, Хью поставили возле фуршета, и он часто незаметно подворовывал маленькие канапе и другие закуски, но помнил о дежурстве и не притрагивался к шампанскому.       Чарльз, наказанный графом за своё самоуправство, стоял у террасы, подальше от торжества, он мог лишь слышать отголоски музыки, но лишился возможности увидеть леди Вебер в нарядном платье.       Алифу повезло больше — майор поставил его в главном зале, и ефрейтор никак не мог дождаться выхода красивой невесты, хоть она и была предназначена другому. Алиф уже смирился со своей участью, важнее всего, чтобы Инесита была счастлива. Он приложит все усилия, чтобы никто не помешал празднику.       Император, одетый в парадное алое одеяние, сидел на троне, провожая гостей скучающим взглядом. По правилам Фримонт де Вильмар не мог увидеть будущую жену до начала торжества, иначе бы их брачный союз постигло несчастье.       На церемонию пришёл хромающий герцог Рислинг, использующий трость, и его жена — утончённая дама с высокими манерами, одетая в неброское, но очень элегантное платье, пошитое по её эскизу. Ванесса, несмотря на возраст, всё ещё привлекала к себе любопытные взгляды, заставляющие герцога хмуриться.       — Дорогой, наш сын сегодня бесподобен, — восхитилась Ванесса, посмотрев на высокого майора, одетого в парадный мундир. — Ни одна девушка не отказала бы ему в танце. Так почему же он стоит, томясь одиночеством? Неужели он стесняется первым подойти к даме и пригласить её на вальс?       — Он на службе, — кратко ответил герцог.       — Ах, вот как? — Ванесса раскрыла веер и посетовала: — Его Величество к нему слишком строг. Это вызывает у меня беспокойство. Должны ли мы вмешаться?       На её предложение герцог, поморщившись, как от головной боли, сказал:       — Его не интересуют девушки.       — Что за вздор? Несомненно, он заинтересован в них, просто не показывает. Мерун знает, что это может навредить репутации нашей семьи.       Опасаясь спорить с женой, герцог замолчал. Он использовал связи, проверил всё, что мог, но не нашёл и намёка на то, что Мерун вступал в близкие отношения. Его не подозревали в любовных интригах, девушки называли его хладнокровным демоном, неспособным на нежные чувства. Казалось, всё, что его волновало — это меч и защита империи.       Герцогиня невзначай указала веером на симпатичную дворянку, смеющуюся в кругу подруг, и сказала:       — Его равнодушие ко всему должна развеять девушка, наполненная жизненной энергией. Она научит его улыбаться и обращать внимание на других людей. Может, он станет общительнее и вспомнит, что у него есть родители, а не только звание.       — Ты просишь, чтобы я поговорил с ним?       Веер громко хлопнул, и Ванесса недовольно взглянула на герцога:       — А что? Один танец ему как-то помешает? Пусть имперский генерал защищает Его Величество! Мой сын только вернулся с передовой, а его уже сделали нянькой, не давая свить тёплое гнёздышко. Разве он не заслуживает отдых?       Поддавшись уговорам жены, герцог направился к майору, стоящему у трона вместе со своим невзрачным помощником.       Статус Меруна подчёркивал чёрно-красный мундир, украшенный орденами и медалями, от погон до воротника проходил серебряный аксельбант; заложенные за спину руки обтягивали чёрные перчатки. Под фуражкой виднелись чёрные пряди, контрастирующие с бледностью лица. Несмотря на мрачность и холод, он держался достойно, наблюдая за празднеством.       Ванесса не соврала, если бы его безразличное лицо осветила улыбка, никто бы перед ним не устоял.       Заметив приближение герцога, Мерун насторожился. Он отчётливо помнил недавние события, заставившие его пройти через немыслимые мучения, и ночную тренировку, продлившуюся до рассвета.       Гримальд де Рислинг поклонился императору, приветствуя его, и проследовал к сыну, постукивая изящной тростью.       — Ты так и будешь прятаться в тени? — недовольно спросил герцог. — Несносный ребёнок. Ты заставляешь свою мать беспокоиться.       — Передайте ей мои извинения, — отстранённо сказал Мерун, наблюдая за залом, наполненным гостями. — Я служу императору.       