Кадиллак и Катафалк

На похороны «отца» Соне стало абсолютно наплевать. Организация похорон легла на плечи Марии и помощников ее мужа. Чувствуя себя в смятении из-за смерти мужа, Мария втайне ощущала радость: заветная подпись покойного спокойно красовалась под завещанием в пользу вдовы. У Сони были смешанные чувства к Маше: вроде и хотела причинить боль, а вроде и не могла. Из мыслей не вылетала фраза Марии: «Ты прав, я мечтаю о своей сестре». «Неужели моя настоящая мама и моя мама были вместе? Может у них был роман? Какая уже разница… Ха, мама думает, я на пары пойду. Ага, щас, я тут с мужчиной познакомилась интересным. Пусть возится тут со своими бумажками». Бедная Соня, если бы она узнала, с кем она недавно познакомилась, это ее окончательно добило бы… Хотя, нет, она была девушка сильная, и сама делала свою судьбу. Даша тщательно изучила в похоронном бюро данные документы на погребение Щукина Арсения Вадимовича в дорогом склепе. Первой мыслью было: «Эх, жаль, я в юности не могла проникнуть в такой склеп! Вот бы затусили там с Пауком, если менты не повязали бы! А теперь у меня все права туда проникнуть, а мне и не надо. Так, чисто по работе, заценить красоту, так сказать, внешней архитектуры и внутреннего убранства…» Внезапно ее будто пронзили ритуальным кинжалом. На одной из бумажек в качестве вдовы покойного стояло имя Васнецовой Марии Сергеевны, а качестве дочери – Васнецовой Софии Алексеевны, отчество которой Даша с Машей выбрали в честь ее прадеда, своего дедушки из Красноярска. Невозможно описать бурю чувств, разыгравшуюся в когда-то холодной и черной душе экс-готессы внезапно, как смерч. Глаза, никогда не плакавшие, кроме короткого периода после разрыва с Веником и более долгого после разрыва с Машей и потери Сонечки, потекли из своих берегов, как два озера в разлив… Холодная властная Железная Дарья, хозяйка собственного похоронного агенства, которую невозможно было повергнуть в смятение ничьими похоронами, ощущала трепет до дрожи, и горячее желания увидеть поскорей своих девочек. Впрочем, собираясь на встречу с покойником, Королева Ночи обуздала себя, как холодная Снежная Королева. Соня мельком заметила женщину, вошедшую с документами о предстоящих похоронах. И затормозила… Черные длинные гладкие волосы блестели от света, падающего сквозь витраж. Строгий темно синий брючный костюм. Кипа документов в жилистой руке с сильными пальцами. Черные обычные часы на запястье. Проходящая мимо Даши, Соня замерла ненадолго. Замерла и сама Даша… Между ними проскочил интерес. Отчего-то щеки Сони заполыхали… Но она выкинула мысль, так как направлялась на свидание. Даша ожидала Машу, стоя в холле особняка, размышляя о правильности своего поступка. Соня красивая молодая девушка, живущая в такой роскоши, и все это благодаря ее сестренке Маше. Разве Даша могла такое им дать? Нет, конечно. Пусть Даша хорошо зарабатывала на открытым ею бюро, но раньше она работала простым могильщиком. Маша оделась соответственно статусу богатой вдовы. Черное приталенное платье. Но, черт, Даша еще издали заострила взгляд на ключице, которая так привлекала ее… Маша, красивая и еще молодая вдова, не могла себе позволить затянуться на кладбище в паранджу. У нее не было перед покойным таких внутренних обязательств. Даша старалась быть невозмутимой, и не кидаться на сестру, по совместительству возлюбленную, с объятиями, упреками или просьбами прощения. Но то, что произошло дальше, снова выбило ее из колеи, хотя Дарья Сергеевна не подала виду (ей бы быть актрисой не хуже Маши, но та не поступила, а Даша и не пыталась). Дарья увидела, что Маша никак на нее не среагировала. Было явным: Мария не узнала мать своей дочери. Если бы узнала и не захотела подать вид, эта прирожденная актриса повела бы себя надменно, нарочито холодно, стараясь на Дарью не глядеть. Но Маша поприветствовала ее дружелюбно, мило, просто, давая понять, что готова к открытому диалогу, но и никак Дашу не