Песнь Хаоса

I know, I know, I know, I'm always in your place

But don't you see, my dear?

I am your doppelganger, I have your face so

Love me-love me-love me

More than you possibly can

It's not that complicated

No matter what they say

You'll never meet another me

Солнечные дымчатые лучи, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, бросали искрящиеся блики на землю. Воздух был наполнен ароматом влажной земли, хвои и едва уловимыми нотками диких цветов. Роща Уланд наконец вернулась в своё умиротворённое состояние волшебного сна, который, как бальзам, залечивал раны после боёв. Целительное, почти осязаемое безмолвие оказывало дурманящий эффект несмотря на то, что в лазарете раненые восстанавливали здоровье. Телль сидела под старым дубом, прислонившись спиной к шершавой коре. Ей повезло отделаться парой ссадин. Пальцы задумчиво перебирали край конверта с посланием от Деймана. Эльфийка чувствовала необходимость с кем-то поговорить, обсудить прошлое и, наверное, будущее, но все были заняты. Сейривин по возвращении в рощу немедленно позаботился о раненых, не жалея своих сил целителя, и отклонил предложение о помощи. Гайус и Грог не отходили от Адди, которая продолжала находиться в глубоком восстанавливающем сне. А Эйнар на непродолжительное время отъехал в Броафаст, ему компанию решила составить Лира. Оставался только Айи, который стал вести себя страннее обычного. Он прохаживался по поляне, словно хищник в клетке, избегая находиться рядом с остальными. Когда кто-то пытался заговорить с ним, полукровка резко отворачивался или отвечал односложно, не глядя в глаза. Он не прикасался к еде, которую предлагали друиды, брезгливо морщился от запаха вина. Казалось, что его мысли блуждают где-то далеко от рощи. В отличие от него, мысли Телль были конкретным. Она продолжала переживать насчёт просьбы Деймана. Она несколько раз перевернула конверт в руках, разглядывая печать арфистов, словно пытаясь прочитать на ней ответ. Она несколько раз вздохнула, откинув голову назад, и закрыла глаза, пытаясь представить лицо Деймана. Но вместо задорного арфиста возникло воспоминание его израненного тела и слабого голоса, когда он давал поручение. Сейчас, как никогда раньше, Телль чувствовала тяжесть его слов, словно на её плечах лежала ответственность за спасение мира, а не обычная доставка послания. И как же поступить правильно? Преданность делу твердила, что необходимо как можно скорее добраться до Асаомонта, однако чувство справедливости требовало остаться с теми, кто нуждался в помощи, и по возможности предотвратить надвигающуюся катастрофу. От тяжёлых мыслей Телль отвлёк тихий шаг — Сейривин приблизился к ней. Эльфийка невольно зарделась, ощутив на себе тепло его взгляда, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь листву. С учтивостью, достойной Старейшины священной рощи Уланд, друид протянул ей руку, помогая подняться. — Уделишь пару минут, сверкающий цветок? — промолвил он голосом, в котором звучала мудрость веков. Телль потупила взор от смущения: только родители называли её так, на эльфийском так звучала их фамилия – Амакиир. Они пошли по узкой тропинке, усыпанной ковром из пожухлых листьев, которые шелестели под ногами, словно шёпот давно ушедших лет. Сейривин хранил молчание, словно давая Телль время собраться с мыслями. Он чувствовал, как буря терзает её душу, и понимал, что судьба привела её к развилке, где выбор станет тяжким бременем. Наконец, нарушив тишину, он произнёс слова, в которых слились мудрость друидов и неувядающая надежда. — Жизнь, Телль, подобна древу, чьи корни уходят в глубины прошлого, а ветви тянутся к далёким звёздам. Часто бури ломают его ветви, а горький ветер приносит печаль. Но важно помнить: внутри тебя живёт искра, способная разжечь пламя мужества. Прислушайся к своему сердцу, ибо в нём сокрыта истина, но не отвергай и разум, ибо он укажет путь среди теней. Не позволяй страху и сомнениям затмить свет, ведущий тебя к цели. Доверься своей интуиции, ибо она — голос самой рощи, и он не солжёт. Слова Сейривина отозвались теплом в сердце эльфийки, и она подняла на него благодарный взгляд. — Спасибо, Сейривин, — промолвила Телль, голос её звучал чуть тише обычного. — Я… я уверена, что смогу принять верное решение. Смущение окрасило её щёки лёгким румянцем. Сейривин вызывал одновременно трепет и глубокое уважение. В его присутствии она чувствовала себя спокойно и защищённо, словно под сенью векового дуба. Его спокойная уверенность, непоколебимая вера в добро рассеивали тени сомнений, окутывавшие её душу. Он был словно маяк в бушующем море, указывающий путь к тихой гавани. Телль понимала, что, возможно, никогда не сможет объяснить ему всю глубину своей благодарности, но надеялась, что он почувствует её сердцем. Наступившая тишина повисла в воздухе, словно тонкая вуаль, и Телль почувствовала, как неловкость закрадывается в душу. Она сжала руки в кулаки, пытаясь унять внезапное смущение, и резко выпалила, стараясь скрыть дрожь в голосе: — Как Адди? Сейривин, казалось, даже не заметил её порывистости. Его взгляд оставался спокойным и проницательным, словно он мог видеть её насквозь. — Спасибо Сильванусу, она пришла в себя, – ответил он, слегка склонив голову. – Но ей нужно время окрепнуть. К счастью, роща быстро поставит её на ноги, — угадав её следующий вопрос, Сейривин добавил, едва заметно улыбнувшись. — Ты можешь её навестить, но чуть позже. Тень беспокойства коснулась лица Телль. Она закусила губу, переводя взгляд с земли на Сейривина и обратно. — А что насчёт укуса? — спросила она, чуть тише, чем собиралась. Сейривин вздохнул, и в этом вздохе чувствовалась усталость, словно он нёс на себе бремя многих лет. Он медленно провел рукой по подбородку, на мгновение задумавшись. — Адди сказала, что всё это время по её следам следовал вампир, который напал на неё в лагере гоблинов. К счастью, её спас Айи. «Так вот, почему он так рвался к ней, — пронеслось в голове Телль. — Он спас её и укрыл, но боялся, что она слишком ранена и не выживет». Пауза повисла между ними, более ощутимая, чем прежде. Сейривин, казалось, собирался с мыслями. Затем, выпрямившись и посмотрев Телль прямо в глаза, он произнёс: — Я намереваюсь отправиться в Проклятые земли. Я давно начал изучать клеймо и намерен остановить в зародыше его действие. Сегодня можешь отдыхать, но завтра я отправлюсь в путь. Насчёт остальных я пока не знаю, только Эйнар первым заявил о своей готовности присоединиться. Я не хочу влиять на твоё решение, делай, что считаешь нужным. На этом их разговор закончился, и Телль вновь осталась наедине со своими мыслями. Сейривин был прав. Телль на самом деле хотела выполнить просьбу Деймана, однако она также вспомнила, как арфисты игнорировали письмо за письмом. Такого не должно было быть. Она одна из них, но отчего-то внимание к её успехам было минимальным. Даже когда эльфийка затрагивала важные темы. Даже с тем лордом Хорнрейвеном... Она откопала важные доказательства его нечестивых помыслов, но этот поступок подозрительно быстро ушёл в небытие. И потом её отправили куда подальше, хотя Телль рвалась в Проклятые земли вместе с другими арфистами. А теперь? Взгляд остановился на статуе мудрой совы. Да, ничто не должно затмить разум: ни личные обиды, ни недосказанность. Что сейчас важно? Арфисты, которые её игнорировали, пускай Дейман и поддерживал, или же куда большая проблема в виде нового