Песнь Хаоса

Dragged you down below

Down to the devil's show,

To be his guest forever

Peace of mind is less than ever.

Hate to twist your mind,

But God ain't on your side,

An old acquaintance severed,

Burn the world your last endeavour.

Flesh is burning,

You can smell it in the air,

Cause men like you have such an easy soul to steal.

So stand in line while they ink numbers in your head,

Your now a slave until the end of time here.

Телль затаилась за массивной колонной, подпирающей сводчатый потолок, позволяя гоблинам пройти мимо. Изумрудные глаза, тускло сияющие в полумраке храма, с тревожностью проследили за их удаляющимися фигурами. Рука крепче сжала лук, добытый в непродолжительной борьбе с гоблином-лучником. Конечно, всё пошло не по плану! Глупо было полагать, что, подав сигнал, она легко выберется навстречу друидам, штурмующим осквернённый храм. Сердце в груди нервно билось, почти заглушая нарастающий шум битвы. Пара ножиков, лук со стрелами — всего ничего, если бы вокруг не суетилась целая орда гоблинов. А снаружи поджидал огр. Как же ей выбраться? Телль старалась выдерживать ритм дыхания, не позволяя панике вести по ложному пути. Несомненно, эльфийка не собиралась отсиживаться в тени в ожидании чудесного спасения. Нет, надо было решать, куда идти дальше. Телль, продолжая передвигаться по теням, спряталась под арку. Она понимала бессмысленность тактики "идти напролом к выходу", поскольку вход сторожил огр, который сразу же её затопчет, а гоблины добьют дубинками и копьями, не оставляя шанса выбраться из самого пекла. Надо было продержаться до появления Витглена со своим отрядом следопытов. Эльфийка едва дышала, прокрадываясь по теням и избегая столкновения с врагами. А мысли начала занимать тревога за колдунью и полукровку. Где они? Удалось ли им найти друида? Суматоха поднялась слишком рано и, возможно, они попросту не успели его найти. Может прямо в этот момент они отчаянно сражаются, окружённые врагами? Только богам было известно, когда к ним подоспеет подкрепление, и успеют ли они продержаться до его прибытия... *** Тонкие лучи золотистого света проникали через широкое окно второго этажа почтового отделения Феррафорта, вырисовывая на пыльном полу тонкие полосы. Сквозь застеклённые рамы Телль наблюдала за оживлённой сценой на улицах ниже, касаясь изящными пальцами резного подоконника. Над городом возвышались извилистые горные хребты. Построенный на этой богатой железом земле город из скромного горнодобывающего поселения превратился в оживлённый промышленный центр. Феррафорт позже привлёк торговцев, ремесленников и авантюристов со всех уголков мира. Вдоль его узких улочек располагались многочисленные кузницы и литейные, где мастера создавали оружие и доспехи. Торговцы расставляли товары, перекрикивая друг друга. Дети с шумным гвалтом носились по мощеным улицам. Откуда-то неподалёку доносился равномерный стук о железо — то корпел над работой кузнец. Невдалеке сверкала крыша скромного храма Ильматера. Телль наблюдала за оживлённым городом с некоторой отстранённостью — мысли блуждали вдали. Даже приятная тёплая погода не могла рассеять её тревожные размышления. Вступая в ряды арфистов, Телль прекрасно понимала, чего хочет, и могла по пунктам расписать свои ожидания от новой жизни. После того, как её клан был уничтожен тёмными эльфами, Телль с родителями и младшей сестрой Кейлет перебрались в Асаомонт, на окраине которого они и осели, выбрав скромный уютный дом. Приноровившись к суматошной жизни города, Телль очень быстро осознала, что размеренная жизнь и земледелие не совсем соответствует её активной натуре. Сердце эльфийки, истосковавшееся по лесам и охоте, было храбрым и просило приключений. Она чувствовала необходимость принести в мир хотя бы каплю добра и справедливости, но это было сложно воплотить, носясь каждый сезон с саженцами. Напротив, более спокойный нрав сестры счёл обретение постоянного дома настоящим счастьем. Кейлет только успевала закатывать глаза, слушая болтовню сестры, решившей сменить работу. А она менялась часто: курьер, вышибала в трактире, охотник. На последней Телль предлагала свои услуги следопыта и провожала путников по самым безопасным и комфортным тропам до соседних поселений. Вот там её и выловил Дейман Рейн, молодой человек с прямой осанкой и лукавым взглядом, пригласившим эльфийку в ряды арфистов. Кейлет, только услышав о предложении, замотала головой. — Во-первых, ты не знаешь, кто он... — Он представился, — начала оправдываться Телль, — и был весьма убедителен. — Во-вторых, он пригласил тебя к арфистам. Ты хоть знаешь, чем они занимаются? — Кейлет, — обиженным