Как Сэм случайно гарем собрал!

Глава 1. Новое утро — новый мир

Сэм проснулся от того, что в его голове играла музыка. Не настоящая музыка — не та, что слышат уши. А та, что звучит внутри. Мелодия, сплетённая из чужих эмоций, воспоминаний, мыслей. Он открыл глаза и уставился в потолок. — Серьёзно? — спросил он вслух. — Кто-то слушает кантри в шесть утра? В ответ в голове раздалось виноватое хихиканье. Джаз. Конечно. Кто же ещё. — Извини, сахарный, — раздался мысленный голос Джаза, тёплый и с лёгкой усмешкой. — Не думал, что ты проснёшься. — У меня теперь в голове пятьдесят тысяч человек, — простонал Сэм, садясь на кровати. — Я просыпаюсь от того, что кто-то чихнул на другом конце планеты. — Это был не чих. Это была эмоция. — Звучало как чих. Джаз засмеялся — и его смех разнёсся по сети, заставляя других ботов встрепенуться. «Доброе утро, сахарный принц», — раздалось сразу несколько голосов. «С добрым утром!» «Как спалось?» «Я тоже хочу пожелать доброго утра!» «Не толпитесь, дайте ему проснуться!» «Сам не толпись!» Сэм закрыл глаза и глубоко вздохнул. Пятьдесят тысяч голосов. Пятьдесят тысяч личностей. Пятьдесят тысяч партнёров, которые теперь были связаны с ним единой сетью. И все они хотели его внимания. — Доброе утро, — сказал он мысленно, посылая волну тепла по всей сети. — Я люблю вас. Всех. Дайте мне пять минут, чтобы выпить кофе, и я ваш. По сети прокатилась волна удовлетворения. Кто-то довольно мурлыкнул. Кто-то послал ответную волну любви. А кто-то — Сэм чувствовал — попытался заглянуть в его голову, чтобы увидеть, о чём он думает. — Ай! — воскликнул он. — Кто это там роется в моих воспоминаниях? Эй? Хихиканье. На этот раз другое — более озорное. — Би, это ты? В ответ — писк, полный невинности. — Я знаю этот писк. Это ты. Вылезай из моей головы! — Но там так интересно! — раздался мысленный голос Бамблби. — Ты думал обо мне вчера. Когда смотрел на закат. — Это было личное! — Я твой супруг. У меня есть права. — Права есть, но это не значит, что ты можешь читать мои мысли без спроса! В голове раздался смех — уже не один, а несколько голосов. «Он пойман с поличным», — усмехнулся Джаз. «Би, ты бессовестный», — добавила Арси. «Я любопытный», — поправил Бамблби. Сэм вздохнул, но не смог сдержать улыбку. Он послал Бамблби волну тёплой любви — и почувствовал, как тот довольно заурчал в ответ. — Ладно, — сказал Сэм вслух. — Но если кто-нибудь из вас полезет в мои подростковые воспоминания, я вас отключу от сети. — Ты не можешь нас отключить, — заметил Прайм, чей голос в сети звучал спокойно и мудро. — Мы теперь едины. Навсегда. — Тогда я просто буду думать о скучных вещах. О налогах. О траве. О траве, которая растёт. — Ты блефуешь, — сказал Мегатрон, и в его голосе слышалась усмешка. — Попробуй, проверь. Сэм встал с кровати и подошёл к окну. Вид открывался невероятный — база была окружена горами, и утреннее солнце красиво подсвечивало вершины. Но Сэм смотрел не на горы. Он смотрел внутрь себя. Там, в глубине его сознания, простиралась сеть. Паутина из света, соединяющая пятьдесят тысяч искр. Каждая искра горела своим уникальным цветом, своим ритмом, своей песней. Он видел Прайма — спокойного, устойчивого, как скала. Он видел Мегатрона — бурлящего, как вулкан, но уже не извергающего лаву. Он видел Бамблби — искрящегося, как звезда, полную энергии и любви. Он видел Джаза — мерцающего в ритме музыки, которую никто, кроме него, не слышал. Он видел Рэтчета — глубокого, как океан, с тёплыми течениями заботы. И всех остальных. Каждую искру. Каждую жизнь. — Это прекрасно, — прошептал он. — Что прекрасно? — спросил Прайм, подходя к нему со спины. — Вы. Все вы. Эта сеть. — Сэм повернулся к нему. — Я вижу вас. Всех. Я чувствую вашу любовь. Она... она как одеяло. Тёплое. Тяжёлое. Иногда душное. Но я не хочу его снимать. Прайм улыбнулся и положил руку на плечо Сэма. — Это только начало, Сэм. Наша связь будет расти. Углубляться. Ты ещё многое узнаешь о нас. И о себе. — Я боюсь, — признался Сэм. — Я боюсь, что не справлюсь. Что не смогу дать каждому из вас то, что ему нужно. — Ты не должен давать каждому то, что ему нужно. Ты должен просто быть. Быть собой. Быть с нами. Остальное придёт само. — Ты так уверен? — Я Прайм, — улыбнулся Оптимус. — Я всегда уверен. Сэм фыркнул. — Это не так работает. — Знаю. Но звучит убедительно, правда? — Правда. Они стояли вместе, глядя на рассвет. А в сети пульсировала любовь пятидесяти тысяч искр, и этот момент был идеальным.

