Как Сэм случайно гарем собрал!

Глава 1. Подготовка. Первый месяц

Наутро после знаменитой «погони за Мегатроном» база автоботов напоминала растревоженный улей. И это было ещё мягко сказано. Сэм проснулся от грохота — кто-то уронил ящик с инструментами прямо под окном его комнаты. Он сел на кровати, потёр глаза и удивлённо выглянул в окно. То, что он увидел, заставило его моргнуть и протереть глаза снова. По базе сновали… десептиконы. Реально. Вчерашние враги, преследовавшие своего лидера с намерением поцеловать его, теперь бродили по коридорам автоботской базы с таким видом, будто всегда здесь жили. Кто-то нёс ящики с какими-то украшениями. Кто-то разворачивал древние свитки с церемониальными текстами. А кто-то просто стоял и тупо смотрел на стены, явно не понимая, как он здесь оказался. Сэм застыл с недоумением на лице. — Доброе утро, сахарный принц! — Джаз вплыл в комнату с подносом, на котором стояла чашка — настоящая чашка — с дымящимся кофе. — Завтрак в постель. Как тебе? — Откуда кофе? — удивился Сэм, принимая чашку. Он старался сосредоточиться на чём-то «нормальном». — Пришлось обыскать три склада и один космический корабль, — гордо сообщил Джаз. — Но для тебя — всё что угодно. Сэм сделал глоток. Кофе был отвратительным. Но он улыбнулся. — Спасибо, Джаз. — Не стоит. — Джаз присел на край кровати. — Слушай, у нас тут небольшой... эм... организационный вопрос. — Какой? — Сэм уже ничему не удивлялся. — Десептиконы. Они вчера все приняли твоё предложение. Все пятьдесят тысяч. И теперь они... — Джаз замялся. — Ну, они здесь. — Я видел. — И они не знают, что делать. Они привыкли воевать, а не жениться. Некоторые из них никогда даже не держали никого за руку. — Джаз понизил голос. — А некоторые, кажется, вообще не понимают, что такое свадьба. Один спросил, нужно ли ему приносить оружие на церемонию. — Приносить оружие… на свадьбу? — переспросил Сэм. — Ну, он подумал, что это такая церемония захвата территории. Нужно будет, мол, отбивать «невесту» у соперников. Сэм закрыл лицо руками. — Это будет долгая подготовка, — простонал он. — Очень долгая, — согласился Джаз. — Но мы справимся. У нас есть ты. — Итак, — начал Оптимус Прайм, стоя во главе огромного стола, за которым собрались представители обеих фракций. Это уже выглядело как что-то из фантастики. — Нам нужно решить организационные вопросы. У нас пятьдесят тысяч участников церемонии и один жених. — Невеста, — поправил его Мегатрон, сидящий напротив. — Сэм — невеста. — Никто не будет называть меня невестой, — раздался голос Сэма из-за спины Прайма. Он вышел вперёд, уже одетый, с чашкой отвратительного кофе в руках. — Я жених. Муж. Супруг. Но не невеста. Мегатрон хмыкнул. — Упрямый мальчишка. — А ты всё ещё не бегаешь, — парировал Сэм. — Я смотрю, ты уже отдышался после вчерашнего? Мегатрон зарычал, но ничего не ответил. — Ладно, — Прайм хлопнул ладонью по столу. — Давайте сосредоточимся. Первый вопрос: церемониальное одеяние для Сэма. — Я уже нашёл ткачей, — подал голос Смоукскрин. — На Кибертроне имелось несколько мастерских, которые занимались одеяниями, исходя из древних традиций. Несколько рабочих оттуда сохранились в наших рядах. Они смогут соткать одеяние по всем канонам. — Сколько времени это займёт? — спросил Прайм. — Два месяца. Может, три. — Долго. — Качественно, — поправил Смоукскрин. — Хорошо. Второй вопрос: подарки. Тут начался ад. — Я дарю ему звезду! — выкрикнул кто-то из десептиконов. — Какую ещё звезду? — Настоящую! Я знаю координаты одной небольшой, но очень красивой звезды. Я подарю ему право назвать её своим именем! — Он не сможет до неё дотронуться! — Это символический подарок, болван! — А я выкую ему трон! — заявил Айронхайд. Неожиданно. — Из настоящего кибертронского металла! — Трон? — переспросил Сэм. — Зачем мне трон? — Чтобы сидеть! — гордо ответил Айронхайд. — Ты будешь сидеть на троне, а мы будем стоять на коленях перед тобой! — Я не хочу, чтобы кто-то стоял передо мной на коленях! — Но это традиция! — Я человек! У меня нет традиции стоять на коленях! — Будут! — упёрто заявил Айронхайд. Сэм открыл рот, чтобы возразить, но его перебил десептикон с заднего ряда: — А я подарю ему чёрную дыру! — ЧТО?! —Тут офигели все. — Ну, она маленькая. Я её законсервировал. Можно использовать как пресс-папье. — Ты хочешь подарить моему мужу чёрную дыру в качестве пресс-папье?! — взвизгнул Джаз. — А что? Оригинально! — ОРИГИНАЛЬНО?! ОНА ЗАСОСЁТ ВСЮ ПЛАНЕТУ! — Я её законсервировал, я сказал! — ХВАТИТ! — рявкнул Прайм так, что стены задрожали. Этот балаган пора было прекратить. — Никаких чёрных дыр. Никаких звёзд. Никаких тронов. Подарки должны быть... — он запнулся, подбирая слово. — Душевными. — А чёрная дыра — это не душевно? — обиженно спросил десептикон. — НЕТ.