тоном произнесла старшая сестра. — Это же полусекретная организация, они обычно не выставляют свою деятельность напоказ. — Вот именно! А если что случиться? Конечно, Телль было сложно переубедить. И вскоре она стала агентом-арфистом под опекой Деймана Рейна, который ввёл в курс их работы и обязанностей. Между ними даже завязалась короткая интрижка, которая оборвалась с повышением по званию Деймана, однако дружеские отношения сохранились. И чисто по дружбе бывший любовник посоветовал как можно скорее проявить себя, чтобы не оставаться обычным шпионом. Такая возможность вскоре выпала. Начались выборы в городской совет. И старшая арфистка Алетра Ческ, под началом которой и существовал местный орден, решила в него прорваться. Это бы позволило расширить влияние. Её главным соперником оказался неизвестный лорд Хорнрейвен, который по слухам заботился о больном брате и собирался заняться благотворительностью на новом посту. Тут-то и подключились шпионы арфистов. Телль была в их числе и именно она откопала родословную лорда, узнав, что его отец родом из Тэя. Так на первый взгляд политическая гонка перешла в холодную войну между арфистами и красными волшебниками. Алетра не допускала и мысли, чтобы позволить какому-то отпрыску опасных магов занять место в совете и иметь приближённые связи с герцогом. После провала лорд исчез, несмотря на свои обещания продолжить поддержку города. Алетра направила небольшую группу опытных арфистов из ордена отправиться по его следам. Как ни старалась Телль, её не допустили и она с ревностью провожала взглядом Деймана, который оказался достоин такого задания. Однако эльфийка не успела пообижаться, поскольку Алетра предложила ей отправиться в Феррафорт в качестве связующего агента. Сперва Телль распирало от гордости и ответственности, ведь это было её первое самостоятельное задание под прикрытием! Она устроилась в местное отделение почты и следила за всеми отправлениями и собирала интересные слухи. В последнее время участились необъяснимые пропажи людей. Какой-нибудь обычный работяга мог уйти работать в шахту и не вернуться. Молодая женщина могла пойти в ближайшую рощу собрать дикой ягоды и испариться. Хоть тревожность нарастала, стража лишь разводила руками — они зашли в тупик. Все жертвы не были связаны друг с другом и не имели ничего общего. Приезжие утверждали, что подобные исчезновения происходили не только в железном городе. Телль пыталась выяснить причину, но ничего не нашла. Люди, хафлинги, эльфы и гномы попросту испарялись, не оставляя следов. Кроме этих странностей ничего интересного не происходило. И когда каждый день начал напоминать предыдущий, Телль поняла, что делать в Феррафорте ей нечего. Все отчёты, отправляемые в Асаомонт начали напоминать отпечатанный шаблон. Вести от Деймана перестали приходить, как и ответы со штаба. Вот эльфийка-следопыт и ударилась в рефлексию, размышляя над правильностью выбора деятельности. Она жаждала приключений, а вместо этого сидела на почте вдали от семьи. Телль долго откладывала в письменный стол свои мысли, но наконец решилась написать длинное аргументированное письмо лично Алетре Ческ, доказывая, что делать в Феррафорте нечего и ей лучше вернуться в Асаомонт, где от неё будет больше пользы. И снова молчание. Эльфийка негодовала и была готова поверить, что её специально отослали куда подальше. Телль была упрямой, но перейти черту закона или приказа для неё казалось невозможным. После вежливого ожидания она написала повторное обращение, дополненное новыми аргументами и самостоятельным решением вернуться в Асаомонт. Прежде чем поставить печати на конверт и отправить его по назначению, эльфийка решила пройтись по конторе, ещё раз взвесив все «за» и «против». Вот так Телль и оказалась возле окна, рассматривая оживлённые улицы. В ладони лежал кулон в виде головы единорога, помогая укрепить волю. Взгляд скользнул по своре орущих ребятишек и остановился на молодом человеке, судя по одежде, послушника из храма Ильматера. Он нёсся по дороге, чуть ли не врезаясь в прохожих, что казалось странным для обычно спокойного нрава последователей Плачущего бога. Что же могло его настолько встревожить? В сердце эльфийки что-то ёкнуло, как будто зная ответ. Тем временем человек приближался к отделению почты, с каждым шагом подтверждая опасения. Убрав письмо, Телль спустилась в зал, где почтовые гонцы рассеянно показывали, где послушник может найти Телль Амакиир. Не было ни вопросов, ни объяснений. И путь до храма Ильматера, казалось, длился вечность. Но было бы лучше, если бы так и было, поскольку спустя несколько минут эльфийка увидела Деймана Рейна, который