Песнь Хаоса

My teeth grinding away, cracked pepper

So seasons pump rhythms through my mind, body and blood

What's happening now? I'm down in the lion's den scrambling

So pull my mane my lady lioness and claw my face inverted

Айи бесшумно, как призрак, крался по лабиринту коридоров, не теряя запах крови и безумия. Узкая потайная лестница закручивалась вверх. По ней полукровка поднялся в небольшое помещение, украшенное выцветшими гобеленами, свисавшими с потолка. Заприметив часть разрушенной стены и подходящую выемку, он забрался туда и присел в ожидании. Именно это место показали видения. Рога неудобно упирались в потолок, но он был готов стерпеть любые неудобства. Со стороны другого входа в комнату послышались шаги: одни были суетливыми, а другие размеренными и чёткими. Айи затаил дыхание, наблюдая за волшебником Намионом и сопровождающим его грузным хафлингом. — Тебе же знакома эта сказка? — продолжая разговор, спросил Намион. Полукровка отметил, как сильно изменился хафлинг с их последней встречи: он осунулся и поник, взгляд как будто лишился осознанности. Волшебник, не дожидаясь ответа, завёл рассказ о пауке и скорпионе. В палящей пустыне жизнь сурова. По воле злого рока или случайности Скорпион и Паук оказались в ловушке на вершине раскалённой скалы. У обоих был своенравный характер и такие же острые и ядовитые жала, как и их языки. Жёсткая конкуренция за скудную добычу должна была превратить их во врагов, готовых наброситься друг на друга при малейшей провокации. Однако в этой изнурительной ситуации они поняли, что выживание важнее вражды. Скорпион и Паук заключили перемирие, чтобы построить шаткое гнездо из подручных материалов и паутины. Каждый из них вносил свой вклад, Скорпион использовал свой мощный хвост, а Паук — свою ловкость в плетении. С каждым проходящим часом солнце становилось всё более беспощадным, выжигая их тела и иссушая их силы. Но они продолжали работать. Сотрудничество укреплялось с каждым ударом хвоста и нитью паутины. Скорпион и Паук знали, что только вместе у них будет шанс пережить это испытание. Однако напряжение между ними не исчезало. Скорпион игриво щёлкал клешнями, ловя косые взгляды Паука. А Паук угрожающе стрекотал, когда ядовитое жало как будто случайно пролетало в паре миллиметров от него. Но они сдерживали себя, понимая, что их выживание зависит от совместных усилий. Их объединяла ещё одна вещь — каждый ждал, когда другой устанет и станет слабым, чтобы нанести смертельный удар. — Твои друзья не проявили достаточной бдительности, вот их и ужалило, — жестокая мораль Намиона как будто смогла задеть последние искорки жизни в обезумевшем хафлинге. Судя по бордовому цвету мантии и открывшимся на руках татуировках (он закатал рукава перед тем, как взять фолиант), Намион принадлежал к красным волшебникам. От них всегда исходили одни беды. Этот даже не скрывал своей принадлежности к этому классу. В его глазах таилась смесь высокомерия и садизма, как будто он считал себя выше всех остальных существ. И, судя по тому, как волшебник заставлял ждать хафлинга у входа в селунитский храм, ему доставляло удовольствие унижение и причинение боли. Жестокость подчёркивали угловатые черты лица и нездоровый для человека сероватый оттенок кожи. — Наверное, мне стоило тебя предупредить о, — Намион задумался над подходящими словами, — об эффекте данного артефакта. Однако, боюсь, тогда бы он не дошёл до меня. Намион взял в руки свёрток и аккуратно переложил на высокий стол, с таких, обычно, читали лекции в академиях. В жестах сквозило благоговение. Грубые руки чуть ли не с дрожью развернули ткань, открывая жуткую обложку. Даже полукровка изумлённо приподнял брови. Фолиант выглядел тяжёлым. Обложка потемнела со временем, но без труда можно было догадаться, что материалом для неё служила кожа. Но самым пугающим было жуткое лицо с чёрными пустыми глазницами и раскрытым клыкастым ртом. Айи сглотнул в нетерпении. Ничтожная пара метров отделяла его от Некрономикона, его спасения и падения Атансиуса. — Некрономикон Хала, — торжественным шёпотом произнёс Намион, едва касаясь по очереди пальцами обложки и корешка фолианта. — Собрание всевозможных тёмных ритуалов, описанных обезумевшим магом несколько тысяч лет назад. Говорят, он слышал голоса, которые и нашёптывали ему заклинания. Но тебе эта информация ни к чему, верно? Ты же за гильдию переживаешь. Освальд продолжал безучастно смотреть на свои руки. Что он натворил? Гардар оказался самым счастливым, найдя свой конец под обвалом, тогда как остальные... Хафлинг вспомнил округлое лицо Фаэли, но оно тут же исказилось в ужасе. Затем недоверчивое лицо Кэльторна, но оно тоже вытянулось, пустые глазницы смотрели в небо. После спасения из храма и ссоры Освальд всё ещё надеялся, что гильдию Ящеров возможно восстановить. Но спутники были молчаливы. Кэльторн каждый раз морщился, касаясь ожога на щеке. Его бесило бесконечное бормотание хафлинга, заверяющего, что смерть Гардара не была напрасной и что вскоре гильдия вернётся к своим лучшим дням. Фаэли совсем отстранилась и не вступала в диалог, вечером только кивнула, согласившись развернуть лагерь. Артефакт, лежащий возле ног, пугал хафлинга. Ужасная обложка вселяла древний страх перед неизведанным. «Оно укусило Гардара», — мысль тревожно билась в голове. Освальд тысячу раз прокручивал воспоминание, как вручает ничего не подозревающему воину тяжёлый фолиант, завёрнутый в тряпки. Если бы тот увидел эту клыкастую пасть, вызывающую ледяную дрожь, не захотел бы нести. Всё было бы иначе. Но и хафлинг не знал о внешнем виде искомого предмета. Судьба не оставила ему выбора. Освальд не заметил, как начал покачиваться из стороны в сторону, как будто успокаивая. Кэльторн подбросил веток в костёр, с отвращением посмотрев на главаря банды. Гоблины, стража, утечка клиентов — и всё разом! У него не было выбора. Однако любопытство взяло вверх. И Освальд, озираясь по сторонам точно вор, поднял свёрток и осторожно отогнул края ткани. Что же это такое? На хафлинга уставился округлый чёрный глаз, напоминающий бездонный омут. Как будто что-то древнее и жуткое