Вслед за временем..

— Ты знал, что выглядишь очень сексуально, когда в своих мыслях? Так и хочется прижать тебя к стене и.. — Чан, иди нахуй, честное слово! — Сынмин тактично закатил глаза, но всё же улыбнулся краешком губ. Он не часто получал такие похабные комплименты, если их можно было такими назвать и это вызывало волну мурашек на загривке. Сынмин и Чан сидели в своей кабинете и обсуждали то, что успели нарыть по их общему делу. На самом деле, дело казалось очень простым, но так же настолько заковыристым, что парни нервно прикусывали щеки изнутри, пытаясь хоть как то зацепиться за хвостик мыслей, убегающий от них, будто мышь от кошки. Хёнджин оказался той ещё мышью, раз его всё ещё не поймали за хвост и не посадили за решётку. Оказалось, что его просто не с чем брать, хотя Чан был уверен, что сможет узнать у Джисона хоть что-то. Сынмин медленно обходил свой стол, рассматривая различные фотографии, лежащие на столе. Он смотрел на каждую фотографию, чуть больше, чем ему бы хотелось, чтобы зацепиться хоть за что-то. Оба понимали, что сейчас дела обстоят очень и очень паршиво, раз Хван Хенджин оказался просто пешкой в этом огромном водовороте криминала. Чан взглядом кружит вслед за Сынмином, но ему слишком быстро это надоедает, от чего он громко цокает языком и хватая младшего за талию, притягивает на свои колени. Нос мягко приземляется в сгиб шеи, вызывая стаю мурашек у того. Сынмин тяжело и скорее устало выдыхает, медленно закрывая веки. Он расслабляется в чужих руках, прижимаясь спиной к крепкой груди. — Мы должны, как можно скорее, закрыть дело и в отпуск. — Выдохнул Сынмин и поднял руку, чтобы коснуться бока Чана, а то совсем мимолётно вздрогнул. Он облизывает пересохшие потрескавшиеся губы и поворачивается в пол оборота. Осматривает красивое лицо с острыми чертами лица, длинным носом и искрящимися глазами, в которых тонет как моряк, потерявшийся в море во время шторма. Губы кривятся в подобии улыбки, показывая себя сейчас как никогда уязвимым. Между ними так было всегда. Их доверие было всегда на тонкой грани. “Я убью тебя, если потеряю себя" - так часто говорил Мин, когда они проводили вечера после тяжёлых рабочих часов. И речь шла не о работе и даже не об их отношениях. Речь шла именно об их доверии друг к другу. Они не могли предать другу друга, каждый раз совершая снова и снова одну и туже ошибку. Их отношения начались два года назад, когда их только поставили напарниками. Сначала Мин был холодным ботаном, постоянно недовольным работой почти беззаботного Кристофера Бан Чана, который не смотря на свою беззаботность, был дохрена ответственный и обаятельный. Почти постоянно были одни подколы и перманентные шутки про секс. — Спорим, я завалю тебя, если мы сегодня поймаем этого ушлепка? — Усмехнулся Чан, толкая Мина плечом и нагло подмигивая, как будто клеит какую то проститутку. — У тебя стручок быстрее отсохнет, дядя. — Поднял бровь Сынмин, а после они оба громко заржали. В тот вечер, Чан получил огнестрельное, закрыв собой Сынмина. Конечно, тот знатно пересрался за напарника, сам предоставляя ему услуги первой медицинской помощи. Тогда у Сынмина впервые возникло желание, что он не хочет потерять этого идиота. — Ты конченный долбаеб! — парень дрожащими, перепачкаными в крови руками продолжал обрабатывать рану старшему, не давая ему закрывать глаза. — Мин-а, ты тоже мне нравишься.. — усмехнулся Чан, уже тогда потерявший дохуя крови. Он мягко смотрел на парня, а после положив раскрытую ладонь на щеку Сынмина, размазав по ней свою же кровь, вырубился. Шок и ужас застыл в глазах парня, он стал молниеносно вызывать патруль, но плюнув на ожидание и дрожащие руки, помчался на служебной машине в ближайшую городскую больницу. Несколько часов Сынмин сидел в коридоре, рассматривая свои ладони, которые не покидал мандраж, стирая большими пальцами засохшие коросты. В мыслях парень топил себя, попадал под пулю сам и душил стяжкой своё горло. Он винил себя. Винил, что именно Чан захотел побыть героем в глазах Сынмина. Перед ладонями неожиданно появился стаканчик кофе из местного автомата. Он поднимает голову, пытаясь разобрать кто перед