Клятва солдата

      Операция по захвату военного склада прошла успешно. Имперские солдаты конфисковали оружие и передали связанных пленников в ближайший город; их представили к суду за сопротивление служащим и контрабанду.       Отряд под руководством майора вернулся обратно в столицу, и первым делом Синд настоял на том, чтобы лейтенанта осмотрел врач. Нанесённая ему рана была очень опасной, но он относился к ней пренебрежительно, как к обычному боевому шраму, поэтому солдату пришлось взять ситуацию под контроль.       Вызвавшись позаботиться о Нирее, Синд получил недельный отпуск, который, хоть и неохотно, одобрил майор Рислинг. Рана требовала подобающего лечения, и лейтенант бы не смог сам выполнять все процедуры, а он жил в столице один.       Император, узнав о произошедшем, хотел отправить к нему леди Валуа, но его внезапно отговорил майор, заявив, что до церемонии свадьбы девушке не пристало жить с мужчиной. На самом деле, он сделал более короткое замечание, но Фримонт воспринял это как заботу о Шарлотте и начал ещё больше подозревать, что Мерун был к ней неравнодушен.       Дом лейтенанта находился на южной окраине столицы, его освещал мягкий солнечный свет, рассекающийся листьями высоких деревьев. К старой калитке вела заросшая травой тропинка, выложенная по бокам камнями, — по ней давно никто не ступал; Нирей работал в разных частях империи, у него не было времени, чтобы посетить свой дом. Лейтенант останавливался там, где приходилось, и никто не ухаживал за жилищем во время командировок.       Возле забора цвёл колючий боярышник; это тихое и умиротворённое место располагалось вдалеке от шумных рынков, здесь царил покой, что очень подходило для офицера. Именно так себе представлял его дом Синд, ступивший на участок, наполненный сладкими ароматами и нежными цветами.       В прихожей Нирей снял фуражку и положил перчатки на тумбочку, покрытую тонким слоем пыли, образовавшейся за время его отсутствия. Синд проследовал за ним, поборов растерянность. Он уже в третий раз оказывался гостем лейтенанта, но впервые посещал его настоящий дом.       Внутри царил порядок, вещи и мебель казались давно нетронутыми, с порога отчётливо ощущалось чувство лёгкой меланхолии и одиночества. Синд невольно задумался, как часто лейтенант приглашал к себе кого-нибудь в гости.       — Располагайся, — сказал Нирей, направившись на кухню.       В замешательстве Синд застыл на месте, не зная, куда пойти: за офицером или же поискать гостиную. Подумав немного, Синд прошагал дальше и открыл первую попавшуюся дверь, за ней находилась просторная комната, обставленная мебелью в неброских тонах. Всё выражало офицерскую сдержанность и отстранённость. Из строгости выбивались лишь солнечные лучи, пробирающиеся сквозь приоткрытую белую штору. Они освещали помещение, и Синд несмело прошёлся по нему, изучая спокойный интерьер.       На полках ровными рядами стояли книги, разложенные по алфавиту, и среди них выглядывало несколько писем. На одном из них Синд случайно разглядел явно женский почерк и чуть нахмурился, но сразу же отвернулся от книжного шкафа.       В гостиной по полу простилался серый ковёр, у окна виднелся стол со стопкой бумаг, у него находился отодвинутый стул, а к дальней стене был приставлен диван. От одной части комнаты до другой Синду понадобилось сделать не меньше двадцати пяти шагов. Он несколько раз повторил этот подсчёт, ожидая офицера.       Через некоторое время Нирей вернулся с кружкой. Он заварил чай из липы с добавлением мелиссы и мёда. Травяной аромат с пряной медовой ноткой пропитал пар, облаком взмывающий ввысь. Настоявшийся напиток с целебными свойствами успокаивал, но Синду напоминал то самое утро.       Нирей проследовал к солдату, застывшему возле стола, и предложил чай. Синд долго не решался взять кружку, терзаясь сомнениями.       Его смятение не ускользнуло от лейтенанта, и он спросил:       — Тебе не нравится? — Он взглянул на сложную смесь эмоций юноши, которые отразились на его лице. — Я заварю другой чай.       Опомнившись, Синд поспешно возразил:       — Нет, мне нравится!       Он протянул руку, чтобы взять кружку, но, ненароком коснувшись пальцев офицера, тут же одёрнул обратно, словно обжёгся.       — Что тебя беспокоит? — Нирей поставил кружку на стол с тихим стуком.       