смотрело на него по ту сторону. Чувство, точно ледяной коготь скребётся о край сознания, должно было напугать, но хафлинг замер. В голове эхом раздался шепот, неразборчивый, но полный злорадного веселья. И тихий смех. — Освальд? — позвала Фаэли, показывая жестом Кэльторну, чтобы тот опустил меч. — Ты в порядке? — Он голоден. Простой ответ сначала вызвал недоумение у спутников, но, когда Фаэли опустила взгляд на открывшуюся обложку, она попятилась назад. Дальше Освальд ничего не помнил, только скудные обрывки. Крики. Звук ломающихся костей и разрывания плоти. А потом пучина безумия. Он бежал без оглядки, не давая себе отчёта. Он бежал без отдыха, неся жуткий артефакт, отбиваясь от ужасных кошмаров. Но хафлинга что-то тянуло, куда-то вело. Он помнил огни лагеря и реку. Когда Освальд пришёл в себя и обрывки памяти начали возвращаться, он почувствовал боль и пустоту, но больше всего его наполнял ужас. Собрав силы, хафлинг всё же добрался до своего заказчика. — Только сильные маги могут работать с артефактом подобной силы, — слова Намиона вывели из оцепенения хафлинга. — Это надо уничтожить, — сухо произнёс Освальд. Намион снисходительно посмотрел на постаревшего за последние дни хафлинга. — Уничтожить? — переспросил Намион, растягивая слово и многозначительно приподнимая бровь. — Кладезь запретных знаний? — Ты знал, на что оно способно, — голос хафлинга звучал глухо, словно из могилы. — Да, — волшебник не особо запоминал, кто и когда погиб, люди всегда умирают. — Но ты своими руками избавился от своих друзей. Ты слабое ничтожество, лишь подобие мага, которому и не снилось могущество. Видя опасность, ты бежишь, поджав хвост, потому что важна только твоя шкура. — Я пошёл на это ради гильдии. — Ха, — Намион рассмеялся, забавляясь, — мой низкий друг, как думаешь, как гоблины нашли твоё логово? Думаешь, все несчастья, свалившиеся на твою голову, были случайностью? *** Адди старалась не вспоминать о прошлом и со всем рвением сосредотачивалась на настоящих проблемах, но выходило плохо. Боя с бывшей наставницей было не избежать, но начинать тревогу до наступления друидов и следопытов из рощи было рано. Ни в коем случае эмоции не должны взять вверх, а особенно гнев, ведь тогда он сожжёт всё вокруг, включая блок Хермеуса, сдерживающего магию хаоса. В годы обучения в Арак-Тинилит Т`риссанне постоянно напоминала ей о высокой вероятности умереть, если она не приручит своенравную магию. Вопрос, как это сделать. Адди по-прежнему колдовала, ожидая, что в любой момент может телепортироваться на несколько метров или ударить молнией в прохожего, а решающий экзамен неумолимо приближался. Надо было не только приручить хаос, надо было выжить и стать сильнее, чтобы позаботиться о брате Лестрине и чтобы устоять посреди интриг верховных домов, каждый из которых в тайне от другого собирался принять в свой дом выживших дома Хла`харел`афин. Никто не был против забрать жрицу и воина, тем самым увеличив свою силу и, по некоторым слухам, получив благословение самой богини Ллос. Но Адди уже тогда нутром чуяла, что дело неладно. Интриги и предательства между домами входили в норму в обществе дроу. Если один дом нападал на другой и умудрялся избавиться от всех без свидетелей, то это считалось верхом мастерства и никогда не подвергалось осуждению. Но стоило оставить наследников, которые могли заявить право на месть, то дом, совершивший неудачное нападение, судили, а выживших наследников верховные дома мгновенно прибирали под своё лоно. И вот странность. Когда дом Хла`харел`афин был уничтожен, Адди и Лестрин находились на обучении. За ними даже убийц не подослали, что сразу вызывало вопросы. Никто так и не узнал, какой дом совершил набег, поэтому некому было предъявлять обвинения. Адди долго размышляла над этим. Кому-то было выгодно, оставить их двоих. И подозрения упали на верховные дома. Но кто из них? Или они все? А после уничтожения мелкого дома можно разыграть спектакль перед наследниками. И вот они выносят решение, по которому брат и сестра сами выберут новый дом по окончанию обучения в академиях. Адди вывели в просторный зал, где в былые времена проводились торжественные церемонии, посвящённые богине Селунэ. Стены источали слабый мерцающий лунный свет. Пол, выложенный когда-то сверкающим мрамором, теперь был усеян осколками и пылью. Несмотря на разрушительный ход времени и пребывание гоблинов, зал сохранял свою божественность, но его как будто пронизывала скверна. Она исходила из всюду повторяющегося символа с глазом. Что же он означал? С заброшенным меланхоличным залом резко контрастировал обустроенный в углу штаб. Выглядел он просто. Под ножку принесённого ветхого стола подставили один из камней бывшего алтаря лунной богини. Верх покрывала карта Золотого берега и документы с распоряжениями. Пара сундуков стояла рядом, а остальное пространство занимал мусор. Зная вкусы Т`риссанне, колдунья удивилась столь грубому убранству. — Я же говорила, что тебе не убежать от своего предназначения, паучок, — первой заговорила Т`риссанне. Она подошла к столу, небрежным жестом отведя документы в сторону, и шикнула на шаманку-гоблиншу. Та оскалилась, но отошла. В воздухе зависло напряжение. Адди знала, как лучше всего отвлечь наставницу, пока не началась атака. Т`риссанне, надменная и бескомпромиссная наставница, держала всех своих учениц в ежовых рукавицах. Её безжалостные насмешки эхом отдавались в ушах, каждый промах становился поводом для унижения. Подобный ледяному ветру взгляд пронизывал Адди в первые годы обучения, заставляя съёживаться и сомневаться в собственных силах. В то же время другая ученица, Нирра, которая проявляла лишь поверхностное рвение, пользовалась благосклонностью Т`риссанне. Наставница, казалось, не замечала её ошибок, а наоборот, находила повод похвалить даже незначительные достижения. Резкий контраст в отношении заставлял Адди чувствовать себя неполноценной и вызывал у неё жгучую злость от несправедливости. Она из кожи вон лезла, стараясь стать лучше и сильнее, но магия хаоса была своенравна и не поддавалась. Адди не понимала, почему Т`риссанне так