культа, поклоняющегося некому Удосу? И дорога вела всё в те же Проклятые земли, откуда полуживой Дейман добрался до Феррафорта. От ожидания того, что ждёт впереди, по спине пробежали холодные мурашки. Но именно там она найдёт ответы на свои вопросы. Это было делом арфистов. Её делом и долгом. Телль считала, что так и должно было случиться — она и путь до Проклятых земель. Но что до послания? Может, это что-то важное? Да, её послания тоже были важными, но не воспринимались всерьёз. Надо вскрыть конверт, прочесть, а затем принять решение. Была одна проблема — она была слишком правильной. Но парочка знакомых хулиганов у неё была. Адди в отключке, зато Айи ходил неподалёку. Заодно можно поблагодарить за спасение колдуньи. *** В очередной раз получив сухой, грубый отказ волшебника и захлопнувшуюся перед носом дверь, Айи, ворча, снова зашагал по роще. Как же его раздражало подвешенное состояние! Несмотря на заключённую сделку, он был уверен, что дроу с лёгким сердцем подставит его и отдаст на людской суд. Время шло с мучительной медлительностью, подобное ожидание можно было сравнить с томлением в темнице в замке хозяина, не зная, какую на этот раз пытку для него придумали за непослушание. Он как будто сходил с ума и всюду видел косые взгляды и двусмысленные улыбки. А что, если они знают и ждут, когда он сам признается? Гайус вёл себя ещё подозрительнее. От добродушного мужчины не осталось и следа. Тот коротко и резко отвечал, и отсылал куда подальше. И этот старейшина как будто что-то чувствовал и порой опускал на него такой тяжёлый взгляд, который кольями прибивал к земле. Если они знают, то чего ждут? Когда дроу очнётся? Но затишье продолжалось. Вот бы ему найти способ поговорить с колдуньей первым и убедиться, что та не предаст. Он был слеп — жажда совсем захватила разум — и сразу согласился отдать, подумать только, Некрономикон! Этой дроу, которая могла его обмануть. Доверчивый Эйнар видел метания полукровки и по своей наивности считал, что тому небезразлична дроу. И только мечтательно вздыхал, обсуждая бесчисленные попытки Айи пробиться к колдунье. Тот, между прочим, никогда не терял достоинства и успевал пару раз обменяться колкостями то со старейшиной, то с волшебником. Однако, когда выходил Грог с топором наперевес и грозным видом берсерка, полукровка вежливо отступал. Желудок вновь сводила резкая боль, которая так и не утихла с момента его перерождения. Иногда Айи вспоминал могилу, из которой выбрался и увидел своего создателя, хозяина и мучителя. Тогда боль казалась невыносимой настолько, что хотелось вспороть живот. Полукровка периодически выбирался на охоту и старался насытиться животными. Однако жители рощи были ему… благодарны? Айи стоял, как будто парализованный, когда из женщин-друидов благодарила его за помощь старейшине. Были и другие. Ему было непривычно получать похвалу и видеть в глазах людей надежду… Это всё отзывалось в нём смутно знакомыми воспоминаниями из прошлой жизни, когда на него смотрели точно так же, как сейчас. В глазах других он стал героем. Нет, они же не знали, кто он на самом деле. И какую жизнь вёл до этого. Однако внутри отвращение боролось с неким чувством, которое можно было бы назвать приятным. Айи побыстрее запрятал в угол такие мысли. Пускай он и герой для некоторых, сейчас этим можно воспользоваться, расслабиться в меру и насладиться дарами друидской рощи. Не больше. — Айи! Вот ты где! — раздался внезапно бодрый голос, и Телль, словно вынырнув из ниоткуда, встала перед ним. — Я хотела поблагодарить тебя за Адди. Сейривин рассказал, что ты спас её. Айи на мгновение замер, словно не понимая, что происходит. Благодарность? Ему? Это было настолько чуждо, что он едва мог это осознать. Однако, быстро сообразив, что к чему, он решил подыграть. Слегка склонив голову, он изобразил на лице подобие смущения. — Это… ничего особенного, — пробормотал он, стараясь придать своему голосу скромность. — Просто оказался в нужном месте в нужное время. Внутри, однако, циничная часть его ликовала. Как легко обмануть этих наивных созданий! Но виду он не подал. — Ты была у Адди? — спросил он, стараясь придать голосу непринужденность. — Как она? Что она рассказала? Телль покачала головой. — Ей нужен отдых. Сейривин сказал, что я могу навестить её позже. Я зайду, когда ей станет лучше. Айи кивнул, скрывая разочарование. Он надеялся вытянуть из Телль хоть какие-то подробности о произошедшем, но, видимо, придется подождать. Впрочем, это даже к лучшему. Пока Адди слаба и находится в полубреду, это идеальный момент, чтобы застать её врасплох. Может быть, в таком состоянии она проболтается и поддастся его давлению. Ему нужно узнать, что она знает, и насколько велика опасность разоблачения. Это был подходящий момент. *** Адди открыла глаза, и в первые мгновения мир показался ей чужим. Тело отзывалось тупой ноющей болью, уже не такой острой, судорожной, как раньше. Взгляд упёрся в бревенчатый потолок, мерцающий тёплыми оттенками оранжевого и коричневого. Окно было плотно задрапировано импровизированной занавеской, оберегая чувствительные глаза. Фоном звучал приглушённый разговор. Дроу сразу узнала обеспокоенный и одновременно недоверчивый голос Гайуса. Однако его собеседника она не могла признать. По старой привычке она решила притвориться спящей, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. — Ей нужно время, чтобы оправиться от пережитого, Гайус. Сон — лучшее лекарство в данном случае, — произнес Сейривин с мягкой убеждённостью в голосе. Последовала короткая пауза, а затем друид произнёс, понизив голос: — Однако меня беспокоят раны на шее. — И так ясно, что её вампир покусал, — хоть Грог и старался говорить тише, выходило плохо, напоминая работу выходящего из строя механизма. — Да откуда он там взялся, да ещё и при свете дня! — колдунья была уверена, что в этот момент Гайус экспрессивно замах руками. — Я же говорил, кабана мы видели неподалёку, обескровленного, — нетерпеливо повторил гном. — Ещё колдунья сказала, что след вампирский. Да и без этого понятно, что никакой здравомыслящий охотник не бросит столько мяса! Грог по-прежнему переживал из-за упущенной возможности. — Напомню, что именно Айи знал, где находится Адди, — заявил Гайус. — Ещё этот артефакт. Где она его достала?! — Да это она легко обставила, — перебил Грог. — Тут другое важно — где этот кровосос залёг. — В зале был обвал, — в отличие от остальных голос друида звучал умеренно. — Возможно, он где-то там под плитами. — Тогда и ладно, — словно поставив точку в теме, произнёс Грог. — Нет, не ладно, Грог, — Гайус настаивал на своём. — Ты знаешь, откуда всё пошло. Услышав достаточно информации, дроу приоткрыла глаза и зашевелилась, как будто только придя в себя. Все замолкли. Адди села, облокотившись на спинку кровати. Первым к ней подошёл друид — высокий, но не статный, с растрёпанными светлыми волосами и странно молодым для старейшины лицом. Адди тут же отметила его янтарные глаза - в них не было обещанной "мудрости веков", зато читалась настороженная наблюдательность. Татуировки в виде переплетающихся листьев покрывали его шею и руки, а на левой скуле выделялся небольшой шрам. Он двигался с неожиданной осторожностью, будто боялся сделать лишний шаг. Оставалась одна надежда, что его проницательность не настолько высока, чтобы связать укус и полукровку, а знания о клейме окажутся полезными, иначе дроу намеревалась показать свой гнев и негодование от бессмысленной операции в лагере гоблинов. Друид был аккуратен и учтив при осмотре ран и параллельно объяснял, что не рискнул заживлять раны с помощью магии, боясь побочных эффектов из-за артефакта. