Песнь Хаоса

Many a sin I have witnessed

And in many indeed I have been

Many a rat I've befriended

And so many a thorn stood between

But of all the demons I've known

None could compare to you

Как только лагерь был устроен, Эйнар поспешил удалиться, оставив полукровку на попечение спутниц. Может, дроу по доброте душевной избавит его от страданий, только Телль будет против. Страж чуть не запнулся о свою мысль. С каких пор его посещают настолько мрачные мыли? Насчёт своей добродетельности он переживал и ни в коем случае не хотел, чтобы капля зла затронула его чистую душу защитника Золотого Берега. С другой стороны, Эйнар не мог не признать, что по-прежнему до конца не доверял спутникам. Эльфийка ещё походила на надёжного человека, а об остальных такое сложно было сказать. Хотя Телль сильно не распространялась о своём прошлом, так что в любой момент могла оказаться жрицей Баала, но пока что она единственная, кто не вызывает колебаний. Что до остальных? Полукровка вечно темнит, себе на уме, так и совершенно не скрывает своего эгоизма. Вспомнить только его реакцию на гоблинов, пытающих гнома. Про дроу можно даже не вспоминать. Её разум — потёмки для всех. Дружит с гномом и волшебником из Ордена Мудрых, подумать только! Среди столь скверного народа бывали отступники, но Эйнар заметил церемониальный кинжал с пауком на поясе и сразу признал в нём символ жрицы Ллос. Кто она и какие цели преследует на самом деле? Подозрительность не убывала. И Эйнар чувствовал, как ещё больше увязает в трясине домыслов. Кому доверять? Что он вообще здесь делает, когда следовало бы вернуться в город? Но сидеть в казармах, ожидая обеда, пока в роще гоблины творили беспредел, было не по вкусу. Может, те ленивые стражники и могут увиливать от настоящих проблем, но не Эйнар. Он не может позволить злу менять баланс. Поэтому убил болотную ведьму? Нет-нет, то был гнев, опаляющий и клокочущий праведный гнев. Стоило Эйнару осознать, сколько Ивет причинила боли людям и сколько могла причинить, его начинала бить дрожь. А дроу даже бровью не повела, наоборот, решила довести до предела несчастного эльфа, сошедшего с ума от своей сделки. И полукровка не лучше — вздумал с ведьмой договориться. Но именно меч стража пронзил сердце Ивет. Выбора не было — либо они, либо она. Неужели ему не стало легче дышать, осознав, что мир стал чуточку чище. И ведь можно на этом не останавливаться. Можно пойти дальше. Куда? Эйнар остановился, задумавшись. Он оглянул странный камень, укрытый густым мхом, из-под которого пробивались очертания неизвестных символов, и пошёл дальше к реке. Понятно, куда идти. Сперва освободить Золотой Берег от нашествия гоблинов. Дальше? Наверняка, в городе он станет героем, но стоит ли оставаться дома после всего пережитого. Снова повторять день за днём, утро, обход, обед, глупые шутки стражников... И так по кругу до самой смерти. Если только не пойти дальше. Путешествовать? Возможно. Вот бы была цель, например, как сейчас, — разобраться с гоблинами. Сняв доспех, Эйнар вошёл в реку, чувствуя, как его дух крепнет. Когда он вернётся в лагерь, то будет другим. Не стражником, ворчащим на чужаков, а тем, кто принесёт баланс в этот хаотичный мир, защитит слабых и покажет пример истинной добродетели. *** Телль протянула руки к разведённому костру и медленно выдохнула. Сегодня она могла стать мясным пирогом для болотной карги, если бы на выручку не подоспела дроу, которая по всем законам должна была её оставить умирать. Несмотря на свою обособленность, Адди уже дважды вытащила её из передряги, а это что-то да значило. Вряд ли здесь кроется тайный умысел. Она обычная лесная эльфийка, и вряд ли кто-то