Мысли солдата спутались, как паучья паутинка, унесённая ветром. Поникнув головой, Синд не осмелился сказать ни слова. Его грудь сдавило тяжестью, плечи опустились, а глаза упёрлись в серый ковёр.       Более строгим тоном Нирей повторил:       — Причина беспокойства.       Приподняв голову, Синд столкнулся с пронизывающим взглядом и выложил как на духу:       — Господин лейтенант, в прошлый раз вы дали мне такой же чай.       Нирей взглянул на напиток, остывающий на столе, а потом на вымученного солдата, который совсем пригорюнился, сложив руки за спину.       Лейтенант значительно смягчился:       — Прости.       — Вам не нужно извиняться…       — Больше я тебя не прогоню, — тихо заверил Нирей. — Не переживай.       Его обещание подействовало сильнее успокаивающих трав. Синд присел на стул, взял напиток и сделал несколько глотков, пробуя на вкус. Травяной медовый отвар обволакивал горло, оставляя приятное ощущение сладости на языке, по телу прошлось лёгкое покалывание, в груди разлилось тепло, и все тревоги развеялись.       — Вкусно, — заметил Синд, чуть зажмурившись от удовольствия.       Нирей вдруг ловко перехватил кружку из его пальцев, отложил её на столик и, наклонившись к солдату, поинтересовался:       — Настолько вкусно?       Его притягательное лицо с точёными чертами приобрело лукавое выражение, словно он что-то замыслил. Правый глаз скрывала белая повязка, а левый взирал с неким искушением; от густых ресниц падала лёгкая тень. В его зрачке Синд увидел своё отражение.       Щёки юноши вспыхнули, а сердце забилось быстрее.       — Да. Чай сладкий…       Расстояние между ними резко сократилось. Нирей внезапно приподнял Синда за подбородок и приник к губам, на которых остался неуловимый аромат напитка. Солдат прикрыл глаза и вцепился в рубашку лейтенанта, притягивая ближе.       Поцелуй продлился недолго, как мерцающая рябь на воде. Нирей отстранился и, уперевшись руками в подлокотники стула, признал:       — Очень сладкий.       Под яркостью момента Синд сильнее смял его рубашку. Левый глаз Нирея смотрел с такой страстью, что солдат боялся растаять, как воск от пламени свечи. Синд не хотел его отпускать; но солдата приводила в ужас одна мысль о том, что его снова покинут.       Нирей находился так близко, что они едва не соприкасались ресницами. Синд неохотно разжал белоснежную ткань офицерской рубашки и отодвинулся назад, впечатавшись в спинку стула.       — Господин лейтенант, вы играете нечестно.       Краешки губ Нирея изогнулись в улыбке. Он отпустил подлокотники стула, выпрямился и отступил на полшага.       Окончательно смутившись, Синд спрятал лицо в ладонях. Опасения пропали, уступив место поцелую. Сочетание липы, мелиссы и мёда больше не связывалось с расставанием, лейтенант умело заменил его другим событием.       Нирей взглянул на зардевшегося солдата и задумчиво заметил:       — Правда, я не распробовал…       Офицер нежно взял запястья старшего сержанта и отвёл руки от его лица. Синд пребывал в крайней степени смущения и отводил взгляд, боясь быть пойманным на месте; пепельные пряди прикрыли его глаза.       Нирей отпустил его запястья, левой рукой приподнял серую чёлку и поцеловал юношу в лоб, словно проверяя температуру. Синд норовил сгореть.       — У тебя жар? — тихо спросил Нирей, чуть отодвинувшись.       Медленно сделав вдох и выдох, Синд выпалил:       — Господин лейтенант, вы тяжело ранены. Вам нужно вовремя менять глазную повязку. Я вызвался помогать только для этого, — Синд повернул голову и негромко добавил: — Прошу, не насмехайтесь надо мной.       — Я не насмехался.       — Ваш поцелуй… — Синд накрыл пылающие губы рукой. — Не делайте так.       Нирей похолодел, улыбка на его лице померкла. Понадобилось время, чтобы он снисходительно ответил:       — Как скажешь.       Неестественно быстрый ритм сердца начал замедляться. Синд использовал для этого технику дыхания, чтобы не поддаться на уловки лейтенанта, и в смущении оттянул манжеты рукавов. Голову против воли посетили неуместные образы.       Вспомнив о первоначальной цели, Синд спросил:       — Господин лейтенант, где находится аптечка?       Офицер нахмурился, услышав обращение, которое Синд продолжал твердить. Солдат часто прибегал к деловой этике, проводя нерушимую границу.       — Отбрось формальности, — приказал Нирей. — Аптечка на кухне.       