ним стоит. В глазах все плыло от осознания произошедшего и совсем немного от слез, которые как надоедливые мушки летали перед лицом. — Детектив Ким, Я Ким Намджун, заведующий хирургического отделения. — Начал говорить статный мужчина, слегка поклонившись головой в бок, отдавая некое негласное уважение. — Кристоферу очень повезло, что у него такой напарник. Вы очень грамотно оказали первую помощь и оперативно привезли его к нам. Думаю, не буду заикаться о статистике и половины медицинской информации, которая вам, как следователю будет неинтересна, но отмечу, что у детектива Бана слишком большая кровопотеря. Сынмин устало протирает лицо, сжимая пальцами переносицу, чтобы хоть немного расслабить напряжённые мышцы глаз и поднимается, равняясь ростом с мужчиной. Сынмин долгие минуты просто смотрит на доктора и задаёт самый очевидный вопрос, из всех собранных с корки мозга вопросов: — С ним всё будет в порядке? Намджун явно ожидая этот вопрос, совсем заметно усмехается, переводя свой острый взгляд, спрятанный за очками, на стену, обдумывая ответ. — Да, в том случае, если ему сделают переливание крови. Можете знаете кого то из его родственников? Сынмин хмурится, пытаясь напрячь и так перенапряженные извилины. Он знал лично его младшую сестру, да и с мамой был знаком, но решил тактично промолчать, чтобы не пугать бедных женщин известием о пуле. Он конечно понимал, что, возможно, Чан сам им расскажет, но это было уже не его дело. — Моя кровь могла бы подойти? — Вы можете сдать анализы и если ваша группы крови совпадают, вполне. Ким кивает сам себе, разворачиваясь на пятках, чтобы покинуть Сынмина, но сделав пару массивных шагов разворачивается в пол оборота. — Сегодня к детективу нельзя, а завтра с утра я разрешу вам его навестить. Отдохните, пожалуйста. Сынмин отпивает один глоток от покупного кофе и идёт вслед за доктором, чтобы сдать все нужные анализы и отправиться домой. Горячие капли душа стекали по его мраморному телу, от чего чувствовался яркий контраст. Мысли бегали в голове, будто рой тараканов, не давая спокойствия ни на секунду. Громкий удар кулака об кафель говорил лишь о том, что парень устал, пытаясь удержать ситуацию в своих руках. — Я тебя, сука, найду и закопаю! Он громко крикнул, вновь ударяя кулаков кафельную плитку, но в силу того, что тот был изнеможен, лишь содрал кожу с костяшек. Медленно сползая по стене вниз, Мин даже не заметил, как капли душа начали смешиваться с такими же горячими слезами. Неужели на него так тотально стал действовать Чан и его присутствие? Или это потому, что внимание блондина было настолько приятным для Кима.. Он не знал. Не знал о чем ему думать и как перестать крушить ванну и себя сейчас. Но знал лишь то что готов пойти на всё, чтобы его напарник был здоров. Спалось Мину как никогда хуево. Перед глазами вечно всплывал образ раненного Чана и лужи крови, только вот незадача, в каждом двадцатиминутном сне Чан умирал на руках младшего следователя. Картинки были настолько красочными и реалистичными, что некоторые разы Сынмин верил в происходящее. Он слышал голос Чана, который твердил, что в этом виноват только Сынмин. И Сынмин ему поверил. Поверил, что это он убил своего напарника, а не какой то малолетний уголовник, наверняка спиздивший пистолет из тайника своего отца. Последний кадр перед пробуждением заставил Мина распахнуть глаза полные слез и ужаса. Нервно пытаясь найти хоть что то, что могло сказаться на его коже, оставляя отпечатки. Но не ранений, ни Чана он не обнаружил. — Блять! Тяжёлый вздох и голова снова падает на подушку. Как ему надоело за последние сутки чувствовать себя в капкане, который он сам и поставил. — Я ебучий следователь, а не смазливый фембой, так хули меня так размазало от лужи крови?! Вопрос висел в воздухе без ответа, и тогда Сынмин посмотрел на стоящие часы на прикроватной тумбе. 