Святые из Мейфера

Глава 26

«Ты гордишься мной?»

Панси Паркинсон была, как никогда, любезна. — Ты вообще с ума сошел? Ты знаешь, как все с ума сходили?! После того, что случилось… еще и это! — трубка орала так, что можно было слушать, и не прикладывая телефон к уху. Легкие у Паркинсон были что надо. Ей бы марафоны бегать, а не в телефон орать. Нарцисса медленно подняла брови, но воздержалась от комментариев. Впрочем, Драко мог себе в красках вообразить, что именно подумала мать. Однако она, как настоящая леди, воздерживалась от воспитания чужих детей. Пока трубка голосила про «нужно было сразу звонить» и «как я это все объясню остальным», Нарцисса мягко встала и, кивнув на прощанье сыну, исчезла за дверью. Разговор был окончен, и теперь Драко нужно было разобраться со своим «подарком» один на один. — Я тоже рад, что ты в порядке, — улыбнулся он, когда Панси на мгновение замолкла, набирая воздуха в грудь, чтобы продолжить тираду. На том конце провода запнулись. — Почему это всегда случается с тобой? — с досадой протянула Панси. — Тебя будто прокляли. И правда. Перестрелка на кладбище, расстрел толпы у торгового центра, Гарри чертов Поттер — с самого начала весны все летело в место, которое людям обычно не показывают. — Список завистников слишком длинный, Панс, — фальшиво вздохнул Драко. — Тогда тебя обрадует, что сейчас он резко сократился. Твое лицо последние три дня по телевизору показывают чаще, чем рекламу Tesco с их скидками на бекон. — Если ты хотела поддержать, то сейчас у тебя ни хрена не выходит. — Прости, — вдруг выдохнула Панси. — Просто… тут такое творилось. Знаю, что это защищенная линия, но я боюсь говорить в подробностях. Если тебе польстит, кое-кто разругался с отцом, потому что хотел присоединиться к твоим поискам. Сердце пропустило удар. Не было никакой необходимости задавать глупые вопросы, Драко прекрасно знал, кто это. Нотт. Тео Нотт, идеальный наследник, гордость семьи, в самом деле поругался с отцом из-за него? Да быть не может. Не иначе как завтра Лондон станет солнечным курортным городом. И все-таки это было приятно. Нет, это было просто чертовски приятно. Драко прикусил губу, чтобы удержаться от улыбки. — Мне абсолютно плевать, кто и с кем поссорился, — равнодушно соврал он. — Лучше расскажи, вы все в порядке? — Да, мы… Ох, так и не расскажешь. Нужно встретиться лично. — Не знаю, когда это вообще произойдет. И это был самый честный ответ. Ему точно небезопасно возвращаться в Лондон, а Панси едва ли место здесь, в этом военном штабе. Драко уселся на кровать и уперся спиной в изголовье. Он был искренне рад услышать подругу, но меньше всего хотел ей рассказывать о событиях последних дней. К тому же он уже вообразил, в каком восторге будет Панси, когда история подойдет к той части, где его очередное увлечение окажется придурком с пушкой. На этот раз до кучи и копом. Это еще хуже. А потому он просто молчал, слушая, как Панси дышит в трубку. В последний раз они виделись, когда застрелили Дафну, и ему пришлось почти тащить на себе Паркинсон, чтобы сдать ее с рук на руки родителям. Казалось, с того дня прошла целая вечность. — Ты в порядке? — тихо спросил Драко. Панси была его подругой последние десять лет, а потому сразу уловила, что он имеет в виду. — Мне кажется, это все — кошмарный сон, — призналась она. — И