несправедлива к ней, в то время как Нирра купалась в её милостях. Сомнения и неуверенность проникали в душу колдуньи, выводя из равновесия. Т`риссанне продолжала на неё давить, повторяя, что дар Ллос нельзя отвергать, а наоборот, надо взращивать и приручать хаос. На последнем экзамене двух учениц поставили друг напротив друга и сказали, что выжившая сдаст экзамен. За годы обучения в Адди скопилось достаточно злости, которая бурным ураганом вырвалась наружу, сметая всё живое на своём пути. Она уничтожила свою соперницу, впервые получив одобрение. Адди испытывала шок, граничащий с неверием. Её привычный мир рухнул, словно хрупкая паутина под ударом ветра. Т`риссанне чуть ли не хохотала от восторга, увидев своё гениальное творение хаоса. Вот они плоды постоянного давления и издевательств. Вот совершенство. Однако Адди впервые вернулась к болезненным воспоминаниям своего первого жертвоприношения в качестве жрицы. И когда-то заложенные Гиритх семена сомнения в культ Ллос дали ростки. Кипящая злость начала подниматься в дроу. Т`риссанне, её вечная мучительница, все это время издевалась над ней, чтобы получить чудовище. Все жестокие традиции тёмных эльфов, где слабых безжалостно подавляли, родных приносили в жертву, а в спину в любой момент могли воткнуть кинжал, теперь казались ей неправильными и отвратительными. Только Лестрин поддерживал её все эти тяжёлые годы. Желание смыть кровь со своих рук становилось невыносимым, но Адди понимала, что это уже невозможно. Себя она видела чудовищем. Но после продолжительной апатии дроу наконец придумала выход. Она решилась заключить сделку с демоном, неважно каким и по какой цене. Важным было заблокировать магию хаоса и вытащить Лестрина подальше из Подземья, даже на поверхность, про которую часто рассказывала Гиритх. *** Постепенно осознание безысходности дошло до больного разума хафлинга, жизненный огонь в нём угас. Не было смысла в гильдии, не было смысла её восстанавливать. Пепел прошлого, горький и холодный, осел в его душе, выжигая последние ростки надежды. Руки, некогда ловко управлявшиеся с инструментами, теперь бессильно повисли вдоль тела. Взгляд, прежде блестевший азартом и предвкушением новых свершений, потускнел, став похожим на два мутных стекла. Освальд словно окаменел, превратившись в безжизненную статую, памятник собственному краху. Айи не мог усидеть. Тело затекло, а рога, вонзившиеся в каменную кладку, не позволяли поворачивать голову. Некрономикон был совсем рядом, но этим идиотам вздумалось отыграть драматичную сцену. Естественно, полукровка пропустил мимо острых ушей про опасность пользования артефактом. Да и какая разница? Ему всего лишь нужно посмотреть, как уничтожить хозяина. Намион наблюдал за страданиями хафлинга с садистским удовольствием. Плачевное состояние лишь доказывало подлинность артефакта. — У тебя есть шанс послужить, — волшебник протянул руку, как бы приглашая. То немногое, что осталось от хафлинга, обречённо подняло руку, оголяя запястье. Намион чуть склонился. Татуировка, которую он собирался нанести, не требовала ни игл, ни чернил. Вместо этого мужчина сплел замысловатый узор из тончайших кровавых нитей, вырвавшихся из его кончиков пальцев. Воздух затрещал от напряжения, словно туго натянутая струна, а в глазах хафлинга отразилась целая буря эмоций — страх, любопытство, обреченность. Намион коснулся светящимся узором запястья, и тот с шипением, похожим на гневный шёпот пламени, впечатался в кожу, оставив после себя не боль, но лишь легкое жжение и пульсирующий огненный знак — клеймо в виде ромба с раскрытым глазом в центре. Значит, колдунья всё же была права, подумал Айи, иллитиды здесь не при чём. Клеймо имело магическое происхождение, а это давало слабую надежду на исцеление. Извитой рог зацепился за трещину. Полукровка попытался освободиться. Он попробовал пошевелиться, чтобы поменять позу, но трещина под напором рога начала расходиться. Айи ничего не оставалось, как выдать себя. *** — До сих пор бесишься из-за моего выбора? — Адди поразилась, с какой лёгкостью завела разговор о прошлом. После событий последних лет она поняла, что давно переросла себя и свои травмы. И хоть встреча с Т`риссанне её выбила из колеи, сейчас колдунья с удовольствием предвкушала смертельную дуэль. — Ты глупо поступила, — непроницаемая маска снисходительности Т`риссанне ещё держалась, однако теперь разговор направился в нужное русло. Выпустившись из академии, Адди столкнулась с новой стороной наставницы — безумным фанатизмом. Та уверяла, что жестокое обращение было оправдано, а затем рассказывала о даре Ллос и предназначении ученицы посеять хаос. — Ещё тогда мне было непостижимо, как Ллос, богиня хаоса, допустила твоё рождение в столь незначительном доме, — Т`риссанне любила подчёркивать, что несмотря на благородное происхождение, колдунья принадлежала чуть ли не последнему дома Мензоберранзана. — Даже не помню, какой он был по счёту. — Шестнадцатый, — ровным тоном произнесла Адди. — Шестнадцатый дом Хла`харел`афин. — Ах да, — небрежный тон должен был ещё больше задеть. — Скажи, всегда было интересно узнать, среди вас были провидцы? Название дома переводилось как провидцы богов паутины. Когда неаккуратные действия Гиритх А`Дареар привлекли внимание к дому и тот впал в немилость Ллос, пошли слухи о наличии семейного дара. — А ты как думаешь, Т`риссанне? — Адди иронично улыбнулась. — Я единственная выжившая. — Я много размышляла над этим, — продолжила Т`риссанне свою вдохновлённую речь. — Подобное стечение обстоятельств вполне соответствовало коварным замыслам Ллос. Ведь впоследствии само твоё существование посеяло раздор и интриги среди великих домов Подземья. Т`риссанне замолчала, губы скривились в выражении неодобрения. Её голос, прежде завораживающий, теперь стал резким, как лезвие: — Но ты отвергла дар, а затем сбежала, сильно меня разочаровав. Неожиданно недовольство сменила загадочная улыбка. В тёмных глазах вспыхнул блуждающий лихорадочный огонёк. Она протянула руку и нежно коснулась щеки своей ученицы. — Я тебя не осуждаю. Твой путь был нелёгким, но теперь ты вернулась. Это ли не