4:45 утра. Он вновь тяжело вздыхает, поднимаясь с кровати, чтобы сделать себе самый крепкий кофе и не думать о ночных кошмарах. Больничный запах всегда кривил нос Сынмина, но сегодня особенно, когда его известили, что тот может быть донором. Сынмин не то, чтобы боялся крови, но последние пару дней точно избегал её появления. После всех процедур Ким Намджун разрешил зайти в палату Кристофера, чем младший и воспользовался. Зайдя в светлую палату, Мин сначала сщурился, слишком уж ярко светит солнце в этом помещении, но он быстро сфокусировал взгляд на бледной, но искренней улыбке. — Я слышал, ты в героя заделался ради меня? — Твои насмешки тут не к месту, Чан. Сынмин выглядел почти так же как и его напарник. Он был бледный, уставший и видео что потрёпанный. Под глазами огромные круги, губы тонкие и сухие, кожа была как будто серая. Чан плавно шёл от лица парня к его рукам и не гляженной одежде, тяжело вздыхая. Ему совсем не нравилось такое преображение парня перед собой. — Ты спал? — Чан.. — Пожалуйста, ответь на вопрос. Сынмин стал бегать глазами по больничной койке старшего, не смотря на него самого. Конечно он спал, но зато как и с каким удовольствием вскакивал с кровати в холодном поту. Но этого не нужно знать Чану от слова совсем. Поэтому Мин коротко кивнул, подходя ближе. — Я ничего тебе не принёс, в надежде, что ты быстрее так поправишься. — Не хочешь скучать по мне так долго? — улыбнулся слегка Чан. — Не хочу, чтобы мне дали нового напарника, ведь тебя могут выкинуть из отдела. — почти честно ответил Сынмин, рассматривая все что угодно, только не глаза старшего. Конечно Чан это заметил, поэтому мягко уложил свою ладонь на ладонь младшего. Сынмин крупно вздрогнул, всё же сдаваясь под своим же напором. Ему было достаточно пары секунд, чтобы растаять под взглядом медовых глаз и разреветься. — Ты не так быстро от меня избавишься, Мин-а. — Чан улыбнулся, сжимая руку младшего. В воздухе висела тишина, наполненная теплом лампы над кроватью. Больничная палата была окутана полумраком, где тени скользили по стенам, словно незримые свидетели их разговора. В углу мерцал монитор, показывая ровные линии сердцебиения Чана, который только недавно пришел в сознание после операции. Его лицо, обычно полное энергии и решимости, сейчас казалось усталым, но глаза светились тем же спокойствием, которое всегда придавало ему уверенности. Сынмин сидел рядом, глядя на парня с беспокойством. Он знал, что Чан никогда не покажет своей слабости, даже если внутри у него бушует буря эмоций. Их отношения всегда были непростыми, но за последние несколько месяцев они стали еще ближе, чем когда-либо. Они работали вместе, делили опасности и победы, а теперь вот оказались здесь, в этой тихой больнице, окруженные холодными стенами, которые казались такими далекими от той жизни, которую они вели на улицах города. Чан посмотрел на Сынмина, и в его глазах промелькнула тень чего-то более глубокого, чем просто беспокойства. Это был взгляд человека, который видел многое, пережил многое и научился ценить каждую минуту, проведенную с теми, кто действительно важен для него. — Помнишь, как мы впервые встретились? — спросил он тихо, слегка улыбнувшись. — Я думал, что ты будешь обычным стажером, который будет бегать за мной и выполнять все мои приказы. Но ты оказался куда умнее и смелее, чем я ожидал. Сынмин вздохнул, вспоминая те дни. Тогда он был молодым и полным энтузиазма, готовым свернуть горы ради того, чтобы стать таким же хорошим детективом, как Чан. Но со временем он понял, что это не просто работа — это жизнь, полная опасностей и неожиданных поворотов судьбы. — Да, помню, — ответил он, опустив голову. — Ты тогда сказал мне, что я должен быть готов ко всему. И знаешь, ты был прав. Только вот я не ожидал, что однажды окажусь здесь, сидя возле твоей койки и думая о том, как я виноват в том, что произошло. Чан мягко коснулся руки младшего, пытаясь успокоить его: — Не вини себя, Мин-а. Мы оба знали, на что идем. Это наша работа, и мы делаем ее потому, что верим в то, что она важна. А насчет того, что я тебе тогда сказал... — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Знаешь, я ведь тоже многому у тебя научился. Ты заставляешь меня смотреть на мир иначе, видеть вещи, которых раньше я не замечал. Сынмин почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он давно хотел сказать Чану о своих чувствах, но каждый раз находил отговорки, боясь разрушить