чудом выжил и попал в заботливые руки послушников Ильматера. Внутри храма царила непривычная отстранённость от мирских забот. В лазарете витало благоухание целебных трав, которое въедалось в нос, заставляя запомнить неприятную картину. Тело молодого мужчины, израненное и обессиленное, было подобно полотну, на котором недавние события оставили жестокие следы предательства. Глубокие рваные раны зияли на плече и бедре, а кровь пропитала одежду тёмными пятнами. Лицо Деймана, обычно озарённое жизнерадостной улыбкой, было искажено болью, а глаза, потускневшие от перенесенных страданий, смотрели в пустоту. Но в глубине их всё ещё теплилась искра жизни. Телль медленно подошла к Дейману, вспоминая те короткие мгновения их лёгкого романа и общую работу у арфистов, не веря, что именно он сейчас лежит на койке. Она молча окинула потерянным взглядом раны. Внутри что-то сжалось до боли, до знакомой боли о дне нападения дроу на родной клан. И вместе с тем страх начал постепенно распространяться тенью на сознание. Кто или что сделало такое с арфистом? Где остальные? — Дейман, — осторожно прошептала она, наклоняясь ближе и стараясь унять дрожь. — Что случилось? Мужчина не сразу ответил: его взгляд был устремлён в потемневший угол комнаты, как будто там находился ответ на все вопросы. Из-за завесы травяного аромата сразу было слышно только его тихое дыхание. Наконец, с усилием он приподнялся на локте, заставив себя сфокусироваться на эльфийке. — Нас предали, — произнёс Дейман едва слышно. — Кто-то из нас. Но я не смогу добраться до Алетры, — его глубокий вздох вырвался хрипом, и арфист отвёл виноватый взгляд, полный муки. — Я могу доверять только тебе. — Я всё передам, — уверенно ответила Телль, надеясь передать частичку уверенности и силы. — Обещаю. Дейман на минуту замолчал, то ли раздумывая, то ли набираясь сил для разговора. — Никому не доверяй, никому из арфистов не пересылай сообщений, — Дейман закашлялся, прочищая горло. — Немедленно выходи в путь, никому ничего не объясняй, ври, если так проще. Мужчина с трудом вытянул помятый небольшой конверт без подписи и ключ. — Спрячь, — твёрдо скомандовал он, насколько позволяло болезненное состояние. — Не открывай и не читай. Передашь лично в руки Алетре Ческ. Она скажет, что делать дальше. Телль кивнула и спрятала конверт с ключом во внутренний карман, где уже лежало так и неотправленное письмо. Внутри всё бушевало. Как могло предательство проникнуть в ряды арфистов? Кто не тот, за кого себя выдаёт? Однако времени на размышления не оставалось. Поднимаясь с кровати раненого товарища, она на мгновение обернулась и увидела, как Дейман вновь закрыл глаза, на этот раз погружаясь в сон. Он обязательно выживет, заверила она себя. Решимость начала наполнять её, отгоняя волнение. Ради Деймана и всех арфистов, ради мира, она сделает всё, чтобы вычислить предателей и остановить их замысел, каким бы он масштабным ни был. В считанные часы Телль собралась и в сопровождении местных охотников на виверн, утверждавших, что в лесах небезопасно, направилась прочь из железного города Феррафорта. А потом она увидела, как тень летающего корабля накрывает их скромную компанию. *** Невидимая волна энергии, густая и мощная, пронеслась сквозь каменные своды храма, заставив задрожать стены и подпирающий свод колонны. Телль подбросило вверх и она с трудом удержалась на ногах. Голова закружилась, а в ушах, помимо гула энергии, раздался низкий, грозный рёв, отдаленно напоминающий рычание разъярённого медведя. На секунду эльфийка опешила. Медведь? В храме? Но слух следопыта был слишком хорошо натренирован. Несомненно, то был рёв медведя. Вслед за рёвом до эльфийки донеслись звуки борьбы — скрежет металла о дерево, глухой удар и хриплый вой. Несомненно, то был друид Сейривин. Немедля ни секунды, Телль, скользнула сквозь полумрак храма, направляясь к источнику шума. Она задержала дыхание, притаившись за массивной колонной и наблюдая за происходящим в зале. Каждое резкое движение гигантского медведя вызывало исступлённый страх у гоблинов, но их небольшие габариты только играли им на руку: они, словно муравьи, набрасывались на зверя, несмотря на видимую угрозу. Внушительное тело медведя вскидывало когтистые лапы и крушило всё на своём пути, издавая яростный рёв. Телль быстро окинула оценивающим взглядом поле боя и уже через мгновение нацелила лук на самого наглого противника. Стрела со свистом пронзила горло гоблина. Он упал, задыхаясь, не успев понять, откуда пришла гибель. Ещё одна стрела последовала за первой, на этот раз в сторону гоблина, чья рука уже поднялась, готовая нанести удар медведю. Друид в облике