Лорд Рислинг, которого не удостоили и мимолётным взглядом, шагнул вперёд и с усмешкой спросил:       — Понравился подарок?       Девушка, пробравшаяся в покои, была дочкой разорившегося графа, за деньги она без раздумий согласилась воспользоваться своей красотой, чтобы очаровать неприступного господина. Мерун навёл о ней справки и раскрыл замысел герцога, сговорившегося с императором, который сообщил номер комнаты.       Отравленное вино майор передал на экспертизу травнику, обустроившему себе жилье в архиве. Специалист с взъерошенными волосами и тёмными кругами под глазами напоминал безумца, восставшего из мёртвых. Ему дали ключ к бесценным знаниям, и Георг не спал по ночам, кропотливо изучая сборники, запрещённые для копирования. Он старался запомнить как можно больше, не щадя себя.       Когда Мерун рано утром зашёл в архив, Георг вылез из-под одеяла с видом огородного пугала. Он недовольно посмотрел на незваного гостя, отвлёкшего его от дел, а потом, узнав в нём благодетеля, способного продлить срок пребывания в священной обители знаний, то он поспешно подскочил, ногой затолкнув спальный мешок за стеллаж.       — Господин майор, чем могу вам помочь?       Ничего не сказав по поводу беспорядка, Мерун с мрачным выражением лица поставил на стол бутылку, в которую подсыпали неизвестный ему яд.       — Проверь.       Прошлую задачу Георг ещё не решил — она оказалась очень занимательной, травы никак не получалось опознать; но её сильнодействующие свойства вызывали неподдельный интерес. Подумав, что майор подготовил новое захватывающее дело, которое сложно разгадать, специалист охотно к нему приступил.       Травник открыл вино и, не поднося слишком близко к носу, помахал ладонью над горлышком и понюхал. На этот раз он сразу понял, что использовали в качестве яда, и не сдержал тихого смешка:       — Господин майор, кто-то озабочен вашим потомством…       За неуместную шутку Мерун наградил его убийственным взглядом, положив руку на меч. Если бы Георг, несмотря на странности, не являлся одним из немногих настоящих специалистов, по праву занимающих должность во дворце, то он бы уже лишился своей головы.       Изобразив кашель, травник поспешно исправился:       — В вино подмешали так называемый «Эликсир Любви». Это сильное средство, набирающее популярность на западе, его используют люди, желающие страсти, — Георг поставил бутылку на стол. — Кажется, его изготавливают в Грейдс.       Империя великих изобретателей не ограничивалась быстро развивающимися механизмами, они преуспели и в медицине.       Не скрывая раздражения, Мерун следующим передал на изучение благовония, источающие запах корицы. Они тоже сыграли роль в постигшем его бедствии.       Травник с первого взгляда узнал их.       — Аромат наслаждения. Такие благовония часто зажигают в публичных домах. — Георг почесал затылок. — Если их использовать вместе с эликсиром, то это очень сильное сочетание… Господин майор, вы в порядке?       — В полном, — стальным голосом отрезал Мерун.       — Никто не пострадал той ночью? Ваша избранница…       — Нет никакой избранницы.       — Как скажете, — покорно сказал Георг, отложив свечи. — Вы думаете, что это связано с табачными травами?       Отравление Шайда могло быть спланировано тем же человеком, что подложил в вино яд. Два действия, быстро сменившие друг друга, казались похожими, между ними проглядывалась логическая нить. Главнокомандующий умер, значит, нужно было немедленно укрепить положение Тайной Стражи. Император бы в одиночку не осмелился пойти на такой отчаянный шаг, а второй человек, кому это принесло бы выгоду — герцог Рислинг. Для майора он являлся главным подозреваемым.       Шайд бы принял сигарету, не задавая вопросов. Братья по крови не отличались хорошими взаимоотношениями: наследственная сила перешла к старшему сыну, а младший всё время находился в тени. После тяжёлого ранения колено Гримальда пострадало, и он больше не мог воевать, будучи вынужденным всю жизнь провести с тростью; им могла двигать ненависть к старшему брату.       