из компании догадался об её принадлежности арфистам. Только полукровка назвал её агентом, странно, конечно, но его ранили, мало ли что привидится. Дроу сидела по другую сторону костра и брезгливо стирала пыль с винной бутылки, рядом лежало ещё две штуки. — Мы уже столько пережили, — задумчиво произнесла Телль. — А я даже не знаю твоего полного имени. — Знаешь, — дроу, как всегда, ответила отстранённо, — я уже назвалась. — Послушай, — эльфийка склонила голову, — наше рискованное приключение затягивается. А это клеймо насылает сны, чтобы заставить использовать псионические силы. Я хочу знать, что могу доверять своим спутникам. Хочу спать спокойно и не бояться, что однажды кто-то из вас решит поддаться зову голоса и не превратится в монстра, — Телль с сожалением отметила, что должного эффекта искренняя речь не произвела. — Гайус сказал, что нам нужно обсудить наши сны. — С каких пор Гайус стал для тебя авторитетом? — с презрительно усмешкой спросила Адди. — Упрямая, — Телль почувствовала, как в ней начинает закипать терпение, — ты такая же, как все дроу. Ненавидишь и презираешь других, даже своих собратьев. Не знаю, что в тебе перемкнуло и заставило меня спасти, но явно не по доброте. В Мензоберранзане даже такого слова не знают! Дроу спокойно выслушала обвинения в свой адрес. Будь она такой же, как её народ, то эльфийка уже жарилась на костре. Благодаря странной воспитательнице, заменившей ей и брату родителей, Адди научилась толерантности и её ум не ограничивался возвышенным мнением о себе и расе в целом. — Мой дом уничтожили, — Адди произнесла это с максимальным равнодушием, как будто говоря о будних заботах. — У меня больше нет ни герба, ни фамилии, поэтому я просто Адди. Телль смутилась, ей стало стыдно за высказанные слова, но она промолчала. — Мой клан тоже был разбит. Выжившие разбрелись по Фаэруну, а я с родителями устроилась в Асаомонте. Как...как ты это пережила? — Мне повезло, — дроу повела плечом, оглянувшись назад в сгущающиеся сумерки. — Ллос защитила меня. В это время я... Дроу заставила себя замолчать, злясь за излишнюю болтливость. Как раз кстати в лагерь вернулся Эйнар. Всё ещё бледное лицо стража светилось решимостью и неким спокойствием, и принятием. — Как ты? — заботливо спросила Телль. — Бывало лучше, бывало и хуже, — ответил Эйнар, присаживаясь рядом. — Только посмотрите, кто вырос, — усмехнулась дроу и легко пнула бутылку, лежащую рядом. Та подкатилась к спутникам и игриво толкнула в ногу эльфийку. — По крайней мере, — Эйнар потянулся за вином, — эта карга больше не сможет творить свои злодеяния и обманывать людей. Сидел бы я в Броафасте, так бы и не ведал ни о гоблинах, напавших на рощу, ни о коварной карге. — Всё-таки не жалеешь, что с нами пошёл? — Телль мило склонила голову в бок, разглядывая волевой подбородок стража. — Одно знаю точно, — пожал плечами Эйнар, — всё неспроста. И быть главой стражи уже не кажется верхом счастья. — Возможно, тебе уготована невероятная судьба, — Телль ободряюще положила ладонь на плечо. — Как состояние нашего утончённого аристократа? — в шутку спросил страж. — Вроде лучше, — Телль перевела взгляд на дроу, которая занималась лечением. Адди скорчила недовольную мину: они снова чуть не придушили друг друга, так что да, этому болвану гораздо лучше. — К утру придёт в себя, — сухо констатировала она и, поймав переживающий взгляд Телль, добавила. — Перед сном проведаю его. Эльфийка явно была довольна ответом, иначе она бы вызвалась проведать бедного раненого и случайно бы узнала, что с ними путешествует всего лишь вампирское отродье, пытавшееся выпить кровь одного из них. Чтобы разбавить возникшую тишину, Эйнар обратился