сила предназначения? Ллос не оставила тебя, она направила на поверхность. Адди отпрянула от холодной ладони. Ллос никогда не слышала её молитв, как бы сильно она не верила. — Тебя она тоже сюда направила? — язвительно спросила Адди, указывая на кровавый символ на стене. — Поклоняться новому культу? Т`риссанне не отреагировала на осуждение. — Какая, впрочем, разница, — бывшая наставница развела руки в стороны, — кому служить. Я выбираю сильнейших. Скоро от старых богов даже имени не останется. И ты уже отмечена им, я чувствую. Лицо Т`риссанне мгновенно исказилось, словно маска, отброшенная в сторону, обнажив истинную природу скрывающегося за ней помешательства. Её губы скривились в злобной усмешке, глаза загорелись фанатичным огнём. Адди отступила на шаг, рука инстинктивно потянулась к кинжалу с пауком, украшавшим его рукоять. Значит, клеймо — это символ нового бога. Неудивительно, что храм Селунэ разрушен. Роща Уланд, обитель Сильвануса и Миликки, также подверглась нападению. Внезапно в темени знакомо засвербело. Артефакт был рядом. Но зов отвлёк дроу. После него послышались крики гоблинов: они били тревогу. *** Полукровка ловко приземлился, не обращая внимание на упавший гобелен и отколотый кусок стены. Он сразу оценил положение. Взгляд Освальда был направлен в пустоту, сознание было стёрто волшебником. Странно, но может дело в том, что хафлинг добровольно отдал своё сознание. Безусловно, красный волшебник оставался главной угрозой. Айи подумал о том, как сейчас не хватает колдуньи под боком. Если план удастся, то в скором времени он покинет лагерь гоблинов, оставив разбираться остальных с устроенной неразберихой и пропавшим старейшиной. На шум прибежали гоблины, красный волшебник жестом показал идти прочь. — Я разберусь, — властно произнёс Намион. Айи встал в боевую стойку, взяв в руки парные клинки, но не спешил. Красный волшебник с явным любопытством разглядывал непрошенного гостя, медленно обходя его по кругу. — Так-так, — Намион слегка коснулся сознания полукровки, почувствовав клеймо, — интересный экземпляр. Волшебник наконец остановился напротив полукровки, потирая квадратный подбородок. — Ты с того корабля, не так ли? — в голосе звучала властность. Айи не планировал вступать в диалог, рассчитывая на бой и быстрый побег, но волшебник знал, что с ним сделали. — И всё это время вампирское отродье свободно гуляло под солнцем? — голова волшебника слегка наклонилась, в его глазах зажегся интерес. — Меня не интересует твоя секта, — нетерпеливо ответил Айи. — Но тебе интересно, почему тебя похитили и для чего, — констатировал Намион. Айи сделал стремительный выпад вперёд, но волшебник исчез. Язвительная насмешка прилетела из другого угла. — Увы, — Намион развёл руки в стороны, — ты не особенный. Твоё похищение всего лишь случайность. В словах волшебника звучала пустота и безразличие, словно он говорил о сломанной игрушке. Айи это взбесило, напомнив жестокое обращение Атанасиуса. Никто больше не посмеет унижать и сравнивать с пустым местом. В скором времени уже перед ним будут пресмыкаться и ловить тонкие намёки желаний, все будут бояться его и признавать силу. Айи легко отпрыгнул в сторону фолианта, но тот также быстро исчез. Волшебник забрал его быстрее. Хафлинг, всё это время стоявший в стороне, был подобен статуе. Лицо его было невозмутимо, глаза пусты. Он наблюдал за всем происходящим, словно это ничуть его не касалось. — Зачем плуту сдался артефакт такой силы? — фолиант окружило голубоватое сияние, он поднялся в воздух, окружённый защитным полем. — Ты даже прочесть его не сможешь, полукровка. — Зато я смогу его применить. Намион отдал простой приказ и до того отстранённый хафлинг неожиданно завопил. Его кожа стала покрываться чешуёй, отвратительной, серой и блестящей, как у змеи. Глаза превратились в бездонные пропасти, полные злобы и ненависти. Рот начал растягиваться, превращаясь в страшную пасть, полную острых, как бритва зубов. Вместо ловких рук выросли когтистые лапы, способные разорвать в клочья даже самую крепкую броню. Пухлое тело начало раздуваться, превращаясь в чудовищную массу. Подобно главному призу на состязании, древний фолиант завис в воздухе, окружённый защитным барьером. Волшебник отошёл в сторону, приготовившись к представлению. Полукровка ничуть не испугался внезапному преображению хафлинга. Как тогда в лагере друидов, в его глазах сквозила холодная решимость. Если для достижения цели необходимо расправиться хафлингом и перерезать горло волшебнику, он это сделает. Чудовище поднялось на задние лапы, испуская яростный крик. Айи сразу отметил его неповоротливость, но комната была небольшая, оттого место для манёвров оставалось меньше. Айи храбро бросился в атаку. Пользуясь неповоротливостью чудовища, полукровка поднырнул под его когтистые лапы, нанося точные удары мечами, каждый из которых оставлял на чешуе кровавые отметины. Чудовище больше свирепело, ударяя о стены с висевшими на них гобеленами. *** Т`риссанне дала команду шаманке, а сама обрушила волну псионической энергии на колдунью, дезориентируя и вызывая боль. Адди упала на колени, схватившись за голову. Она изо всех сил старалась сдержать натиск. Но тело трясло, как будто в агонии. Т`риссанне неумолимо давила на упрямое сознание. Возводимые колдуньей стены трещали и сыпались, выпуская кошмарные воспоминания. У тёмных эльфов всё было устроено иначе. Воспитанием родители не занимались — эта обязанность ложилась на плечи старших братьев и сестёр или частных опекунов. В случае Адди, которая была самой старшей, в дом Хла`харел`афин была принята наставница Гиритх А`Дареар. Она и заложила сомнения насчёт выбранного тёмными эльфами пути Ллос, но была неосторожна в выражениях. Спустя несколько лет, когда Адди и Лестрин уже учились в академии, пошёл слух, что шестнадцатый дом потерял благосклонность Ллос, а это влекло за собой потерю влияния и исчезновение. Мать дома Хла`харел`афин взывала к богине и просила помощи. Что же сделать, чтобы не оступиться? Ллос потребовала избавиться от предателя её веры — Гиритх А`Дареар. Для этого Мать решила провести торжественное