Глава 2. Неловкие моменты и драки

Подготовка шла полным ходом. Обе фракции в серьёз занялись процессом. И, как и следовало ожидать, не обходилось без эксцессов. Первый серьёзный конфликт случился через неделю. Удивительно, что так поздно. Всё началось с того, что два десептикона — Баргейдж и Слэг — одновременно подошли к Сэму, чтобы предложить ему свою помощь в примерке одеяния. — Я лучше знаю ткань, — сказал Баргейдж. — Я лучше знаю, как она ложится на тело, — возразил Слэг. — Ты даже не знаешь, что такое «ложится»! — Знаю! — Не знаешь! — Знаю!!! Через минуту они уже сцепились в драке. Полетели искры. Кто-то закричал. Кто-то начал делать ставки. Нужно было вмешаться… Сэм вздохнул, подошёл к дерущимся ботам и... поцеловал Баргейджа. В щёку. Тот замер. Потом поцеловал Слэга. В лоб. Тот тоже замер. Они уставились друг на друга, потом на Сэма. — Драться будете или мириться? — спросил Сэм с прищуром. — Мириться... — нехотя протянул Баргейдж. — …Ага. — Слэг. — Вот и славно. Это стало шаблоном. Каждый раз, когда кто-то из десептиконов или автоботов начинали выяснять отношения — спор о танцах, о подарках, о том, кто будет стоять ближе к Сэму во время церемонии, — Сэм подходил и быстрым поцелуем разрешал конфликт. — Это нечестно, — пожаловался как-то Джаз. — Ты используешь свои... чары... чтобы манипулировать нами. — Ну, работает же, — пожал плечами Сэм. — Работает, — согласился Джаз. — Но это нечестно. — Хочешь, я тебя тоже поцелую? – Сэм повернулся к нему с улыбкой. — Ну... — Джаз замялся. — Если ты настаиваешь... Сэм рассмеялся и чмокнул его в щёку. Джаз просиял. — Ладно, может, это и не так нечестно. Но были моменты и посерьёзнее. Однажды вечером в общем зале собраний вспыхнула драка между Мегатроном и группами автоботов и десептиконов. Причина? Мегатрон заявил, что он будет стоять на церемонии справа от Сэма. Прайм, естественно, возразил — потому что справа будет стоять он. Мегатрон заявил, что раз он — тёмный лидер, то имеет приоритет. Прайм ответил, что он — ПРАЙМ, а это звание выше. Слово за слово — и вот уже десятки ботов сцепились в кулачной драке. Ещё немного и в ход пошло бы более опасное оружие. Сэм, уставший после долгого дня, вошёл в зал, увидел это безобразие и... просто сел на пол. — Знаете что, — сказал он громко, перекрывая шум. — Если вы не прекратите, я отменю свадьбу. Драка замерла. — Не отменишь, — рявкнул Мегатрон, сжимая кого-то за горло. — Отменю, — спокойно сказал Сэм. — И уйду жить к людям. Буду обычным парнем из Невады. Заведу собаку. Буду смотреть телевизор. А вы тут можете драться до скончания веков. Тишина. Боты медленно отпустили друг друга. Такой расклад их категорически не устраивал. — Прости, сахарный принц, — сказал кто-то из десептиконов. — Я не сахарный принц, — вздохнул Сэм. — Я Сэм. Просто Сэм. И мы все будем стоять на церемонии так, чтобы всем было видно. Выстроимся в шахматном порядке. Пятьдесят тысяч ботов — это много, но мы что-нибудь придумаем. — Я хочу быть ближе к тебе, — буркнул Мегатрон. Он не уступал своему решению. — Будешь, — пообещал Сэм. — Ты и Прайм будете по обе стороны от меня во время главной клятвы. Идёт? Мегатрон и Прайм переглянулись. С неохотой, но кивнули. Сэм мысленно поставил себе галочку: «Конфликт лидеров — улажен ценой обещания первого ряда». Ну и цирк…

Глава 3. Третий месяц подготовки. Важный разговор

— Сэм, — начал Прайм однажды вечером, когда они сидели вдвоём на крыше базы и смотрели на закат. — Я хотел обсудить с тобой кое-что важное. — Что? — Ночь единения. Сэм покраснел. — ...Да? — Изначально я планировал, что эту ночь с тобой проведу лишь я. Но после того, как Мегатрон присоединился к нашему союзу... — Прайм сделал паузу. — Я думаю, что нам стоит провести эту ночь втроём. Сэм поперхнулся воздухом. — В-втроём? — Да. Это будет символом объединения двух фракций. Автоботов и десептиконов. Если мы хотим построить мир, он должен начаться с нас. С тебя, меня и Мегатрона. — Ты серьёзно? — Сэм посмотрел на него. — Мегатрон — твой заклятый враг. Вы ненавидите друг друга. — Мы ненавидели, — поправил Прайм. — Война длилась миллионы лет. Но всё меняется. Ты – изменил нас. И если есть шанс закончить войну раз и навсегда, я готов попробовать. — Даже если для этого нужно делить со мной постель с Мегатроном? — Даже так. — Прайм улыбнулся. Он явно уже всё решил. — Но я должен предупредить тебя: Мегатрон... не самый нежный из нас. — Я заметил, — сухо ответил Сэм. — Ты согласен? Сэм задумался. Мегатрон был пугающим. Огромным. Властным. Нахальным. Но за те месяцы, что шла подготовка, Сэм успел заметить в нём кое-что... неожиданное. Мегатрон каждый день приносил ему что-то. Не из доброты душевной, а просто…потому что хотел. То сладкий фрукт с другого конца планеты. То древнюю книгу стихов их расы. То просто камень красивой формы. Он делал это молча. Не глядя в глаза. И уходил, не дожидаясь благодарности. Это было... трогательно. Внушало некую надежду. — Хорошо, — сказал Сэм. — Втроём так втроём. Но если он хоть раз попробует командовать, я его отлучу от постели на месяц. Или два! Прайм рассмеялся. — Договорились.

