Клятва солдата

      Заброшенный военный склад располагался на обочине деревни, окружённой густым лесом. Для тайной операции Мерун отобрал несколько способных солдат, включая Алифа и Синда, и к ним присоединился Нирей с имперскими гвардейцами. Дорога до склада заняла у них три дня.       Закономерность, выявленная в письмах лихого вора, помогла расшифровать письмо, найденное у Шайда — для его секретности использовался тот же принцип, им намеренно оставили подсказку.       Перед поездкой Мерун навёл справки об этом месте, вся информация о его существовании была засекречена, и кто-то хорошо постарался, чтобы уничтожить записи, хранящиеся в тайном архиве. Доступ к нему имели единицы, в основном люди, приближенные к императору, что значительно сужало круг подозреваемых.       В сведениях, с большим трудом добытых майором, было сказано, что складом давно не пользовались, он разрушился из-за некого взрыва, случившегося пару лет назад. Этот арсенал принадлежал имперской гвардии, и они не провели должного расследования, не волнуясь об утерянном оружии — это показалось странным. На вопросы майора Бертран заявил, что ничего не знает; генерал хотел поехать с ними, но кому-то нужно было остаться для защиты императора.       Ближе к вечеру отряд вышел к арсеналу, и всадники замедлили лошадей. Солдаты направили взгляды на внушительное здание с тремя этажами, его окна перекрывали решётки, территорию ограждал зубчатый забор, а на воротах висела тяжёлая цепь с железными замками.       Склад не выглядел, как заброшенный, — совсем наоборот. Вокруг него стояли вооружённые сторожи, на крыше находились дозорные. Неизвестно, сколько всего людей защищали арсенал, но они не выглядели, как разбойники.       Имперских солдат, занявших удобную позицию, пока не обнаружили. Темнота скрывала их местонахождение, и они выбрали хороший момент для неожиданного нападения. При правильном распределении сил у них появилось бы преимущество.       Алиф подъехал к майору и спросил:       — Командир, какой план действий?       — Без изменений, — Мерун повернулся к солдатам. — Алиф, Синд, вы пойдёте первыми и разведаете обстановку. Подайте сигнал, мы будем ждать.       Названные солдаты приняли приказ, спешились с коней и, прихватив мечи, направились незаметным ходом к складу.       Мерун тем временем продолжил:       — Когда они вернутся, двое отвлекут внимание, пошумите, узнаем, сколько там спряталось. Отведите их в лес, трое других подготовят засаду. Как освободитесь, присоединитесь к штурму, одного оставьте дежурить за местностью.       Для этого заранее выбрали солдат, и они знали свои обязанности. По пути на склад они много раз обговаривали план: разведать обстановку, выяснить, сколько всего врагов, а затем, подстроившись под ситуацию, организовать нападение.       Мерун посмотрел на арсенал и сказал:       — Ворота откроются, и я с десятью солдатами нападу спереди. Нирей, ты возьмёшь оставшихся семерых, и вы обойдёте здание с противоположной стороны. Мы застанем их врасплох.       Все приняли распоряжение командира без пререканий, воскликнув:       — Есть!       Тайная операция по захвату склада началась, им нужно было действовать очень быстро, тихо и решительно. Алиф и Синд, координируя и прикрывая друг друга, незаметно пробрались на территорию склада через сломленную часть забора — про неё им рассказали жители деревни, с которыми они переговорили перед тем, как приступить к штурму; успех напрямую зависел от уровня подготовки.       В тёмной одежде под покровом ночи они пробирались обходными путями, не попадаясь дежурным на глаза, и запоминали их расположение, расстановку и количество, составляя в голове картину происходящего.       