Ниточка без узелка

Уже как час она бродила в толпе, заляпанная и немытая, желая найти хоть кого-то, кто может дать ей работу. Ей нужна были деньги, чтобы взять себе меч. Отсиживаться здесь и предаваться воспоминаниям было ужасной идеей — медленно они разъели бы ее изнутри. Но все же шлейф горя следовал за ней неотступно. Шэнь Цинцю. Что она знает о нем? Только то, что он был сиротой, и пережил много ужасного в детстве. Он часто кричал во сне «не трогайте меня!», «умоляю, не надо», и хныкал, хватаясь за ее плечи. Сейчас, по её подсчётам, он ещё не поступил в Цанцюн. А что, если… Можно ли изменить будущее, если я не позволю ему вступить в школу? Если я прослежу, чтобы он никогда не смог приблизиться к ней или к ее брату. Тогда все ещё можно будет изменить. Она спасет своего А-Хэ! Слегка воодушевленная этой мыслью, она прошла чуть дальше, к трущобам, надеясь найти что-то похожее на палку или трость для ходьбы. Для начала нужно хотя бы обезопасить себя на таком уровне. Этот городок хоть и кажется безобидным на первый взгляд, но гниёт изнутри. Различного рода происшествия вроде бы не связаны друг с другом, но на самом деле имеют более близкие отношения. Это все заговоры семьи Суй — помещиков, живущих за счёт поруки жилья. Они нанимают грабителей, чтобы те «случайно» портили их дома, а после вычищают склады продовольствия, вместо денежной уплаты за ущерб. Поэтому здесь так много голодающих и оставшихся без крова. Им приходится отдавать свои дома в залог, и после, не имея возможности расплатиться, те влачат жалкое существование. Несколько раз ее уже пытались обокрасть, поэтому палка была как нельзя кстати.

***

Пробираясь сквозь завалы в одном из узких переулков, Мэн Хуэй увидела женщину и мужчину, двух бедняков, одетых в тряпье и бурно обсуждающих что-то. Женщина была очень недовольна, потому что тот бродяга, явно напившись, приставал к ней. Она с размаху дала ему оплеуху, вся красная, яростная и отчаявшаяся, и это его взбесило. Он отбросил ее от себя так сильно, что та, не удержавшись, ударилась затылком об острый угол телеги, стоявшей рядом, и осела на пол. Потом сползла вовсе. Мэн Хуэй долго и задумчиво смотрела, как ее платок медленно намокает в грязи, а безжизненные глаза смотрят прямо, не мигая. Вот и все. Так закончилась ещё одна жизнь в этом презренном мире. И ее брат… Все вокруг напоминает ей о его смерти. Почему… Как он посмел ударить его?! Не понимая, что делает, она схватила ближайшую доску и, вложив в удар свою ци, огрела того пьяницу с такой силой, что размозжила ему затылок. И когда ещё одно безжизненное тело упало в грязь, Мэн Хуэй очнулась. Ей не было жаль, но внезапно стало страшно, за саму себя. Она не хотела стать безумной, но то, что только что произошло — весомое доказательство помутнения ее рассудка. Хуэй отступила, и с ужасом вгляделась в тела двух людей, которые медленно мокли под дождем.

***

Бежать без оглядки — вот все, что она помнила, перед тем, как броситься вон из города. Она совершила преступление, но расплачиваться за него не собиралась прежде всего потому, что это было справедливо. Та женщина была отомщена, но Мэн Хуэй все равно было не по себе. Так просто убить человека… Это помешательство! В любом случае, будет лучше, если она осядет в более спокойном месте. Там, где ничего не будет напоминать ей о событиях будущего. По пути она позволила себе наглость украсть верхнюю рубаху у чьего-то богатого дома. С них не убудет, а вот ей придется меньше тратить свои силы, чтобы согреться. Когда-нибудь, может она даже отплатит им за доброту, если на то будет воля судьбы, а пока путь ее лежит на запад. К хребту Цанцюн.