Чаще всего подобные преступления совершали родственники, так что Мерун не исключал из числа подозреваемых даже собственную семью, желая докопаться до правды и вынести честный приговор.       Раньше Георг изучал богатую травами Вирсконию, которая в последнее время избегала тесных контактов с Хальдом, будто тайно замышляя объявить войну, как и Грейдс. Считалось, что Давлет Вирскон мог послать шпиона, чтобы избавиться от главнокомандующего и ослабить империю; но во дворце пребывало много послов из Грейдс, и герцог Рислинг был уличён в переписке с одним из них — Мерун узнал об этом благодаря слежке, но не получил содержимого письма. Поговаривали, что Гримальд собирался наладить с ними поставки оружия; но это могло быть обычным прикрытием, что только усилило опасения, подорвав доверие к герцогу.       Таким образом, травник сменил направление расследования и начал изучать сборники не из Вирсконии, а из Грейдс, мирный союз с которыми находился под сомнением, до бракосочетания он являлся недействительным.       Сейчас, находясь на свадебной церемонии, Мерун сказал герцогу:       — Если это повторится, следующую девушку вы найдёте мёртвой.       — Не посмеешь, — хмыкнул лорд Рислинг. — Ты не убиваешь без причины, и тебе не чуждо сострадание. Притворяешься безразличным, а сам страдаешь. Думаешь, я не знаю? Ты всегда был таким.       Майор слегка наклонил голову, и на его лицо упала глубокая тень от козырька фуражки, придавая ему мрачности.       — Поверьте, мой клинок не дрогнет.       Лорд Рислинг, не впечатлившись, пристукнул тростью и сказал:       — Ради приличия пригласи даму на танец.       Выполнив просьбу жены, Гримальд пошёл обратно к ней. Ему не хотелось и дальше общаться с безнадёжным сыном, возомнившим себя невесть кем. Он только и делал, что учинял проблемы для своей семьи, думая лишь о себе.       Короткий разговор сказался на майоре, испортив настроение окончательно. Он решил, что ему нужно пройтись, и бросил помощнику:       — Не иди за мной.       — Командир?.. Куда вы? — Синд растеряно посмотрел на удаляющуюся фигуру майора, а потом столкнулся взглядом с имперским генералом.       Казалось, Бертран только и ждал шанса избавиться от Тайной Стражи, так что в следующий момент старшего сержанта выгнали, заявив, что он мешается. Синд не мог ничего возразить генералу, поэтому принял приказ и покинул место у трона, направившись в зал. Защита императора осталась на Бертране и двух солдатах.       Найдя неприметный уголок, Синд скромно встал у стены и принялся наблюдать за троном. Он не ушёл слишком далеко, в случае необходимости он бы мигом преодолел расстояние, чтобы спасти императора от опасности. К тому же, его новое место увеличило область видимости, и он мог охватить больше гостей.       Они веселились, танцевали и наслаждались яствами, обмениваясь последними сплетнями и вежливыми фразами. Некоторые использовали свадьбу императора как повод обзавестись полезными связями и подыскать женихов для дочерей. Все смеялись и улыбались, создавая праздничную атмосферу.       Следя за обстановкой, Синд внезапно заметил красивую девушку, которая шла прямиком к нему. Она по пути взяла бокал золотистого шампанского с серебряного подноса официанта, мило улыбнувшись слуге, и встала возле старшего сержанта.       Синд узнал её — это та девушка, что бросилась на шею лейтенанта в крепости. Вероятно, она и есть суженная, наречённая офицеру императором.       Почувствовав, что назревает что-то плохое, Синд выпрямился и постарался принять уверенный вид, чтобы не раскрыть своих слабостей.       Дворянка, держа в руке бокал, сделала лёгкий книксен.       — Леди Валуа.       — Старший сержант Синд, — несмело сказал солдат, пытаясь понять, зачем она к нему пришла.       Шарлотта улыбнулась и сказала:       — Господин солдат, кажется, вы хорошо знакомы с моим мужем, — она взглянула на старшего сержанта, как бы оценивая. — Не уделите мне минуту? Я бы хотела задать вам пару вопросов.       