Глава 2. Проблема собственников

Мегатрон был прав. Его солдаты были заядлыми собственниками. Первая неделя после свадьбы… превратилась в настоящий хаос. Сэм просыпался, и тут же в его голову врывались голоса: «Сэм! Я хочу провести с тобой день!» «Нет, я первый!» «Я записался на вторник!» «Никто никуда не записывался, ты врёшь!» «Не вру!» «Врёшь!» «Давайте подерёмся, и победитель получит Сэма!» — НИКТО НИ С КЕМ НЕ БУДЕТ ДРАТЬСЯ! — рявкнул Сэм мысленно так громко, что по сети прокатилась волна испуга. Удивительно. Тишина. — Извините, — добавил он мягче. — Я не хотел кричать. Но мы не будем драться за право быть со мной. Это не работает так. — А как это работает? — спросил чей-то голос — кажется, Скавенджер. Сэм задумался. — Честно? Я не знаю. Это новая ситуация для всех нас. Но я знаю одно: я не буду принадлежать тому, кто громче всех кричит. Или тому, кто сильнее всех дерётся. Если вы хотите быть со мной — будьте. Просто будьте. Я найду время для каждого. — Когда? — спросил кто-то нетерпеливо. — Скоро, — пообещал Сэм. — Дайте мне разобраться. Разобраться было непросто. В тот же день к нему подошёл десептикон по имени Разорклау — здоровенный бот, покрытый шрамами, с оптическими сенсорами, горевшими красным. — Сэм, — сказал он без предисловий. — Я хочу тебя. — В каком смысле? — осторожно спросил Сэм. — В прямом. Ты мой супруг. Я хочу провести с тобой ночь. — Прямо сейчас? — Да. Сейчас. — Но сейчас день. — Какая разница? — Большая. Я ещё не завтракал. — Я подожду, пока ты позавтракаешь. — А потом? — Потом мы пойдём в мою комнату. — А если я не хочу? Разорклау нахмурился. — Почему? Я сильный. Я могу защитить тебя. Я буду нежен. — Я не сомневаюсь, что ты можешь быть нежным, — сказал Сэм, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Но я не могу просто так взять и... ну... ты понимаешь. Мне нужно узнать тебя. Поговорить. Провести время не в постели. — Зачем? — Типичное недопонимание. — Затем, что я человек. Мне нужна связь. Эмоциональная. А не только физическая. Разорклау выглядел озадаченным. — Я не понимаю. — Тогда давай начнём с малого. — Сэм улыбнулся. — Как насчёт прогулки? Ты покажешь мне окрестности. Расскажешь о себе. А потом, может быть, мы поужинаем вместе. — Ты хочешь... гулять? — Разорклау произнёс это слово так, будто оно было иностранным. — Да. Гулять. Разговаривать. Узнавать друг друга. — А потом... будет ночь? — Может быть, — улыбнулся Сэм. — Если мы оба этого захотим. Разорклау подумал. Кивнул. — Хорошо. Я согласен на прогулку. — Отлично. Встретимся через час? — Через час. Разорклау ушёл, а Сэм выдохнул. В его голове раздался голос Джаза: — Только что ты сделал первый шаг к приручению дикого зверя. — Он не зверь, — ответил Сэм. — Он просто... не знает, как иначе. — И ты его научишь? — Я попробую.

