Ниточка без узелка

– Позвольте узнать, как же зовут вас? - Молодой господин слегка наклонился вперёд, изображая почтение. Быть может, она лишь накручивает себя: жизнь бродячего заклинателя не сладка, и требует определенного уровня недоверия, иначе рискуешь попасть впросак. Но что-то в нем было настораживающим, слишком мягким. Неестественным. – Мое имя не имеет особой силы, молодой господин, просто зовите меня госпожой, этого будет достаточно. Цю Цзяньло прищурил свои расписные глаза, но, подумав, кивнул, видимо сочтя разумным, что у заклинателей есть свои странности. – Итак, госпожа заклинательница, что скажете, если я попрошу вас последовать со мной в мое поместье и пожить у нас некоторое время? Мешок золота приятно оттягивал пояс, но сейчас Мен Хуэй почувствовала, что он сдавливает ей шею. Выбора нет - либо она лишится денег, либо поедет с подозрительным незнакомцем в его логово. Но, в конце концов, что этот господин может сделать взрослой заклинательнице, сформировавшей золотое ядро? Из положительных сторон - у нее будет место чтобы немного отдохнуть и восстановить силы. Да и, к тому же, быть может, та девочка, о которой упоминал господин Цю весьма талантлива и составит ей компанию в путешествии? – Вы хотите, чтобы я забрала вашу сестру на пик, не так ли? Мен Хуэй ожидала увидеть все: от благодарности до заискивающей улыбки, но никак не думала, что на лице молодого господина появится хмурое выражение. – Моя сестра никогда не покинет границ этого города, - весьма холодно ответил он, вставая к ней вполоборота. – Мне лишь нужно, чтобы вы обучали ее на дому: маленькие трюки, талисманы, пара приемов - и вы свободны. Цю Хайтан умная девочка, она быстро увлекается и так же быстро теряет интерес к приевшейся вещи, поэтому я вас не задержу, - под конец его маленькой речи его лицо вновь стало спокойным и весьма доброжелательным. Странный. Очень странный человек, и перспектива для нее остаться с ним в одном доме весьма сомнительная. Но что же делать, если на мече добраться у нее варианта нет, а идти туда пешком заняло бы ровно столько же времени, сколько она могла потратить, оставшись здесь, а может, даже больше, учитывая расходы на еду, предполагающие трату времени на излов монстров. Хоть в чем-то ей могло повезти за этот злосчастный отрывок времени, который судьба бросила ей, словно кость оголодавший собаке. И она не собиралась отказываться от такой возможности, пока молодой господин не покажет свои когти. – Ну что ж, тогда я с удовольствием пойду с вами, господин Цю, - она церемонно поклонилась, и молодой человек напротив склонился в ответ. – Прошу. В сердце слегка заскребло от знакомой части имени, которое раскалывало ее на куски.

***

– Добро пожаловать, госпожа заклинательница, - девочка вилась вокруг нее взволнованным зайчиком, трогая за одежды и благоговейно смотря снизу вверх, как самая преданная ученица. – Благодарю, - всё-таки сдержанность от Цинцю ей частично передалась. Разумеется, что за столько лет брака они стали похожи. Или же только она... – Госпожа заклинательница! – А? - кажется, она отвлеклась и прослушала то, как старательно верещала перед ней девчушка. – Ты что-то сказала? – Да! Я хотела познакомить вас со всеми нашими слугами, ох... Вам обязательно нужно увидеть Сяо Цзю! Он такой хороший, а ещё он умеет делать во-от таких кузнечиков из травы, - обозначенный кузнечик был представлен размером со здоровую свинью, так что Мен Хуэй тихонько усмехнулась и побрела дальше, слушая рассказы девочки. Поместье было большим. Конечно, оно не сравнилось бы с красотой и изяществом дома ее мужа, но, все же, для обыкновенных людей это было впечатляюще. Как только Цзяньло показал ей покои, в которых она может остановиться, то сразу повел ее к своей младшей, чтобы познакомить. Как она увидела, Цзяньло был неплохим человеком, и она даже подумала, что ее первое впечатление было обманчиво: он так нежно заботился о своей сестрёнке, выполняя ее капризы и желания, что она подвергла сомнению свои нелепые подозрения. Впрочем, люди умеют лицемерить, поэтому ей незачем встревать в их семейную идиллию. Одна и так уже была разрушена. Молодой господин предложил ей поужинать вместе, и сейчас, откушавши до отвала, Мен Хуэй вглядывалась в расшитую скатерть и скучающе перебрасывала маньтоу палочками с одной стенки пиалы на другую. Цю Цзяньло общался в основном со своей сестрой, а та все время норовила задать ей какой-нибудь неуместный вопрос. И когда девочка, наконец, переключила все свое внимание на брата, Мен Хуэй стала изучать окружающую обстановку вне стола и своей тарелки. Комната была просторной и уютной - по стенам были развешаны картины со стихами, а в некоторых углах комнаты стояли курильницы и обереги. Вдруг Хайтан взвизгнула, отчего Мен Хуэй чуть не опрокинула тарелку, оглядываясь в поисках опасности и вперилась взглядом в Цю Цзяньло, который преспокойно наклонился к сестре и справился о ее беспокойстве. – Мы ведь забыли пригласить Сяо Цзю, Цзяньло! Мен Хуэй хотелось рассмеяться. Нет, ей хотелось возмущённо и демонстративно выйти из-за стола, высокомерно вздернув подбородок и бросив пару слов о необузданности нынешней молодежи! Но не зря же говорят: "Деньги творят чудеса" Ей пришлось остаться, мало того, ещё и дождаться прибытия печально известного Сяо Цзю.