зверя, осознав, что кто-то сражается на его стороне, учуял новый запах и проследил взглядом в сторону колонны. Несмотря на обуревающую его звериную ярость, казалось, он понимал, что помощь рядом. Гоблины, испугавшись внезапно возросшего сопротивления, начали метаться в поисках скрытого врага. Это дало моментальный эффект: медведь оттолкнул ближайшую парочку гоблинов назад, расчищая проход. — Бей их! — закричала Телль, натягивая очередную стрелу на тетиву. Она знала, что могучий зверь не нуждается в её указаниях, но в душе надеялась, что её слова, как единый разум, достигнут его. Сейривин вновь ринулся в бой, и в его движениях Телль заметила не только физическую мощь — он был полон магической энергии рощи. Зал заполнился хриплыми воплями и глухими ударами, когда Телль продолжала крутиться между колоннами, стреляя в определённые цели. Каждый выстрел находил свою жертву, и, видимо, именно её поддержка придавала Сейривину сил. Вскоре поведение гоблинов стало более хаотичным. — Давай, дружище! — снова крикнула Телль, рассчитывая вдохновить друида. Сейривин, как будто почувствовав её великодушное желание помочь, подобрался к следующей группе врагов, издавая рёв. И когда последний из гоблинов рухнул на пол, зал замер в тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием медведя и тихими шагами Телль, подбирающейся ближе. Она смотрела на друида с восхищением. Медведь начал возвращаться к своей человеческой форме. Кожа, появляющаяся из-под редеющей шерсти, приобретала лёгкий зелёный оттенок — будто подсвеченный сквозь листву свет. Светлые, как солнечные лучи, волосы были растрёпаны — несколько прядей упрямо торчали в разные стороны, несмотря на попытки собрать их назад. На открытых участках тела -- шее и руках -- виднелись татуировки в виде переплетающихся листьев и корней. На левой скуле выделялся небольшой шрам, напоминающий обломанную ветку. Когда друид открыл глаза, в янтарных радужках мелькнули вертикальные зрачки, ещё не до конца вернувшись в нормальное состояние после звериного облика. Зелёная одежда облегала его стройное, но жилистое тело с неожиданной небрежностью — где-то болтались расстёгнутые завязки, где-то торчали оборванные нитки. — Простите за мой дикий вид, — произнёс Сейривин, слегка наклонив голову в знак уважения. — Благодарю за вашу помощь и смелость. Телль немного смутилась и потупила взор, но тут же одёрнула себя за неподобающее поведение. — Вы видели моих друзей? Они искали вас, — спросила эльфийка с надеждой. Друид покачал головой, его выразительная мимика наполнилась сожалением. — К сожалению, я не встречал их. Но когда волна энергии прокатилась через этот зал, она разорвала мои оковы. Странная энергия. Телль кивнула, разделяя те же ощущения от неестественной и разрушительной магии, умолчав про подозрения об источнике. — Нам нужно выбираться к выходу, — произнесла она решительно. *** Вокруг раздавались оглушающие звуки битвы, которая должна была начаться внезапно для лагеря гоблинов, однако тревога поднялась, когда отряд Витглена ещё не успел подкрасться ближе. Теперь необходимость в скрытности отпала и на первое место вышла быстрота и точность действий. Нисколько не растерявшись, Витглен отдал приказ идти в атаку. Эйнар сжимал рукоятку меча, чувствуя, как ладонь потеет от напряжения. Это был его первый серьёзный бой, а не стандартный обход по городу или поимка мелкого воришки. Он всегда мечтал быть героем, защитником родного Золотого берега, который самым первым бросится в бой, ведя за собой остальных, показывая пример доблести и отваги. Но когда рвение столкнулось с реальностью, молодой страж робко отступил, чувствуя беспокойство. С ним бок о бок стойко стояли друиды, пуская ползучие лианы, следопыты прикрывали им спины, как на земле, так и в воздухе, отстреливая врагов. Гайус, сделав заклинание доспеха, бесстрашно бросился в центр, его посох сверкал, выделяясь на фоне ясного неба, раскидывая заклинания. Его верный друг Грог размахивал топором неподалёку. Видя их энтузиазм и силу, Эйнар начал ощущать, как неуверенность медленно подавляет воодушевление, возникшее в засаде до боя. — Эй, юнец! — выкрикнул Грог. — Не стой, как невеста на выданье! Ободрившись, Эйнар бросился в атаку, откинув в сторону все беспокоящие мысли о более опытных товарищах. Но в момент, когда он решил нанести удар, гоблин умело уклонился, и Эйнар потерял равновесие с чувством нарастающего стыда. — Будь внимателен! — раздался всё такой же ровный и сосредоточенный голос Балас’саа’зара. его меч отполировал удар гоблина, заставляя того отступить. Молодой воин неуверенно кивнул, благодаря за помощь. После столь глупого промаха