ту хрупкую связь, которая связывала их. Но сейчас, видя перед собой раненого друга, он понимал, что больше не может молчать. — Чан, — начал он, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я хочу, чтобы ты знал... Ты для меня не просто напарник. Ты стал для меня кем-то гораздо большим. Когда ты сказал, что я тебе нравлюсь... — он запнулся, стараясь подобрать правильные слова. — Это изменило многое. Я начал понимать, что и сам испытываю к тебе нечто большее, чем просто уважение и дружбу. Чан внимательно смотрел на Сынмина, не перебивая его. В его глазах читалась смесь удивления и понимания. Он знал, что Сынмин редко открывает свои чувства, особенно когда дело касается таких сложных вещей, как любовь. — Я рад, что ты наконец-то смог это сказать, — произнес он, слегка сжимая руку сына. — Для меня это тоже многое значит. Ты — мой лучший друг, мой напарник, и я не представляю свою жизнь без тебя. Но давай не будем торопиться. Сейчас главное — чтобы я поскорее выздоровел, а там посмотрим, что будет дальше. Сынмин кивнул, чувствуя облегчение. Он знал, что впереди их ждет много трудностей, но теперь, когда они оба открыто признали свои чувства, он чувствовал, что сможет справиться с любыми проблемами. — Хорошо, — сказал он, улыбаясь. — Давай сначала вылечимся, а потом уже будем думать о будущем. Чан рассмеялся, несмотря на боль, и крепко обнял парня. В этот момент они оба поняли, что между ними существует нечто большее, чем просто дружба. Это была связь, основанная на взаимном уважении, доверии и любви, которая помогала им преодолевать любые трудности. — Мин-а, ты тут? Сынмин тряхнул головой, явно витая в своих мыслях. — Ч..Что? А, да, я тут. — Сфокусировав свой взгляд на парне, Сынмин коротко улыбнулся. — О чем задумался? — Вспомнил день, когда тебя подстрелили из-за меня. — Сынмин сжал губы в тонкую линию. — Мы ведь уже говорили об этом.. Ты не виноват, что рядом с тобой, я чувствую себя настоящим героем. Парни улыбнулись друг другу, хоть и осадок произошедшего оставил свой большой след на сердце обоих. Чан слегка наклонил голову, чтобы оставить мягкий поцелуй на виске младшего, а тот лишь прикрыл вновь глаза. Все таки, не смотря на некоторые проблемы, им были вдвоём очень комфортно, хотелось раствориться в моменте, но парни слышат стук в дверь. Они отскакивают друг от друга, будто только что между ними не было минуты нежности. На работе они старались показывать, что их связывает только работа и не более, так было проще. Однако с каждым месяцем становилось всё сложнее контролировать ситуацию, особенно когда их разделяли или давали нагоняй то одному, то второму. Конечно, обоим хотелось защитить обоих, но отношения на работе были не то, что бы запрещены, но оба понимали, что это помешает им, всё равно переступая чёрту дозволенного. — Вы тут, а я ищу вас по всему отделу. — В кабинет вошёл Чанбин, после чего Чан облегченно выдохнул, а вот Сынмин не был особо рад приходу Со. — Вообще то, у нас работа и мы вроде как гражданских не принимаем. — Сынмин был явно раздражён, раз поднял бровь и толкнул язык за щеку. Между эти двумя образовалась негласная вражда. А началось это из-за того, что Со стал частым гостем у Чана, ведь они были близкими друзьями. Сынмину не то, чтобы это не нравилось, но вечно лезущий нос этой тумбочки, как его называл всегда Мин, напрягал его настолько сильно с каждым разом, что однажды они даже подрались. — Не волнуйся, ботан, я не к тебе пришёл. — Сщурился Чанбин, явно забавляясь реакции парня. — Как ты, сука, меня назвал? Сынмин начинает закатывать рукава своей рубашки, делая массивные шаги в сторону Чанбина, но его останавливают руки, что почти профессионально обвивают талию и не дают пройти дальше. — Ну зачем ты злишь Мин-и, Чанбин? — Мягкий голос Чана в перемешку со смешком отрезвляют Сынмина. Он бьёт по рукам парня и спешно топает к своему столу, усаживаясь на край. Чан улыбнулся, но кивнул, отмечая про себя, что тот действительно выглядеть крышесносно, когда злится, но долго об этом не думает, возвращая взгляд на друга. — Что-то случилось, Бин? Бин думает что сказать, бросая насмешливый взгляд на Сынмина, а