выделяя. Оттого Даша внезапно решила назваться чужим именем: – Доброе утро, госпожа Щукина, позвольте представиться. Анастасия из похоронного бюро. Фирменная хитроватая широкая улыбка Даши расплылась так, что можно было видеть ее из космоса. Маша, с одной стороны, самодовольной девушке была не рада, но, с другой, та напомнила ее сестру той самой самодовольной улыбкой. Маша: Какое же доброе утро? У меня похороны любимого мужа. Даша: Можете не притворятся передо мной. Маша (опешив и возмутившись): Что вы имеете в виду? Даша: Я стольких повидала… Не говорите мне, что были влюблены в какого то старикана. Маша: Не ваше дело! Даша: Частично мое. Маша смолкла на секунду, и Даша перехватила инициативу, сменив тон: – Хочу подметить, прекрасно выглядите. Вы сделали мое утро ярче. Маша не знала, как реагировать: то ли возмутиться такому наглому поведению, то ли нет. Маша: Может, поднимемся в офис, Даша слегка улыбнулась, но мысль была для нее неприятная – она точно знала, что в офисе Маша могла играть с дедом. Даша: Благодарю, но у меня не так много времени. Маша, сама неведомо зачем, наблюдала за сильными руками Дарьи, голос хозяйки бюро ее зачаровывал. Даша, наклонившись над гигантским столом посреди холла, писала ручкой данные. Она выглядела, будто играла сейчас в бильярд. Грудь, хорошо заметная из-под рубашки и расстегнутого пиджака, казалось, касалась стола, хотя это было не так. Даша боковым зрением видела, как пристально следила Маша за ее бицепсами, что стали подкачанными с такой работой. Знала бы Маша, что сама владелица приехала к ней из бюро, офигела бы, а тот факт, что это Даша, и вовсе ошеломил бы ее. Даша: Подпишите, пожалуйста, документы, а также заполните. Даша касалась слегка Машу, а у той проскальзывал жар от ощущения касаний. Маша давно уже не касалась молодого тела, кроме своей племянницы. А так хотелось… Маша захотела ощутить чуть больше касаний от незнакомки – может, из-за того, что улыбка ее напомнила сестру. Конечно Маша была сдержана, но саму Дашу абсолютно не чего не сдерживало. Подписав все документы, Даша откинула их чуть дальше от себя и Маши. Столько лет ждала такого момента, и упускать была не намерена. Даша: Что же, мы закончили с документами. Маша: Почему же вы не уходите? Даша: Ты не хочешь этого. В это же время Соня решила поиграть со взрослым мужчиной, как Маша в молодости. Властной походкой юной мажорки подошла она к семейному Кадиллаку, едва взглянув на шофера, открывающего перед ней дверь. Откинулась спиной на мягкое сиденье, как на трон. Кадиллак поплыл черной касаткой по серым асфальтным льдина города. Не доезжая до университета, Соня приказала водителю остановить у аптеки, сказав, что купит перед занятиями лекарство от мигрени, и отпустила водителя, сказав, что вернётся на такси. Подождав, глядя сквозь прозрачную дверь аптеки, пока шофер уедет назад в особняк, она вышла и направилась в противоположную сторону, набирая оставленный недавно номер впервые: – Алло, Вениамин! Я подумала над вашим предложением, и оно мне кажется интересным. Давайте через полчаса в парке «Николина роща». По тону её было слышно, что в игре ведёт она. Она всегда вела. По чужим правилам играть не хотела и не умела. С неким Вениамином она познакомилась, когда он проводил в её вузе компьютерный практикум по новейшим технологиям – максимально перспективным, по его словам. Соня любила всё перспективное, в том числе перспективных мужчин. А он возглавлял отдел инноваций НИИ высоких технологий. Выглядел Вениамин презентабельно – пиджак от Armani, плащ от Готье, часы от Hublot, айфон от Джобса. Значительно старше её, но авантюристку Соню это только интриговало. Обручального кольца не было. Действовал с напором, Соня тоже была не промах – это обещала быть битва титанов. В условленное время он уже сидел на скамейке с букетом роз, припарковавшись неподалёку. Букет был строго обтянут по горлышки бутонов в целлофан, как труп в погребальный саван, не давая