Глава 4. Последняя неделя

За неделю до церемонии база превратилась в филиал кибертронского художественного музея. Обе фракции удивительно слаженно работают, когда у них общие цели. Боты развесили гирлянды из светящихся кристаллов. Разложили древние знамёна, которые не видели света с начала войны. Арси лично рисовала церемониальные узоры на стенах. Смоукскрин привёз из космического путешествия целый грузовик редчайших цветов с планеты, названия которой Сэм даже выговорить не мог. И всё это время Сэм учился. Он учился танцевать. Не человеческие танцы — кибертронские. Десять разных танцев для десяти разных ритуалов. Джаз был его учителем, и хотя Сэм наступал ему на ноги раз триста, первый лейтенант терпеливо продолжал. — Нет, нет, нет, — говорил Джаз, придерживая Сэма за талию. — Шаг влево, поворот, шаг вправо, пауза. Ты не на дискотеке, ты на церемонии. Нужно чувствовать партнёра. — Я и чувствую, — пыхтел Сэм. — Ты твёрдый, как стена. — Это комплимент? — Это факт! Потом были уроки истории. Боты рассказывали ему о традициях, о значении каждого ритуала. Сэм узнал, что клятва верности произносится на древнекибертронском. Ему пришлось выучить целый абзац текста на языке, который не использовался уже тысячу лет. — Если я ошибусь, что будет? — спросил он. — Ничего страшного, — успокоил его Смоукскрин. — Мы просто посмеёмся. — Вы будете смеяться надо мной на моей собственной свадьбе? — С любовью, — уточнил бот. А потом пришёл черёд самой сложной части. Сэма учили пить энергон. Не просто пить — принимать его ритуально. Первый глоток оказался ужасным — жидкость обожгла горло и заставила искры посыпаться из глаз. Но Рэтчет был наготове. Каждый раз. И через несколько дней Сэм уже мог выпить полный бокал, не морщась. — Привыкает, — довольно заметил Рэтчет. — Я привыкаю ко всему, — вздохнул Сэм. — Кроме мысли, что у меня будет пятьдесят тысяч мужей. — Пятьдесят тысяч партнёров, — поправил медик. — Мужей — это немного другая концепция. — Какая разница... — Большая. Муж подразумевает главенство. А партнёры — равенство. В вашем браке все равны. Сэм посмотрел на Рэтчета. Медик был серьёзен, как всегда. — Ты тоже мой партнёр, — тихо сказал Сэм. — Я помню. — Я тоже помню, — так же тихо ответил Рэтчет, и в его глазах мелькнула та самая боль, которую Сэм видел тогда, в день первой помолвки. — У нас будет семья, Рэтчет. Настоящая. И если Праймус подарит нам спарклинга... — Сэм взял его за руку. — Ты будешь первым, кто подержит его. Рэтчет не ответил. Но его пальцы сжали руку Сэма в ответ.

Глава 5. Канун церемонии

Вечером перед церемонией Сэм стоял один в своей комнате. Завтра всё изменится. Он так долго готовился к этому. И всё равно…он не был уверен, что готов до конца. В дверь постучали. — Войдите. Вошел Бамблби. Они не виделись наедине уже несколько недель — Би был занят подготовкой, и Сэм скучал по нему. К тому же… Би снова потерял голос. Рэтчет заверил, что это временно. До свадьбы…После свадьбы заживёт. — Привет, Би. — Сэм улыбнулся, при виде его. — Ты чего не спишь? Бамблби пискнул — что-то вроде «не могу уснуть». Сэм понял без перевода. — Я тоже, — признался он. — Волнуюсь. Завтра я выйду замуж. Ну, женюсь. Стану частью вашей семьи. Бамблби подошёл ближе и сел рядом. Он был красивым в своём новом облике — блестящий, чистый, с мягкими огнями в оптических сенсорах. — Ты ведь с самого начала был со мной, — сказал Сэм. — С первой моей поездки с того авторынка. Помнишь? Бамблби пискнул утвердительно. — Ты тогда так же не мог говорить. А теперь... Би коснулся своего вокального процессора и издал короткий писк, означающий «теперь могу». — Ты первым принял моё предложение, — продолжал Сэм. — Ты первым сказал «да», ну, до всего. И я... я хочу, чтобы ты знал. Ты для меня особенный. Не потому что ты лучше других. А потому что ты первый. Мой первый друг среди вас. Мой первый... всё. Бамблби молчал. А потом — мягко, осторожно — наклонился и коснулся своим лбом лба Сэма. Это был кибертронский жест. Самый интимный. Означающий «я с тобой навсегда». Сэм закрыл глаза, прислонившись к нему. — Завтра, — прошептал он. — Завтра я стану твоим супругом. Бамблби пискнул. И в этом писке была целая вселенная любви.

