Кадиллак и Катафалк

Соня перебирала в уме продуманный план. К сожалению, первый этап ей казался долгим. Пока Веня разливал вино и втирал какую-то дичь, Соня, закатив глаза от очередной его истории, поняла: ей придется действовать более спонтанно. Веник, наконец, зажег все свечи и уселся. Он наблюдал за Соней, подмечая несколько моментов, и неожиданно сам для себя произнес вслух: – Ты так похожа на Машу… и что-то в тебе от Даши. На этом моменте Соня замерла, но не придала большого значения, так как полностью не расслышала фразу. Ей послышалось вместо «Даши» второй раз «Маша». Соня накручивала локоны на палец…Ее раздражала невнятная речь Веника. Соня: Кого я напоминаю? Веник: Готессу, с которой я… дружил. Соня поняла, что Веник не только с ней дружил, но это не было важно. Тем более, Соня не знала, что Даша являлась готессой, да и в принципе ничего не знала о маме. Соня: Ну-ну, и какая она была? Веник: Свободная. Она, понимаешь, была как будто свободнее всех остальных людей. Любой скажет, что свободу любит, а сам тут же пойдет вкалывать на завод… Соня одобрительно усмехнулась. Тяга к свободе передалась ей от Даши. Соня и сама была бунтарка, и своими выходками частенько доводила Машу до слез. Но Маша не способна была запрещать ей что-либо – из чувства вины перед сестрой. И злиться на дочь сестры не могла, зная, в кого та удалась. Веник: Она настолько любила свободу, что предпочла прекратить наше с ней общение. Соня: Чем же вы… чем же ты ей не угодил? Веник: Я был юн, и всецело поглощен наукой. Думал, время на все остальное еще останется. И вот, время осталось, а всего остального и нет… Соня снова усмехнулась, на этот раз криво-снисходительно. «Вот старый козёл!» – пронеслось у нее в голове. Веник не был стар. Но говорил иногда как маразматический старик. В том числе ещес ее настоящей матерью… – Ну, и какая она еще была? – продолжала дочь расспросы о матери. – Красивая. Очень. Даже красивее, чем туманность Андромеды. Да что там, она красивее, чем хромосомный ряд! Соня озадаченно взглянула на Веника, прикидывая, не поднялась ли его температура. Теперь она не была уверена, красива ли та загадочная особа. – Ты хочешь сказать, что ты со мной только потому, что я напомнила тебе ее? – резанула бесцеремонная Соня в лоб. – Да что ты… да что ты такое говоришь! – Вениамин стал заикаться. – Сонечка, я… Да, – вдруг сменил он тон, – она очень хороша. Но ты лучше! И тебя я с ней сравнил уже после того, как… как узнал тебя лучше! Соня, держа недовольное лицо, потешалась в душе. Она любила, когда перед ней оправдываются. А вот ее родной матери это было противно, и это единственное, в чем они не были похожи. – А что такое свободная девушка? – Соня решила успокоить наставника, сменив тон и придвигаясь ему под бок. – Это что, такая, которая со всеми спит? С парнями и девушками? – Ну, что ты… Ну, и это тоже, но не в этом дело, – Вениамин оседлал свой преподавательский конек. – Она не любит, когда ей руководят… И не только. Она… Она не гонится за деньгами. Не позволяет деньгам властвовать над собой. Ей деньги не нужны. Вернее, нужны, они всем нужны, но она не ищет богатых женихов… Соне ответ не понравился. Она обожала роскошь, и ещё при жизни немощного Щукина прикидывала, как будет прожигать половину его состояния (другую половину наследовала Мария), и мечтала о богатом женихе – таком же самом. И богатом любовнике на Ламборгини – 180 см, голубоглазом, подкачанном, с татуировкой дракона и собственным делом. Но одногруппник были либо хотя и с «тачкой», но несамостоятельные мажоры, либо не голубоглазые, а крючконосые с волком и «калашом» на аватаре, либо не подкачанные, а с пузом уже в 20 лет, а один в 20 лет был жирный, лысый, с одутловатым красным лицом с заплывшими глазками, точная копия своего папы, чиновника «Гаспрома» (правда, у папаши был скромный государственный лимузин «ЗиЛ», а у сынка – Bentley Continental GT). Увлеченно говоря, Вениамин не замечал, как Сонины длинные ловкие пальцы пролезали ему за расстегнутый ворот, гладили ключицы, еще больше расстегивали рубашку от Armani, ложились на грудь… Не успел он опомниться, как Соня была в настолько опасной близости, что бежать ему, полулежащему, было попросту некуда, только вжаться в кровать или податься навстречу. И он поддался и подался, и на полпути друг к другу они сошлись в поцелуе. Вениамина как током прошибло, будто