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами-узорами, аккуратно проверяли повязки, но Адди заметила, как он дважды задержал взгляд на её старых шрамах. Однако, вопреки ожиданиям, не стал задавать вопросов - лишь слегка сжал губы, будто вспомнив что-то своё. Адди неосознанно отдёрнула руку, только сейчас обратив внимание, что она была одета в свободную рубаху. Замечательно, её ещё и раздевали. Кому же прилетит первым? Из-за плеча друида выглядывал Гайус, скрестив руки и нахмурив брови: именно такой вид он принимал, когда собирался отчитывать своих друзей за очередную выходку. Но в отличии от предыдущих случаев на этот раз у волшебника было столько вопросов, что он не мог выбрать, какой из них важнее. То ли трясти информацию об артефакте, то ли спрашивать о самочувствии, то ли выспрашивать о загадочном нападении вампира. Эту дилемму легко решил Сейривин, для которого состояние раненой дроу стояло на первом месте. — Ты что-нибудь помнишь? — спросил Сейривин почти с отеческой заботой. Дроу быстро сообразила, о чём можно говорить, а о чём нужно умолчать. Она изобразила, что пытается вспомнить произошедшее, как будто у неё в придачу кружилась голова. — Я...вступила бой с другой дроу, — рассеянно произнесла Адди. — С ней была шаманка-гоблинша. И...так...у дроу был хлыст со змеями, им она меня и отравила, но я, к счастью, успела выпить зелье, чтобы избежать паралича. Однако я была слишком уставшей, а зелье ещё не успело подействовать, когда...пришёл вампир. Адди мельком глянула на волшебника, тот слушал внимательно, как будто пытаясь поймать на малейшей лжи. Сейривин показывал сочувствие и готовность выслушать и поддержать. Грог же сидел на стуле в сторонке, решив пока не вмешиваться. — Он преследовал меня, наверное, от самого Броафаста. Не знаю, может он тоже был на корабле, — продолжила Адди. — Возле города нашли обескровленные тела контрабандистов, а после по дороге до рощи мы нашли кабана. Он оставлял следы, может, и намеренно, чтобы меня напугать. И ночью вокруг лагеря кто-то бродил. Думаю, он ждал подходящего момента. — То есть был некий вампир, преследовавший тебя. Он дождался, когда ты потеряешь бдительность, и напал, — резюмировал Гайус. — А что насчёт Айи? Адди смущённо опустила взгляд на одеяло, комкая его руками, как будто ей не хотелось говорить. — Айи меня спас, — наконец произнесла она, после чего посмотрела прямо в глаза волшебнику, а затем друиду, убеждая в искренности своих слов. — Он убил вампира, а затем спрятал меня подальше от битвы. Потом я потеряла сознание. Гайус и сам не мог до конца понять, отчего доверие к полукровке с первого взгляда не возникло. Может, дело было в его резких повадках и словах, однако Айи пришёл на выручку остальным, избавился от амулета, давшему ему возможность использовать магические силы, и даже позаботился о колдунье. Неужели он настойчиво пробивался к ней только из-за беспокойства за её состояние? — Тебе лучше отдохнуть пару дней, думаю, прогулка не повредит, особенно в нашей роще. Ты быстро встанешь на ноги, — голос Сейривина, несмотря на тяжесть векового дуба, казался мягким. В ответ дроу коротко кивнула. — Мы бы хотели поговорить о личном, — Гайус вежливо поклонился друиду, благодаря за помощь, но намекая на уход посторонних. Друид лишь попросил не утомлять дроу, которой требовался покой. Грог всецело поддерживал дроу, но решил не вмешиваться в грядущий спор и вышел за дверь, чтобы охранять конфиденциальность. Как только дверь закрылась, Адди приняла более деловой вид. Слабость не помешала ей вернуть прежний холодно-презрительный взгляд. — Где фолиант? — вопрос требовал немедленного правдивого ответа. Гайус повёл бровью, но махнул рукой в сторону неприметного сундука. Дроу настроилась на вибрации и, удостоверившись в искренности слов волшебника, согласилась отвечать на неудобные вопросы. Как и ожидалось, предыдущий разговор в роще был лишь разогревом. Но Адди всегда просчитывала шаги наперёд и была готова ко всему. — Скажи на милость Мистре, где ты достала эту хрень?! Я с трудом вырвал её из твоих объятий и спрятал в сундук. Учти, мне не мало сил потребовалось на это. Адди изобразила недовольство и как будто нежелание говорить. Однако последние слова вызвали в ней чувство превосходства. Значит, Гайус не может полноценно взаимодействовать с артефактом. Он не сможет его отобрать. — Ладно, я немного соврала, — призналась колдунья. — В лагере гоблинов я почувствовала вибрации артефакта и Хермеус попросил его достать. Самая лучшая ложь строилась на частичной правде. Адди в этом была профи, иначе она бы не выжила в Мензоберранзане и не вытащила оттуда брата. Ещё во времена работы на Башню Мудрых колдунья поставила в известность Гайуса о своей сделке с демоном, по которой она должна была отдавать часть найденных артефактов для его коллекции в Чертоге. — Я убила дроу, после чего пошла по следу фолианта. Но я не рассчитала сил и совсем не ожидала наткнуться на вампира. Но мне повезло с Айи, который избавился от него, ранив и подставив под прямые лучи солнца. Затем он помог мне укрыться в зале с обвалом и пошёл вам на выручку. Наступила долгая и напряжённая пауза, однако колдунья сохраняла спокойствие. Гайус пытался переварить информацию и найти несостыковки. Всё складывалось. В ответ он хмыкнул — с его стороны это было наибольшее проявление принятия чужой позиции. — Вот поэтому мне не нравятся методы колдунов, — волшебник не сдержался, решив повторить своё мнение. — Из-за сделок с демонами. Адди безразлично пожала плечами. Ему лучше не знать, что она от рождения чародей хаоса, иначе бы зависти не было предела. Гайус-то считал себя гением. — Я ещё тогда тебе говорил, чтобы ты перестала копать под господина Аполло, — волшебник перешёл в резкое наступление с нравоучительными нотками. — Он один из известных аристократов в Асаомонте, а ты начала обвинять его в вампиризме. Все знают, что он немного отстранён от общества и редко участвует в светских вечерах. Но это, повторюсь, не повод бросать в него резкие обвинения. Адди стиснула зубы, чтобы не наговорить лишнего. Опять этот зазнайка мнит себя самым умным, порой он был невыносимым. Гайус был уверен, что дроу из-за гордости и упрямого нрава рубила сплеча, принанимая решения безапелляционно, не разобравшись что к чему. Колдунья была с этим не согласна, однако по природной мудрости понимала, что бесполезно разговаривать со стенкой. — Тебе не кажется, что в смерти Лестрина было слишком много подозрительных совпадений? Сначала его обращают, затем через какое-то время по округе начинают находить обескровленные тела скота и людей, и только после необоснованно жестокого и глупого линчевания, это прекращается. — Ты стала одержима вампирами, — настойчиво повторил Гайус, но смягчил тон. — И я прекрасно понимаю, что ты была шокирована произошедшим с братом. «И учитывая мстительную натуру дроу», — в мыслях закончил Гайус. Однако Адди и без слов поняла недосказанное волшебником. — Все эти события расшатали твою психику. И мы с Грогом всегда тебя поддерживали и пытались помочь. Адди отрицательно покачала головой. — Признай уже, что ты эмоционально нестабильна. Повторяю своё предложение. Вернись с нами в Башню. Принеси