Глава 6. День церемонии

Наступил рассвет. Это день настал. Сэм проснулся оттого, что его комнату заполнили боты. Арси, Хромия и несколько других бот-женщин помогали ему одеваться. Одеяние было великолепным — длинная белая мантия с золотыми вставками, вышитая кибертронскими узорами. Каждый узор означал одну из добродетелей: верность, силу, любовь, мудрость, терпение, защиту. На плечи лёг плащ из переливающейся ткани, которая меняла цвет в зависимости от освещения. На голову — тонкий обруч с маленькой копией Оллспарка, сделанной из чистого кристалла. Ткачи не солгали. Одеяние было произведением искусства. — Ты красив, — сказала Арси, поправляя складки. — Настоящий принц. — Я не принц, — возразил Сэм. — Сегодня — да. Когда Сэм вышел из комнаты, боты, собравшиеся в коридоре, замерли. Кто-то присвистнул. Кто-то просто смотрел с открытым ртом. — Ух ты, — выдохнул Джаз с благоговением. — Я знал, что ты будешь хорош, но чтобы настолько... — Он покачал головой. — Парни, мы сегодня женимся на самой красивой искре во вселенной. — Я не искра, я человек, — поправил Сэм, но улыбнулся. Его щёки покраснели. — Сегодня ты — и то, и другое, — сказал Прайм, выходя вперёд. Он был облачён в церемониальные доспехи — золотые и синие, с гербом Праймов. — Ты готов? Сэм глубоко вздохнул. Пришла пора. — Готов. Церемония проходила на огромной равнине за пределами базы. За несколько месяцев боты построили настоящий храм под открытым небом — с колоннами из полированного металла, арками, украшенными цветами, и центральным алтарём с изображением Великой Искры. Пятьдесят тысяч ботов выстроились ровными рядами. Десептиконы слева, автоботы справа — но не как враги. Нет. А как равные части одного целого. Их доспехи блестели. На их лицах — впервые за миллионы лет — были улыбки. Они все ждали этот день. Сэм шёл по центральной дорожке. Один. Потому что такова была традиция — жених подходит к алтарю сам, в знак того, что он делает выбор добровольно. Пятьдесят тысяч пар оптических сенсоров провожали его. Тысячи искр тянулись к нему, излучая тепло. Музыка — настоящая кибертронская музыка, которую играли древние оркестры — гремела над равниной. Кристаллы пели. Воздух вибрировал от энергии. Сэм подошёл к алтарю. Перед ним стояли Прайм и Мегатрон. Оба в церемониальных одеждах. Оба — впервые за всю историю — смотрели друг на друга без ненависти. Отныне они будут равными. — Мы собрались здесь, — начал Прайм, и его голос разнёсся над равниной, — чтобы соединить судьбы. Сэм Уитвики, человек с планеты Земля, сделал предложение руки и сердца фракции автоботов. Позже, согласно закону Кибертрона, его предложение было принято и фракцией десептиконов. Сегодня и во веки веков мы становимся одной единой семьёй. — Кто-нибудь знает причину, по которой этот союз не может состояться? — спросил Мегатрон, и в его голосе слышалась непривычная серьёзность, даже рык. Ответом ему стала незыблемая тишина. — Тогда начнём.

Глава 7. День первый. Обмен подарками

Первый день церемонии был посвящён обмену подарками. И это было самое безумное зрелище, которое Сэм когда-либо видел. Пятьдесят тысяч ботов выстроились в очередь. Все. Каждый нёс что-то в руках. Сэм сидел на специальном возвышении, а боты по одному подходили и вручали ему свои дары. Первым подошёл Бамблби. Он протянул Сэму маленький флакон с сияющей голубой жидкостью. — Что это? — спросил Сэм. Бамблби пискнул. Арси перевела: — Капля его искры. В церемониальном растворе. Это символ того, что он отдаёт тебе часть себя. Сэм взял флакон, и его руки дрожали. — Я буду хранить это вечно, — сказал он. — Обещаю. Бамблби пискнул счастливо и отошёл в сторону. Следующим был Джаз. Он подарил Сэму музыкальную шкатулку. Которая играла мелодию древнего кибертронского вальса. — Чтобы ты помнил наши танцы, — сказал он с улыбкой, глядя ему в глаза. Рэтчет подарил Сэму амулет. Не простой — внутри него был встроен медицинский сканер, который отслеживал состояние здоровья носителя и передавал данные напрямую Рэтчету. — Чтобы я всегда знал, что ты в порядке, — коротко объяснил медик. Айронхайд, несмотря на запрет, всё-таки подарил Сэму небольшой кинжал из редчайшего кибертронского сплава. Он был в своём репертуаре. — На всякий случай, — сказал он, и Сэм решил не спорить. Автоботы дарили подарки одни за другим. Всё, от мельчайших подношений, до того, что Сэм никогда не видел и даже представить себе не мог что такое вообще бывает. Далее были подарки от десептиконов. Вот тут началось уже самое интересное. Первый десептикон — здоровенный боец по имени Броул — известный своими разрушениями и боевым характером — подошёл и протянул Сэму... плюшевого медведя. — Это... — Сэм взял игрушку. — Спасибо? — Я нашёл его в одном человеческом городе на другой стороне планеты, — смущённо сказал Броул. — Подумал, что он мягкий. Как ты. По рядам прокатились смешки. Броул покраснел — насколько может покраснеть металл — и быстро отошёл. Другой десептикон подарил Сэму коллекцию камней из разных уголков галактики. Третий — набор редких голографических открыток с видами Кибертрона. Четвёртый — книгу стихов кибертронского поэта, погибшего в войне. И каждый подарок сопровождался словами. Кто-то говорил красиво, кто-то мямлил, кто-то просто протягивал вещь и молча уходил, не в силах вымолвить ни слова. Но самым неожиданным подарком оказался подарок от Мегатрона. Тёмный лидер подошёл к Сэму последним. И в руках его был небольшой сверток. — Я не мастер красивых слов, — сказал он, протягивая свёрток. — Так что просто прими это, Сэм Уитвики. Сэм развернул ткань. Внутри оказался кулон — искусно выполненный, в форме Оллспарка. Но не простого. Внутри кулона горел слабый голубой свет. — Это частица моей искры, — тихо сказал Мегатрон. — Я отделил её от себя. Теперь она будет всегда с тобой. Как напоминание. Что я... что я твой. Сэм почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он искренне не ожидал такого. — Мегатрон... — прошептал он. — Не говори ничего, — перебил его тёмный лидер, отворачиваясь. — Просто надень. Сэм надел кулон. Свет внутри него пульсировал в ритме сердцебиения — или искрения? Мегатрон кивнул и отошёл. А Сэм понял, что в этот момент он действительно полюбил Мегатрона. Действительно. Не за его силу. Не за власть. Не за речи. А за то, что тот смог сделать такое — отдать часть своей искры. Ему. После всего, что случилось. Сэм поклялся беречь это доверие. До конца жизни.