удар был от его генератора в общаге, вызвавший амнезию. Но сейчас амнезии не было – наоборот, он вспомнил. Как целовалась Даша. Так больше не мог никто… до Сони. Она будто всем телом ощутила, как он вдруг завейся от ее поцелуя. Она и сама испытывала невиданные ощущения – у нее не было партнера намного опытнее. Действительно, он реально помогал ей отвлечься от мыслей об Анастасии. Если не он, то, по крайней мере, вся обстановка, сами обстоятельства этого вечера. Такой жар Вениамин ощущал только от одной Васнецовой, и это была Даша. Что же, раз не смог с Марией, то не примерно попытает удачу с Соней. Пока удача, как он думал, была на его стороне. Соня не собиралась отдавать контроль Вениамину, так что не оставила ему шансов и во второй раз. Чувствуя насколько Веник желает прикоснуться к ней, Соня решила взять все в свои руки. и оседлала его. Для Сони он выглядел как ослик, и таким являлся. «Оседлала Ослика» – подумала она. И уже ощущала жар, переходящий от Вениамина в ее естество. Хотя Соню возбуждала даже мысль о том, что Веник мог быть ее секс-партнером. Пусть Маша и Веник были опытнее, а вот Соня была в Дашу столь же безумной, а может быть, не только: от Маши и передалась рассудительная месть. Веник не ожидал такого напора со стороны своей ученицы. Соня же не уступала ему не в чем, да еще умудрилась доминировать. Возможно, тяга к укусам и царапаньем тела партнера передалось от мамы, а возможно, от двух мам. Веник все же научился на ошибках с Дашей, поэтому секс был безопасным. Он финишировал в этой гонке первым. Лицо Сони выглядело довольным. Соня как довольная кошка, улеглась на его тело и затянула в не мнение головокружительный поцелуй. Веник был в восторге от такой восхитительной партнерши. Раунды могли, конечно продолжиться, словно Соня была неутомима, как и ее мама Маша. Но, время вышло, и Соне нужно было возвращаться. Он подвез ее на своей тачиле, как бы выразилась Женя… восседавшая на своем байке недалеко от дома Маши и Сони. Женя была в ахуе от увиденного. Соня вышла из машины Веника довольная. План удался. Поцеловала на прощание Веника явно не по-детски, а даже если и по-детски, все равно это же был ее учитель. Женя нервно закурила. В принципе, она и до этого, выехав со двора, остановилась за углом, чтобы курнуть. Видать, курила Женя не просто сиги, а стружечные, ведь то, что было дальше сложно описать словами. Женька затаилась, как лесной зверь, ожидая, когда Веник свинтит, а Соня подойдет ближе. Женя: Ну, смотрю, Малая выросла! Соня подпрыгнула от неожиданности. Соня: Хм и что ты тут делаешь? Женя: Ну, как видишь, курю. Соня: Ну, так дальше и кури! Жека решила проучить девчонку – не по понятиям, однако, Соня говорила с ней. Решила перейти с базара в действия, а ведь действия лучше всего у неё и получались. Прижала Соню к забору, не давая проходу. Женя: Не думала, что тебе может нравиться скучный Веник… Соня: Я смотрю, ты вообще не когда не думаешь! Женя наклонилась ближе, шепча чуть ли не в ухо Сони: – Я беру то, что хочу. Соня вообще нехуя не понимала, что, собственно, происходит. Женя поднесла сигарету ко рту Сони и вставила туда: – Ладно, малая, расслабься, я же шучу. Соня, чувствуя ментоловую сигарету, задалась вопросом: в ее семействе что, все ебнутые? Возможно, так и было, но почему-то ей не хотелось бежать от Жени, как от чокнутой сестры ее так называемой мамы. Соня: Я не с ним. Женя: Что, в маму пошла? Соня: Это месть. Женя: И, что за месть такая, неужели парень твой залип на твою маму? Соня: Мне не нравятся парни. Женя пристально взглянула на Соню, изучив ее досконально, и приподняв бровь. Соня: Мне нравятся девушки. Женя: Не знала, что Маша перешла на другое поле… Соня: Она не моя мама, моя мама Даша. Женю, которую ничего не могло вывести из себя, эти слова поразили. Женя: Неужели Дашина? Соня: Да. Женя: В чем соль мести? Соня: Маша поссорилась со Щукиным и сказала, что мечтала о свое сестре с тех самых пор, когда вышла за него. Женя: Ебать… Блядь, Маша… Соня: Маша не блядь. Женя: Маша, может, и нет, но ситуация – да. Соня: Я видела, как Маша трахалась с Настей. Женя: Да ну нахер!.. Соня: Галя сказала, что она похожа на мою мать. Женя: Да не, Анастасия слишком уж брутальная! Соня: Я в дом. Женя: Ага… Забрала из губ Сони ментоловую сигарету и усмехнулась? – Так что это, только Галина Сергеевна натуралка в нашей семье?..