после кивает в его же сторону. — Эту нежную принцессу тоже будем посвящать в дело? Зря он это спросил. Ведь реакция Сынмина была моментальной. Он достаёт пистолет из кабуры и сделав два массивных шага, приставляет дуло ко лбу парня. Чан слишком тяжело вздыхает, видя подобные выбросы уже не первый раз. Он присаживается на угол стола и протирает рукой лицо, снимая таким образом некую усталость. Ничего не говоря, он отсчитывает несколько секунд, когда слышит как Сынмин снимает предохранитель. — Сынмин.. — Ещё раз ты откроешь свой рот, поверь, я вынесу твои мозги из черепа. — Сынм.. — Объяснишь потом сам Феликсу, почему его парня не было на его дне рождении, ладно? — Смешок Чанбина говорил лишь о том, что его абсолютно не волновал ствол, упирающийся ему в лоб. Он знал, что Сынмин не выстрелит, поэтому играл на его нервах, продолжая нагло улыбаться тому в лицо. Сынмин щурит глаза, после всё же убирая пушку обратно, не забыл поставить на предохранитель. Он идёт к столу и плюхается в кресло, поднимая бровь, будто призывая к действию, но Со будто бы не понимает, что от него хотят. — И с чем ты пришёл? — О, принцес.. — Чанбин! — Да ладно вам! — Выставляет руки в знак того, что сдаётся. — Вы оба старые и скучные пердуны. Короче, Чан, есть темка о которой мы говорили прошлый раз. — О какой темке идёт речь? — Сынмин недоуменно смотрит то на одного, то на второго, а после сильнее хмурится. — Хан будет участвовать в следующем заезде.

***

Гараж был погружен в полумрак, лишь узкие лучи света пробивались сквозь щели в крыше, освещая покрытые пылью инструменты и потемневшие от времени полки. В центре этого хаоса стоял Джисон, сосредоточенно склонившийся над своей новенькой митсубиси лансер. Он провел рукой по капоту машины, словно пытаясь почувствовать её душу, ту самую искру, которая заставляла его сердце биться вновь, как после клинической смерти. — Я хочу вернуться, — прошептал он себе под нос, словно проверяя свои собственные мысли. — Это то, чего я действительно хочу. Его руки дрожали, но не от страха, а от предвкушения. Мотор ревел у него в голове, воспоминания о ветре, который бил в лицо, о запахе бензина и адреналина, заполнили все его существо. В этот момент телефон зазвонил, разрывая тишину гаража. — Алло? — голос Феликса прозвучал в трубке неожиданно бодро, хотя Джисон знал, что его друг всегда был таким, за исключением последней пару недель, и в этом был явно виноват некто Ли Минхо. Джисон так хмыкнул своим мыслям, быстро возвращая себя на землю. — Привет, Феликс, — начал Джисон, стараясь скрыть волнение. — Могу кое что у тебя попросить? Феликс молчал несколько секунд, явно удивленный вопросом. Наконец, он ответил: — Что-то произошло? Если что, тачка щас у Чанбина, я могу приехать только на такси. Если Минхо опять сморозил какую то хуету, ты только ска.. — Нет же, Фел. Я хочу, чтобы меня включили в заезд на этой неделе. С той стороны трубки резко всё замолчало и это напрягло Хана. Он даже проверил, висит ли звонок с Феликсом всё ещё. — Ты хочешь зарегистрироваться? Но... ты же давно не участвовал ни в одной гонке! Джисон вздохнул, понимая, насколько странным должно было показаться это решение для всех вокруг. Шесть месяцев без гонок – целая вечность для тех, кто привык жить на грани. Но внутри него вновь проснулся тот самый огонь, который никогда полностью не угасал. — Да, я знаю, — сказал он тихо. — Но я чувствую, что готов. Мне нужно снова ощутить эту скорость, этот драйв. Так ты поможешь? Феликс не сразу ответил, видимо обдумывая просьбу друга. Затем, наконец, согласился: — Конечно, помогу. Только скажи, почему вдруг решил вернуться? Джисон хотел сказать, что произошло дурацкое стечение обстоятельств и что ебучий Хван Хенджин решил поиграть благо деятеля, раз попросил старшего брата Феликса на провокацию подобного рода. Он всё ещё злился на обоих, но понимал, что ему уже пора возвращаться, потому что если он этого не сделает, не сможет двинуться дальше. Не сможет дышать так же свободно, как делал это раньше. — Обсудим это, когда встретимся. Он повесил трубку и вернулся к своему автомобилю. Его пальцы скользили по гладкому