Глава 8. День второй. Традиционные танцы

Второй день свадебной церемонии был посвящён танцам. Наконец-то. Пятьдесят тысяч ботов танцевали одновременно. Это было похоже на гигантский, идеально синхронизированный механизм — каждый знал свои движения, каждый двигался в такт древней музыке. Или по крайней мере старался…. Джаз, конечно, был в центре. Он танцевал с Сэмом первым. — Расслабься, — шепнул он, когда музыка началась. — Просто следуй за мной. И Сэм… последовал. Это было похоже на сон. Музыка лилась через него, Джаз вёл его в танце, и мир исчез. Остались только они двое — человек и бот, кружащиеся в вечном ритме любви. Казалось…границы между ними исчезли. Вместе. Как одно целое. — Ты хорошо учишься, — сказал Джаз, когда музыка закончилась. — У меня был хороший учитель. Джаз улыбнулся и поцеловал его — первый церемониальный поцелуй. Потом были другие танцы. С каждым ботом. Сэм чувствовал их ритм, и просто…плыл по течению, вливаясь в их поток. Сэм танцевал с Праймом — медленно, величественно, с долгом. С Мегатроном — агрессивно, страстно, собственнически. С Бамблби — легко, игриво, как в первую поездку. С Рэтчетом — нежно, осторожно, расслабленно. С Айронхайдом — мощно, с размахом, будто ведя бой на мечах. С каждым танцем Сэм чувствовал, как его связь с ними становится крепче. Как он понимает их через движение, через прикосновение, через ритм. И ни один танец не повторялся. Каждый был уникальным. Как и каждый из его пятидесяти тысяч партнёров. Автоботы и десептиконы приносили с собой что-то новое. С одними он будто летал. С другими…двигался осторожно, будто разминируя бомбу. Одни хотели раскрыться. Другие спрятаться внутри и никогда не показывать своих чувств. Сломлены. Сломленные искры. Боящиеся, что всё это временно. Сэм готов был ждать. Ждать сколько потребуется. Любовь терпелива. Пусть она течёт, как движения в танце. И их музыка… озарит целый мир.

Глава 9. День третий. Клятвы верности

Третий день был самым эмоциональным. Глубоким. Сэм стоял на возвышении, а боты подходили к нему по одному и произносили свои клятвы. Все они были разными. Некоторые клятвы были красивыми. Длинными. Поэтичными. — Я клянусь защищать тебя ценой своей искры, — сказал Прайм, глядя Сэму в глаза. — Я клянусь быть твоим щитом, твоей стеной, твоим убежищем. Пока звёзды горят во вселенной, я буду рядом с тобой. — Я клянусь, что ты никогда не будешь голоден, — сказал Рэтчет, и это прозвучало смешно, но в его голосе была такая искренность, что никто не засмеялся. — Я клянусь, что ты никогда не будешь одинок. Я клянусь, что каждый день твоей жизни будет лучше предыдущего. Некоторые были короткими, но ёмкими. — Я твой, — сказал Бамблби, и в этих двух словах было больше смысла, чем в любых поэмах. Некоторые были странными. — Я клянусь никогда не использовать чёрную дыру в качестве пресс-папье, — сказал тот самый десептикон, и Сэм рассмеялся. — Я ценю это. Некоторые были смешными. — Я клянусь не убивать Прайма хотя бы до следующей пятницы, — сказал Мегатрон, и Сэм погрозил ему пальцем. — Мегатрон... — Шучу. — Мегатрон ухмыльнулся. — Я клянусь, что попытаюсь не убивать его целый месяц. — Мегатрон! — Ладно-ладно. — Тёмный лидер вздохнул. — Я клянусь, что буду стараться. Ради тебя. Сэм обнял его. Оно того стоило. — Спасибо. — Не благодари. Я всё равно не сдержу обещание. — Сдержишь, — сказал Сэм с уверенностью. — Я верю в тебя. И в этот момент Мегатрон — впервые за миллионы лет — почувствовал, что кто-то действительно в него верит. Остальные клятвы были не менее содержательными или личными. Кто-то говорил много, будто хотел затронуть всё и сразу. Кто-то говорил коротко, чисто по делу. Кто-то готовился основательно и зачитывал целые речи. А кто-то…Просто попросил не бросать их и оставаться рядом. Пожалуйста. Сэм ответил, что никогда их не бросит. Ни одного из них. Независимо от обстоятельств. Это – его собственная клятва. Им всем.