Самое главное — убедиться, что на складе отсутствовали взрывающиеся кристаллы, или все их планы разрушатся в одночасье. Мерун не исключал, что это могла быть подстроенная лихим вором ловушка, чтобы выманить Тайную Стражу и избавиться от неё за раз. Без командира она не могла существовать.       На первом этаже все окна были заколочены, но на втором — нет. Алиф и Синд, используя выступающие конструкции, ловко забрались наверх, ступив на раму, и через открытое окно вошли в тёмную комнату.       — У тебя есть что-нибудь, чем можно разжечь огонь? — тихо спросил Алиф. — В комнате слишком темно, здесь могут быть враги…       Только он сказал об этом, как Синд уже с помощью отмычки открыл дверь и выглянул в коридор — никого не обнаружив, старший сержант махнул рукой. Алиф, вздохнув, проследовал за ним. Они бесшумно перемещались по зданию, избегая дежуривших сторожей, и нашли огромное количество оружия, разложенного в каждой комнате: от мечей до сложных механизмов.       Внутри здания сторожей оказалось не так много, всего насчитывалось около тридцати пяти, что немного превышало количество людей в их отряде. Кристаллов и подозрительных вещей солдаты не нашли, они потратили на разведку несколько часов, проверив все этажи.       Пришло время подать сигнал к следующей части плана. Алиф открыл окно на третьем этаже и тихонько присвистнул — спустя мгновение к нему подлетел ворон, который тоже участвовал в операции.       — Слетай к командиру, — сказал ефрейтор, и Лирк, кивнув, вспорхнул.       В этот момент их план попал под угрозу. К ним подбежал человек, который заподозрил неладное, стоило ворону подлететь к окну. Сторож собирался поднять тревогу, но Алиф оказался быстрее, вспоров ему живот — по полу растеклась кровь.       Всё не ограничилось одним человеком. Сторож, который не вернулся, сказав, что отошёл на минутку, спровоцировал тревогу. По складу раздались крики, и на третий этаж забежали ещё трое. Алифа и Синда раскрыли, и ворон, услышав шум, полетел быстрее.       Вместо того, чтобы оповестить о безопасности, подлетев к майору, ворон дал другой знак — он закружился над их головами, громко хлопая крыльями. Мерун тут же понял, что что-то пошло не так, и мгновенно перестроил план.       — Выдвигаемся!       Два офицера разделили отряд, направившись ко складу, и один солдат остался дежурить за лесом снаружи, следя за возможным приходом подкрепления врагов.       Мерун занялся сторожами ворот, а Нирей, избегая дозорных, с подчинёнными вышел к другой стороне склада, и они обнажили мечи, столкнувшись с врагами. В ночной полутьме раздался лязг стали, и лейтенант, отбивая удары врагов и нанося ответные, не забывал следить за обстановкой и отдавать наводящие приказы:       — Не расходитесь! Будьте начеку! Для начала захватим первый этаж!       Солдаты, слушая офицера, точно знали, что от них требовалось. Они быстро и чётко выполняли инструкции, разбираясь с противниками. Схлестнувшись в битве, солдаты, продвигаясь вперёд, расчистили территорию у запасного выхода склада и проникли внутрь, организовав набег.       Повсюду слышалась ругань, звон клинков и слабый запах крови, запятнавшей пол и стены, брызги попадали на одежду, и солдаты, обученные воевать, не знали жалости к своим врагам. Их вели вперёд приказы и меч, который раздирал плоть неприятелей, оставляя позади неподвижные тела.       Лейтенант, пронзив мечом врага, украдкой заглянул в окно и увидел, что майор успешно прорвался через ворота, взломав замок и уничтожив линию защиты, выставленную неизвестным им владельцем склада.       — Господин лейтенант! У нас раненый, — молодой солдат за плечи придерживал раненого в ногу товарища, который тяжело дышал, стараясь не терять сознание. — У кого-нибудь есть аптечка?       