металлу, словно пытаясь коснуться не машины, а обнажённого тела. Машина была частью его жизни, его прошлого, и теперь она должна была стать частью его будущего. В этот момент дверь гаража со скрипом открылась, и внутрь вошел Минхо. Его глаза сузились, когда он увидел, чем занят Джисон. — Что ты делаешь? — спросил он резко, подходя ближе. Джисон поднял голову, встретившись взглядом с парнем. Он понимал, что Минхо не одобрит его решения. Хотя если смотреть с другой стороны, именно из-за него, он так кардинально решил, что нужно выехать на трассу. Джисон знал, что Минхо уже тысячу раз передумал отпускать его в заезд, хоть они это ни разу и не обсуждали. Они оба знали, что возвращение на трассу может быть опасным, особенно после столь долгого перерыва. — А на что похоже?, — ответил встречным вопросом Джисон спокойно, продолжая касаться капота, на котором не оставались отпечатки пальцев парня. Минхо нахмурился, его брови сошлись в одну линию. — Неужели решил помочь Хвану манипулировать тобой? Джисон поднял глаза, смотря на лицо парня и слегка погряз в нём. Минхо был таким красивым, что вызывало у него мурашки по всему телу, хоть сейчас он думал лишь о том, что должен скинуть оковы, которые сам на себя и натянул. Хан усмехнулся, вспомнив их последний разговор втроём. Хенджин всегда знал, как достать до самых глубин его души. Он знал, что гонки были его слабостью, его страстью. Поэтому Хенджин умело надавил на это, запустив молниеносную реакцию. И вот теперь, спустя столько времени, после внутренней войны мозга и сердце, мозг одержал победу. Конечно Джисон понимал, что Хенджин хотел для него только лучшего, но когда тому открылась эта мерзкая правда о споре и что Минхо был в этом замешан, но пытался уберечь Хана от себя самого, его совсем немного стало потряхивать. — Может быть, — ответил он, продолжая рассматривать свою детку, не поворачиваясь к парню лицом. — Но это мой выбор. Или ты считаешь, раз Хенджин на коленях просил прощение, то я должен быть к этому лоялен? Если у тебя есть какие то возражения, я их внимательно слушаю. Минхо покачал головой, но ничего не сказал. Он знал, что Джисону невозможно перечить, когда тот принял решение. Они стояли так некоторое время, каждый погруженный в свои мысли. Минхо было не просто смирится с тем, как Джисон осторожно относился к их отношениям и как бы пытался защитить Хенджина, хоть и говорил в слух, что тот конченная мразь. — Никогда не задумывался, почему наши отношения перескочили почти все этапы? — Голос Джисона был тихим, а вид явно не заинтересованным. — О чем ты? — Минхо плюхнулся на старый пыльный диван, закинув на боковину ноги. — Мы встретились первый раз на заезде, ты зажёг во мне фитиль чувств, а на следующую встречу мы "чисто случайно" переспали и ты сказал мне уже тогда, что влюблён. — Джисон говорил медленно и выделял отдельные слова кавычками пальцами, явно пытался подвести к чему то такому, что не понравится Минхо, поэтому он начал хмурить брови. — После того вечера прошло пару дней и ты так же "чисто случайно" пришёл ко мне в гараж, когда я там был с Хенджином. Будто бы ты знал, что он сейчас со мной.. Так вот, я не могу понять, ты следишь за мной или настолько увлечён игрой с этим придурком? Минхо тяжело выдохнул, понимая, что Джисон его обвиняет в целях своей же безопасности. Вероятно, что он сам хотел уберечь младшего от себя самого, по этому смотрел на пол, где лежали одинокие гайки, сжимая губы в тонкую линию. — Так сложились обстоятельства, не иначе. Мне незачем следить за тобой, Хан-и. Хотя, признаю, мне пришлось втихую воспользоваться аккаунтом Феликса, чтобы найти твой номер. Но это единственное, что я действительно сделал намеренно. Джисон кивает мелко, будто соглашаясь с Минхо, но его мучило ощущение, что всё не совсем так просто, как хотелось бы на самом деле. цепочки событий, о которых знал Хан будто бы разрывались на некоторых звеньях и это напрягало парня. Он поднимает голову, осматривая уже вроде как своего парня и проводя языком по губам, решил рискнуть и спросил: — Ты знал, из-за чего Хенджин расстался со мной? — Изначально нет, ведь я тебя не знал.. Вернее как.. Я