Она отозвалась о лейтенанте так, словно они уже поженились, и Синд быстро догадался, какие цели она преследовала — показать, кто здесь главный. Возможно, она узнала о слухах, гуляющих в крепости.       Сохраняя достоинство, Синд чётко сказал:       — Я на посту.       Леди не смутилась.       — Жаль, я думала, вы хорошо знаете Рея. Но, полагаю, это было заблуждением.       Она рассматривала Синда как своего соперника, стоящего на пути к её любви и последующему замужеству.       Солдат с удивлением убедился, что она относилась к нему как к угрозе. Он же себя таковым не считал, поэтому не повёлся на провокацию.       — Если вы хотите что-то узнать, то можете спросить об этом у самого господина лейтенанта, — Синд поднял голову, принимая вызов. — Или вы обратились ко мне, потому что господин лейтенант вам не отвечает?       Синд лучше всех знал, как Нирей умел избегать нежеланных им встреч. Он занимал руководящую должность, в нём нуждались солдаты, и лейтенант не любил тратить время на пустые разногласия.       Леди сверкнула глазами, будто желая испепелить собеседника.       — Ваши опасения неуместны.       — Как и ваша просьба.       — А вы не так наивны, как кажетесь, — она недобро улыбнулась. — Как бы то ни было, ваш бой уже заведомо проигран.       — Мы приехали во дворец победителями. О каком бое вы говорите?       Император лично наградил их орденами и медалями, одной из них удостоился старший сержант за проявленное мужество. Враги крепости были объявлены, как бродячие разбойники, все следы Грейдс замели; но новость о солдатах просочилась среди дворян, и леди Валуа должна была знать об этом.       Шарлота сказала:       — Раз вы так заняты, значит, у вас не было времени попробовать угощения?       Синд обратил внимание на бокал шампанского в её руках. Он понял, что она задумала с ним сделать, и уже приготовился уклониться.       Бокал покачнулся, разлив несколько золотых капель; а в следующий миг его выхватили из рук девушки.       За её спиной показался Нирей, одетый в белый парадный мундир, обвешенный всевозможными орденами; его золотой аксельбант рассекал грудь, как сплетённый из солнечных лучей шнур; холодный прищур глаз напоминал блеск стального меча.       — Что вы делаете?       Леди Валуа, испугавшись на мгновение, тут же решила обернуть ситуацию в свою пользу. Она взяла лейтенанта за рукав и любезным голосом проворковала:       — Ничего. Хотела познакомиться с твоим другом, о котором ты рассказывал.       Лейтенант дёрнул рукой, высвободив её из хватки девушки, и сказал:       — Вы мешаете солдатам нести службу. Я уже ясно дал понять, что не намерен приглашать вас на танец.       Он сообщил об этом спокойно и небрежно, как о чём-то незначительном, и стоящие поблизости гости всё услышали. Благородной леди не следовало самой напрашиваться на танец, навязываясь служащему, — это непристойное поведение.       Шарлота, задохнувшись от злости, всё же ушла от них. Она ещё не растеряла остатки своей гордости, и подобное оскорбление, нанесённое любимым человеком, причинило ей боль. Она не хотела и дальше оставаться в этом зале.       Лейтенант посмотрел на Синда и тихо произнёс:       — Прости.       — Леди пришла поздороваться. За что вы извиняетесь?       Нирей изобразил слабую, но искреннюю улыбку, как блик солнца, тронувший водную гладь. Впервые за день офицер проявил эмоцию, отличную от равнодушия — на празднике от него не отставала леди Валуа, требуя потанцевать хотя бы раз.       Наклонившись к солдату, Нирей едва слышно прошептал:       — За то, что не могу пригласить тебя, — он отодвинулся и заглянул в серые глаза солдата, чуть громче добавив: — Я тоже на службе.       В зале стало как-то жарко, и щёки солдата слегка порозовели. Отвернувшись от офицера, Синд посмотрел в сторону гостей и неловко пробормотал:       — Тогда я не буду вам мешать.       Старший сержант отпрянул от стены и быстрым шагом покинул место, где только что стоял, не оборачиваясь. Он не хотел снова получать ложную надежду. Только оказавшись на значительном расстоянии, Синд спокойно выдохнул.       Их запретным отношениям нужно было положить конец.