к дроу с неожиданной просьбой поведать про Подземье. Всю жизнь он провёл в четырёх стенах, не имея представления о том большом мире, закрытом от него высокими каменными стенами. Сперва Адди отреагировала резко, что никого не удивило, но затем уголки её губ подозрительно изогнулись — она решила подразнить осмелевшего стража. Эйнар смутился, однако решил не отступать и предложил каждому выпивать по глотку вина, а затем рассказывать какую-нибудь историю. Телль с озорным блеском в глазах вызвалась первой. Она рассказала про охоту своего клана и про то, как каждый лесной эльф, достигший возраста, проходил испытание: он должен был показать, что способен позаботиться о клане. — У дроу ведь тоже есть что-то наподобие? Адди сделала глоток вина. — Да, мы устраиваем оргии с демонами. Эйнар поперхнулся и вмиг залился румянцем. Дроу довольно хмыкнула. — Поэтому жрицы Ллос обладают такой властью? — страж постарался придать голосу спокойствие и силу и намекающее перевёл взгляд на кинжал за поясом. Маленькая рука мягко легла на рукоять с пауком. — За твои дерзости, страж, — угрожающе произнесла Адди, с чем резко контрастировал её хитрый взгляд, — тебя бы прикончили с особым энтузиазмом. — Увы, мы на поверхности. — Ты жрица Ллос? — глаза Телль округлились, как у маленького ребёнка, увидевшего жуткую тень. — Была, — в голосе проскользнула печаль. — Теперь я всего лишь очередная сбежавшая дроу. Адди провела кончиками пальцев по кинжалу, почти любовно. Пришлось пройти много испытаний, чтобы стать кем-то в Подземье, например, убить члена семьи во время жертвоприношения. В ушах до сих пор звенело ритуальное песнопение. К алтарю была привязана бывшая наставница, заменившая ей, а затем брату родителей. На кульминации пения острие кинжала вонзается прямо в сердце. Окровавленные руки, в которых стынет орган. Дроу отодвинула в сторону жуткие воспоминания и заметила побледневшее лицо спутницы: она что-то почувствовала, может, даже смогла увидеть. Хорошая профилактика для желающих заглянуть в мысли. Впредь будет думать, прежде чем совать нос в личные дела. Эйнар храбро сделал глоток вина и в напрягающей атмосфере начал рассказывать, как будучи подростком пытался спасти кота, однако сам застрял и умудрился потерять сапог. Телль рассмеялась, наполняя окружение искорками радости. Вино немного сбавило пыл и позволило вечерней беседе стать интересной и расслабляющей. Каждый рассказывал, где бывал да что видел, как шёл через непроглядный туман или смотрел в бездну, как кончики волос опалил огонь Аверно или как удачно удалось выбраться из пьяной драки в таверне. Адди довольно потянулась и пошла проведать больного, прихватив немного ужина и остатки вина. По её настоянию полукровку разместили чуть дальше, чтобы он мог спокойно поспать, но на самом деле Адди боялась, как бы он в лихорадочном приступе не сказал ничего лишнего. Ещё сидя у костра, она заметила небольшой огонёк, разгоревшийся под тенью деревьев. Видимо, после сна полукровка решил остаться в одиночестве и не выходить к спутникам, хотя баек потравить он мог вдоволь, в этом дроу не сомневалась. — Нет ничего приятнее, чем смотреть на милые посиделки друзей у костра, — язвительно произнёс Айи, лихорадочный блеск всё ещё отражался в глазах. — О нет, как жаль, — драматично ответила Адди, не смягчая презрительного взгляда, — простите, ваше высочество, что не пригласили на ужин, думали, вы побрезгуете. Айи издал полурычащий звук оскорбления, но удивлённо приподнял брови, увидев протягиваемую бутылку и миску с едой. — Ешь лучше, а то наша милая эльфийка сильно переживает за нашего бледного друга, — дроу осеклась по привычке, убеждаясь, что их не