слышал о тебе от Фела, но значению ни придавал. А после, когда увидел тебя на заезде, понял, что меня не отпускает мысль познакомится с тобой. В день, когда я тебе написал, мне позвонил Хенджин, хотел предложить мне вывести тебя из тени и тогда он рассказал, что вы расстались. Тогда после всех этих встреч я сопоставил все пазлы с твоей аварией.. — Не пытаясь подобрать слова, Минхо говорил все мысли приходящие в голову. — Хван придурок, конечно, но поступил достаточно разумно, ведь мог подвергнуть тебя опасности, а ты тогда и так был разбит. — Ты что, его защищаешь? — Нет, но посуди сам. Как бы ты поступил, если бы я чуть не попрощался с жизнью, а у тебя горела поставка, за которую, если ты не доставишь, тебя лишат головы или меня? — Я никогда, черт возьми, не буду на вашем месте! — рыкнул Джисон, резко поднимаясь и отходя от машины, в сторону Минхо. В его глазах горела ярость и непонимание и Минхо это принимал. — Джисон.. — Я жил им! Он был для меня всем! А он просто взял и исчез.. — глаза Хана стали наполняться слезами, но тот небрежно из смахнул, тяжело выдыхая. Минхо знал, что лучше сейчас не трогать Хана, но вопреки своим мыслям, сел по другому, поставив обе ноги на пол и похлопал по коленям. — Иди ко мне. — Иди тоже к чёрту! У меня нет желания на твою нежность. — Фырчит Джисон, разворачиваясь к рабочему столу, начиная что-то на нём перебирать. Минхо усмехается, поднимаясь, чтобы обнять парня со спины. — Ты боишься, что я тоже уйду? — шепчет Минхо, носом проводя по шее, но услышав всхлип, обнимает лишь крепче. Это был действительно хороший вопрос, над которым Хан мог бы задуматься, но не хотел. Ему было очень тяжело в районе грудины, когда его посещала хоть одна мысль о том, что и Минхо просто уйдёт, сказав о ненадобности Джисона. — Я уже говорил тебе, что хочу, чтобы ты уничтожил меня, но это не значит, что я готов с тобой прощаться.. — Давай лучше готовится к заезду, малыш, а то будешь плакать, что такой лузер и продул мне.. — Минхо смеётся, целуя в щеку, а после видит недовольное лицо синеволосого, развернувшееся к Ли. — Ты тоже участвуешь? — недоумение было настолько обширное, что лицо Джисона перекосило. Минхо наклонил голову в бок, слегка улыбаясь, показывая на показ обычную хитрую ухмылку, которой всегда принимал вызовы. — А ты думал, что я буду в стороне? — Я ничего не.. — Заключаем пари, Джисон. — Минхо улыбается шире, делая шаг назад, понимая, что сейчас ему может прилететь по лицу или куда ещё. — Если выиграю я, в следующий наш раз я буду сверху. Джисон не совсем понимает, что происходит, пытаясь быстрее прогрузить всё в мозгу, но лишь мотает головой, пытаясь прогнать всё. В его мозгу толком не могло уложится, что Минхо снова играет, только уже с ним один на один. Нет, конечно, он предполагал, что так может быть, если реальность спихнуть на очередную выдумку в голове Хана. Мыслительный процесс никак не заканчивался, а взгляд ходил по наглой роже парня, который уже несколько минут расширял его эмоциональный диапозон. В конце муторных обдумываний, Джисон всё же разбирает по полочкам свои нескончаемые мысли и сомнения и его губы касается некая ухмылка. Это заставляет Минхо, тряхнуть головой, будто бы не верит в происходящее. — Хорошо, детка. — Начал Хан, постепенно настигая парня, хватая тремя пальцами его подбородок, от чего Минхо слегка хмурится. — Если выиграю я, ты расскажешь мне все тайны, которые ты хранишь, договорились? Минхо расширяет глаза, пытаясь дёрнуть головой, но оказывается лишь сильнее сжат в руках синеволосого. Как ни кстати Минхо стал чувствовать себя именно сейчас чрезмерно уязвимым, даже не в силах вырваться из захвата рук. — Джисон, я.. — Тише, детка, тебе всё равно придётся это сделать. Я лишь ускоряю процесс. И Джисон мягко целует парня в губы. Их уже многочисленные поцелуи были такими разными, что крышу сносило каждый раз. Минхо ощущал касание губ младшего как извержение вулкана, настолько завораживало. Губ всегда были мягкими, тёплыми и увлажнеными. Хан часто облизывал губы: когда нервничал, когда был возбуждён или когда любая эмоция преобладала. Минхо совсем тихо, почти не заметно стонет и