фолиант в качестве извинений. Гайус вновь вернулся к теме, обсуждаемой в роще перед выходом к лагерю гоблинов, свидетелем которого был Айи. — Ничего, что твои профессора постоянно выносили мне мозги и только мешали исследованиям? — Они пытались помочь. — А по факту только ставили палки в колёса. — Послушай, Сейривин сказал, что твоё клеймо не опасно внезапным превращением. В Башне мы найдём способ его свести. Нужно просто разобраться в Плетении. — Думаешь, какой-то фолиант загладит взрыв в Башне? — Это Некрономикон Хала. До сегодняшнего дня я думал, что его не существует, и это просто легенда. — Гайус, — с нажимом произнесла дроу, — я уже всё решила. Некрономикон принадлежит Хермеусу. — Допустим, — не сдавался волшебник. — Тогда скажи, что ты намерена делать? Тут Сейривин решил всех отвести в Грозовой Шпиль, чтобы узнать про природу клейма. Через Проклятые земли. А ты, — Гайус многозначительно опустил взгляд на руки дроу, — не всегда себя контролируешь. Адди разозлилась на намёк и подтянула рукава рубахи, закрыв шрамы. — Проклятые земли — это тяжёлое испытание, а тебе лучше бы некоторое время полечиться. — Иди ты уже куда подальше, Гайус. — Я, между прочим, пошёл за тобой, когда ты решила со скалы броситься, а потом последовал за похитившим тебя кораблём. Мы многое пережили и с тобой, и с Грогом. Хотя бы ради нашей дружбы, послушай меня. Адди демонстративно скрестила руки на груди. Она долго переучивалась этому жесту. В мире тёмных эльфов он обозначал расположение, тогда как наверху дроу могла таким образом показывать своё презрение и закрытость. — Ладно. Если ты пойдёшь с остальными, то мы с Грогом пойдём за тобой. И, учти, это не только ради нашей дружбы, клеймо и странный культ касается всего Фаэруна, а значит, это касается и Ордена Мудрых. Это наш долг: устранять магические проблемы. — Делай, что хочешь, — Адди отвернулась, показывая, что не желает продолжать разговор. Когда Гайус ушёл, на пару минут заглянул Грог, рассказав о покрасневшем от негодования волшебнике, и ушёл, давая дроу отдохнуть. Адди наконец прилегла и отстранённым пустым взглядом уставилась в потолок. Несомненно, она была огромной проблемой для всего окружения. Разозлившись на несправедливость, царившую в Башне, она решила всполошить заумных профессоров. Это аукнулось временным изгнанием из Ордена. Из-за желания отомстить Атанасиусу она привлекла внимание не только к себе, но и небольшому городку, возле Башни Мудрых. Гайусу и Грогу она тоже мешает своими выходками. Даже корабль посадить не удалось. Адди планировала направить его в море, но вместо этого разрушила часть Золотого Берега и вырвала из повседневной рутины Эйнара. Но что плохого в том, чтобы умереть и покончить со всеми страданиями и бедами? Будет легче всем. Вечный хаос, окружавший колдунью с рождения, перестанет затрагивать других. Адди не заметила, как начала расчёсывать место укуса. Одёрнула руку. Это всё продолжается. И будет продолжаться, пока она не отомстит Атанасиусу. После можно будет покинуть мир живых и уйти на план к Хермеусу — в огромную библиотеку знаний. Вместе с Некрономиконом Хала. Не желая погружаться в бездну навязчивых мыслей, Адди осторожно поднялась с кровати и первым делом открыла сундук. Его окружало Плетение. Колдунье не составило труда его снять: фолиант как будто сам потянулся к ней. Перепрятав артефакт, Адди раскрыла шкаф, где нашла чистую одежду. Наверху было ещё пару полок с тряпками. Коварная идея тотчас загорелась в голове, и она немного поколдовала над её содержимым. Никто не должен коснуться Некрономикона. Внизу возле рубашек и штанов Адди обнаружила необычную кожаную сумку, сделанную как будто специально для фолианта. Змеёй вокруг неё вился ремешок. А сама сумка представляла собой обложку на заклёпках, чтобы с виду выглядело так, будто колдунья несёт книгу. Так и за волшебника можно сойти. Какая бы вражда не царила в Мензоберранзане, дроу отличались любовью к роскоши и эстетике. Адди любила одеваться скромно, но со вкусом, подчёркивая стройную талию и округлые бёдра. Натянув чёрные штаны, она со всей аккуратностью и лёгкостью надела белую рубашку с жабо и широкими рукавами, расстегнув верхние пуговицы, чтобы была вида часть татуировки в виде магического чёрно-красного символа. Образ завершал кушак, которым она подвязала талию. Это обычно одеяние часто закрывалось курткой и грубым ремнём. Затем она приступила к самому сложному делу: распутыванию запутанных длинных волос. Отросшие белого цвета корни стали более заметны, да и местами ранее тёмно-каштановые пряди стали высветляться. Что ж, это должно было когда-нибудь случиться. *** Айи вошёл в хижину, в которой отдыхала Адди, та только закончила расчёсывать непослушные волосы и отложила расчёску. В характерной для её народа высокомерной манере она демонстративно встала, готовая к горячим разборкам. — Что, приятно быть «героем»? — Адди тут же перешла в атаку, сорвав план полукровки наброситься первым. Её голос звучал с ледяным пренебрежением. — Наверное, непривычно такое слышать. Учитывая то, что ты пытался сбежать, подставил всех нас, ещё и моей крови напился, кровосос херов. — Какое великодушие с твоей стороны — выставить меня спасителем, — Айи театрально взмахнул рукой, карикатурно пародируя, как дроу рассказывала, как он подобно рыцарю из романа спас её из когтей кровожадного чудовища. Адди встретила эту сцену надменным взглядом — ну, что за дурак. — Ставлю руку на отсечение, что ты всё это время метался из стороны в сторону и боялся, что тебя вот-вот раскроют, — проницательно заметила колдунья, язвительно приподняв уголок рта. Маленькая победа отразилась в её глазах. Как же это выводило из себя! Никакие угрозы на неё не действовали, а она в ответ только и делала, что усмехалась и подавляла его. Даже при своём невысоком росте, дроу умудрялась смотреть на него сверху вниз, как на последнее ничего незначащее существо. Возможно, это было врождённым умением. — Если бы не я, ты бы уже воняла среди обломков. — Если бы мой кинжал не удерживал тебя, ты бы не остановился. — Зато кровь твоя была настоящим деликатесом. Зайду ещё раз на пробу, когда будешь крепко спать, — съязвил в ответ Айи и, не давая возможности дроу ответить колкостью, продолжил с наездом. — Можешь обманывать, кого хочешь, обольщать или строить из себя недотрогу, но я тебя раскусил. Поэтому ты нужна Атанасиусу — для его тёмных дел. Вы вообще друг друга стоите: оба манипуляторы чёртовы и садисты. У тебя хоть и милое лицо, но сердце чёрное. — Ты только что сделал мне комплимент? — в недоумении дроу приподняла бровь. Айи задохнулся от возмущения. Это было слишком! Как она умудрялась вывернуть все наизнанку? — Что? Нет. Перестань. Вечно эти твои словечки, фразочки выбивают почву из-под ног. — Ну, раз так, то моё сердце хотя бы бьётся. — Нахалка! — возмутился он, чувствуя, как гнев снова захлестывает его. — Пиявка! — завершив диалог, Адди рывком направилась к выходу. Не выдержав, Айи перехватил её запястья, резко развернув к себе. Тонкие кости дроу хрустнули под его пальцами. Он стиснул её запястья сильнее, всматриваясь в овальное лицо, стараясь увидеть за этой маской надменности хоть что-то настоящее. Он почувствовал на её коже неровности — под пальцами прощупывались тонкие, подозрительные шрамы, словно вырезанные чем-то острым. Шрамы, которые явно не появляются в пылу сражения. От этого открытия по спине пробежал холодок. — У нас