жертвоприношение, а чтобы усладить волю богини приказала Лестрину задержать предавшую их наставницу, а Адди провести сам обряд. Только так можно было доказать, что воспитанники не переняли мерзких взглядов. Адди помнила, как заносила кинжал, как держала ещё трепещущее горячее сердце... Она закричала, слёзы потекли по щекам, но сдаваться было рано. Нет, она возьмёт всю накопленную боль, злость и жажду мести и ударит со всей силы. Надо только подождать момента, когда контроль ослабнет. Т`риссанне погружалась в сознание колдуньи, как умелый пловец в морскую пучину, уверенная в том, что её воля победит, а борьба вскоре закончится. Она продвигалась вперёд, скользя по лабиринту мыслей. Шаг за шагом, спуск за спуском, она приближалась к своей цели, последней двери, чтобы подчинить разум. Внезапно что-то мелькнуло на периферии её восприятия — мимолётная тень, смутное шевеление в глубинах подсознания. Т`риссанне замерла, не понимая, что это такое. Она ощутила присутствие чего-то древнего и тёмного, чего-то, что таилось в недрах колдовского разума, чего-то, что заставляло сердце биться быстрее... Адди не знала, сколько выдержит, надеясь, что покровитель включится в псионическую атаку. Внутри что-то содрогнулось. Колдунья ощутила резонанс, как будто что-то ещё колебалось на тех же волнах. Давление на разум внезапно прекратилось. Насколько возможно, дроу подняла руку, выпустив разряд молнии. Раздался оглушающий грохот, сопровождающийся криками гоблинов. *** Мощная лапа отбросила полукровку. Тот отлетел на едва державшийся на креплениях гобелен. Тот с треском обвалился, вылетая через открытый проход прямо на террасу. Видимо, отсюда волшебник вместе с Т`рисанне вышли посмотреть, кто требует встречи возле входа в селунитский храм. Сначала в пустоту, появившуюся на мгновение, ворвался гул, словно от удара колокола. Снаружи уже велась битва. Гоблины кричали, громыхал гром заклинаний. Затем тусклый свет. Айи лежал на чём-то твёрдом, голова раскалывалась. Постепенно, как из тумана, стали проступать очертания — резные перила, мощённая камнем площадка, клумбы с увядшими цветами, за которыми виднелся заросший сад. Из прохода в виде арки, который всё это время был скрыт гобеленом, выпрыгнуло чудовище, вынося каменную кладку. Айи поднял оружие, готовясь продолжить бой. Сверкающие клинки плясали в руках полукровки. Он уже чувствовал измотанность, но продолжал кружить вокруг чудовища, дыхание сбивалось, тело ныло от ран, нанесённых когтистыми ранами. В один момент, уловив момент, когда чудовище занесло лапу для нового удара, Айи бросился в атаку. Два клинка, словно молнии, взвились в воздухе, пронзив броню чудовища, и вонзились в его сердце. Чудовище, охваченное внезапной слабостью, рухнуло с террасы. Громадное тело с грохотом обрушилось на толпу гоблинов, раздавив их под собой, словно муравьев. Не задерживаясь, Айи бросился обратно в храм, чтобы вступить в схватку с красным волшебником. *** Колдунья не успела отойти от оглушения, как навстречу полетели шипы. Шаманка кричала, размахивая костяным жезлом. Адди вовремя отпрыгнула и поставила слабый щит вокруг себя и огляделась. Молния вызвала разрушение каменной стены, придавившей пару гоблинов. Оставшиеся приходили в себя и разбредались по периметру. Т`риссанне взяла хлыст со змеями и решительно кинулась к ней. Адди пустила сгусток тьмы и нырнула в него, выхватывая паучий кинжал. Темнота не могла сбить с толку другую дроу, но пару секунд ей требовалось на перестройку зрения. Шипение змей направило в нужном направлении. Адди быстро атаковала и выпрыгнула из чёрного тумана. Рядом просвистели стрелы. Не разбираясь, колдунья метнула в ответ огненный шар и обернулась. С другой стороны, к ней подбирались гоблины с дубинками и короткими мечами. С противоположного угла шаманка бормотала и трясла жезлом. Адди направила холодный луч, замораживая пол под ногами гоблинов. Несколько тут же поскользнулись. Самые ловкие тут же встретились с острием кинжала. Мысли в голове пульсировали, пытаясь просчитать следующие шаги. Дроу метнула огненный шар в шаманку и вновь спряталась в густом чёрном тумане. Их слишком много, одному не справиться. Если бы не предательство Айи, всё могло быть иначе. Он поставил под угрозу всю их операцию. Как только Телль справиться, имея ножи и лук? Все слова полукровки с самого начала ничего не стоили. Ему надо было проникнуть в лагерь, чтобы найти Некрономикон, а дальше их пути расходились. Все ему поверили, даже Эйнар прослезился от его высокопарных слов. А что она? Ведь не верила, но пошла. Ссадины, полученные от встречи с шипами шаманки горели. Плечо резко пронзила острая боль. Адди вскрикнула и выступила из тумана, за ней вышла Т`риссанне, угрожая очередным выпадом. Укус змей мало того, что вызывал боль, так в последствии угрожал онемением. — Рано или поздно вас всех призовут, — крикнула Т`риссанне. — Так почему бы не принять силу сейчас? Я не собираюсь, тебя убивать, паучок, только слегка исправлю. Ты осквернена другим... — Я Адди из шестнадцатого дома Хла`харел`афин! — без конца повторяемое прозвище взбесило колдунью, направившую красный электризованный разряд вверх, заставляя часть потолка обвалиться. *** Взмах рассёк молнией воздух. Намион, словно не замечая настойчивой агрессии со стороны полукровки, неспешно поднял татуированную руку. Из его пальцев вырвался ослепительно яркий луч света. Айи, увернувшись с невероятной ловкостью, едва успел отскочить, чувствуя, как тепло магии опаляет кожу. Айи почувствовал, как воздух вокруг него начал сгущаться, сковывая его движения. Невидимые цепи, сплетённые из магии, сковали его тело, приковав к стене. Парные мечи, выпавшие из рук, с глухим стуком упали на каменный пол. — Поразительно, — Намион ни в коей мере не воспринимал полукровку в качестве соперника. Его дерзкие выпады лишь забавляли. Айи упрямо дёргался, как пойманный в ловушку зверь, пытаясь освободиться. — Может, мечей нет, но остались клыки, — угрожающе заверил полукровка. — Подойди поближе, хочу подкрепиться. Намион не отреагировал, взгляд скользил по полукровке с забавляющей его