Встав со стула, Синд направился к двери, чтобы взять медикаменты. Он ловко обогнул крепкую фигуру лейтенанта, стараясь на него не смотреть. В тот же момент Синда мягко схватили за руку и притянули к себе, заключив в объятия.       — Ты же согласился со мной!..       — Это не поцелуй, — заметил Нирей, прижав его к груди.       Сквозь рубашку Синд почувствовал ускоренное сердцебиение, как бой капель дождя по окну. Он приложился щекой к его груди и ощутил уютное тепло, словно замёрзнув, решил погреться у костра. В объятиях все заботы испарились. Синд мог расслабиться, доверившись лейтенанту, источающему силу и уверенность.       Синд напомнил, прислушиваясь к стуку сердца:       — Тебе нужно принять обезболивающее…       — Ещё немного.       — И поменять повязку.       — Подождёт.       В отчаянии Синд спросил:       — А как же предписания врача?       — Моё лекарство — это ты.       Хоть Синд и не видел, но был уверен, что лейтенант снова улыбается.       — Не шути так…       Солдат вырвался из объятий и опустился на корточки, чувствуя, что сейчас превратится в горстку пепла. Его переполняла нежность, подаренная лейтенантом. Но всё это — лишь мечта. Призрачный сон. Он развеется, как только Синд вернётся в Тайную Стражу.       Чувства не должны возыметь верх над разумом — этому учили в армии. Каким бы ни был приказ, солдат обязан его исполнить. Моральным принципам не место на войне. Враг — не человек. Синд держался благодаря этой формулировке. Но из-за лейтенанта его мысли находились в смятении, а сердце в плену.       Приняв решение, Синд поднялся и устремился туда, где лежала аптечка. Он сбегал за ней, немного задержался на кухне, чтобы приготовить компресс, и тут же вернулся. Больше солдат не собирался вестись на коварные приёмы.       Возле окна находился Нирей, стоящий в тишине. Солнечный поток падал на его светло-русые волосы, придавая им янтарный блеск. Уцелевший ярко-голубой глаз рассматривал пустынную дорогу, по которой редко проносились кареты.       Опустив отведённую в сторону штору, Нирей обратил взгляд на солдата.       — Куда пропали люди?       — Что? — Синд положил аптечку на стол. — Сегодня проводится фестиваль для всех желающих. Ты никогда на нём не был?       — Нет. Много работы.       Солдат с ревнивыми нотками неслышно пробубнил:       — А для девушек ты находил время…       Несмотря на дистанцию, Нирей острым слухом уловил его тихое возмущение и с лёгкой усмешкой подтвердил:       — Иногда выдавалась свободная минутка.       Не поддавшись на провокацию, Синд достал из аптечки марлю и средства для обработки. Его руки немного дрожали. Он не боялся чужих ран, сам не раз лежал в лазарете и наносил увечья другим. Но порез лейтенанта не входил в этот перечень. Синд будто проносил его боль через себя, перед этим утроив. Ему было очень тяжело, но он старался этого не показывать, чтобы не смущать лейтенанта.       Нирей подошёл к солдату и присел на край стола.       — Компресс нужно будет подержать десять минут, — оповестил Синд, а затем повернулся к офицеру и аккуратно снял с его лица потемневшую повязку.       Солдат обвил руки вокруг головы Нирея, оказавшись непозволительно близко, чтобы дотянуться до узелков. Лейтенант не сводил с него левого глаза. Синд ощутил тёплое дыхание на своей шее, когда немного придвинулся, столкнувшись с препятствием.       Последний узелок был развязан, и повязка спала, обнажая рваную рану в виде полоски и закрытый глаз — Нирей не открывал его при солдате, чтобы не пугать.       Сердце Синда дрогнуло, и он аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к коже возле пореза; она немного огрубела. Прикосновения солдата были такими же невесомыми, как дымка.       Нирей затаил дыхание, боясь пошевелиться. Он неимоверным усилием держал руки при себе, чтобы не оттолкнуть юношу настойчивостью, и позволял ему исследовать рану.       Как вдруг брови лейтенанта дрогнули, словно от приступа боли.       Синд тут же отшатнулся.       — Врач прописал тебе алкоголь для снятия болевых ощущений, — проговорил солдат. — У тебя найдётся что-нибудь?       — Я потерплю, — небрежно ответил Нирей.       — Но тебе же больно…       Лейтенант взял его за руку и переплёл пальцы. С наглой усмешкой он спросил:       — Ты хочешь меня споить?       — Нет, — Синд выдернул руку. — Терпи, раз нравится.       