уговор, — прорычал Айи, в его голосе сквозила угроза. — В него входило твоё предательство? — Адди смотрела на него снизу вверх с вызовом, её алые глаза сверкали, как осколки кристалла. — Тебя хрен переспоришь. — Спасибо. На этом всё? Я хотела подышать свежим воздухом, а то тут могильником веет двухсотлетним. — А как же фолиант? — Айи с трудом сдержал порыв сказать лишнее. Адди отвела взгляд, её губы тронула хитрая улыбка. В голове промелькнула мысль, что она с ним играет. — Спрятала, — небрежно бросила она, и полукровка успел заметить, куда она неосознанно бросила взгляд. Ха, вот и прокололась! Он ослабил хватку, принимая безукоризненный вид, и грациозно выплыл на улицу, оставив дроу в хижине. *** Телль недолго пришлось ждать, чтобы повидаться с Адди. Выйдя на прогулку по роще, она почти сразу заметила знакомую фигуру, медленно идущую по тропинке. Адди выглядела заметно лучше, чем в лагере гоблинов. К ней снова вернулся уже ставший привычным надменный вид и горящий презрением взгляд. — Адди! Как ты себя чувствуешь? — окликнула её Телль, поспешно направляясь навстречу. — Скоро будет лучше, — Адди как-то двусмысленно улыбнулась, чуть поправив впервые распущенные волосы. — Роща действительно творит чудеса. Они немного поговорили, обсуждая новости, пока не дошли до тени раскидистого дерева. Под ним было прохладно и уютно, и Адди предложила остановиться. Они устроились напротив уютной хижины, где дроу провела последние дни. Скрестив руки на груди, Адди пряталась в зеленоватой тени дерева с тонким стволом. Рядом стояла Телль, искренне радуясь смеху детей, которые с восторгом наблюдали за фокусами Гайуса. Тому, видимо, доставляло удовольствие внимание юных умов, которые восторженно восклицали даже от обычного шара воды, парящего над землёй. Младшие хлопали в ладоши и просили повторить ещё раз магический трюк. Некоторые гордо выпрямляли спины и заявляли, что однажды станут такими же могущественными волшебниками, как Гайус, чтобы ни один гоблин больше никогда не сунулся в рощу Уланд. Эльфийке нравился размеренный темп жизни, напоминая детство в клане лесных эльфов. Хотела бы она променять арфистов на вот такой скромный уголок? Колдунье, наоборот, как будто было неуютно. Она задумчиво потирала место укуса на шее, но, как будто придя в себя, одёргивала руку. Двое мальчишек, до этого стоявших в стороне и о чём-то спорящие, наконец, осмелились подойти поближе. Адди даже не двинулась, лишь надменно опустила взгляд, принимая детишек за нелепое недоразумение природы. — А правда, что дроу поклоняются паучихе? — спросил тот, что был повыше. — А ещё мы похищаем маленьких надоедливых детишек и едим их, — интонация дроу была слишком серьёзной, от чего дети мгновенно побледнели. — Ещё раз назовёте Ллос паучихой, и вас сожгу живьём. Мальчишки попятились назад, но второй, с кудрявой головой, пихнул в бок друга. Телль с укоризной взглянула на дроу. Ну, как так можно общаться с детьми. — Говорят, вас укусил вампир, — выпалил кудрявый. Адди закатила глаза, чуть ли не рыча. — И? Я теперь известна не как опасная колдунья, а всего лишь жертва вампира? — Н-нет, — неуверенно произнёс высокий, — но вы можете стать... Телль замотала головой, пытаясь отговорить детей продолжать задавать вопросы, но их уже было не остановить. Перебивая друг друга, они начали засыпать недружелюбную дроу вопросами: а какого быть укушенным, а это больно, а сколько он выпил крови, а как она победила вампира, а она может стать вампиром... Адди не успевала придумать ответ и даже что-то сказать, поскольку ребята не останавливались. Подождав, когда поток слов завершиться, она прикоснулась к укусу и наигранно поморщилась. — Телль, — тяжело дыша, произнесла дроу, — что-то мне не хорошо. Кажется, я... После этого колдунья начала оседать на землю. Эльфийка не на шутку перепугалась, что дроу на самом деле стало плохо, но та, изобразив муки боли, поднялась, и с криком побежала на детей. — Ааа, мне нужна ваша кровь! Мальчишки с визгом разбежались в стороны. Адди довольно ухмыльнулась и снова облокотилась на ствол дерева. Гайус, видевший представление издалека, лишь покачал головой. Телль виновато улыбнулась старшим друидам, которым поведение дроу откровенно не нравилось, но они вежливо молчали, понимая, что она была одной из тех, кто зачистил ближайшее логово гоблинов. Адди вновь поймала себя на расцарапывании раны на шее. Дурная привычка, очень дурная. Рана ещё не зажила, лишь покрылась тонкой корочкой, которую та успела содрать. Телль была занята созерцанием мирной жизни в роще. Неподалёку слышался звон наковальни. Как раз с той стороны вышагивал Грог с секирой наперевес. Заточив оружие, тот был готов к новому бою. *** Айи не мог бороться с соблазном. Как бы ни пыталась с ним играться хитрая дроу, полукровка сразу заметил, как та скосила взгляд, говоря о Некрономиконе. Поэтому он только сделал вид, что уходит, но вскоре вернулся и влез в хижину через удачно оставленное открытым окно. В комнате всё ещё витал неповторимый запах крови колдуньи. Айи одёрнул себя, заставив сосредоточиться на поиске артефакта. Вот он его заполучит и не чем будет дроу им помыкать. Полукровка уже представлял, как с этого милого личика сойдёт самодовольная ухмылка превосходства, как она надует губки и будет напоминать ему об уговоре. Но нет, теперь власть будет полностью в его руках. Да, возможно, Айи позволит себе немного поиграться, но только чтобы отомстить этой мелкой и злобной манипуляторше. Некрономикон лежал в верхнем шкафчике с небрежно наброшенными сверху вещами. Вот же самоуверенная какая! Думала, что смогла одурачить его полупрозрачными рубашками и вилянием бёдер. Так он и купился. Айи сбросил тряпки на пол и потянулся к жуткой обложке. По коже фолианта пробежала рябь. Изображение дрогнуло, моментально развеиваясь, открывая дощечку с нарисованной клыкастой рожицей и неприличными словами. — Твою ж... Но полукровка даже не успел окончить фразы, как волна энергии оттолкнула его назад, разламывая хлипкую стену с окном. Айи распластался на земле, как тряпичная кукла, выброшенная вредным ребёнком. Оглушение начало сходить и вместе с ним донёсся дьявольский смех. Полукровка приподнялся и увидел её — эту противную дроу, хохочущую под деревом. Это настолько задело его самолюбие, что придало сил подняться и бросить в её адрес пару матерных оскорблений. Друиды уже успели разогнать детей, но те, кто не успел покинуть место действия, заразившись настроем тёмной эльфийки, также начали смеяться. Адди скорчила дразнящую рожицу в ответ и, кокетливо помахав ручкой, скрылась из виду. — Это уже ни в какие рамки! — воскликнул друид Хоуторн, обращаясь к Телль, решившей благородно принять удар на себя. — Она учит детей плохому, нарушает порядок, устраивает взрывы... А если бы пострадали дети? Я вас уважаю, Телль Амакиир, и согласен с решением Сейривина, но вот это тёмное недоразумение... Эта дроу... Может, она нам и помогла, но не по доброте душевной, уж поверьте. Телль подключила свои дипломатические навыки, пытаясь защитить спутницу и хоть как-то оправдать её поступок. Кстати пришёлся необычный артефакт, который близко не подпускал чужаков. Друид ворчал, но вскоре немного успокоился. Тем временем Гайус подхватил полукровку с одной стороны и предложил дойти до лазарета, чтобы проверить наличие повреждений. К ним присоединился Грог, который не удержался от того, чтобы лишний раз подколоть полукровку. — Да, — примирительным тоном произнёс Гайус, — этой особе стоит носить с собой табличку с предупреждением об опасности. — Она меня при первой встрече укусила! — драматично воскликнул Айи. — Укусила! — Хм, — волшебник как-то странно задумался и наконец выдал, кивнув, — да, это на неё похоже. — Похоже?! — Страстная натура, — согласился Грог. — Поэтому мы с ней дружим, а не...