я не могу проснуться. Я хотела позвонить Астории, завтра похороны, но не уверена, что найду в себе силы пойти. Завтра похороны. Эта новость железной битой ударила по груди, вышибая остатки хорошего настроения. Драко запустил пятерню в мокрые волосы, невольно воспроизводя дурацкую привычку Поттера. И тут же резко одернул руку, вспомнив, кому принадлежал этот жест. Похороны Дафны Гринграсс. Черт. Это даже звучало по-дурацки, у Дафны Гринграсс не должно быть никаких похорон. Ей нужно было продолжать ссориться с Асторией, игнорировать Панси, жить на деньги родителей со своим копам и раздражать всех своим отсутствием. Он свел пальцы на переносице и нахмурился. — Если пойдешь, будь осторожна. Оба раза стреляли в толпе. «И я до сих пор не знаю, кто был настоящей целью", — подумал Драко, но даже по защищенной линии не хотел этого говорить. — Я правильно понимаю, что ты не приедешь? Чувство вины острыми иглами вонзилось под ногти. Драко медленно выдохнул. Хотелось говорить с Панси честно, в конце концов, количество друзей Драко Малфоя стремительно уменьшалось, а вот список недоброжелателей рос и рос. Однако он просто не мог сказать, что сейчас, на пороге войны, после побега в Ирландию, связи с ИРА и с чертовым спецслужбистом-копом под боком последнее, что ему было нужно, — провоцировать Бруствера на очередную атаку. И все же Панси ждала его на этих похоронах. Наверно, ждала и Астория, но вот тут у Драко были сомнения. Возможно, текущую наследницу вполне устраивал другой жест уважения — поданная зажигалка, чтобы спалить в пожаре мести весь Лондон. — Это будет небезопасно и для меня, и для вас, — наконец нашелся что сказать Драко. — Я так и думала. И эту обиду он встретил уже лицом к лицу. Панси понятия не имела о том, что произошло, а потому было бы несправедливо высказывать ей свое возмущение по поводу такой не чуткости с ее стороны. Тем более, ей сейчас тоже тошно. Драко раздраженно сжал руку в кулак, наблюдая, как чуть отросшие ногти впились в кожу. Злиться на Панси было нельзя, но так хотелось, чтобы она хотя бы попыталась понять. Похоже, правильно расценив напряженное молчание, Паркинсон произнесла: — Я положу цветы и от тебя. — Спасибо. Только без пошлости, никаких роз. — Ни в коем случае. Розы для Дафны? Она их презирала. — Никогда не забуду, как она отхлестала того парнишку, на год нас старше учился. — Мне кажется, там на щеке даже царапины от шипов остались, — было слышно, как она улыбается в трубку. — Тоже забыла его имя. Напряжение отступило. Панси едва ли забудет о том, что Драко не явится на похороны Дафны, но она снисходительно была готова приостановить разборки. Хотелось спросить про Блейза, но вопрос застревал в горле. Чувство вины, похоже, скоро станет его ближайшим компаньоном. И он малодушно добавил: — Если будет возможность, передай нашему болтливому другу, что я думаю о нем. Даже если он еще злится. — Ох, хорошо. Драко, он… — она осеклась. Кажется, теперь и Панси страдает той же паранойей. — Я передам. Драко, ты ведь в безопасности? Безопасность. Он горько усмехнулся. Интересно, насколько можно быть в безопасности, когда ты скрываешься от главы спецслужб, спутался с террористической группировкой, а твой отец собрал где-то в английских лесах военный штаб? — Конечно. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться.