подслушивают, — я бы на твоём месте не отказывалась от недожаренного мяса с кровью. — Какая забота, — огрызнулся Айи и поставил миску рядом, вино же осталось в руках. — Не дохлая крыса и ладно. Надеюсь, ты не ждёшь, что я паду ниц и буду восхвалять твою доброту. — Ну, что ты, можешь для начала поблагодарить. Это уже будет великим событием. — Будь это твоя сладкая кровь, — усмехнулся Айи, — я бы подумал над твоим предложением. Адди быстро схватилась за ритуальный кинжал. — Только попробуй... В горло упёрлось холодное лезвие. — И всё же, — вкрадчивым голосом произнёс Айи, — реакция у меня лучше. В ответ в грудь полукровки уткнулся паучий кинжал. — Одно лишнее движение, — Адди сама удивилась, как смогла сдержать надменный тон, — и кол в сердце. — Ха, — Айи лукаво улыбнулся и отстранился, — Атанасиус будет только рад такой услуге. Адди неохотно убрала кинжал за пояс. Своим гневом ей не добиться удачных переговоров. Но как его сложно сдержать, когда полукровка с совершенно беспечным видом присел на траву, как бы показывая, что для него угроза дроу ничто. Колдунья хотела уйти и оставить этого нахального типа со своими причудами, но тем самым она боялась, что сдаст позицию, к тому же если она хотела добиться цели, нужно было поладить. Айи молча разглядывал дроу. Ему доставляла удовольствие эта игра. А упрямая колдунья продолжала стоять, приняв закрытую позу и сделав максимально презрительный взгляд. Бесполезно. Как кот непринуждённо сидит прямо посреди прохода и не реагирует на недовольные увещевания человека, так и полукровка сидел и наслаждался ситуацией. Хуже всего было стоять под пронизывающим взглядом. Адди чувствовала себя глупо. Наверное, вот так он легко находил и соблазнял жертв. Трудно было бы устоять перед таким напором, особенно в шумной таверне. Выпей ещё пряного вина, дорогая. Поверь, нас ждёт замечательный вечер. Айи сощурился, пытаясь прочесть мысли. До чего прелестное создание. Он похлопал по земле рядом с собой. — Нам стоит многое обсудить, — Айи обаятельно улыбнулся, — как считаешь? Не бойся, я не кусаюсь. — Атанасиус тебя обратил? — Адди не двинулась с места. — Не ради скуки я же решил ему отомстить. Да. Он мой, — лик Айи вновь омрачился, — создатель. — Он обратил моего брата. Но странно, — Адди старалась выбирать каждое слово, — почему его оставили. — У нас общий враг, — Айи снова пригласил присесть, — мне ни к чему избавляться от сильной колдуньи. Помнишь наш разговор в роще? Расскажи историю. Потом расскажу я. Адди расположилась рядом, но сохранила дистанцию. Полукровка знает, где обитает Атанасиус, имеет доступ, знает каждый закуток вампирской обители. В придачу его неожиданная выходка в подземелье болотной карги привнесла новую деталь — Некрономикон. И вряд ли он знает, как с ним обращаться. — Сбежав из Подземья, мы с братом поселились недалеко от Башни Мудрецов. Я была в отъезде, когда всё случилось. Адди умолчала о своей работе в Ордене Мудрых в паре с Гайусом. Вернувшись с очередного задания, она застала дом в полном беспорядке. Её встретили ручейки крови, успевшие въесться в пол, и запах разложения. Лестрин сидел на полу в окружении кур со свёрнутыми головами и крыс. Он почти накинулся на сестру, но вовремя остановился. Адди была разбита и сперва не знала, что делать. Затем взялась за наведение порядка. Лестрин постепенно приходил в себя и смог поведать, что две недели назад через город проезжал благородный господин, что искал мудрости у магов в Башне. Одна из его привлекательных служанок познакомилась с ним и пригласила в гостиницу, где они остановились. Лестрин сам не заметил, как согласился. Оказалось, что господин был не прочь поболтать с тёмным