Эйнар лишний раз убедился, что его действия по сравнению с опытными товарищами выглядят неуместно и, возможно, даже жалко. Уверенность, исходящая от Балас’саа’зара горела ярким пламенем, внушая врагам страх ещё до звона клинков. Вот у кого следовало поучиться мастерству. Глаза-льдинки драконорождённого быстро остудили появляющийся румянец стыда, заставляя стража принять уверенную стойку с оружием. — Повторяй за мной, — скомандовал паладин. Эйнар сделал глубокий вдох и, сосредоточиваясь на битве, кивнул в знак готовности. Внезапно посреди поля битвы выросло скалой возникло существо, превосходящее по размерам всех ранее увиденных гоблинов. Это был огр, его кожа, цвета грязи и покрытая рубцами, блестела на солнце. В одной руке он держал огромную дубину, толщиной с дерево, а в другой – ржавый тесак, капающий чем-то липким и темно-зеленым. Даже опытные воины замерли на мгновение, ошеломленные видом чудовища. Грог, обычно неудержимый, на миг застыл, его топор опустился. Гайус, продолжая размахивать посохом, вместо заклинаний направил всю свою энергию на укрепление защитного купола вокруг себя и нескольких ближайших воинов. Лианы друидов, до этого успешно связывавшие гоблинов, с треском ломались под ударами дубины огра. Балас’саа’зар, не дрогнув, выкрикнул: «Разделяемся! Грог, ты и друиды – слева! Гайус, ты – справа, отвлеки эту махину! Эйнар, со мной!». Его голос, спокойный и властный, пронзал хаос битвы. Эйнар, вдохновленный решительностью паладина, почувствовал, как страх отступает, уступая место адреналину. Он последовал за Балас’саа’заром, внимательно наблюдая за движениями опытного воина. Балас’саа’зар двигался с изяществом и быстротой, его меч, словно живой, отражал удары врагов, нанося точные ответные выпады. Эйнар старался повторять его движения, изучая, как мастер использует вес своего тела, как расставляет ноги, как чувствует ритм боя. Огр, ревя, обрушил свою дубину на Балас’саа’зара. Паладин парировал удар, его меч встретился с дубиной с оглушительным звоном. Эйнар воспользовался моментом, нанеся быстрый, но точный удар в ногу огра. Чудовище взревело от боли, пошатываясь. Это был лишь небольшой укол, но Эйнар чувствовал, как его уверенность растет с каждым ударом. На каменную террасу выбросило тело. За ним с оглушительным грохотом вылетело уродливое чудовище, чьё чешуйчатое тело заблестело под лучами тусклого света. Эйнар увидел, как полукровка живо подскочил, вооружившись клинками и продолжил бой. Такой дерзости можно было позавидовать. Несмотря на разницу в габаритах, Айи упорно жалил остриём то одного, то другого меча. Неповоротливый монстр совсем выдохся и тогда, его пронзил последний критический удар в сердце. А затем огромная туша камнем перевалилась и полетело вниз с террасы, придавив не успевших сориентироваться гоблинов. Айи долго не задерживался наверху и сразу же вернулся в храм. — Нам нужно поторопиться! — крикнул Гайус и подготовил заклинание молнии. Воздух вокруг него задрожал. Синие молнии оставили ожоги на толстой коже огра, однако этого было мало. Грог, как истинный берсерк, с воинственным криком прорубал дорогу, размахивая секирой так, что гоблины только так успевали отлетать в стороны и попадать в цепкие сети корней и зарослей. Гном со всей силы рубанул по огромной лапе огра, острие оружия впилось в него, как в скалу, но чудовище отбросило Грога, как будто отмахнувшись от назойливой мушки. Эйнар повторял движения паладина, стараясь каждый удар сделать точнее, и также старался не робеть перед страшной махиной. Но напоминание о том, что там в храме его друзья сражаются, возможно, за свою жизнь, придавали его воинственному духу силу и уверенность. Разведчики тем временем карабкались на стены храма, занимая более выгодные позиции, обрушивая град стрел на врагов. Друиды, как могли, сдерживали обезумевшую силу, но если хобгоблинов это и могло остановить, то огра вырывал с корнем извивающиеся лианы. — Огонь! — прокричал Гайус, и выпустил огненный поток, охвативший огромного врага. Огонь лизал шкуру огра, но не пробивал природную броню. Однако огненный языки попали в глаза, заставив чудовище завопить от боли. Эйнар и Грог с разных сторон устремились в атаку. Страж воткнул меч в икру огра и телом навалился на оружие, чтобы пробить толстый слой кожи. Тогда как Балас’саа’зар подсадил гнома и тот, подпрыгнув, всадил секиру в открывшуюся шею врага. Кровь фонтаном ударила из раны. И огр с грохотом повалился на землю. Все кинулись в храм, зная, что ещё рано праздновать победу. Навстречу выбежала потрёпанная, но живая Телль. За спиной эльфийки находился огромный зал, из которого доносились крики, удары