* * *

Хотя Долохов разбудил его на рассвете, Драко чувствовал себя на удивление хорошо. Сон в мягкой кровати после душа и приличного ужина сделал свое дело — наконец-то, впервые с того злосчастного дня в доме родителей, он чувствовал себя хорошо. А потому, когда Долохов постучал и сказал, что отец хочет видеть его, Драко лишь сонно пообещал быть готовым через пятнадцать минут. На удивление, ему принесли целый набор одежды, такой, в котором он ходил в школе на кемпинг в лес. Удивленно перебирая дождевик, плотные брюки и закрытые ботинки, Драко размышлял, не планирует ли отец отправить его на переговоры с медведями в чащу. Люциус Малфой ждал у машины. Едва окинув сына быстрым взглядом, он резко развернулся и сам сел за руль небольшого джипа. Это было что-то новенькое. Отец редко куда-то ездил без водителя и пары телохранителей. Не задав ни единого вопроса, Драко сел на пассажирское сиденье рядом и предусмотрительно пристегнулся. Люциус лишь скривил губы, когда это заметил. Понять, издевка это или одобрение, не было никакой возможности. За окном проплывали нескончаемые деревья, и Драко, который из всего отдыха на природе любил только наблюдение за этой природой через пуленепробиваемое стекло номера отеля, изо всех сил надеялся, что они едут в какой-нибудь второй секретный штаб. Это было бы чертовски восхитительно. Но отец остановился на опушке, и Драко с трудом сдержал вздох разочарования. Видимо, все-таки прогулка по лесу. Он аккуратно закрыл дверь машины и вдохнул полной грудью. Холодный воздух на рассвете был великолепен. Вот уже второй день запах гнилой рыбы преследовал его по пятам. Даже за ужином казалось, что спертый воздух дома мерзко попахивает тухлятиной. Драко вновь глубоко вздохнул и решил дать природе еще один шанс. Поразительно, как вещи неожиданно обретают ценность! Всего один час в обществе испорченной рыбы, и вот уже ненавистник прогулок по лесу готов заново оценить этот вид досуга. Люциус обошел машину и вытащил из багажника два охотничьих ружья. — Помнишь еще, как стрелять? Драко подхватил второе ружье из рук отца. Оно казалось не настолько тяжелым, как он помнил из детства. Отец не был заядлым охотником, Люциус Малфой вообще не любил марать руки. И все же несколько раз до того, как Драко исполнилось шестнадцать, они ездили на охоту. Много лет для Драко было загадкой, к чему вообще нужны были эти поездки, раз они не приносили удовольствия ни отцу, ни сыну. Первые птицы защебетали, превратив напряженную тишину в атмосферу милой утренней прогулки. От души будто отлегло, когда эта тишина заполнилась хоть чем-то. Драко Малфой никогда не думал, что будет благодарен чертовым птицам. Отец шел впереди по узкой тропе, и Драко следовал за ним. Интересно, насколько безрассудно находиться здесь без охраны, размышлял Драко, и, будто прочтя его мысли, Люциус произнес: — По периметру здесь охраняемая территория. По документам — национальный парк. — А по факту — твое убежище, — добавил Драко, поражаясь предусмотрительности отца. Едва ли еще десять лет назад можно было вообразить, что Малфоям придется бежать из Лондона. — Скорее, летняя резиденция. Из-за спины было незаметно, но Драко отчетливо представил, как Люциус усмехнулся. Отец не любил громких слов вроде «убежище», «предатели» или «война», предпочитая более обтекаемые формулировки. Возможно, именно это делало из него политика, до которого еще расти и расти. — Охотимся на кабанов? Нужно было дождаться пока Люциус сам заговорит об истинных причинах этой прогулки. Но, черт возьми, Драко терпеть не мог жить в неизвестности. Малфой-старший остановился, развернулся и, не скрывая хищной улыбки, ответил: — На оленей, сын. Ты привел в наши леса очень подозрительного оленя, и все это время меня беспокоит вопрос: кто кого привел? Ужас ледяным душем обрушился на Драко. В горле пересохло, он медленно поднял голову и взглянул на отца, захотелось испуганно замереть. Но он выбрал другое. — Звучит чертовски оскорбительно, отец. — Ты понятия не имеешь, кого именно притащил в дом. — Если я не знаю, объясни мне, кого именно, по-твоему, я привел в твой дом. Лицо Люциуса Малфоя выглядело