Глава 10. День четвёртый. Символический обмен «кровью»

Четвёртый день был самым опасным. Самым рискованным. Ритуал требовал, чтобы Сэм выпил энергон каждого из пятидесяти тысяч ботов. Одного за другим. — Ты уверен, что справишься? — спросил Рэтчет, готовя чашу. — Нет, — честно ответил Сэм. — Но я попробую. Первый глоток был от Прайма. Сэм почувствовал, как по телу разливается тепло. Он закрыл глаза и увидел... воспоминания. Прайма. Оптимуса. Сражения. Победы. Потери. И в конце — в самом конце — лицо Сэма, смотрящее на него с улыбкой. Его глазами. — Я вижу тебя, — прошептал Сэм. Прайм улыбнулся. — Теперь ты часть меня. Сэм. Каждый глоток приносил новое видение. Новые воспоминания. Сэм видел войну глазами солдат. Он видел мир глазами учёных. Он видел боль, потери, надежду и любовь. Он видел каждого из них. Как себя самого. К пятисотому глотку он уже не мог стоять. — Отдохни, — сказал Рэтчет. — Нет, — упрямо ответил Сэм. — Я должен закончить. К тысяче он начал чувствовать, что тает. Границы между ним и ботами стирались. Он слышал их мысли — не все, только отголоски, но этого было достаточно. К пяти тысячам Сэм перестал чувствовать своё тело. Он парил в океане энергии, окружённый голосами, эмоциями, воспоминаниями, жизнями. К десяти тысячам он понял, что больше не один. К двадцати тысячам — что никогда не был один. К пятидесяти тысячам Сэм открыл глаза и улыбнулся. Чаша выпала из его рук. Он чувствовал каждого из них. Каждую искру. Каждую эмоцию. Каждую мысль. — Я люблю вас, — сказал он просто. — Всех. И пятьдесят тысяч голосов ответили ему в унисон: — И мы тебя. Коллективная связь замкнулась.

Глава 11. Соединение

И тут случилось это. Сэм почувствовал, как его сознание расширяется. Разрывается. Взлетает. Выходит за рамки привычного, знакомого. Он тонул в космосе. Вокруг него… были звёзды. Миллиарды звёзд. Но нет — не звёзд. Искр. Пятьдесят тысяч искр горели вокруг него. Каждая была уникальной. Каждая — целая вселенная чувств, воспоминаний, надежд. Он чувствовал их. Их всех. Прайма — его мудрость, его силу, его бесконечную доброту. Мегатрона — его гнев, его боль, его скрытую нежность. Бамблби — его верность, его радость, его тихую любовь. Рэтчета — его боль, его заботу, его исцеляющее тепло. Джаза — его музыку, его лёгкость, его игривую страсть. И всех остальных. Каждого. Каждую искру. Каждую по-своему. — Вы... — прошептал он. — Вы такие красивые. Некоторые искры сияли ярче. Некоторые тусклее. Но все они тянулись к нему. К центру. К точке, где горела его собственная искра. Сэм почувствовал, как его собственная сущность — его душа, его сердце, его «я» — начинает сливаться с ними. — Я чувствую вас, — сказал он. — Я чувствую каждого. Он почувствовал тех, кто радовался. Их любовь была ослепительной, горячей, всепоглощающей. Он почувствовал тех, кто сомневался. Их неуверенность была прохладной, колючей, но в глубине — там, глубоко — горело согласие. Он почувствовал даже тех, кто не хотел этого брака. И в них — сквозь сопротивление — пробивалась надежда. Что этот союз принесёт мир. Что этот человек у стены из ненависти сможет построить мост. — Я принимаю вас, — сказал Сэм. — Всех. Каждого. Я принимаю вашу любовь, вашу боль, ваши страхи, ваши надежды. Я стану вашим центром. Но только если вы станете моей опорой. — Мы станем, — ответили в унисон голоса в его сознании. И Сэм — центр этой новой вселенной — почувствовал, как его наполняет их коллективная любовь. Он больше не был просто человеком. Он был их Оллспарком. Их надеждой. Их новым миром. Сэм потонул в этом ощущении. Он дал себе в нём раствориться. Стать одним целым. Дать им принять себя. Так же…как он принимает их. Их. Своих супругов.