Глава 3. Первая прогулка

Через час Сэм стоял у входа в базу, одетый в удобную одежду. Разорклау ждал его. Он явно почистил свои доспехи — они блестели на солнце. — Ты красиво выглядишь, — сказал Сэм, и это было правдой. Ухоженный Разорклау производил впечатление. Десептикон смутился. Настолько, что его оптические сенсоры моргнули. — Спасибо, — выдавил он. — Куда пойдём? — Я знаю одно место. За горами. Там озеро. Кристальное. — Звучит прекрасно. Они пошли. Сначала молча. Сэм чувствовал неловкость Разорклау через сеть — его эмоции были похожи на колючки, острые и защищающиеся. — Расскажи о себе, — сказал Сэм, когда они вышли на тропу. — Что рассказывать? Я солдат. Воюю. — Это я знаю. А кроме войны? — Кроме войны... — Разорклау задумался. — Ничего. Только война. — Совсем ничего? У тебя не было хобби? Увлечений? — Я собирал камни, — неохотно признался он. — Камни? — Да. На разных планетах. Красивые камни. Я думал... — Он замолчал. — Что ты думал? — Я думал, что после войны у меня будет дом. И я украшу его этими камнями. Чтобы он был красивым. Сэм почувствовал, как сердце сжалось. — Это прекрасная мечта, — сказал он тихо. — Покажешь мне свою коллекцию? — Ты... хочешь посмотреть? — Да. Очень. Разорклау остановился и посмотрел на Сэма так, будто видел его впервые. — Ты странный, — сказал он. — Знаю. — Ты не боишься меня. — А должен? — Я убивал людей. Ботов. Много. — Я знаю, — Сэм встретил его взгляд. — Но ты также мой супруг теперь. И я верю, что ты можешь быть не только солдатом. Ты можешь быть мужем. Отцом. Садовником, в конце концов, если захочешь. Разорклау долго молчал. А потом — медленно, неуверенно — улыбнулся. — Я бы хотел быть садовником. — Тогда будь. Они дошли до озера. Вместе. Оно и правда было кристальным — вода переливалась голубым и зелёным, отражая небо. — Красиво, — сказал Сэм. — Да, — согласился Разорклау, но смотрел он не на озеро. Он смотрел на Сэма. — Что? — Ничего. — Десептикон отвернулся. — Просто... я никогда не думал, что у меня будет кто-то. Кому я буду небезразличен. — Теперь есть. Они сидели у озера до заката. Разорклау рассказывал о камнях, которые собрал — о каждом. О том, где нашёл, почему выбрал, что в нём особенного. И Сэм слушал. По-настоящему слушал. А когда они вернулись на базу, Разорклау взял его за руку — осторожно, будто боялся раздавить. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что увидел во мне не только солдата. Сэм сжал его пальцы. — Я всегда буду видеть в тебе больше. Обещаю. По сети прокатилась волна тепла — Разорклау впервые позволил своим эмоциям течь свободно. И Сэм почувствовал, как его любовь — неуклюжая, непривычная, но искренняя — наполняет связь. — Я люблю тебя, — прошептал Разорклау. — Я знаю, — ответил Сэм. — И я люблю тебя.