обманчиво спокойным, но его руки сжимали ружье до белых костяшек. Такое нахальство могло быть расценено как неуважение, но зрителей здесь не было. А потому — могло сойти с рук. — В этом и проблема. Ты не знаешь. Эта милая история, где коп, работающий на Бруствера, вдруг воспылал трогательным сочувствием к своей жертве. Если тебе самому это не кажется абсурдом, придется заново отправить тебя в школу. — Если ты думаешь, что я ему верю, ты сильно ошибаешься. Отец смерил его ледяным взглядом. — Думал, ты врешь мне, а на самом деле ты врешь самому себе. Коп крутит тобой, как хочет, на глазах у наших сторонников накануне войны. Я не расстрелял его, только чтобы не уронить твой авторитет, сын. Не заставляй меня об этом пожалеть. Вот, значит, как. Поттер обязан жизнью репутации Драко. Его, наверно, разорвало бы от негодования. — Пожалуйста, выслушай, — медленно вздохнул он, пытаясь успокоиться. — Вы же обыскали копа, никаких следящих устройств нет. До этого мы все время были вместе, он не передавал никаких подозрительных сообщений. И вызвать наших людей, чтобы они нас встретили, было моей идеей. Все, что он делал, — следовал за мной. — И с чего бы ему это делать? Это был… хороший вопрос. Однако объяснять отцу их сложные взаимоотношения и все обстоятельства было бы отвратительной идеей. А потому Драко решил пойти с козырей: — Я — хороший союзник против Бруствера. Настолько же хороший, насколько ИРА. Отец только хотел возразить, но затем словно какая-то мысль пришла ему в голов, и он ответил только: — Продолжай. — Я встретил Черного Клыка, и он был заинтересован в том, чтобы выступить против Бруствера. Люциус опустил ружье и посмотрел на сына тяжелым задумчивым взглядом. — Ты убедил ИРА выступить на нашей стороне в этой войне, еще ты перевербовал копа, работающего с Бруствером, — и все это за пару дней. Звучит, как головокружительная удача или хорошо расставленная ловушка. Коп и командир ИРА были знакомы между собой? Отец задавал чертовски логичные вопросы. И самое гадкое было в том, что Драко и сам в глубине души хорошо понимал его. Все звучало слишком хорошо для того, чью голову совсем недавно едва не подали на ужин Кингсли Брустверу. Что же делать? Признать правду значит окончательно убедить отца в том, что Драко — полный идиот, которого Поттер и Бруствер обвели вокруг пальца. Начать защищаться значит поставить собственное эго выше победы в войне. Нужно было выбрать, а Драко ненавидел, когда его ставили перед выбором между дерьмовым и чертовски дерьмовым вариантами. Он предпочел свой. — Шапочно. Они не были похожи на закадычных друзей, и Черный Клык со своими людьми взяли нас обоих на мушку. И ты действительно веришь, что ИРА свяжется с Бруствером? Что он им предложит? Отец, ни одно официальное лицо не даст ирландцам единственное, чего они хотят, — полную независимость. На удивление, Люциус не разгромил его очередным чертовски логичным вопросом. Он посмотрел куда-то в сторону и нахмурился, как всегда делал, когда размышлял. Это могло продлиться какое-то время, поэтому Драко терпеливо ждал, перебирая в голове возможные ответы на потенциальные выпады. Но их не было. — Предположим. Что предложил им ты? — Ослабленный Лондон. Бороться проще, когда твой противник занят наведением порядка в собственном доме. Война намечается большая: мы, Гринграссы, возможно, Паркинсоны. Это наш город, и в глазах Клыка, даже если мы проиграем, Бруствер тоже не уйдет без потерь. — Это имеет смысл. Драко позволил себе торжествующую улыбку. — Знаю, мы не работали раньше с ИРА, чтобы не привлечь внимание Скотланд Ярда. Но когда тебе оторвали ногу, можно не думать о переломе пальца. Поднявшийся прохладный ветер растрепал волосы Драко. Он было потянулся, чтобы привести их в порядок, дабы не выглядеть как уличные мальчишки в глазах отца, но вдруг передумал. Рука застыла, а затем он опустил ее. Не имело никакого значения, что сейчас подумает отец, потому что Драко знал, что он прав. И нужно быть полным идиотом, чтобы накануне войны отказаться от такого союзника. — А этот твой коп? Поттер, верно? — Не мой, — скривился Драко, всеми силами демонстрируя неприязнь. — Он