Глава 12. День пятый. Поцелуи

Пятый день церемонии был посвящён поцелуям. Это была самая долгая и самая сладкая часть. Пятьдесят тысяч ботов выстроились в очередь. Снова. Но теперь… каждый подходил не с подарком, а с намерением поцеловать Сэма. Первый — Прайм. Снова. Он поцеловал Сэма долго, глубоко, не оставляя сомнений в своих чувствах. — Ты мой, — прошептал он, отстраняясь. — И твой, — ответил Сэм. Потом — Мегатрон. Его поцелуй был жёстким, требовательным. Собственническим. — И мой, — прорычал он. — И твой, — согласился Сэм, задыхаясь. Бамблби подошёл и поцеловал Сэма мягко, почти благоговейно. Как целуют святыню. Джаз поцеловал его с улыбкой, превратив поцелуй в игру. Не устраивать шоу. Он очень старался себе в этом отказывать. Но так хотелось… Рэтчет — целовал с нежностью. Которая заставила Сэма снова вспомнить их разговор о спарклинге. Айронхайд — крепко, по-солдатски, но с теплотой. Арси — легко, почти сестрински. Проул — расчётливо, но по делу. Сайдсвайп и Санстрикер — одновременно. Как близнецы. И так — пятьдесят тысяч раз. Сэм целовал каждого по-своему. Где-то нежно. Где-то страстно. Где-то коротко — чмок в щёку. Где-то долго — так, что мир переставал существовать. К концу третьего часа у него онемели губы. Но он продолжал. К концу шестого часа он начал терять сознание. — Может, передохнём? — предложил Рэтчет, беспокоясь. — Нет, — упрямо ответил Сэм. — Я должен закончить. К концу двенадцатого часа Сэм целовал уже на автопилоте. Губы горели. Язык онемел. Но он продолжал. — Осталось ещё десять тысяч, — сообщил кто-то. — Я справлюсь. Сэм справился. Через двадцать часов после начала он поцеловал последнего бота — скромного десептикона из технического отдела, который покраснел и убежал, не в силах смотреть на Сэма. — Готово, — выдохнул Сэм и рухнул на руки Рэтчету. Все рассмеялись. Аплодисменты — пятьдесят тысяч пар металлических ладоней — гремели над равниной. — Ты сделал это, — сказал Рэтчет, гладя его по голове. — Я сделал это, — прошептал Сэм. — Я поцеловал всех. — Теперь ты официально наш. — Я официально ваш, — улыбнулся Сэм и отключился.

Глава 13. День шестой. Соединение сущностей

На шестой день Сэм отдыхал. Точнее, его заставили отдыхать. — Никаких ритуалов, — строго сказал Рэтчет. — Ты должен восстановить силы. — Но... — Никаких «но». Ты целовался двадцать часов подряд. У тебя истощение. — Я чувствую себя нормально. — Ты лжёшь. Я врач. Я вижу. Сэм вздохнул и покорился. Весь день он провёл в постели, а боты по очереди приносили ему еду, воду, и — самое главное — свою компанию. Они сидели рядом. Делились историями. Пели ему песни. Или просто молчали. Сэм понял, что это, наверное, и есть семейная жизнь. Не только ритуалы и церемонии. А вот это — просто быть вместе.

Глава 14. День седьмой. Подготовка к ночи

— Сегодня, — сказал Прайм. Сэм стоял перед зеркалом, и его руки дрожали. — Я знаю. — Ты волнуешься? — Я в ужасе, — честно признался Сэм. — Вы оба огромные. Я — маленький. У вас есть... ну... части, которые я даже не представляю, как... — Мы будем нежны, — пообещал Прайм, опускаясь до его уровня. — Я слышал, как Мегатрон клялся, что не будет нежным. — Мегатрон блефует. Он боится сильнее тебя. — Мегатрон? Боится? — Сэм глянул на Прайма скептически. — Он никогда никого не любил, — тихо сказал Оптимус. — Он не знает, как это. Он будет груб, потому что не умеет по-другому. Никогда не пробовал. Но ты… Ты должен показать ему, что любовь — это не слабость. Это сила. Настоящая сила. Сэм кивнул. — Я… постараюсь. — Ты справишься.

Глава 15. Ночь единения

Она началась, когда зашло солнце. Весь день боты готовили церемониальную комнату. Её украсили цветами. Зажгли свечи — настоящие, не кибертронские, а земные, которые Арси специально привезла для такого случая. На стенах мерцали голограммы, изображающие историю Кибертрона. Кристаллы добавляли атмосферы. А в центре комнаты стояла кровать. Огромная. Размером с небольшой бассейн. — Это... — Сэм сглотнул, краснея. — Это для нас? — Для нас троих, — кивнул Прайм. Сэм посмотрел на кровать. Потом на Прайма. Потом на Мегатрона, который стоял у стены, делая вид, что его это не касается. Его пушка отсутствовала. — Я люблю вас обоих, — сказал Сэм. — Это странно. Я знаю. Но это…это правда. — Я тоже люблю тебя, — сказал Оптимус. Мегатрон молчал. Но и он подошёл, и — грубо, резко, по-своему — обнял Сэма. — И я, — выдавил он, словно каждое слово причиняло ему боль. — Я тоже. Мальчишка. И началась… ночь. Та ночь стала самой чувственной в истории Кибертрона. Через коллективную связь каждый из пятидесяти тысяч ботов чувствовал то же, что и Сэм. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Каждое движение. Каждую…близость. Сначала было трудно. Мегатрон был груб — не со зла, а от неумения. Прайм был нежен — почти слишком. Но Сэм направлял их. Мыслями. Действием. — Не так, — шептал он, когда Мегатрон пытался взять контроль. — Вот так. Медленно. Чувствуй меня. — Я чувствую, — рычал Мегатрон, но слушался, двигаясь в такт. — Я знаю, что чувствуешь. Теперь слушай, что чувствую я. — Сэм поменял позу. И Мегатрон слушал. Он слушал, как бьётся сердце Сэма. Как его дыхание учащается. Как его тело отзывается на прикосновения. Какие звуки он издаёт. И он учился. Учился отдавать. Прайм учился тоже. Он учился отпускать контроль. Позволять себе быть уязвимым. Доверять. Быть тем, кого ведут, а не кто ведёт других. Это было горячо. Сэм учился принимать. Принимать любовь. Нежность. Страсть. И отдавать всё это в ответ. Сильнее. Через связь боты чувствовали каждую эмоцию. Каждую вспышку удовольствия. Каждое биение сердца. Они слышали мысли Сэма. Его огонь. «Я люблю их. Я люблю их всех. Это невероятно. Я тону. Я… Я лечу. Я — часть чего-то большего. Они мои.» А потом Сэм начал посылать им свои чувства. Целенаправленно. «Я люблю вас, — посылал он через сеть. — Я люблю каждого из вас. Вы моя семья. Вы… мой дом. Вы… моя вселенная.» И боты — все тысячи до одного — почувствовали это. Кто-то заплакал. Кто-то рассмеялся. Кто-то просто стоял и чувствовал, как его наполняет любовь. Настоящая. Чистая. Безусловная. Яркая. В тот момент они все — автоботы и десептиконы, враги на протяжении миллионов лет — стали одним целым. Одним народом. Одной…семьёй. Единой искрой.