того... ругаемся. — Ничего себе, страстная! Она меня чуть не убила! Ещё и на смех подняла! — Ты ещё легко отделался, — поторопился заверить Гайус. — Помнится, когда она только устроилась в Башне, её невзлюбил один профессор. Всё норовил её поддеть за расовую принадлежность. Я сперва был приятно удивлён её выдержке. Адди всегда вежливо ему отвечала и шла по своим делам. Но вот через пару месяцев вскрылось, что тот профессор подделывал данные в своих работах. Так его лишили звания. — Дай угадаю, это всё произошло с лёгкой руки колдуньи, — язвительно произнёс Айи, который отказался от помощи волшебника и пошёл сам. — Память у неё хорошая, — кивнул Грог. — Ещё брат её рассказывал. — Что рассказывал? — с любопытством подхватил полукровка. — Да ничего особого, — встрял Гайус, — просто Адди лучше дорогу не переходить. Она выжидает, когда про неё забудут, чтобы в самый неожиданный момент нанести удар в спину. — Что и следовало ожидать от дроу, — проворчал под нос Айи, однако все его прекрасно слышали. Гайус терпеливо вздохнул и принял вид строгого преподавателя, собирающегося пояснить хулиганистому ученику, как не стоит себя вести. — Делай, как хочешь, моё дело предупредить, — Гайус быстро оглянулся по сторонам, проверив не гуляет ли неподалёку его мрачная подруга. — Вы с ней не настолько долго путешествуете. Поверь, она другая. Айи не особо любил принимать нравоучения и тут же выдал одну из своих фирменных недовольных гримас с нотками брезгливости и надменности. Однако волшебник смотрел куда-то за спину полукровки. Невдалеке стоял тот самый недовольный друид Хоуторн, уперев руки в бока. Кому-то придётся помочь залатать вынесенную стену. — Что ж, — интонация Гайуса была привычной, как будто ему не раз приходилось разгребать проблемы, оставленные дроу. — Кто-то должен им помочь. Грог, надеюсь на твоё благоразумие. Айи, — волшебник пристально уставился в бледное лицо, — я тебя предупредил. Не лезь в пасть зверя. Айи проводил взглядом удаляющуюся подтянутую фигуру волшебника, которому невообразимым образом удавалось выглядеть как с иголочки даже в дремучей роще, и задумался. Многие сейчас были заняты подготовкой к празднику. Дроу, наверное, подливает яд в бочонки. Как бы ей ответить... Атанасиус, хоть и был жестоким хозяином, многому научил. В том числе он объяснял, как важно держать врага ближе всех. Эта странная и противоречивая дроу... то она холоднее северного ветра, то интересуется, чем его кормить, и даже прикрывает его жажду перед остальными. Ведь никто не заставлял её переубеждать Телль в своих подозрениях. Она могла его сдать в то же утро после неудачного укуса, но не сделала этого. Могла рассказать о том, что произошло в лагере гоблинов. Но тут же она выставляет его на посмешище. Говорите, он её плохо знает? Полукровка взглянул на грузного гнома и вспомнил момент их встречи и то, как тот застонал не от боли, а от отнятой бутылки вина. — Эй, Грог, — Айи хлопнул гнома по плечу, как старого товарища. — Смотрю, совсем изнемог, а сегодня праздник. — Да они всё запрятали, — забурчал гном с обидой, — сказали, не трогать до вечера! А как мне иначе готовиться к празднику? — Действительно, ничего они не смыслят в развлечениях, — разочарованно произнёс Айи, но тут же оживился и заговорщически склонился к чернобородому берсерку. — Но тебе повезло, ведь я самый незаметный и искусный плут. В чёрных глазах Грога заблестели искры надежды, он с такой благодарностью взглянул на полукровку, что тот лишь расплылся в довольной ухмылке и пообещал скоро вернуться с «целебным» эликсиром. *** — Так что ты, мой бесценный друг, можешь рассказать о вашей мрачной подруге? Грог залпом выпил кружку эля и стукнул ею о стол, накренившийся в сторону от удара. Полукровка немедленно подлил добавки. Они устроились под навесом в отдалённой части. Здесь редко кто проходил. А само место было забито различной утварью и мешками. Чем-то походило на ночлежки в Асаомонте — место, где ошивались всякие подозрительные личности. Грог уставился на золотистый эль в кружке. — Дурная она девка, — наконец ответил он и отпил. — Своенравная. Вот, бывало, посмотришь на неё, пытаясь понять, а что у неё там в голове творится — мрак полнейший. Зато как боевой товарищ, превосходный, да и собутыльник приличный. — Интересно, как же так вышло, что дроу сумела подружиться с гномом. Грог неожиданно расхохотался, отчего стол затрясся. Опрокинув ещё одну кружку, тот ушёл в беззаботные воспоминания. — Да, скучаю я по тем временам, — мечтательно протянул гном. — Тогда мы чего только не вытворяли. Вот ты спрашиваешь, как так мы поладили, а я тебе отвечу. Она всегда думает наперёд. Слышал про шахты Золотые клыки? Там один некромант побаловался и выпустил мертвяков разгуливать, а Гайус с Адди прибыли как раз по его душу. Но их было двое против полчищ мертвецов. Я тогда проездом был — наёмник же — сидел попивал в таверне местной с сородичами. Те напрочь отказывались в шахту возвращаться. И тут заявился Гайус, говорит, проводника ищем. Так все его и послали на... другой край деревни. Ну, сел, помню в углу вместе с колдуньей. Та только так зыркает по сторонам, видно, изучает. Грог остановил увлекательный рассказ и помахал пустой кружкой, требуя оплату истории. Полукровка не заставил его ждать. Этому хорошо научил Атанасиус. Одна случайно пролитая капля — и на твоей руке резкой и неаккуратной линией появляется новый шрам. — Потом подошла к выпивающим гномам и заявляет, что некромант угрожает всей округе, а они, бравые гномы, могли бы славно прославиться, если бы помогли его остановить. Да только те пьяные болваны, как начали ржать! «Дроу, да ещё и помощь просит? Ллос, видать, совсем вас покинула! Может, ты еще и бородавки нам будешь выводить, прежде чем в шахту полезем?» Ну, ты понимаешь, да? Для гнома, да еще и под градусом, оскорбить богиню дроу — это как… как плюнуть в бороду самому королю! Грог нахмурился, вспоминая тот момент. — Адди, конечно, напряглась. Я-то думал, сейчас головы полетят! Но она сдержалась. Глубоко вдохнула, руки в кулаки сжала, но ни слова в ответ. Только глаза сверкнули подозрительно. А потом… потом она подозвала хозяина таверны, дала мешок с золотом и попросила принести всю выпивку. Говорит, пусть пьют, пока не попадают, а она им покажет, как мертвяков успокаивать надо. Ну, ты бы видел их лица! Сперва злость, потом удивление, а потом… жадность. Сказала, что после победы над нежитью каждому достанется доля из сокровищ некроманта. А там, говорят, богаче самого короля было. Грог снова хохотнул, смахнув пену с бороды. — В общем, напоила она их знатно. К утру почти все были готовы идти в шахты хоть в одних кальсонах. Ну, Гайус там что-то бурчал про план, про тактику… Но кто его слушал? Адди, умница, каждого по плечу хлопала, каждому обещала долю побольше. А сама, как я потом понял, уже плела свою паутину. Гном отхлебнул из новой кружки, наслаждаясь моментом. — Пошли мы, значит, в шахты. Оружие у всех, как у слонов бивни. Адди вела нас, словно пастух стадо баранов. А Гайус, бедняга, плелся позади, бормоча