***

Теперь за столом было на одного человека больше. Сяо Цзю внимательно следил за Цзяньло — не поднимал глаз, пока тот не отложил приборы. Он даже не дышал, пока Цзяньло не поставил чашу. И только тогда, будто получив невидимый сигнал, мальчик сделал первый вздох. Мен Хуэй передёрнуло. Дети так себя не ведут. Это поведение дрессированной птицы или забитого щенка. Но вполне нормальное поведение для раба-подростка... Мен Хуэй разглядывала его осторожно, не хотела, чтобы он вообще это почувствовал. На его шее и запястьях еле заметные тонкие следы. И уж явно не от туго затянутых браслетов. Но когда она встретилась с его глазами... – Сяо Цзю, - резко сказал Цю Цзяньло, - что я говорил тебе о приличиях? Мальчик крупно вздрогнул и быстро опустил взгляд. – Простите, господин, - еле слышно прошептал он. – Ах, зачем же ты позоришь нас перед госпожой? А-Цзю, тебе нужно будет получить свое наказание сегодня. – добродушно по-змеиному качает головой Цзяньло. – Ешь больше. Сяо Цзю чуть не выворачивает наизнанку. Он дрожит, и, пересиливая себя, отправляя в рот кусок салата. Ему мерзко, тошно, и он не знает, чего ожидать от хозяйских так называемых "гостей", которые с роскошью пьют вино, а потом выливают на его тело, чтобы... Шэнь Цзю сглотнул, чтобы не подавиться, но все равно немного закашлялся, чувствуя на себе злорадный и неодобрительный взгляд хозяина. Эта ночь, предчувствовал Сяо Цзю, будет долгой.

***

Ночь пахла благовониями. Тиной странностей и шепота, прячущейся в углах. Мен Хуэй не спала — в этом доме нельзя было спать спокойно. Воздух был слишком тяжёлым. Слишком… давящим, как будто стены слышали ее сумасшедшие мысли, запоминали ее дыхание и ждали, когда же она наконец сдастся во власть безумия. Она встала, тяжело дыша, и накинула верхние одеяния, завязывая пояса на ходу, распахивая двери. Мен Хуэй с головы до ног пробрал холод. Скоро должна была прийти зима, и заклинательница была более чем рада иметь крышу над головой и странную компанию рядом, но... Но в то же время она боялась, а вдруг она впадет в приступ снова? Что, если она навредит этой семье, как навредила тому мужчине в переулке? И девочке, и ее брату, пусть он и был явно не самым хорошим человеком. Эти страхи мучили ее давно, не давали заснуть, пока она не истощалась настолько, чтобы упасть ничком и войти в долгожданное небытие. И сейчас Мен Хуэй все брела и брела в глубь поместья. Что-то скрипнуло. Она обернулась в поисках звука и обнаружила, что находится во дворе хозяина этого дома. Стало неловко, и Мен Хуэй уже собралась было уходить, но плач, раздавшийся из комнат, заставил ее замереть. Женщина прислушалась. Приглушённые рыдания вперемешку со стонами и недвусмысленными ударами раздавались из внутренних комнат. Такое сложно было понять неправильно, но Мен Хуэй все же подошла ко входу в комнату хозяина дома и громко постучала, прежде чем распахнуть двери.