Глава 16. Превращение

В самый пик ночи произошло нечто невероятное. Сэм почувствовал, как его сознание расширяется. Снова. Но теперь не просто видит искры — он становится центром их галактики. Он увидел их всех. Пятьдесят тысяч огней в темноте. И он потянулся к ним. Он соединил их. Не просто связал — сплёл. Как нити в ткани. Как звёзды в созвездии. — Что... — услышал он голос Прайма. — Что происходит? — Я... соединяю вас, — ответил Сэм. — Всех. — Это невозможно, — ахнул Мегатрон. Но Сэм делал это. Он брал каждую искру — каждую уникальную, прекрасную искру — и соединял её с другими. Создавая сеть. Паутину. Созвездие. И в центре этого созвездия — он. Сэм. Человек. Маленький, хрупкий, смертный. Но в этот момент — бессмертный. Потому что он стал их сердцем. И они стали его телом. — Мы — искра, — прошептал Сэм. — Мы — Великая Искра. И пятьдесят тысяч голосов ответили ему: — Мы — единое целое. Ночь пролетела как один миг. Когда она закончилась, Сэм лежал в объятиях Оптимуса и Мегатрона. В центре их связи. Он чувствовал себя опустошённым. Но в то же время — наполненным до краёв. — Я чувствую их всех, — сказал он тихо. — Каждого. Даже тех, кто…кто… на другом конце планеты. Я чувствую их любовь. — Ты связал нас, — ответил Прайм. — Всех. Мы теперь — единая сеть. — Это... это навсегда? — Навсегда. Сэм закрыл глаза. — Я не знал, что могу такое сделать. — Никто не знал, — сказал Мегатрон, расслабляясь. — Ты — первый. — Я — первый? — Первый, кто смог соединить искры автоботов и десептиконов. Первый, кто создал единую сеть из враждующих фракций, — Мегатрон помолчал. — Ты сделал то, что не удавалось никому за всю историю Кибертрона. Никогда. Сэм открыл глаза и посмотрел на него. — Я просто полюбил вас. — Этого оказалось достаточно. Сэм улыбнулся и провалился в сон — самый спокойный сон в своей жизни. Окружённый любовью пятидесяти тысяч звёзд в его сердце. Его искры. Его семья.

Эпилог. Новый рассвет

Утром. Сэм проснулся от того, что солнце светило ему прямо в лицо. Он лежал один. На огромной кровати. Прайм и Мегатрон уже встали. Сэм прислушался к себе. Коллективная связь пульсировала тёплым светом где-то в глубине сознания. Он чувствовал пятьдесят тысяч эмоций. Но теперь они не давили на него — они были фоном, музыкой, на которую он мог настроиться, когда захочет. — Как ты? — спросил голос Рэтчета. Медик вошёл в комнату с подносом. — Я... — Сэм сел, потирая плечи. Всё тело ныло от интенсивности ночи. — Я чувствую себя странно. Хорошо. Но странно. — Адаптация займёт время. Ты теперь связан с пятьюдесятью тысячами сущностей. Это требует привыкания. — Я справлюсь. — Я знаю. — Рэтчет поставил поднос. — Завтрак. Ешь. — Ты теперь будешь кормить меня каждый день? — Да. Сэм улыбнулся. — Я не против. Он взял чашку с кофе и выглянул в окно. На равнине за базой боты — автоботы и десептиконы — строили что-то вместе. Удивительно. Он не мог разобрать, что именно. Но они не дрались. Не спорили. Они работали. — Мир, — тихо сказал Сэм. — Что? — Мир, — повторил он. — Кажется, у нас получилось. Рэтчет подошёл к окну и встал рядом. — У тебя получилось, — поправил он. — Ты сделал это. Сэм покачал головой. — Мы сделали. Все вместе. Он допил кофе, встал и направился к выходу. — Куда ты? — К ним. Я хочу помочь. Рэтчет улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую приберегал только для Сэма. — Иди. Я скоро присоединюсь. Сэм вышел на улицу. Солнце освещало равнину. Боты тут же обернулись и увидели его. И — пятьдесят тысяч улыбок осветили новый день. — С добрым утром, сахарный принц! — крикнул Джаз. — Я не сахарный принц, — ответил Сэм. — Я ваш супруг. Ваша семья. Ваша искра. — И мы — твоя, — ответил Прайм, улыбаясь ему в ответ. Сэм шагнул в новый день. Окружённый любовью. Окружённый семьёй. Окружённый своей собственной Великой Искрой. Конец Но история только начинается...