действительно странный тип, но пока был полезен. Поттер — поразительная боевая единица, которая провела меня через всю страну с толпой людей Бруствера на хвосте. Если, как он говорит, дело именно в мести, скорее всего, он потребует в качестве платы голову Бруствера, за которой захочет прийти лично. Не вижу никакой проблемы. — Идем. Люциус подхватил ружье и зашагал вглубь чащи. Это означало, что разговор окончен. Узкая тропинка очень быстро кончилась, уступив цепляющим штаны кустарникам и поваленным деревьям. Драко аккуратно переступал их, надеясь ни во что не вляпаться. Тяжелое ружье оттягивало плечо, но он не сбавлял шаг. Первый раунд остался за младшим из Малфоев, и он не планировал проигрывать следующие. Как только Люциус остановился, Драко тут же замер на месте. Отец кивнул в сторону. Только присмотревшись, можно было разглядеть оленя. Крупный самец даже не замечал их присутствия. Его голова, украшенная величественными рогами, была повернута в сторону чащи. Невероятная удача! Однако поверить в эту случайность было невозможно. Драко был готов поклясться, что отец велел загнать оленя в этот квадрат, чтобы не тратить слишком много времени на поиски. Странно, что животное не спугнул их разговор. Глупый олень. Люциус сделал несколько шагов вперед, аккуратно и тихо, поднял ружье и прицелился. Драко затаил дыхание. Попадет? У отца только один шанс, заметив охотников, он может броситься на них, и тогда придется встретится с его рогами. Никогда не знаешь, что в голове у дикого зверя. БАХ! Громкий выстрел заставил его вздрогнуть всем телом. Олень! Драко вскинул голову, шаря взглядом по тому месту, где только что стоял зверь. — Попал, — объявил Люциус и, уже ничего не опасаясь, решительно направился вперед. Резко выдохнув, Драко зашагал за отцом. Все их прошлые охоты были… другими. Слишком много людей, охотничьих собак. Они шли за птицей, за кроликом, за кабаном, но никогда за оленем или лосем. Теперь все ощущалось так странно. Только они двое и огромное животное, способное легко насадить охотников на рога. Адреналин прокатился волной, заставив чувствовать себя на удивление живым. Такая охота больше напоминала справедливую схватку. Хотя, конечно, никакой справедливости в ней не было. Драко отодвинул ветви кустарника. Перед ними растянулся огромный зверь. Его пушистый бок то вздымался, то опускался. Олень был еще жив, хотя кровавое пятно под ним все увеличивалось и увеличивалось, заливая узкую охотничью тропинку и траву вдоль нее. Драко поджал губы. Убийство животных его никогда не прельщало. Он любил побеждать противника, который хотя бы знает, что они сражаются. Отец стоял чуть в стороне, но как только Драко подошел, он тут же направился к нему. — Закончи дело. Люциус вручил сыну крепкий охотничий нож с резной рукоятью. — Что? — инстинктивно Драко взял в руки нож, но мысль до сознания доходила с трудом. — Перережь ему глотку, — хладнокровно произнес отец. Он внимательно смотрел на сына, и этот взгляд рентгеном прожигал кожу и кости. Это было важно. Драко опустил глаза и вдруг встретился взглядом с бьющимся в конвульсиях зверем. Огромный темный глаз смотрел на него и, хоть это и было полным абсурдом, Драко стало не по себе. Казалось, олень прекрасно понимал, о чем просил отец. Понимал и боялся. Рукоять больно врезалась в ладонь, когда Драко сжал в руке нож. Этот огромный сильный зверь, которого обманом заманили сюда. Отец неспроста решил устроить такую охоту. Это был не способ поговорить наедине. Холодное осознание медленно окунало в прорубь. Это не разговор. Это не совещание. Это урок. Олень дернулся, острие рога опасно разрезало воздух всего в нескольких дюймах от Драко, но он не двинулся с места. Нужно было успокоиться и постараться больше не смотреть зверю в глаза. Урок был красноречив до простоты. Ты привел в наш дом опасность. Будь готов своими руками решить эту проблему. Отцу не было необходимости проговаривать что бы то ни было вслух, Драко был слишком хорошо знаком с его методами обучения. Втянув утренний воздух носом, он сделал шаг вперед, ощущая пристальный взгляд Люциуса. Шея оленя, широкая, меховая, вздрагивала вместе со всем