Нирей странным тоном, понизив голос, пояснил:       — Если я выпью, не знаю, что могу с тобой сделать.       После этого Синд не предлагал ему алкоголь.       Будучи военным, Нирей часто травмировался в условиях службы. Он обладал высоким болевым порогом. Потеря глаза причинила ему ущерб как физически, так и морально, но он быстро с этим совладал.       Синд бережно обработал по краям затянувшийся порез. Нирей не двигался, предоставив ему своё лицо. Светлая прядь постоянно мешалась, и солдат аккуратно отвёл её в сторону. Он делал всё медленно и кропотливо, а потом наложил компресс и замотал марлевой повязкой.       — Через десять минут сниму, — предупредил Синд. — Тебе должно полегчать.       Сложив всё обратно в аптечку, он посмотрел на механические часы, висящие на стене, — разработка империи Грейдс. Они помогали ориентироваться во времени. Такие же приспособления, но меньше размером, носили старшие офицеры, чтобы лучше проводить военные операции.       — Синд, — тихо позвал лейтенант.       — Что такое? — он насторожился, подумав, что допустил ошибку.       — Подойди.       Не замечая подвоха, Синд приблизился к нему и оказался в заложниках. Нирей усадил его к себе на колени и уткнулся носом в шею.       По коже солдата мурашки пробежали. Синд попробовал встать, но лейтенант превосходил его физически. Из его крепких объятий не получалось вырваться, и солдат смирился. Он подумал, что Нирею, возможно, очень больно.       На самом деле Синд не возражал против объятий. Если бы ему что-нибудь не понравилось, он бы сразу ушёл, дав отпор. Синд знал много способов, как выйти из сложного захвата: он мог укусить его или сильно ударить. Но Нирей и без того был ранен. Он был последним человеком, которому Синд мог навредить. Точнее, офицер не попадал в этот список. Солдат скорее себя бы поранил, чем лейтенанта.       Синд слишком к нему привязался, и это пугало. В суровых рамках Тайной Стражи, которая контролировала общество и отличалась строгостью, Синд не думал, что влюбится в лейтенанта до беспамятства.       Расслабившись, Синд прикрыл глаза и насладился моментами покоя. Нирей его не отпускал, как своё самое большое сокровище.       Стрелка часов изменила положение.       — Пора снять компресс.

***

      Посреди ночи Синд сонно вышел из гостевой комнаты, чтобы выпить воды, и увидел блеклый свет из соседней двери, где спал лейтенант. Солдату это показалось подозрительным. Синд бесшумно подкрался к комнате, заглянул в дверную щель, а потом отодвинулся и с силой потянул за ручку.       — Тебе нужно отдыхать!       Лейтенант лежал на кровати и при тусклом свете свечей читал книгу. Он попробовал потушить огонь и спрятать сборник под подушку, но не успел. Синд застукал его с поличным.       С невинной улыбкой Нирей сказал:       — Не спалось.       Синд тревожно проговорил:       — Тебе нельзя напрягать зрение… Ты забыл рекомендации врача?       Затем солдат опустил взгляд на лейтенанта, лежащего на кровати без рубашки, и моментально вспыхнул. Он отвернулся к другой стене и прикрылся рукой.       — Не читай… по ночам.       Нирей взял книгу, убрал её на прикроватную тумбочку и заметил:       — Ты спишь отдельно.       Синд не понял, на что он намекает.       — И что?       Нирей подпёр щёку рукой и сказал:       — За мной некому следить.       Синд поджал губы в тонкую полоску. Он не нанимался к тюремным надсмотрщикам и уж точно не думал, что взрослый здравомыслящий мужчина станет пренебрегать своим здоровьем в угоду прихоти; ещё и при таком свете. Судя по темноте за окном, наступила глубокая ночь.       Не решаясь посмотреть на полураздетого лейтенанта, который обладал превосходным телосложением, Синд быстро подошёл и забрал книгу с тумбочки. Это был военный сборник со стратегиями.       — Ты готовишься к экзамену? — спросил солдат. — Но тебе потребуется как минимум месяц на восстановление…       Сдвинув одеяло, Нирей присел на кровати и сказал:       — У меня есть рекомендательное письмо от императора. Нужно сдать только письменную часть.       Офицер протянул руку, ожидая, что ему вернут книгу, но Синд попятился от него назад, прижимая сборник к груди.       — Запрещено…       Лейтенант скинул одеяло и в одних штанах быстро подобрался к солдату. Синд не поворачивал головы, сжимая сборник.       — Отдай, — мягко попросил Нирей.       — Нет, — заупрямился Синд, сделав ещё несколько шагов назад. — Пожалуйста, ложись спать. Тебе назначен отдых.       — Ты спишь за стеной, — подойдя к нему, заметил Нирей. — Как я могу уснуть?       — Что? — Синд растерялся, ослабил хватку и чуть не выронил книгу.       Нирей воспользовался шансом, выхватил сборник и спрятал его за спину. Синд не мог соревноваться с ним в проворности.       — Рей! — сорвалось с его губ.       Синд тут же закрыл рот ладонью. Он не должен был снова переступать черту.       Левый глаз лейтенанта распахнулся. Нирей застыл, сжав обложку сборника. Он долго ничего не говорил, а потом сдался и протянул книгу:       — Я не буду читать ночью.       Синд взял сборник и сказал:       — Ты… Ты себя не бережёшь. Я пришёл, чтобы позаботиться о тебе. Но ты только и делаешь, что нарушаешь все советы врача. Я очень волнуюсь за твоё состояние, а тебе, кажется, это не так важно… Ты забавляешься.       Нирей поспешно возразил:       — Я не хотел тебя обидеть.       Синд слабо проговорил:       — Может, мне лучше уйти?..       Нирей замолчал. Воцарившаяся тишина нагнетала, потрескивало пламя свечей и слышалось размеренное дыхание.       Синд отдал сборник и вышел из комнаты, перед этим тихо прошептав:       — Спокойной ночи.       — Спокойной, — ответил Нирей.       Дверь за солдатом закрылась, и свечи погасли.

***

      После того разговора лейтенант перестал пренебрегать лечением. Он исправно делал всё, что ему говорил Синд, и больше не возникал. Так прошла неделя. Их совместному времени пришёл конец.       Рано утром за Синдом отправили солдата Тайной Стражи. Сопровождающий ждал у забора, рассматривая цветущий боярышник с красными плодами, под ним лежало несколько опавших ягод.       Лейтенант проводил Синда до входной калитки и сказал:       — Спасибо за заботу.       — Береги себя, — тепло улыбнулся Синд. — И не забывай про указания врача. Пожалуйста, не перенапрягайся.       — Так точно, — шутливо ответил лейтенант, за что заслужил суровый взгляд.       Синд замешкался. Он не хотел уходить, потому что не знал, когда они снова смогут встретиться. Военная служба в Тайной Страже была непредсказуемой.       Нирей приблизился к солдату и прошептал на ухо:       — Можно поцеловать?       Синд покраснел и покрутил головой, осматриваясь. Пришедший проводник на них не смотрел, и вокруг никого не нашлось, солнце только взошло.       Привстав на цыпочки, Синд поцеловал лейтенанта в краешек губ, прощаясь, и сразу же отодвинулся.       — Отдыхай.       Пока лейтенант не опомнился, Синд шустро выбежал за калитку. Старший сержант подошёл к ожидающему его солдату, и они вместе отправились обратно.       Неделя с лейтенантом в уютной домашней обстановке согрела сердце Синда — это было лучшее время в его жизни, и ему хотелось бы, чтобы оно продлилось ещё немного, но их пути разошлись.       По дороге во дворец Синд всё думал о лейтенанте: сможет ли он сам делать перевязку, станет ли сидеть допоздна с книгой без присмотра. Нирей подавал всем пример в армии, но когда дело касалось его самого, то он ни о чём не беспокоился.       Ступая за сопровождающим, Синд вдруг понял: что-то не так. Посланный солдат был в чёрно-красной форме Тайной Стражи, но меч на его поясе выглядел необычно, на эфесе висела подвеска на восточный манер, и лицо проводника было незнакомым, его походка казалась странной.       Сопровождающий солдат завернул не в тот переулок. Синд положил руку на меч — у него с собой не было копья.

***

      В полдень Нирей из окна заметил солдата в форме Тайной Стражи, который озирался по сторонам и выглядел так, как будто кого-то разыскивал. Почувствовав неладное, лейтенант вышел из дома и спросил:       — Вы кто?       Солдат Тайной Стражи отдал честь.       — Здравия желаю, господин лейтенант! — он опустил руку и доложил: — майор Рислинг попросил меня сопроводить старшего сержанта.       Нирей чуть нахмурил брови.       — Разве за ним уже не прислали солдата?       Пришедший проводник почесал затылок и растерянно отозвался:       — О чём вы? Мне сказали, что старший сержант Синд здесь… Я опоздал?       Его слова прозвучали взволнованно, если он не выполнит приказ майора, то может попрощаться с головой.       Выражение лица лейтенанта изменилось, Нирей с тревогой посмотрел на тропинку, по которой утром прошёл Синд, следуя за самозванцем.