Нирей, бегло осмотревшись по сторонам, прошёл по коридору и выбил ногой случайную дверь. В ней никого не было, только оружие лежало, рассортированное по ящикам с надписями.       — Переждите здесь. У старшего сержанта есть аптечка.       — Так точно! — с благодарностью отозвался подчинённый, беспокоясь за друга.       Его истекающий кровью товарищ, прихрамывая и опираясь на предложенную помощь, туманно посмотрел на лейтенанта и просипел:       — Виноват…       — Отставить, — резко оборвал Нирей. — Ваша жизнь — приоритет для империи. Сделайте всё, чтобы выжить.       — Есть! — воскликнул солдат, подняв правую руку.       За внимательность к подчинённым и решительность лейтенант завоевал у всех уважение. Они с пылкостью вверяли ему свои жизни, потому что знали: офицер их не оставит в беде. Он заботился о солдатах, отдавая верные приказы, и поступал, как считал нужным. Каждый его поступок расценивался единственно правильным, и какой бы выбор офицер ни сделал — все его принимали с честью.       Отряд лейтенанта вышел к лестнице, как раз в то время, когда на территорию склада зашёл майор, вступив в схватку с оставшимися дежурными. Они оперативно проводили захват арсенала, не неся больших потерь, и всё проходило гладко.       На втором этаже врагов оказалось меньше — прислушавшись, Нирей отдалённо распознал звуки борьбы, доносящиеся с третьего. Возможно, все перебежали туда, поэтому, оставив одного солдата следить за лестницей, лейтенант взбежал выше.       Коридор залила кровь, проход заслонили трупы врагов, и в центре сражались два храбрых воина Тайной Стражи, стоя плечом друг к другу. Из-за обнаружения на них ополчилось много смотрителей склада, и они попали в окружение — им пришлось вступить в бой.       Алиф, владеющий способностью, без труда бы разделался с парой сторожей, не получив тяжёлых увечий, если бы среди врагов не оказался другой одарённый.       Слабая малочисленная группа дозорных компенсировалась одним человеком, одетым в неприметные обноски бродяги. Он сражался не мечом, а кинжалом, но за его действиями было невозможно уследить, он проносился так быстро, что все тут же теряли его из виду, а потом обнаруживали, что к их шеям приставили клинок — уже слишком поздно.       Лихого вора сдерживал Алиф, терпя боль от мелких порезов по всему телу. Они не представляли угрозы для жизни, но воспринимались им как очень глубокие и мучительные, заставляя гадать, почему его отец примкнул к врагам; более того — обнажил клинок против родного сына, отказавшись отвечать на вопросы.       Хасен прославился как самый выдающийся вор, но не убийца. Алиф никак не ожидал, что придётся после долгих лет разлуки сражаться с ним на смерть — лихой вор не поддавался на уговоры, в качестве слов используя клинок.       — Да что с тобой?! Ты правда пытаешься меня убить? — Алиф, задыхаясь из-за огромной отдачи, быстро сделал шаг назад — он избежал очередного удара. — На кого… На кого ты работаешь? Зачем тебе печать?!       Несмотря на непрекращающиеся атаки, Алиф успевал между очень короткими передышками и во время уклонений задавать вопросы. Он надеялся, что лихой вор ответит хотя бы на один, но за время боя так ничего и не добился.       При их встрече на третьем этаже лихой вор не удивился, сказав лишь: «Уходи отсюда». Разумеется, Алиф его не послушался — он не собирался бросать команду, которой точно не совладать со скоростью величайшего преступника; если он бы их оставил, то никто бы из них не вернулся в столицу, а ведь их тоже ждали семьи.       Лейтенант, наблюдая за сражением со стороны, заметил, что Синд находился в опасной близости. Если бы лихой вор задумал взять заложника, чтобы ослабить их, или же решил сменить себе соперника, то ему бы это не составило труда. Всего мгновение, и Синд бы сильно пострадал.       