Глава 4. Очереди и графики

Проблема с пятьюдесятью тысячами супругов была очевидна: Сэм физически не мог уделить время каждому. — Нам нужен график, — сказал он на семейном совете. — Что такое «график»? — спросил кто-то из десептиконов. Опять сюрпризы. — Расписание. Когда я с кем встречаюсь. — Ты будешь назначать нам встречи? — возмутился кто-то. — Да. Потому что иначе вы меня разорвёте. — Я не буду ждать своей очереди! — заявил Старскрим, высокий десептикон с агрессивной аурой и крикливым голосом. — Я хочу быть с тобой сейчас! — И я! — И я! Шум нарастал. — ТИХО! — рявкнул Сэм так, что все замерли. — Я понимаю ваши чувства. Правда. Я чувствую их через сеть. Я знаю, что вы все хотите быть со мной. Но я один. И у меня есть пределы. — Мы не будем тебя ломать, — буркнул Старскрим скрещивая руки. — Я знаю. Но если я буду пытаться угодить всем сразу, я сломаюсь сам. — Сэм глубоко вздохнул. — Поэтому будет так: каждый день я провожу время с кем-то одним. Или с группой. По очереди. Записи открыты. — А ночи? — спросил кто-то с надеждой. — Ночи... — Сэм замялся. — Ночи мы тоже распределим. Но не все сразу, хорошо? Дайте мне привыкнуть. — Я хочу быть первым! — выкрикнул кто-то. — Я! — Нет, я! — ОПЯТЬ?! — простонал Сэм. Это будет долго. Запись на свидания превратилась в эпическую битву. Сэм создал простую систему: каждый день — один бот. Полный день. С утра до вечера. Прогулка, разговор, ужин. И, если оба хотят — ночь. Запись открылась в восемь утра. К восьми ноль-одной системе пришёл конец. — Что значит «сервер перегружен»? — спросил Сэм у Рэтчета. — Это значит, что пятьдесят тысяч ботов одновременно пытались записаться к тебе на свидание. — И? — И сервер сгорел. — Буквально? — Буквально. Из него пошёл дым. Сэм закрыл лицо руками. — Я женюсь на пятидесяти тысячах роботов, и они ломают сервер, пытаясь записаться ко мне на свидание. Моя жизнь — это комедия. — Трагикомедия, — поправил Рэтчет. — Но да, в основном комедия. Пришлось внедрить новую систему. — Лотерея, — объявил Сэм. — Каждое утро я буду случайным образом выбирать имя из списка. И этот бот проведёт со мной день. — А если я не выиграю? — спросил Старскрим. — Тогда ты попробуешь завтра. — Я хочу сегодня! — Я знаю. Но ты не один. — Я лучше других! — Нет, не лучше. — Я сильнее! — Сила не имеет значения. — Я... — Старскрим, — Сэм подошёл к нему и положил руку на его бронированную грудь. Очень нежно. — Я знаю, что ты хочешь быть со мной. Я чувствую это. И обещаю: твой день настанет. Но если ты будешь требовать, кричать и пытаться пролезть без очереди, твой день настанет позже. Понял? Старскрим смотрел на него долго. Его оптические сенсоры горели красным. Но потом — медленно — он кивнул. — Понял, — буркнул он. — Хороший мальчик. — Я не мальчик! — Хороший бот, — поправилась Сэм и чмокнул его в щёку. Старскрим замер. А потом — по сети разлилась такая волна счастья, что Сэм чуть не захлебнулся. — Ого, — сказал он. — Ты действительно этого хотел. — Заткнись, — пробормотал Старскрим, но его щёки — металлические щёки — покраснели. И он отказывался это признавать.

Глава 5. Первый день по лотерее

Первым выигравшим стал... Живоглот. Да, Живоглот. Огромный десептикон с челюстями, способными перекусить танк пополам. Он был страшен. Он был ужасен. Он был самым пугающим ботом, которого Сэм когда-либо видел. И когда его имя объявили, он… засмущался. — Эм... — Живоглот мялся у входа в комнату Сэма. — Привет. — Привет, — Сэм улыбнулся, стараясь не показывать страх. — Готов к нашему дню? — Я... да. Я подготовился. — Подготовился? Живоглот протянул Сэму маленькую коробочку. — Это тебе. Сэм открыл. Внутри лежал цветок. Не настоящий — сделанный из металла, искусно выкованный, с лепестками, которые переливались на свету. — Я сделал его сам, — сказал Живоглот, не глядя на Сэма. — Это... роза. Кажется. Я видел такие на твоей планете. Они… Сэм почувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Живоглот... — прошептал он. — Это прекрасно. — Правда? — Правда. Живоглот улыбнулся — широко, показывая все свои зубы, и Сэм вдруг понял, что он не страшный. Он просто большой. И неуклюжий. И очень, очень одинокий. Как и все они. — Что ты хочешь делать сегодня? — спросил Сэм. — Я... — Живоглот замялся. — Я хочу посмотреть, как ты ешь. — Что? — Ну, ты ешь. Человеческую еду. Я никогда не видел, как человек ест. Это интересно. Сэм рассмеялся. Он не мог удержаться. — Хорошо. Я покажу тебе, как я ем. Но потом ты покажешь мне что-то своё. — Договорились. И они провели день вместе. Как и хотели. Живоглот смотрел, как Сэм ест. Сэм показывал ему человеческие вещи — книги, фотографии, музыку. А потом они пошли в мастерскую Живоглота, и тот показал, как создаёт свои металлические цветы. — Я делаю их, когда мне грустно, — признался он. — Это меня успокаивает. — Теперь тебе не нужно будет грустить, — сказал Сэм. — У тебя есть я. — У меня есть ты, — повторил Живоглот, и его голос дрожал. — Иди сюда, — Сэм раскрыл объятия. — Обниму. Живоглот глянул на него и наклонился — осторожно, боясь раздавить — и позволил Сэму обнять себя. Это было неловко. Неудобно. Сэм едва доставал до его талии. Но это было идеально.