телом. Не смотри в глаза. Не смотри. Не смотри! Взгляд оленя был настолько осознанным, что захотелось зажмурится. В нем был страх, еще страх и надежда. Нет, ему не почудилось. Большой зверь будто понимал, что Драко колеблется. И от этого становилось отвратительно тошно. Аллюзия, предложенная Люциусом Малфоем, работала идеально. Драко почти поверил, что перед ним растянулся Поттер. Нужно перерезать горло, и дело с концом. Это просто олень. Это просто какой-то кретин, которому хватило глупости ввязаться в преступные разборки. Однако в горле образовался ком. Рука с ножом чуть дрогнула, и отец наверняка это заметил. — Если ты не соврал, и никакой проблемы нет, режь горло. Милосерднее это сделать сразу правильно, но я не буду осуждать, если от милосердия ты откажешься. Драко сжал зубы. Нужно было просто сделать это. Быстро. Без сожалений. С чего это вообще стало проблемой? Почему он просто не избавится от еще одного несчастного, который случайно оказался на пути семьи Малфоев? Резко наклонившись, Драко решительно полоснул ножом прямо по горлу, стараясь сделать порез как можно глубже. А затем стремительно отступил. И очень вовремя. Олень захрипел и начал крутить головой, размахивая острыми ветвистыми рогами. Острие просвистело совсем близко от плеча Драко, но он успел увернуться. Кровь хлынула струей, будто кто-то открыл кран. Драко застыл, наблюдая за тем, как огромный сильный зверь бьется в агонии. Это было… ужасно. Смотреть, как легко умирает кто-то настолько сильный и благородный. Драко никогда не любил охоту, но сейчас он ее ненавидел. Он видел множество смертей, и все же эта была совсем ненужной. Олень не крал их деньги, не покушался на власть и влияние. Он просто оказался в неправильном месте в неправильное время. Опустив взгляд, Драко увидел, что обе его руки и дождевик залиты еще теплой кровью. Потрясение отступало, и он уже мог отчетливо ощущать ее на коже. И от осознания этого становилось невыносимо. — Я сделал это, — безжизненно произнес Драко. — Выполнил приказ. Теперь ты гордишься мной? Люциус заметно смягчил взгляд. Он глубоко вздохнул, и Драко был уверен: это был вздох облегчения. Отец подошел к нему и, как только они поравнялись, положил руку на плечо: — Будь готов сделать это снова, сын. Найти в себе силы ответить было решительно невозможно. А потому Драко в ответ лишь кивнул, загипнотизированно наблюдая за тем, как олень затихает. За тем, как его разодранное горло исторгает последние хрипы, и как тело животного окончательно обмякает. Убийства ощущаются куда реальнее, когда делаешь это голыми руками. Чужая кровь на руках, на ноже, на дождевике, на брюках, на ботинках. Драко привык к виду крови, однако метафора отца сильнее, чем его собственные ощущения. Драко кажется, что на его руках кровь Поттера. Это очень…

* * *

— Машина готова, — отрапортовал Долохов. — Мы готовы ехать. — Замечательно, — Драко даже не оглянулся ни на него, ни на Поттера, и первым сел на соседнее с водительским сиденье. Как только Долохов повернул ключ зажигания, Драко произнес: — Церковь Святого Дэвида, это недалеко от порта Кардиффа. — Это почти четыре часа пути. Прибудем после заката, — присвистнул Антонин, разглядывая карту. — А другая церковь нам не подойдет? — Ну, если в какой-нибудь другой церкви сидит группировка с достаточным количеством людей, чтобы иметь какой-то вес в этой войне, то я открыт к предложениям, — фыркнул Драко. — Отец дал весьма конкретное задание, и я его выполню. Долохов замолчал, но это длилось недолго. Телохранитель оглянулся на Поттера, устраивающегося на заднем сиденье, и не удержался от вопроса: — И нам нужна такая шумная компания на переговорах? — Тебе же поручили за мной приглядывать, — весело напомнил Поттер. Похоже, он был только рад вырваться из этого дома. Драко его прекрасно понимал: атмосфера была откровенно так себе. Долохов грязно выругался себе под нос, и машина двинулась в путь. Драко старался лишний раз не смотреть на Поттера. Он потратил несколько часов, смывая кровь с рук, шеи, несколько капель брызнуло даже на подбородок. Однако ощущение, что это была кровь далеко не оленья, смыть так и не вышло.