***

Представшая перед Мен Хуэй картина повергла ее в оцепенение. Она не могла отвести взгляда, испытывая настолько сильное отвращение, что ее духовные жилы, была она уверена, воспламенились. Ее тень длинным угрожающим монстром нависла над Цю Цзяньло, который явно остановился на довольно приятном для себя моменте. Он не смутился. Но Мен Хуэй также заметила еще взгляд, отчаянный, полный такой сильной боли и страха, что она сделала судорожный выдох. Цю Цзяньло вышел из Сяо Цзю, между ног которого капала кровь, и оттолкнул его. Сяо Цзю рухнул на кровать и сдавленно всхлипнул. Его руки все ещё были привязаны к изголовью, так что мальчик просто свернулся калачиком и неровно дышал, стараясь не разрыдаться. Цзяньло вальяжно встал с кровати и накинул на себя верхние одежды, даже не потрудившись запахнуть их. — Мы же взрослые люди, госпожа, к чему так удивляться? - с усмешкой спросил он. Мен Хуэй едва слышала и видела все вокруг. Все ее зрение сосредоточилось на маленьком скорчившемся комочке на кровати. Он же всего лишь ребенок. Неспособный дать отпор, беззащитный, с которым сотворили такое... У Мен Хуэй перед глазами стояли его глаза. Залитые слезами и такие разбитые, несчастные, потерявшие всякую надежду, испуганные. Зелёные. Красные. Багровые. Вырванные. Цзяньло кричал, на ее пальцах и под ногтями была кровь, на пол скатилось что-то склизкое. Ци бушевала. Женщина в приступе безумной ярости схватила со стены меч и занесла его. Кровь выстрелила в потолок, залила пол, покрыла её лицо, руки, грудь. Меч нырял снова и снова — и она уже не слышала звуков, только хруст костей и своё дыхание, быстрое, неровное. Он умер на третьем ударе. Она добивала до десятого.

***

Она стирает кровь с лица, но она в волосах, на ладонях, под ногтями. Кровь, горячая и отвратительно вязкая, растекается по ее телу, впитываясь в одежду. Это исступление, безумная зацикленность на том, чтобы оттереть кровь. Именно она спасает ее от последнего шага к искажению ци. Мен Хуэй закрывает глаза и меч выскальзывает из ее ослабших пальцев, плюхаясь в лужу крови. Она об этом не думает. Она думает о крови под пальцами, когда ее внезапно касается чья-то рука.

***

Сяо Цзю больно. Больно и страшно, когда Цзяньло резко отталкивает его от себя, словно собаку. Нет, он хуже собаки. Как назвать псину, которая ещё и является шлюхой? Все его сознание заволакивает омерзение, ненависть ко всем и самому себе, отчаянный страх и неумолимое желание закончить эту ужасную жизнь. Эти мысли съедают его, как бешеные псы, раздирающие свою добычу. Крик боли Цю Цзяньло выводит его из бездны и вводит в шок. То, что он видит, должно быть, игра его воспалённого сознания, его извращенных мыслей, в которых он раз за разом желает смерти своего мучителя. Но нет. Всплеск энергии ломает опоры кровати, и изголовье разлетается в щепки. Шэнь Цзю едва остаётся цел, спрятавшись за жалким клочком матраса. Руки Шень Цзю практически свободны, если он только умудрится их развязать...

***

Спустя некоторое время, когда воцаряется гробовая тишина, и хлюпанье затихает, мальчик понимает, что Цю Цзяньло пришел конец. Сяо Цзю очень осторожно встаёт, его тело пронзает острая боль, особенно ниже поясницы, но он терпит. Терпит и медленно одевается, чтобы хотя бы выглядеть как человек. Он делает шаг. Второй. Женщина, стоящая перед ним, медленно размазывает кровь по рукаву. Вероятно, она хочет ее стереть. Протягивает руку с бешено колотящимся сердцем и слегка хватает ее за запястье. Та лишь поворачивает голову в его сторону. Ее взгляд потерянный, разочарованный, а на самых кончиках ресниц, там, где крови нет, видны слезы. Сяо Цзю еле дышит. Он боится, вдруг и его убьют. Но женщина лишь отворачивается, будто и не узнавая его, и продолжает оттирать кровь. Он чувствует небывалое облегчение, но также и тень сочувствия к тому, чем сейчас является эта заклинательница. Мальчик отпускает ее руку и подходит к свечам. Свечи падают на шторы одна за другой, и комната наполняется гарью, когда Шэнь Цзю ведёт женщину за руку через черный выход. Малыш Цзю вырывается из ада. И первое лицо, которое он видит - лицо заклинательницы, залитое кровью.