бесстрастностью. — Я, конечно, просил набрать всяких разных созданий для эксперимента, — как будто не слыша угроз, продолжил говорить красный волшебник. — Но выловить вампирское отродье? Ещё и полукровку? Скажи, твоя мать была эльфом, человеком, тифлингом? Кто же решил её наградить таким несуразным созданием? В его словах звучало меньше издёвки, а скорее научное любопытство, как будто перед ним не опасный пленник, а редкий экземпляр для изучения. И от этого становилось не по себе. Одно дело, когда тебя высмеивают и просто хотят убить, но совершенно другое, когда на тебя смотрят как на потенциальный объект исследования. Спокойной смертью тут не обойдёшься. — А твоя мамка случайно с хобгоблином не забавлялась, а то смотрю, морда до боли уродская вышла. — Нет-нет, — ответ прозвучал слишком отстранённо, — ты нужен живым. Придётся взять тебя в Грозовой Шпиль, — отчасти Намион не был рад появившейся обузе, однако в перспективе она должна была окупиться, он снова обратился к пленнику. — Скажи, кто-нибудь ещё из клеймённых выжил? *** Адди неудачно приземлилась на колено, но устояла. Волна горячего воздуха откинула её в сторону. Кинжал звякнул рядом. На руку наступили, не подпуская к оружию. Терпя боль, Адди прикоснулась свободной рукой, окружённой мерцанием, к крупному гоблину. Тот затрясся и отлетел в стену. Следующий гоблин получил кинжалом в глаз. Онемение в левом плече начало проявляться, руку стало сложно направлять. Т`риссанне хохотала, упиваясь зрелищем. Карминовые глаза полыхали огнём Аверно. Шаманка должна умереть, а наставница будет последней. Паучий кинжал пронзил очередного врага. Нужно было заманить гоблинов поближе и воспользоваться излюбленным фокусом, но был сильный риск обвала. Отвлекая внимание шаманки, Адди направила цепной разряд молнии. Поток воздуха снова сбил с ног. Колдунья в этот раз удержалась лучше и из полуприсяду скользнула в сторону, огибая Т`риссанне. Змеиный хлыст просвистел. Одна из змей вцепилась в бедро. Взмах кинжалом отрубил той голову. Дело приобретало опасное направление. Ещё пара укусов и она не сможет двигаться. После непродолжительной дуэли Адди вновь вызвала обвал, на этот раз повалив статую богини Селунэ. Пользуясь моментом, она побежала прямо на гоблинов, чья решимость пошатнулась, встретившись с разгневанной колдуньей. Оказалось, что страшнее всего бывает, когда такой ураган целенаправленно бежит в твою сторону. Но предусмотрев следующий шаг, Адди вновь заморозила поверхность, не позволяя гоблинам разбежаться. И когда она приблизилась на достаточное расстояние, то пустила чёрный, пронизывающий могильным холодом туман, из которого вылетали щупальца и хватали испуганных врагов. Маленькие уродливые тельца отлетали в стены и обмякшими мешками падал на пол. Хлыст вновь пролетел совсем рядом, сбивая концентрацию. Адди удалось отсечь ещё одну змеиную голову и вновь сцепилась с помешавшейся наставницей. Та действовала резко и наседала, но колдунья была миниатюрной и ловкой и по большей части умело уворачивалась. Щит требовал восстановления, но на это не было времени. Силы заканчивались с обеих сторон. Земля дрожала под ногами. Из неё полезли ползучие ядовитые лианы под крики шаманки. Адди навалилась всем телом на Т`риссанне, толкая прямо на них. Очередной змеиный укус в бок болью привёл в чувства. Колдунья поглубже вздохнула и продолжила бой. Пока разгневанная Т`риссанне пыталась выпутаться из хватки зачарованных растений и проклинала непутёвую гоблиншу, Адди уже кидала огненный шар. Шаманка отпрыгнула, оскалившись. — Давай, покажи, что умеешь! — с вызовом крикнула Адди. — Или теперь боишься один на один? — Удос доберётся до тебя! Адди уже концентрировала магическую энергию для потустороннего разряда, как снова почувствовала вибрацию. Инстинктивно она потянулась за чем-то сквозь пространство. Пальца нежно, как будто касаясь струн арфы, прошли по Плетению. — Уд... — голос шаманки резко оборвался. Молнии заплясали вокруг неё, ударяясь о камни с грохотом. Одна из них попала прямо в руку, сжимавшую жезл. Последним, что видела гоблинша, был шквал искрящейся разрушительной энергии, который пронзил её плотное тело и отшвырнул, вызывая безумный грохот, подобный землетрясению. — Ну что, Т`риссанне? — Адди, чувствуя неожиданный азарт от своего могущества, обратилась к освободившейся из лиан наставнице. — Время для последнего экзамена. Дроу схлестнулись в последнем поединке. Адди боролась с яростью дракона, несмотря на немеющее тело, тогда как Т`риссанне, также уставшая, тратила последние силы, чтобы ослабить и подчинить себе бывшую ученицу. Но та, как будто перестала бояться укусов змеиного хлыста. Колдунья ухватилась за предплечье Т`риссанне, пустив шокирующий разряд. Хлыст выпал из рук и был моментально подожжён. Т`риссанне оттолкнула от себя колдунью, но битва была проиграна. Удар за ударом сбивал с ног, не давая возможности прийти в себя. Т`риссанне распласталась на земле, перестав ощущать боль от многочисленных ожогов. Над ней опустилась тень. Сверкнуло лезвие паучьего кинжала. Адди перенесла в удар весь скопившийся гнев и пронзила грудную клетку. Хруст, неприятный чавкающий звук сопровождали жуткий ритуал. Колдунья вытащила сердце из груди наставницы и крепко сжала, впиваясь пальцами в сокращающуюся по привычке мышцу. Хотелось смеяться, слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью и кровью, но это казалось мало. Сердце вспыхнуло ярким пламенем, превращаясь в чёрный уголь. Адди пошарила по карманам Т`риссанне правой рукой (левая совсем не слушалась) и нашла зелье поднятия сил, которое та всегда носила с собой, чтобы после укусов змей приводить в чувства несчастных и продолжать пытку. Искры огня набросились на бездыханное тело наставницы. После головокружительного триумфа Адди почувствовала сильную слабость и онемение. Из последних сил она отползла к горе обломков и осела там. *** Айи перебирал видения, полученные с кровью болотной карги. За раз он увидел не просто будущее, а его вероятности. По одной из них полукровка вместе с колдуньей добрались до Некрономикона, но он встретил настоящую смерть. Поэтому в