и рёв медведя. — Скорее! — поторопила она, указывая на зал. — Нам нужна помощь! Кровь колдуньи обжигала вены, пульсируя с непривычной силой. Она совсем не походила на ту болотную жижу карги, от которой оставался неприятный тошнотворный привкус во рту и лихорадочные видения. Это была горячая, терпкая настойка, что разгоняла кровь и наполняла силой. Новый опыт казался странным и немного пугающим, но в то же время опьяняющим. Пространство вокруг дрожало, словно струны, натянутые до предела. Внутри полукровки бушевала энергия, переполняя его и делая невосприимчивым к боли или усталости. Мысли были чёткими, а движения быстрыми и точными. Айи, спешивший на зов битвы, едва не споткнулся о распростертое тело хобгоблина. Он хотел было пройти мимо, но на шее мертвеца он заметил амулет и сразу придумал ему применение. Мертвецу он был не нужен, а вот хитрому плуту он пригодился бы для того, чтобы прикрыть правду о том, каким способом он получил магические силы. Тяжелый молот хобгоблина-вожака Каргаша, словно глыба темного гранита, обрушился на пол храма, заставляя стены содрогнуться. Айи, поймав равновесие, замедлил бег, понимая, что торопиться не стоит. И словно по команде в разных уголках храма один за другим гоблины начали падать на четвереньки, изгибаться точно от болезненных судорог, преображаясь в жутких управляемых тварей. Сейривин в облике свирепого медведя мощными лапами отбрасывал их в сторону, однако было видно, что звериная ярость постепенно сменяется усталостью. Последние стрелы просвистели в воздухе, и Телль, отбросив пустой колчан, схватилась за нож, готовясь к ближнему бою. Гайус, бледный, как полотно, и изможденный, отказался от стремительных атак стихиями, сосредоточив остатки энергии на поддержании защитного барьера. Битва превратилась в изнурительную пытку. Эйнар, с трудом поднявшись, снова бросился на Каргаша, но его удар пришелся мимо, а ответный удар молотом сбил его с ног, отбросив к стене. Грог, стиснув зубы от боли в руке, тут же кинулся в атаку, но также безуспешно отступил. Телль, ловко отбивая ножом удары преобразившегося гоблина, отступала шаг за шагом, чувствуя, как дрожат руки. Этот походил на помесь водяного с волком: местами торчала колючая шерсть, оголённые куски кожи были покрыты вонючей слизью, несоизмеримо большие с габаритами обычного гоблина лапы заканчивались зазубренными лезвиями. Неужели в это чудовище все заклеймённые должны рано или поздно превратиться? Эльфийка чувствовала, что превращение произошло не по собственной воле, а как будто по команде. Но тогда почему ни она, ни Грог не начали изменяться? Внезапно, из бокового прохода выскочил Айи, сбивая чудовище с ног. Его клинок, словно молния, мелькнул в воздухе, нанося быстрый и болезненный удар в солнечное сплетение. Пока гоблин приходил в себя, Айи, чувствуя прилив колдовской энергии, резко выставил вперед руку. Потоки тёмной энергии в виде чёрных щупалец сковали движения противника, позволяя эльфийке нанести критический удар. Телль не успела поблагодарить за помощь, поскольку полукровка уже кинулся в самую гущу битвы, вызывая лишь недоумение на лицах соратников. Со стороны казалось, что бедняга сошёл с ума и не ведает, что вокруг идёт ожесточённая борьба. Но тут Айи, издав победный клич, выставил руки вперёд, как это делала колдунья в лачуге карги. Магия вместо того, чтобы зажечься столпом смертоносных искр на головах врагов, растеклась в стороны. Но в следующий момент ударила красной молнией, которая точно вспорола шрам в воздухе и ударила в тяжёлый молот Каргаша. Айи почти расстроился из-за промаха, однако тут же под массивным оружием вожака пошли трещины, расходясь паутиной в стороны. Хобгоблин потерял равновесие и этим воспользовался неутомимый берсерк Грог, замахнувшийся топором. Айи с трудом сдерживал смех, упиваясь новыми силами. Нисколько не задумываясь над тем, как же управлять магией, он хаотично размахивал руками, кидая в изменившихся от клейма гоблинов огненные шары и молнии, кого-то он заставлял замереть на месте. У Гайуса появилось множество вопросов к неожиданной помощи, однако пока выяснять причину чудесного дара плута было некогда. Коротко кивнув, как бы благодаря, волшебник перешёл в наступление, сминая воздухом оглушённых врагов. Эйнар тоже воодушевился и даже сумел отпихнуть одно из дезориентированных чудовищ в сторону. Как только Каргаш отвлёкся, его послушная армия вмиг растерялась. Опьянённый силой Айи даже не думал о том, что рано или поздно силы колдуна начнут покидать его тело, которое впервые и в жизни, и в своеобразном посмертии использовало Плетение. Полукровка совершил ту же ошибку, свойственную