что-то себе под нос. И вот, углубились мы в темноту, где мертвецы шныряют. И тут началось самое интересное! Адди внезапно остановилась, да как заорет: «Золото! Там золото!». И пальцем показывает в сторону, где, как мне тогда показалось, просто куча камней валяется. Грог сделал паузу, подмигнув полукровке. Айи сам не заметил, как с удовольствием начал слушать рассказ. — Знаешь ведь гномов и золото? Тут же все забыли про мертвецов. Ринулись к «золоту», начали камни раскидывать. А Адди, как ни в чем не бывало, стоит себе, улыбается. И тут… бац! Ловушка! Земля под ногами проваливается, и гномы, один за другим, полетели вниз, в какую-то яму. Я успел за камень зацепиться, повис над пропастью. Смотрю вниз, а там… мертвецы! И гномы прямо к ним падают, как на ужин. Грог сглотнул, словно снова переживая тот момент. — Адди, конечно, сделала вид, что испугалась, сказала, что сейчас они с Гайусом что-нибудь придумают. Но я-то видел, как у неё глаза блестели. Однако они меня вытащили, не бросили. Ну, я за ними пошёл, как-никак дроу мне заплатила за работу, а я наёмник честный. Он отхлебнул из кружки. — Спустился, значит, а там уже полный хаос. Гномы с мертвяками дерутся, кто-то вопит, кто-то матерится. Адди с Гайусом отбиваются от наседающей нежити, но видно, что им тяжело. Я как разозлился! Схватил топор и как начал крушить этих ходячих мертвецов! Гномы, видя подмогу, еще больше воспряли духом. В общем, отбились мы. А потом, уже вместе, пошли искать этого некроманта. Ну, а дальше… дальше повязали некроманта да рот кляпом заткнули. Грог откинулся на спинку стула, довольно поглядывая на полукровку. — Так вот, про шахты. Адди, она хитрая, это да. Но без неё мы бы тогда пропали. Она, как говорится, видит картину целиком. А гномы… Ну, они золото видят. Вот и вся разница. Так что, если ты думаешь, что дроу и гном не могут подружиться, ты просто не знаешь Адди! Она любого очарует, а потом заставит делать то, что ей нужно. Даже если этот кто-то — упрямый гном. Слушал Айи и не переставал удивляться: всё-таки правильно говорят, что в тихом омуте черти водятся. Тут же в памяти возникла фигура дроу в рубахе и обтягивающих штанах. Кажется, всё это время именно она была охотником, ловко расставляющим ловушку. Но в этом полукровка незаметно для себя нашёл сходство. Адди также пыталась выжить любой ценой и мимикрировала от ситуации к ситуации. И, наверное, она была единственной, кто мог понять, как тяжело находиться под солнцем. Она мило щурилась и ворчала, каждый раз, когда свет попадал на чувствительные глаза. И ночью в прохладе колдунья, наоборот, расслаблялась и как будто отдыхала. Может, как раз за подобные навыки колдуньи Атанасиус хотел добавить в свою коллекцию жалких пиявок. До тех пор лишь Айи занимался всеми тайными делами хозяина, чем заслужил завистливые взгляды своих новоприобретённых братьев и сестёр. Те считали, что тот ходит в любимчиках, хотя на самом деле полукровка получал больше всех и не только за характер и мелкие ошибки, но и за многочисленные попытки убежать. Нет, в отличии от остальных Айи не позволял себе забыть прошлую жизнь — она придавала сил и разжигала ненависть и желание отомстить. Он жаждал свободы даже в роли отродья, только бы подальше от власти Атанасиуса. Грог совсем разомлел от великодушия полукровки и уже записал его в верные товарищи. Напоследок он рассказал, как раньше было здорово работать на орден Мудрых и спокойную жизнь разменивать на очередное приключение в поисках артефакта или мага, чьи действия угрожали простому народу. Адди и Грог быстро спелись, причём во всех смыслах. Они орали песни в тавернах, пили на спор с другими посетителями. Айи с трудом представил вечно хмурую и закрытую дроу, распевающую гномьи песни про алкоголь и драки, но гном рассказывал с такой ностальгией, что его сложно было уличить во лжи. Гайус оказался самым здравомыслящим в их компании. Ему не нравились вечные гулянки спутников и их глупые выходки, однако не мог не согласиться, что без ума дроу и воинственного духа гнома, далеко бы не продвинулся. Однажды, правда, он забрал у них деньги, решив, что будет лучше ему распоряжаться их накоплениями. Гайус верил, что это заставит неугомонных соратников одуматься. Но не тут-то было. Грог с Адди всё равно умудрились напиться в таверне, а чтобы не платить, спровоцировали мордобой и по-тихому улизнули. В уме полукровки ну никак не сходился образ циничной и мрачной дроу с образом весёлой проказницы, которая распевала песни в тавернах и соревновалась с гномами, перепивая каждого по отдельности. Да, видимо, Гайус был прав, сказав, что Айи совершенно не знает колдунью. Странная она и противоречивая. Или все дроу такие: у него не особо было много опыта общения с этой расой. — Да ты не стесняйся, я-то вижу, к чему клонишь! Небось, хочешь с Адди помириться? Верно я говорю? Нет, он хочет поставить её на место. Однако она была слишком прозорлива, нет, к колдунье должен был быть другой подход. С другой стороны, только она могла прочитать Некрономикон, без которого им не одолеть Атанасиуса. Айи молча кивнул — пускай гном думает, что хочет. Грог хмыкнул, откинувшись на спинку стула. — Ну, это дело поправимое. Знаешь, Адди та ещё штучка… Ей подход нужен особый. Так, — протянул Грог, — помнится, она рассказывала, как её тронул подарок один — ей как-то подарили сердце чудовища. Говорила, что ничего милее не получала. Гном замолчал, глядя на Айи с лукавым блеском в глазах. Полукровка представил себе, как пытается добыть сердце какого-нибудь монстра. Ну и вкусы у неё специфичные. Небось, на свиданки на кладбища ходила трупов выкапывать. — Ладно, — Грог усмехнулся, видя, как полукровка загрузился, — Адди любит ром до одури. Вручи ей, она и разговорится. Несмотря на объёмы выпитого, Грог не выглядел опьяневшим. Айи решил дальше не доставать гнома вопросами и встал из-за стола, намереваясь прогуляться по роще и выстроить план взаимодействия с этой противной, упрямой и просто невыносимой дроу. — Только будь осторожен, — на прощание Грог махнул кружкой, немного пролив эля. — Она одного в могилу свела, а другому голову отрезала. — Спасибо, — иронично поблагодарил Айи, — теперь я к ней и на метр не приближусь. Вот же, ворчал про себя полукровка, довелось судьбе свести его с неадекватной дроу, которая по счастливой случайности жаждет точно такой же жестокой мести, как и он! С дроу! Которая может прочесть Некрономикон. И которая по циничности может с ним посоревноваться. Но при этом относится к высокомерной и жестокой расе, у которой мужчины считаются незначительной вещью. А эта, судя по паучьему кинжалу, была жрицей Ллос. Не удивительно, что, даже выйдя на поверхность, Адди сохранила свои садистские наклонности. Но без её аналитического ума... он пропадёт. Атанасиус слишком умён и изворотлив, и его можно свергнуть, но для этого недостаточно будет внезапно нагрянуть в замок, надо подойти и ударить исподтишка. Значит, надо как-то с ней поладить, ведь Грогу и Гайусу это как-то удалось. Задумавшись, Айи не заметил, как забрёл в некое святилище, в центре которого стоял тотем в виде то ли лисы, то ли волка, то ли пса. Вокруг витало зеленоватое свечение, а друиды поднимали руки к лиственному небосводу, и отдавали своё почтение Сильванусу и Миликки. Несомненно, важная вещица здесь хранится. Тут же как из-под земли выросла всеведущая фигура Хоуторна, который, заприметив незваного гостя, показал, что тому