последний момент Айи решил покинуть свою спутницу. Но сейчас его положение никак нельзя было назвать благополучным. Фолиант по-прежнему висел в воздухе с насмешливой ухмылкой. Была бы здесь Адди, она бы размазала красного волшебника по стенкам. Полукровка про себя посмеялся, представляя, как лицо Намиона исказилось бы страхом перед лицом свирепой колдуньи. Некрономикон Хала завибрировал, как будто услышав мысли. От Намиона не укрылось необычное поведение артефакта. Волшебник только успел перевести недоумевающий взгляд на фолиант, как ответная энергия откуда-то из другой части храма, ударной волной пронеслась через комнату с гобеленами. Зачарованные оковы рассыпались в дребезги, точно сделанные из хрусталя. Намиона отшвырнуло, как тряпичную куклу. С его лица сошла маска превосходства. Что бы это ни было, всплеск энергии был настолько мощным, что само Плетение дрогнуло. Несомненно, то был самородок с упавшего на Золотой берег корабля. Уже целых два ценных экземпляра! Айи мягко приземлился и в его руках заблестели клинки, готовые к бою. С молниеносной быстротой полукровка взвился в воздух, стремительно приближаясь к волшебнику, чьё фанатичное лицо горело одержимым интересом. Намион, застигнутый врасплох, не успел среагировать. Один клинок, скользя по его боку, оставил на коже раскаленный след, а другой с ледяной точностью отсёк левую кисть. В мгновение ока, волшебник растворился в воздухе, переместившись в другую часть комнаты, оставляя за собой брызги крови и шок от стремительной атаки. Дурманящий аромат вызвал очередную волну голода, прибавляя полукровке сил к сражению. Он чувствовал, как силы приливают к нему с каждой секундой, придавая неумолимую ярость его движениям. Айи был вихрем, неуловимым и смертоносным. Его клинки, словно змеи, извивались в воздухе, оставляя за собой кровавые полосы на теле противника. Намион отбивался, его движения были грубыми, отчаянными, как у тонущего человека. Движения полукровки, лишенные всякой суетливости, были плавны, как танец смерти, а клинки, что сияли в руках, казались продолжением его собственной воли. Не давая времени волшебнику сотворить заклинание, Айи оказался за его спиной. Острое лезвие очертило дугу, рассекая крепкую шею. Хлестнула кровь, заливая бордовые одежды Намиона. Его пустой взгляд, с удивлением смотрящий в пространство, потух. Тело волшебника рухнуло на пол. Магический защитный шар, окружающий фолиант, замерцал и исчез. Артефакт с глухим звуком упал прямо в образовавшуюся лужу крови. Айи смотрел на свою работу, не испытывая ни капли жалости. Кровавая гладь словно дрогнула, рябь пробежала по поверхности. Кровь, густая и тягучая, начала вбирать в поры кожи переплёта, как будто жаждала утолить свою жажду. На глазах полукровки, струйки крови покидали тело волшебника, впитываясь в артефакт. Медленно до него начало доходить осознание. Те трупы, найденные возле Броафаста, были иссушены им. Чувствуя небольшую досаду, ведь фолиант отобрал у полукровки возможность набраться сил, Айи осторожно поднял Некрономикон. Тот не открывался, как будто обложка намертво приклеилась к страницам. Намион говорил, что плут не сможет такое прочитать. Так, может, другой маг сможет? Айи выглянул на террасу, убеждаясь, что бой продолжается, а его шансы тихо улизнуть стремятся к нулю. Силы начали покидать полукровку. Ему нужен был отдых и желательно пара литров крови. Он не выдержит очередной тяжёлый бой. Фолиант в ответ издал вибрацию, напоминая живое существо. — Так ты, выходит, мой собрат, — усмехнулся Айи. — Ладно, давай найдём колдунью. *** Левая рука едва слушалась, правая сохраняла подвижность и пыталась справиться с зельем от паралича змеиного яда. Адди постоянно напоминала себе о смерти брата, о жизни в Подземье и о всех тех пытках, через которые пришлось пройти в процессе обучения магии; старалась зацепиться за любую мысль, только бы не потерять сознание, а оно медленно утекало, словно клонило в обычный сон. Справившись с крышкой, дроу поднесла миниатюрный флакон к носу, проверяя, что это действительно то самое зелье поднятия сил. Когда тепло приятной волной прошлось по телу, стало легче оставаться в сознании. И Адди спокойно выдохнула. Ещё пару минут и можно будет выдвигаться дальше по коридору и догонять остальных. Иногда из шума битвы доносились ободряющие крики Гайуса. Или то были галлюцинации. Хотя какой от неё будет прок, если сил хватит на передвижение и то, если повезёт. Дроу с трудом дотянулась до паучьего кинжала и со скрежетом придвинула поближе. Скоро она встанет. Вот сейчас. Раз — и стоит, два — делает шаг. Но стоило приподняться, как ноги стали ватными, и дроу осела на обломки каменной стены, ругая себя за слабость. В зал заглянуло знакомое бледное лицо, изукрашенное свежими ранами. Адди напряглась, сжав сильнее рукоять кинжала. — Ты ещё жива? — Айи криво ухмыльнулся. Несмотря на потрёпанный вид, грязную одежду и раны, ему удавалось поддерживать вид живчика. — Дорогая, у тебя талант! Полукровка, насколько позволяли оставшиеся силы, быстро пересёк зал и встал рядом с дроу. В руках он сжимал тяжёлый фолиант, обложка которого была сделана из человеческой кожи. — Значит, ты выбрал Некрономикон, — слабо произнесла дроу. — Будь у тебя шанс, — Айи с благоговением провёл кончиками пальцев по искажённому страхом лицу на обложке, — ты бы тоже его выбрала. Взгляд полукровки остановился на неподалёку лежащем трупе Т`рисанне, от которой осталось лишь обугленное тело, и расстроенно выдохнул. — И зачем ты так с ней? — Ха-ха, — Адди изобразила смех, — решил пойти в святые? Айи скривился, точно его обожгло солнце, а затем принял страдальческий вид и сел на пол, отложив фолиант, однако рука осталась лежать на нём. — Я выдохся, — заявил он. — На мне живого места не осталось. А ты сожгла заживо мою потенциальную пищу. Надменный взгляд Адди задевал похлеще резких слов. — Пора принять правду, вредная дроу, — Айи театрально окинул прощальным взором серые стены. — Нам не выбраться живыми. И дано нам обрести покой в унылом, грязном, — интонация становилась более обречённой, — гнилом, местами взорванном и вонючем лагере гоблинов. — Я поползу, но не останусь гнить с тобой. — И кто теперь драматизирует? — в красных глазах снова загорелась хитрая искра. Адди насторожилась — с таким типом лучше не расслабляться. — Послушай, — Айи нарочно перешёл на вкрадчивый тон и слегка приблизился. — От нас двоих толку нет. Про остальных я молчу, наверное, уже молят о пощаде. Адди недоверчиво покосилась на полукровку и оценила, достаточно ли будет сил поднять клинок и воткнуть под рёбра. — Однако, — Айи подался вперёд, — если бы я мог испить твоей крови... Остриё клинка предупреждающе кольнуло в бок. Айи вздохнул, точно вёл разговор с ребёнком, и с небольшим усилием схватил дроу за предплечье, отводя оружие. — ...