Глава 6. Ревность и примирение

Не всё было гладко. Конечно, нет. Через две недели после внедрения лотереи вспыхнул первый серьёзный конфликт. Группа десептиконов — примерно пятьсот ботов — заявила, что лотерея несправедлива. — Автоботы выигрывают чаще! — обвиняли они. — Это не так! — возражал Джаз. — Лотерея случайна! — Нет, вы жульничаете! — Мы не жульничаем! — Жульничаете! — НЕ ЖУЛЬНИЧАЕМ! Сэм вмешался до того, как дело дошло до драки. — Стоп, — сказал он, входя в зал, где собрались спорящие. — Я проверил статистику. Автоботы выиграли сорок семь раз. Десептиконы — сорок пять. Разница в пределах погрешности. — Но вы всё равно жульничаете! — упёрся главный зачинщик, десептикон по имени Крэнк. — Крэнк, — Сэм подошёл к нему. — Ты злишься не потому, что лотерея несправедлива. Ты злишься, потому что ещё не выиграл. Я прав? Крэнк отвернулся. — Я чувствую твои эмоции, — мягко сказал Сэм. — Ты боишься, что я забуду о тебе. Что я буду проводить время с другими, а ты останешься ни с чем. — Я не боюсь, — буркнул Крэнк. — Боишься. И это нормально. Но я не забуду о тебе. Твоё имя в списке. Твоя очередь придёт. — Когда? — Скоро. — Ты не можешь знать. — Могу. — Сэм взял его за руку. — Потому что я сам буду следить за этим. Если лотерея не выберет тебя в ближайшее время, я назначу тебе свидание вне очереди. Договорились? Крэнк поднял на него взгляд. — Обещаешь? — Обещаю. Крэнк кивнул и наконец отошёл. Напряжение в зале спало. — Знаешь, — сказал Джаз, подходя к Сэму, — ты действительно хорош в этом. — В чём? — В управлении толпой. Миллионы лет войны не могли нас объединить. А ты — за несколько недель — делаешь это поцелуями и обещаниями. — Я не управляю, — возразил Сэм. — Я просто люблю. И показываю это. — Может, в этом и есть секрет, — задумчиво сказал Джаз. — Может, любовь всегда была сильнее войны. Мы просто забыли об этом. — Теперь вспомнили. И я счастлив за вас.