следует покинуть священное место. Айи побрёл дальше, обдумывая колдунью, словно сложную головоломку, и искал способ использовать её таланты, не попав при этом в её собственные сети. «Адди, — думал полукровка, — как кошку гладить против шерсти. Вроде и мягкая, а царапнет — мало не покажется». Однако бурная активность, сопровождавшаяся весёлыми приветствиями, вывели из дум. Виновником шума стали вернувшиеся из Броафаста Эйнар и Лира. Их тут же окружили Телль и Гайус. Волшебник дружелюбно похлопал того по плечу, как будто принимая его решение. А вот Телль ненадолго сдвинула брови, немного переживая за стража. А сам Эйнар чуть ли не сиял — как будто камень с души упал. Он чувствовал себя свободным и, наконец, спокойным. Впереди его ждала перспектива стать странствующим героем. — Эйнар, как в Броафасте? — спросила Телль, её взгляд скользнул по лицу стража, выискивая признаки усталости. — Ты в порядке? Поскольку Эйнар шёл налегке и нигде не задерживался, то очень быстро добрался до города. Даже не верилось, что привычный путь до рощи Уланд был таким простым. — В порядке? Телль, я… я нашел себя, — ответил Эйнар, его голос был тихим, но твёрдым. — А в Броафасте... Эйнар на мгновение замолк, вспоминая свой разговор с Ваном и сбор вещей. Было тяжело вот так внезапно покидать родной город, но он не мог там оставаться, поскольку его душа требовала большего, чем ежедневный обход. — Всё нормально. Как всегда, — произнёс страж, но тут же продолжил, чтобы никто не подумал о нём плохо. — Я выполнял поручение Балас’саа’зара и Сейривина. Договорился с одним торговым судном. Так что до проклятых земель доберёмся быстро. — Замечательная новость! — Гайус был удовлетворён выбором — не идти же пешком. К этому моменту он успел обсудить предстоящий путь с Сейривином, сказав, что вместе с Адди и Грогом присоединится к разгадке тайны клейма. — До Броафаста уже дошли вести о произошедшем разгроме в лагере гоблинов. — Там такое рассказывают! — Лира и без того долго держала молчание. — Говорят, что в лагере появился некий неуловимый демон, который создал хаос и сразил всех врагов! У Айи в голове зашевелилось неприятное подозрение. «Неужто это обо мне легенды складывают? Неуловимый… Скорее, наглый и везучий,» — По-моему, там просто завелся особенно ленивый гоблин, которому приписали скромные заслуги, — произнёс полукровка с лёгкой ленцой в голосе. Телль бросила на него укоризненный взгляд. — Айи, не будь таким циником. Люди испуганы. — Испуганы, значит, больше молятся. Всем хорошо, — пожал плечами Айи. «Хотя, если легенды действительно обо мне, — подумал он, — нужно быть осторожнее. Слишком много внимания — это всегда плохо». — Броафаст такой… такой… Ой, слов нет! — выпалила Лира, не обращая внимание на перепалку эльфийки. — Там столько всего! Айи устало закатил глаза. Ну, что за заноза. Наивность — это, конечно, прекрасно… если она не заразна. Лира продолжала щебетать о своём скромном приключении, успевая выражать расстройство по поводу того, что ей не удалось присутствовать посреди поля битвы: такой материал для баллады! А какая была возможность воочию увидеть разгром гоблинов. Айи по-тихому слинял, не выдержав столь общительной девушки. Вот её бы он сдал Атанасиусу и не пожалел. Представив бледное лицо барда с открытыми от ужаса глазами и в парализующем страхе, полукровка даже улыбнулся, но резкая голодная боль в животе вмиг вернула его в суровую реальность. Тем временем к беседующим у ворот в рощу присоединился Балас’саа’зар. Он узнал у стража, как тот справился с задачей, поинтересовался его дальнейшими планами, а после произнёс: — Я вижу в тебе не просто искру, — голос был твёрдым и уверенным, как удар молота о наковальню, — я вижу пламя, готовое озарить мир. Я предлагаю тебе стать паладином. До праздника я проведу церемонию посвящения, если ты хочешь ступить на этот путь. *** Солнце едва пробивалось сквозь густую листву древней рощи друидов, окрашивая лесную поляну в изумрудные и золотистые тона. До начала праздника оставались считанные часы, но перед началом предстояло совершить таинство — посвящение молодого стража Эйнара в паладины. Не каменные стены храма, а вековые деревья служили стенами этого святилища, а пение птиц — хоралом. Телль, Гайус, Грог и Лира стояли у края поляны, с благоговением взирая на происходящее. Со стороны за церемонией наблюдала Адди. В центре поляны возвышался драконорождённый Бала’саа’зар, величественная фигура с чешуей цвета зимнего снега и глазами, сверкающими, словно осколки льда. Его присутствие наполняло воздух ощутимой магией, переплетаясь с силой самой рощи. Казалось, сами духи леса приветствовали его как гостя, достойного этой священной земли. Эйнар стоял перед Бала’саа’заром. В руках он держал меч. Бала’саа’зар поднял руку, украшенную резными костяными браслетами, и роща затихла. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. Его голос, сильный и мелодичный, сливался с шелестом листьев, разносясь над собравшимися: — Сегодня, в сердце этой священной рощи Уланд, обители Сильванус и Миликки, мы приветствуем Эйнара в рядах паладинов, воинов света, что поклялись служить Бахамуту и защищать слабых. Эйнар, готов ли ты принять эмблему стального дракона и дать священную клятву, следовать догматам Бахамута и посвятить свою жизнь борьбе со злом? Эйнар гордо выпрямился, его лицо освещали последние лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, и громко ответил: — Я готов! Бала’саа’зар вручил Эйнару эмблему стального дракона. — Тогда повтори за мной клятву, — произнес Бала’саа’зар, и его слова, словно заклинание, переплелись с голосами птиц. — Я клянусь, что слово моё будет чистым, как лесной родник, и никогда не омрачится ложью или обманом. — Я клянусь, что буду предупреждать о своих действиях, и никогда страх или паника не остановят меня на пути к справедливости. — Я клянусь, что всегда буду предлагать помощь и убежище тем, кто не может защитить себя. — Я клянусь, что буду вести свои дела так, чтобы служить примером добродетельной честности. — Я клянусь справедливо следовать за теми, кому я служу, отвечать за все свои поступки и ценой своей жизни защищать тех, за кем я поклялся присматривать. После произнесения клятвы, Бала’саа’зар возложил свою руку на голову Эйнара. Белая чешуя драконорождённого казалась нереальной в окружении зелени. — Да пребудет с тобой благословение Бахамута, — произнес Бала’саа’зар. — Да направит тебя его мудрость, да укрепит его сила, да осветит твой путь его справедливость. Отныне и вовеки. Эйнар почувствовал, как волна тепла, пропитанная запахом земли и листвы, проходит через его тело, наполняя его силой и уверенностью. Он стал паладином, хранителем баланса, воином света, посвященным служению добру, следуя догмами Бахамута: справедливости, благородства, защиты, чести, милосердия и справедливой власти, всегда отстаивающим высшие идеалы чести и справедливости, постоянно бдительным против зла и противостоящим ему со всех сторон, а также защищающим слабых, освобождающим угнетенных и отстаивающим справедливый порядок. Бала’саа’зар отступил, и Эйнар повернулся к собравшимся. В его глазах горел огонь веры, лицо сияло от счастья. Телль, Гайус, Грог и Лира приветствовали его радостными возгласами. Церемония была завершена. Праздник мог начинаться. И в роще, среди вековых деревьев, начал звучать смех и музыка, славя нового паладина, нового защитника добра и справедливости.