ни уколоться, ни разглядеть толком цветы. Казалось, целлофан их душит, лишая воздуха. Хотя они и так умирали – они были срезаны. Букет выполнил свою функцию, и им предстояло либо долго умирать в вазе, как в ванне, либо вскоре быстро сгнить в урне. Соне хотелось отвлечься с Вениамином, забыть о семейных проблемах, внезапно резко свалившихся, как чума или ковид. В это время в семейном особняке Щукиных разгорались страсти. Маша: С вашей стороны самоуверенно… Даша заслонила выход собой, а ее сильные руки стали преградой. Поставила их по обе стороны от Маши на стол, напрягая свои мускулы. Маша, возможно, хотела бы остановить ее, но на самом деле нет, после той смертельной для Щукина Арсения Вадимовича перепалки, от которой остановилось сердце этого могущественного, но жалкого деда. Она мечтала о том, что бы ее взяла Даша, или, как сказал дед, Тарантул. Возможно, тайным желанием стал грубый секс со своей сестрой. Но эта чертовка чем-то даже напомнила ей Дашу. Даша наклонилась и поцеловала Машу, так страстно… Маша хотела оттолкнуть, но страсть побудила ее отвечать на поцелуй. Возможно Маши не хватало настоящего секса,от которого кружилась голова. Разве дед мог дать ей такого! Маша откинула вообще все мысли, сосредоточившись на поцелуе, активно переплетая языки с Анастасией. Если бы она знала, с кем она целуется… Даша: Что и требовалось доказать – ты хочешь этого Маша: Когда мы перешли на ты? Даша: Когда ты переплела язык со мной. Маша: Может, уже продолжим? Даша: Может. Даша резко перевернула Машу и нагнула. От соприкосновения с холодным столом Маша ахнула. Даше снесло крышу от столь долгой разлуки. И вот она снова могла ощущать Машу в желанных объятиях. Даша порхала, как бабочка, по телу Машки, даря мурашки и вызывая дрожь. Навалилась всем телом на Машу, шепча на ушко. Даша: Ты такая мокрая, а еще даже не начала действовать… Маша: Кажется, ты спешила. Даша: Спешила трахнуть тебя, Маша. Почему-то от этих слов Маша стала еще более мокрой, ей даже показалась, что это говорит Даша. Даша же, перестав изучать тело старшей сестры, вошла резко, без предупреждения, в ее лоно. Пальцы легко проскальзывали в нутро, отчего Маша слегка постанывала. Еще и оттого, что долго времени не было нормального секса. Маша была настолько узкой и одновременно мокрой, что сводила Дашу с ума. Не отрываясь от тела Маши, Даша втрахивала ее в стол, не давая передохнуть. Продолжала ощущать левой рукой жар своей сестры, а правый кулак поставила на стол. По всему холлу раздавались хлюпающие звуки, от которых должно было быть стыдно, но Маша, наоборот, потерялась в таких ощущениях. Даша продолжала шептать на ушко Маши непристойные слова. Зная и отлично помня свою сестру, Даша давно догадалась, что может ее завести. Даша: Таких, как ты только, так и надо трахать… Маша не могла ответить из-за увеличенного темпа. Даша продолжала вдалбливать пальцы и царапать Машино нутро. Целовала шею и спину Маши, поцелуи ложились на плечи. Маша терялась в ощущениях, чувствуя то замедление, то ускорение, словно ее мучили. Даша вынула пальцы и попробовала на вкус свою сестру. Если бы Маша обернулась и увидела это, покраснела бы как рак. Даша поцеловала ушко, шепча: – Готова, принцесса? Маша, не в силах произнести ни слова, кивнула. Перевернувшись к Даше лицом, Маша почувствовала пальцы, как она думала, Анастасии, и взгляд серых глаз, такой притягательный, словно от возбуждения. Такого возбуждения Маша не видела еще, от чего, могла поклясться, снова намокла. Даша: Насаживайся на мои пальцы. Ты же хочешь этого. Даша целовала ключицу. Чувствуя напряжение, она закусила венку на шее. Оставляла практически на каждом открытом миллиметре коже поцелуй или укус. Маша простонала и стала насаживаться. Казалось, стоны была слышны за километр. Маша впервые испытала мощный оргазм, да что там, оргазм в принципе. И пыталась отдышаться… Даша: До завтра, миссис Щукина. Но попрошу вас не одеваться слишком откровенно, иначе…