Старший сержант это тоже понимал, особенно то, что ему не справиться с этим стремительным врагом, перемещающимся с невообразимой резвостью, как сокол. Синд не владел силой к такой скорости, и он полагался не только на глаза, но и на другие органы чувств, чтобы вовремя среагировать на выпады и, если придётся, то подстраховать ефрейтора, выбивавшегося из сил.       Выставив меч, Синд внимательно следил за передвижением лихого вора, пока не наткнулся взглядом на пришедшего офицера. Испугавшись, солдат крикнул:       — Уводите войска! Покиньте третий этаж! Мы здесь…       В следующий миг лихой вор изменил траекторию удара. Хасен не порезал, а толкнул сына в живот — согнувшись от боли и усталости, Алиф упал. В его глазах зарябило, звуки стали прерывистыми, а горячее дыхание опаляло лёгкие, разжигая кровь. Он хотел подняться, но тело не слушалось, мышцы невыносимо болели, как будто их волокна разорвали, а кости превратили в труху. Всё померкло. Алиф видел лишь размытый образ старшего сержанта, готовившегося отразить атаку.       Нирей вырвался вперёд, заслонив солдата мечом, и столкнулся лицом к лицу с известным преступником. Сталь заскрежетала, и офицер не стал терять времени, разомкнув клинки, он занёс удар, целясь в незащищённую шею вора.       Хасен отскочил, избежав атаки, и криво ухмыльнулся:       — А ты неплох. Но недостаточно быстро…       Не нуждаясь в комплиментах от врага, лейтенант продолжил нападение. Он не прекращал атаки, наступая на вора, и сконцентрировался на его мелькающей тени. Меч бился об клинок, удары офицера были сильными и точными, но не поспевали за перемещениями врага. Они разрезали воздух всего в паре сантиметров от него — у меча было преимущество в длине и размере, он сокращал дистанцию, увеличивая радиус атак, но не задевал преступника.       Лихой вор, подивившись его прыткости, не стал этого терпеть. Зайдя за спину офицера, Хасен собирался нанести ему смертельный удар. Внезапно, почувствовав слабое колыхание воздуха, Нирей обернулся, замахнувшись мечом.       Кинжал лихого вора оказался проворнее. Острое лезвие прошлось по правому глазу офицера, оставив ему рваную рану от брови до щеки. Из пореза хлынула алая кровь, каплями покатившись вниз.       В ту же секунду меч лейтенанта вонзился в сердце преступника. Пожертвовав глазом, Нирей всё же добрался до лихого вора.       Коридор пронзил крик старшего сержанта:       — Господин лейтенант! — во взгляде Синда отразился ужас при виде раны, и он, отбросив копьё, ринулся к офицеру. — Нирей… Нирей, позволь мне обработать…       Синд запинался, его голос дрожал, а руки тряслись, когда он пытался открыть сумку, чтобы вытащить бинты и баночку спирта. Сердце бешено застучало, словно собираясь вырваться, а перед глазами всё поплыло от собравшихся слёз.       Лихой вор рухнул на пол, рана в его груди испачкала одежду кровью, и под ним скопилась красная лужа. Он лишился жизни, недооценив противника.       Опустив меч, Нирей накрыл рукой глаз и стиснул зубы. Он допустил большую оплошность, следовало быть внимательнее, возможно, ему бы удалось уклониться от удара. Его пронзил острый приступ боли, но он не издал ни звука, заглушив все чувства. Место пореза неимоверно защипало, обжигая опустевшую глазницу.       — Если бы не я… Вы бы… — Синд сглотнул подступивший к горлу ком, а потом подошёл к офицеру. — Ваша невеста… Возлюбленная… Что она подумает? Это я виноват… Вам не нужно было вмешиваться…       Нирей повернулся к старшему сержанту и хрипло произнёс:       — Шарлотта не моя возлюбленная. Ты не виноват.       Вздрогнув, Синд поднял взволнованный взгляд на лейтенанта. Его слова, как и всегда, прозвучали твёрдо и непоколебимо.       — Простите, я многое надумал… — Синд протянул к нему руку, чтобы осмотреть порез, но лейтенант вдруг отшатнулся.       