то мог бы вмиг восстановить силы, — таким же ровным тоном продолжил он. — Я нужен тебе сильным. И я могу им стать. — Разве тебе что-то мешает меня убить и сбежать? — Адди не ослабляла руку, держащую клинок, но отвела взгляд. — Ты права, абсолютно ничто меня не сковывает, — согласился Айи. — Но в своих лихорадочных видениях я... кое-что увидел. — Что через пару часов я стану вкуснее? — Нет-нет, — полукровка улыбнулся, слегка приподняв уголки рта, — мы умрём. Адди была готова рассмеяться от такой перспективы. — А я не собираюсь делать одолжение Атанасиусу, — вспомнив о хозяине, лицо Айи исказила ярость. — Я убью его, вырву сердце и отдам тело на растерзание вампирским отродьям, которых он создал. И ты, дорогая, могла стать одной из них. Думаешь, целью был твой брат? Ха, Атанасиус обожает ломать людей и смотреть, как они страдают. Адди тщетно пыталась освободить руку из хватки полукровки. — Смотрю, сила прибавляется при мысли о мести, — Айи одобряюще кивнул и снова перевёл взгляд на дроу. — Обещаю, я не выпью лишней капли. — Тогда оставь Некрономикон у меня. Айи чуть отстранился, нахмурившись, но тут же ехидно улыбнулся, найдя выгоду. Дроу наконец освободила руку, но клинок не отпустила. — И вообще отдай, — добавила Адди, прибавляя наглости. — Этот фолиант я передам своему покровителю. — Только после того, как я отомщу Атанасиусу, — Айи сглотнул, пытаясь сдержать жажду. Когда хватка ослабла, клинок дроу, звякнув, упал на холодный пол. — Мы отомстим, — Адди посмотрела в глаза полукровке, ожидая заключения сделки. — По рукам, — нетерпеливо произнёс Айи. — А теперь позволь всех нас вытащить из этой дыры. Адди кивнула и расстегнула ворот, открывая небольшой участок кожи на шее. По телу полукровки пробежала дрожь, но его лихорадочное рвение к источнику силы быстро охладило лезвие паучьего кинжала. — Одно лишнее движение, — угрожающе прошипела Адди, — и я перережу тебе горло. В ответ Айи хитро ухмыльнулся — такая игра ему нравилась. Дроу сдержала стон, когда клыки пронзали кожу. Ещё пару капель и она потеряет сознание. Остриё кинжала сильнее упёрлось в шею. Айи с неохотой отстранился, вытирая кровь с подбородка. Адди была настроена серьёзно и была готова из последних сил вонзить клинок прямо в сердце вампира, пускай это и будет последнее, что она сделает. — Этот дар я не забуду, — раны начали быстро затягиваться, а сам полукровка резко поднялся, расправив плечи. Сила била ключом. — Ты прелесть, — Айи облизнулся, всё ещё отходя от чудесного вкуса крови колдуньи, оказавшегося во сто крат лучше запаха, что не давал уснуть в друидской роще. Адди мрачно смотрела на вампира, сгорая от гнева. Вот так просто он восстановил силы и в придачу получил временную возможность испепелить врагов. Как это воспримет Хермеус? В прочем его ждёт интересный экземпляр Некрономикона, можно и дать возможность побаловаться магией какому-то бледному, эгоистичному, заносчивому... — Ну-ну, — Айи покачал головой, — не трать последние силы на гнев. Оставшись одна, Адди обняла жуткий фолиант, как самое родное. В голове шумело. Пространство как будто давило. И несмотря на выпитое зелье, дроу чувствовала приближение сна. Странный стук раздался эхом. Адди подумала, что ей показалось и медленно оглянулась, щуря глаза, стараясь отогнать потемнение. Это был не стук, а шаги. Колдунье было сложно сказать, как и откуда посреди зала появился мужчина с тёмными аккуратно прибранными волосами. Одет он был в роскошный камзол, с вышитыми золотом узорами. Его точёная прямая фигура непривычно выделялась на фоне разрушенного храма. Нет, он вряд ли зашёл через главные ворота. Вместе с незнакомцем появился знакомый запах серы. — В мою больную грудь она, — голос был подстать внешности — бархатный и низкий, — вошла, как острый нож, блистая, пуста, прекрасна и сильна, как демонов безумных стая. Адди со страхом поняла, что не может шевельнуть рукой. Паучий кинжал был совсем рядом, но тело онемело. Незнакомец шёл к дроу, как будто находился в шикарном бальном зале, в котором вот-вот загорятся многочисленные огни, возвещая о начале праздника. — Кто ты? — Адди постаралась придать силу голосу. — Сам Демон в комнате высокой сегодня посетил меня, — мужчина улыбнулся, — он вопрошал мой дух, жестоко к ошибкам разум мой клоня. Дьявол. Адди старалась не колебаться и не позволять страху одолеть её беспомощный ум. Сейчас от неё проку не больше, чем от камня. Мужчина присел рядом с ней и заглянул в настороженные глаза. — Пускай душа твоя полна страстей, сожженных пеплом чёрным и гордость проклятых она в себе носить обречена, пылая раскаленным горном, но, дорогая, — дьявол нежно провёл костяшками пальцев по щеке колдуньи, — твой кошмар, он моего не стоит ада, хотя, как этот мир, он стар, хотя он полон страшных чар кинжала, пороха и яда. — Лучше отойди. Мужчина усмехнулся, смерив дроу насмешливым взглядом — не в той она форме, чтобы угрожать. — Ещё не время умирать, — мужчина на секунду положил ладонь на голову колдуньи, — тебя никто не тронет. Но впереди земля проклятья, там свидимся мы скоро. После этого он пошёл к выходу, зачитывая очередное стихотворение, впоследствии оказавшееся пророческим. — Леса дремучие, вы мрачны, как соборы, печален, как орган, ваш грозный вопль и шум в сердцах отверженных, где вечен траур дум. Перед глазами начало темнеть, начиная от периферии, в центре ещё маячила фигура незнакомца. А потом наступила тьма.