эльфом из Подземья. Но его не интересовали новости из другого мира, а всего лишь редкий деликатес. На следующий день господин уехал. Адди заботилась о пропитании брата, держала его комнату в полнейшей темноте днём и ночью сопровождала в лес на охоту, иногда сама приносила дичь. В то же время она бросила все силы на то, чтобы узнать, кем был тот господин. И чем дальше колдунья уходила, тем сильнее увязала в болоте мучимых мыслей. Как справиться с проклятьем брата и вернуть его к нормальной жизни, как добраться до Атанасиуса. В следующее приключение Адди не хотела уезжать, потому что боялась оставить Лестрина одного. Тот хоть и научился скрывать свою сущность, но что-то внутри колдуньи трепетало в ожидании катастрофы. Уехать всё-таки пришлось. И когда она вернулась, то застала народный суд. Брату проткнули сердце, затем отрубили голову и наконец предали огню мерзкое отродье, повадившееся есть их скот. Тогда Адди совсем отчаялась и ушла в себя. Единственного близкого ей человека убили, оставив совершенно одной в разбитом состоянии. Лестрин не мог так сильно рисковать. Кто-то его подставил. Впервые за долгие годы она почувствовала себя совершенно беспомощной. Она никто по сравнению с повелителем вампиров. Её голос быстро подавят и в худшем случае её будет ждать та же самая участь, что и брата. К чему все эти годы она рвалась стать кем-то большим, стать умнее, сильнее, жёстче, если сейчас нельзя просто пойти и вырвать сердце Атанасиусу. Гайус заметил, что с ней происходят пугающие метаморфозы, но, когда пошли параноидальные разговоры о преследующих дроу вампирах… Айи слушал и нарастающей трагичностью истории погружался в свои думы. Заметен почерк хозяина. Тому доставляло удовольствие наблюдать страдания других. В этом плане он был режиссёром, дёргающим за ниточки актёров на сцене. Также вышло и с ним. Атанасиус умело расставил ловушку, чтобы в конце концов прийти к нему в качестве спасителя и вырвать из когтей смерти, чтобы забрать в свой жестокий вертеп страданий и унижений. — Твой брат не был целью, — в конце истории произнёс Айи, — ему нужна была ты. Но сперва он хотел тебя сломать. И у него практически вышло. Если бы не иллитиды, или кто нас похитил, стала бы одной из несчастных отродий в его подчинении. Адди молча смотрела в сторону костра, рядом с которым вели тёплую беседу эльфийка и страж. Казалось, что само окружение вокруг них сияет, тогда как она сидела в темноте с вампирским отродьем. — Сейчас у меня, — Айи задумчиво крутил бутылку с вином в руках, — да и у тебя есть преимущество. С другой стороны выбора тоже нет. Либо он доберётся до нас, либо мы его опередим. — И уничтожим. — Именно. Не знаю, как ты, но я намерен воспользоваться шансом. Наконец я чудесным образом исчез. Никто надо мной не властен, и я намерен воспользоваться своей свободой сполна. Я впервые за двести лет вышел на солнце, увидел закат и восход. Я хочу вновь почувствовать жизнь, которую у меня забрали. И если у меня не выйдет расправиться с хозяином, то я хотя бы на миг побуду на свободе. Если же моя шалость удастся, то мне всё равно, к чему это приведёт: стану ли я полноценным вампиром или рассыплюсь в прах. Но мне нужна ты и твой ум. — Но где ты добудешь Некрономикон? Айи ушёл от ответа. Ясно было, что видения показали достаточно. Сколько их было? Что помимо книги он увидел? — Я видел, что он сам найдёт нас. А пока ответь. Я могу тебе доверять? Адди передёрнуло, когда полукровка мягко коснулся её руки. — Тот гур лишь начало. Атанасиус не успокоится, пока не вернёт беглого раба. И мне бы не хотелось в тебе разочаровываться. — Мне бы тоже не хотелось, — Адди поспешно встала, — разочаровываться.