Ловким движением убрав меч в ножны, Нирей приказал:       — Передай аптечку солдатам у лестницы. На первом этаже тяжело раненый.       — Что? — Синд опешил, сжимая в руках сумку.       Нирей, заметив нерасторопность, выхватил аптечку и бросил подошедшему к ним старшине.       Имперский солдат поймал сумку, но увидел рану офицера и воскликнул:       — А как же вы?!       — Я в порядке.       Заглянув внутрь аптечки, старшина проговорил:       — Тут только одно обезболивающее… Бинтов мало…       — В отряде майора есть солдат с аптечкой, — вмешался другой подчинённый. — Они скоро будут здесь. Господин лейтенант, ваш порез…       — Тот, что на первом этаже, — важнее. Его жизнь под угрозой, — холодно сказал Нирей. — Выполнять.       Никто из имперских солдат не осмелился с ним спорить. Синд же подбежал к старшине, держащему сумку, и преградил ему дорогу.       — Марля и спирт, — потребовал он, вздёрнув подбородок. — Клинок врага был окровавлен. Если начнётся заражение, кто понесёт ответственность?       Старшина тоже ставил жизнь офицера на первое место, поэтому передал ему необходимое — в сумке было две баночки со спиртом, а дефицит марли можно было восполнить отрывками ткани. Рана солдата на нижнем этаже подразумевала собой наложение шины, вещей в сумке должно было хватить, чтобы сохранить ему жизнь до оказания врачебной помощи.       Забрав спирт и марлю, Синд вернулся к офицеру и сказал:       — Рану нужно обработать. Не упрямьтесь.       Нирей, увидев его самоотверженность, вяло улыбнулся, а потом скомандовал остальным солдатам, ждавшим указаний у лестницы:       — Присоединитесь к отряду майора.       — Так точно! — они отдали честь. — Господин лейтенант, позаботьтесь о себе!       Они спустились по лестнице, и Синд занялся раной офицера. Нирей неохотно отвёл руку, которой скрывал порез, а потом наклонился.       Рваная рана выглядела ужасно, офицер держал повреждённый глаз закрытым, чтобы не пугать солдата. Для начала старший сержант промыл рану водой из фляги, а потом, обильно смочив марлю спиртом, Синд аккуратно вытер по бокам кровавые бусины, обеззараживая порез. Белый клочок ткани пропитался красным, и лейтенант чуть прищурил другой глаз от боли. Он поджал губы, терпя мучения, и проявил невероятную стойкость.       Медленными бережными движениями Синд обработал порез скрепя сердцем. Он чувствовал, как оно разрывалось от сожалений. Лучше бы он оказался на месте офицера, сразившись с вором, тогда лейтенант бы не пострадал.       Нирей протянул руку и согнутым пальцем снял капли слёз с щеки солдата.       — Почему ты плачешь?       Закончив обрабатывать рану, Синд поймал офицера за запястье и прильнул к его руке щекой. Солдат опустил мокрые ресницы, тихо прошептав:       — Вы ранены…       В следующий миг Нирей шагнул и заключил юношу в объятия, прижав к своей груди. Превозмогая боль, лейтенант погладил его по спине и заверил:       — Всё в порядке… Всё в порядке, не плачь.       Утешающие слова лейтенанта вызвали обратную реакцию. Синд, всхлипнув, не сдержался и ещё сильнее затрясся, глотая солёные слёзы. Он вцепился руками в мундир офицера, уткнувшись носом, едва подавляя рыдания. Рана была слишком опасная, она могла помешать будущей карьере офицера: ему придётся перестроить стиль фехтования, ведь раньше его правый глаз являлся ведущим.       Переживания захлестнули солдата, и у него не получалось с ними совладать. Нирей легонько похлопал по спине, успокаивая, но это не помогало. Синд впервые так открыто демонстрировал ему свои слабости, выставляя душу и сердце напоказ. Он боялся, что это оттолкнёт офицера; но тот его не упрекнул, принимая юношу таким, какой он есть. Они задержались в коридоре, предавшись тёплым объятиям.