многим новичкам, открывающим для себя тайну магических знаний, — он не контролировал потоки энергии, которые бушующей волной обрушились на врагов, но вместе с тем за очень короткое время истощились. Благо, этого чрезвычайно неожиданного и своевременного поступка хватило, чтобы сместить равновесие в сторону своих уставших сопартийцев. Громогласный шум утих, но в ушах по-прежнему звенело. Пока остальные заканчивали зачищать храм и наводить порядок, полукровка отстранённо стоял в стороне, не привлекая внимания. Перед глазами опускалась пелена, искажавшая и без того изуродованный храм Селунэ. Тело тяжелело с каждой секундой, отчего хотелось скатиться по стенке и отключиться. Но, видимо, природное упрямство не позволяло ему вот так просто закрыть глаза и перевести дух. Айи, несомненно, считал себя героем, благодаря которому эти глупые смертные выжили и одержали победу, однако никто не спешил падать ниц перед его бледным ликом и восхищаться его хитростью и силой. Что ж, с публикой всегда одни и те же проблемы. А эти друиды наверняка устроят праздник, чтобы отблагодарить за помощь. Ну да, ну да, всё, как обычно. И, конечно же, Лира снова достанет свою любимую лютню, чтобы написать эпичную балладу и тут же исполнить. От одной только мысли о возможном развитии будущего Айи поморщился, как будто боль в теле по сравнению с этим была укусом мошки. Но тут зажглась одна очень яркая мысль, которая придала сил. Некрономикон у колдуньи. Колдунья в другом полуразрушенном зале. А что, если она лишь притворялась раненой и уставшей? Чертовка одурманила его и заставила оставить артефакт, чтобы, как изначально планировал Айи, скрыться по-тихому, пока вокруг царит хаос. Полукровка был готов ногтями вгрызаться в камни, только бы принять более стойкое положение и добраться до зала. Он должен найти её первым. Ведь Адди ничего не мешает остаться, но рассказать, кто её укусил. Или сбежать. Или... — Ты в порядке? — голос доносился как будто издалека. Это была Телль, которая пыталась оценить состояние полукровки. Внезапно появившиеся магические способности её мало волновали, сперва она хотела убедиться, что все целы и невредимы. Айи настойчиво пошёл вперёд, собираясь дойти или доползти до зала. Он попытался отмахнулся, но со стороны жест не выглядел властным. Эти дураки не поймут важности Некрономикона и того, что он может дать. — Адди, — слабо произнёс он, так и не придумав, как объяснить свой внезапный порыв. Голова закружилась, но справа кто-то успел его подхватить. Эйнар старался придержать пыл полукровки, хотя тот продолжал упираться и лезть дальше по коридору, повторяя, что ему нужно найти Адди. Тут даже страж оценил, как его соратник, несмотря ни на что, думает о других. Он по-дружески похлопал по плечу, надеясь немного успокоить неравнодушного к чужим бедам. — Где Адди? — Гайус с подозрением глянул на полукровку. — Видимо, дальше, где завал, — предположила Телль, понаблюдав за тщетными попытками Айи самостоятельно пойти. — Не переживай, мы её найдём, — постарался ободрить Эйнар. — А тебе лучше подождать здесь. Но полукровка уже начал оседать на пол, теряя сознание. Пол задрожал. Под ним зияла бездна, чёрная, бездонная пропасть, и тело Айи, лишенное сознания, соскользнуло в неё, увлекая за собой в непроглядный мрак. Он падал, не чувствуя боли, не осознавая происходящего, лишь понимая на подсознательном уровне, что его затягивает куда-то вглубь, в нечто страшное и непостижимое. Огромный изумрудно-зелёный глаз со сдвоенным зрачком уставился на полукровку. Потом появились другие глаза, поменьше, целая россыпь бледных светящихся точек, словно голодные звёзды в чернильной ночи. Затем — темнота. Не просто тьма, в которой нет света, а тьма, которая давила, окутывала, заставляя воздух вокруг сгущаться, превращаясь в невидимые оковы. Айи задыхался. Это была не физическая нехватка воздуха, а гнетущее ощущение неминуемой гибели. Он барахтался, как в вязкой смоле, пытаясь прорваться сквозь эту плотную пелену. Бесполезно. Он чувствовал, как его затягивает глубже, в самый центр этого кошмара. Инстинкт самосохранения проснулся диким зверем, заставляя его цепляться за ускользающую реальность. И вот пальцы наткнулись на что-то твёрдое, мокрое, податливое. Земля. Руками, с невероятным усилием, словно поднимая груду камней, Айи начал разгребать её, разбрасывая комья грязи. Постепенно, с каждым движением, он чувствовал, как проклятый плен ослабевает. Наконец, пробившись сквозь толщу мокрой земли, он выбрался наружу, словно новорождённый из утробы. Земля, холодная и липкая, пачкала его бледную кожу, навевая ужасные, но смутно знакомые воспоминания — пробуждение, обращение… боль, ужас… Он выбрался из могилы. С трудом поднявшись на ноги, Айи замер. Ночное небо над ним было беззвёздным, а на краю кладбища, словно какое-то странное видение, чернел силуэт, который был слишком миниатюрным по сравнению с хозяином. Это была Адди. Она держала в руках букет увядших цветов, чьи лепестки, мёртвенно-бледные, напоминали опавшие кости. Смертельная белизна покрывала их, неся весть о скорби и отчаянии. «Надеюсь, эти цветы сделают твою могилу красивее, — прозвучал её голос, такой же гнилой, как и цветы, — хотя, чего уж там, они всё равно увянут, как и ты. Да и зачем… ты ведь снова вернёшься в этот ужасный мир». И тут она издала звук. Сначала это был лёгкий смешок, но он нарастал, перерастая в безумный, истеричный хохот, который эхом разносился по тёмным могилам. Её смех был колючим и злым, как стая ворон, клюющих до костей. Не успел Айи опомниться, как хватка, столь же знакомая, как и ужасные видения, сдавила его плечи. Когтистые пальцы, холодные, как лёд, впились в его плоть и с нечеловеческой силой потащили его обратно в прохладную, влажную могилу, из которой он только что выбрался. Тьма снова поглощала его, и смех Адди затих, превратившись в зловещее эхо. Но теперь Айи слышал другой звук — глубокий, вибрирующий голос, похожий на скрежет камня о камень, но в то же время наполненный властью и зловещей мелодичностью. Голос его хозяина. Земля под ним, больше не холодная и мокрая, была каменной, грубой, истерзанной временем. Это было незнакомое подземелье. Стены, сложенные из массивных грубых камней, казалось, дышали древним ужасом. Тусклый мерцающий свет лился откуда-то сверху, освещая каменные колонны, исписанные жуткими письменами. Влажный воздух был пропитан запахом плесени и крови. В центре зала, на алтаре из чёрного камня, стоял его хозяин — Атанасиус Аполло. Его фигура возвышалась, как гора, отбрасывая зловещую тень на пол. Айи видел, как его тело пульсирует тёмной энергией, словно само сердце тьмы бьётся в груди. Вокруг него стояли фигуры, закутанные в тёмные плащи, их лица были скрыты капюшонами. На алтаре, словно жертва, лежал кто-то, чьи черты смутно напоминали Айи самого себя. Внезапно Атанасиус поднял руку, совершив медленное, грациозное движение, словно дирижёр, управляющий оркестром. Из тени одной из массивных каменных колонн, словно призрак, выступила Адди. Её лицо было бледным, а в глазах читался испуг, смешанный с каким-то странным, фанатичным блеском. Она держалась неестественно прямо, словно кукла, управляемая невидимыми нитями. С неожиданной яростью Айи сорвался с места, пролетая мимо бледных теней. Полукровке показалось, что он чувствует боль колдуньи, как свою собственную. Мир вокруг него на мгновение размылся, и Айи окутал хаос ощущений. Он почувствовал прилив крови, знакомую жажду, но она отступила перед накатившей волной тревоги. Казалось, что его руки держат не просто Адди, а саму его жизнь. Он увидел лишь смутное пятно на её одежде, алый след, словно жгучая рана на его собственном сердце, которая разгоралась и вызывала мучительное жжение в груди. Кошмар только начался. Телль нашла дроу в ближайшем зале, от которого остались лишь камни и пыль. Её взгляд только успевал выхватывать жуткие детали: чьё-то сожжённое тело, из-под завала по паучьи вылезали руки гоблинов. Колдунья полусидела без сознания, облокотившись спиной на одну из сломанных колонн. И без того светло-сиреневая кожа стала бледной, но она дышала. Первым порывом эльфийка хотела подбежать и проверить состояние дроу, но она остановилась на полпути. Адди прижимала к себе жуткий фолиант, на обложке которого искажалось лицо в беззвучном крике. Более пугающим казалось то, как она держала артефакт — как будто оно было самым родным и важным. Эльфийка нервно сглотнула — на шее дроу остался свежий кровоподтёк от укуса. Следом зашедший в зал Гайус также остановился, заприметив фолиант. Лицо волшебника и без того беспокойное помрачнело. Рядом с дроу лежал пустой пузырёк зелья бодрости и паучий кинжал. — Она жива, — констатировала Телль, стараясь не смотреть на жуткий артефакт, — но, думаю, тебе лучше самому взглянуть. Волшебник молча осмотрел рану. — Давай отнесём её в лагерь, — наконец произнёс волшебник. – Я возьму…этот артефакт. Но только Гайус осторожно приподнял руку дроу и коснулся обложки, как раздался треск и в следующий момент его откинуло в сторону волной энергии. Отходя от внезапного оглушения на секунду ему послышался издевательский смех. — Весьма интересно, — произнёс волшебник, не снимая маски опытного учёного. – Телль, зови остальных. Пока Адди не придёт в себя, мы не коснёмся фолианта.