обнимает шею Джисона руками. Такие глубокие, всё ещё не пошлые, но длинные поцелуи казались сокровищем для него. Он будто бы какой то пират, всю свою пиратскую жизнь ища по островам, ту единственную гавань, которая станет его домом. Да, он считал Хана домом, в который хотелось возвращаться раз за разом. Считал, что именно с Джисоном он мог отдохнуть, вдохнуть свежий воздух и выдохнуть спокойно. Но его так пугало то, что Джисон может испариться из-за его лжи, ради которой он живёт. Внутри всё медленно переворачивались вверх дном, вместе с накрывающим возбуждением, поэтому руки Хана ловко залезают под свитшот Минхо. Губы испускают тяжёлый вздох, а зубы цепляют одну из губ Джисона, в виде ответной реакции. Было ощущение, что такое между ними было всегда, но прошлый раз, когда они переспали был слишком пошлый, быстрый и неудобный. А неудобный был потому, что трахались они в новенькой машине младшего, на переднем сидении. Хоть Минхо ничего против секса в машине не имел, но места там было настолько мало, что его спина и ноги ныли ещё дня два, а задницу даже и не растянули толком, так что она тоже прилично саднила. Минхо считал, что Джисон мог быть довольно грубым в сексе, но почему то по отношению к минхо был довольно аккуратным и заботливым. Это нравилось Минхо, несомненно, но хотелось этой остринки, ради которой хотелось хныкать и умолять. Пальцы мягко очерчивают ореолы сосков, сжимая их. Минхо закатывает глаза, вновь прикусывая губу Джисона, от чего тот ухмыляется, немного раздражая Минхо. — Ах.. Дж.. Джисон, пожалуйста.. — Что такое, детка? Ты хочешь.. — Джисон не успевает договорить, как слышит очень громко хлопнувшую дверь гаража, от чего в недоумении повернув голову на шум, видит Феликса, который очень широко раскрыл глаза. Кроме шока, он видит злость и разочарование. Вероятно, это не совсем приятное зрелище для Феликса, поэтому Минхо разочарованно выдыхает и делает шаг назад, отходя от Джисона. Он прикрывает глаза, чтобы не начать показывать подлинные эмоции не брату, ни любимому человеку. Феликс слишком медленно и тяжело дышит, так же медленно надвигаясь на этих двоих. Он делает тяжёлые шаги, не меняя своего лица. Но чем ближе он подходил, тем сильнее, как Джисону казалось, его лицо пыталось держать маску. В конце своего пути, Феликс понимает, что больше не может притворяться и просто падает в руки Джисона, начиная слишком громко рыдать. Парни слишком опешили, расширив глаза, поэтому лишь крепче обхватывают Феликса и утаскивают к дивану, чтобы хоть как то того успокоить. Джисон обхватывает руками лицо светловолосого, вытирая слезы, которые лились без остановки. Феликс настолько громко всхлипывал, что стал моментом заикаться. Джисон мягко смотрит на него, продолжая вытирать поток слез, а Минхо смотря на всё это, крепко сжимает губы в тонкую линию. — Тише, Ëнбок-и, тише.. Феликс всё так же надрывно рыдает, но пытается постепенно затушить этот порыв. Через минут пять громкого воя, Ëнбок всё же закрывает плотно глаза, чтобы привести дыхание в норму и совсем тихо начинает говорить: — Сон-и, прости меня пожа-пожалуйста.. Я не хо-хотел вам мешать, но.. Но.. И снова начинает рыдать. Минхо раздражённо выдыхает и оттолкнув руки Джисона, со всему размаху даёт Феликсу пощёчину. Джисон слишком ахеревает от этого жеста, пытаясь открыть рот, но слышит речь Минхо, чем подаёт голос сам: — Говорю один раз, больше повторять не собираюсь. — Начинает он настолько твердыи голосом, что затылок Джисона покрылся роями мурашек, от чего стало не совсем приятно. — Ты прямо сейчас засовываешь свои сопли себе в задницу и рассказываешь, что случилось. Не хочу показаться уродом, но ты только что обломал мне секс. Джисон не успевает менять лицо, но уровень ахера был уже по истину высокий. Он решает не вмешиваться в разговор братьев. Вернее, это был монолог Минхо, но Джисон надеялся, что Фел с таким подходом успокоится быстрее. — Д-да, прости.. Я-я.. — Я ударю тебя снова! — Минхо, блять! — Простите простите! Да, я секундочку и я всё расскажу.. — Феликс тушуется, но сглотнув вязкую слюну, коротко и почти уверенно говорит. — Я рассказал Чанбину о нас с Хенджином.