Глава 7. Тихие вечера

Не все дни были наполнены драмой и конфликтами. Были и тихие вечера. Сэм сидел на крыше базы, обняв колени, и смотрел на звёзды. Рядом сидел Бамблби — молча, как всегда. — Знаешь, о чём я думаю? — спросил Сэм. Бамблби пискнул. — Я думаю о том, как странно всё сложилось. Год назад я был обычным парнем из Невады. Боялся экзаменов. Переживал из-за девушек. А теперь я — центр семьи из пятидесяти тысяч инопланетных роботов. Бамблби пискнул что-то весёлое. — Да, я знаю, что сам виноват. Не надо было дарить вам те кубики. Бамблби пискнул громче — возмущённо. — Шучу, шучу. Я не жалею. Тишина. — Би, — сказал Сэм. — Ты счастлив? Бамблби повернулся к нему. Его оптические сенсоры светились мягким синим светом. — Я счастлив, — сказал он голосом. Настоящим голосом. Не писком. Свершилось. Сэм удивился. — Ты заговорил? Когда? — Только для тебя. — Бамблби улыбнулся. — Голосовой процессор восстановился полностью. Но я так привык к пискам. Они стали частью меня. — Но сейчас ты говоришь. — Потому что ты спросил. И я хотел, чтобы ты услышал ответ. От меня. Голос Бамблби был мягким. Тёплым. Молодым. Живым. — У тебя красивый голос, — сказал Сэм. — Спасибо. У тебя тоже. — Я не знал, что боты могут краснеть. — Мы учимся. Они рассмеялись. И сидели так до глубокой ночи — глядя на звёзды, разговаривая, молча. А потом Бамблби взял Сэма за руку. — Я люблю тебя, — сказал он. Искренне. — Я знаю. — Сэм сжал его ладонь. — Я тоже тебя люблю. И через сеть прокатилась волна тихого счастья. Пятьдесят тысяч искр почувствовали этот момент. И каждая — хоть на мгновение — стала частью их любви. Частью чего-то целого.

Глава 8. Энергия страсти

Были и другие ночи. Сэм не был святым. И его супруги не были бесплотными духами. У них были потребности. Желания. И они не стеснялись их показывать. Первая ночь после свадьбы с кем-то, кроме Прайма и Мегатрона, случилась через три недели. Да, он сам удивился что прошло столько времени. Лотерея выбрала… Стронгорн. Мощный, добрый, немного неуклюжий. Он пришёл к Сэму вечером, нервничая так, что его сервомоторы издавали странные звуки. — Я волнуюсь, — признался он. — Я тоже, — ответил Сэм. — Ты не должен. Ты уже… ну… с Праймом и Мегатроном… — Это не значит, что я перестаю волноваться. Каждый раз — как первый. — Правда? — Правда. Стронгорн улыбнулся. — Тогда мы будем волноваться вместе. Та ночь была нежной. Удивительно нежной. Стронгорн был большим — даже по меркам ботов — но он обращался с Сэмом так, будто тот был сделан из стекла. Каждое прикосновение было осторожным. Каждый поцелуй — мягким. Через сеть остальные боты чувствовали каждое движение. Каждую эмоцию. Каждую вспышку удовольствия… — Ого, — послышался чей-то голос в сети. — Я чувствую это. — Заткнись, — ответил кто-то. — Дай насладиться. — Сам заткнись. — ТИШИНА, — рявкнул Сэм мысленно в середине процесса. — Я пытаюсь заняться любовью со своим мужем. — Прости, сахарный, — раздался голос Джаза. — Продолжай. Мы просто… наблюдаем. — Я знаю, что вы наблюдаете. Ах…хах…И это странно! — Ты сам так захотел, — напомнил Мегатрон. — Коллективная связь. — Я знаю! Но это всё равно… странно! — Привыкнешь. — Не привыкну! Ммм… Стронгорн рассмеялся — низко, раскатисто. — У нас аудитория, — сказал он ласково. — Знаю. — Сэм вздохнул. — Просто игнорируй их. И… — Легко сказать. — Легко сделать. Просто…Смотри на меня. Только на меня. Стронгорн посмотрел. И мир исчез для них. Наутро Сэм проснулся разбитым, изнурённым, но счастливым. Стронгорн уже ушёл — оставил на подушке записку (настоящую, бумажную) и маленький камешек. «Этот камень я нашёл в твоём родном городе. Он напоминает мне твои глаза. Я люблю тебя. Стронгорн.» Сэм улыбнулся и положил камешек в шкатулку, где уже хранились десятки других подарков. Он вышел в коридор и тут же столкнулся с толпой ботов. — Как прошла ночь? — спросил кто-то с нетерпением. — Нормально, — ответил Сэм. — «Нормально» — это хорошо? — Это значит, что я жив и могу ходить. — А подробности? — Без подробностей. — Ну пожалуйста! — НЕТ. По сети прокатилась волна разочарования. Но Сэм был непреклонен. — Некоторые вещи должны оставаться приватными, — сказал он. — Даже в коллективной связи. — Ты же знаешь, что мы всё чувствовали, — напомнил Джаз. — Я знаю. Но я не буду это обсуждать за завтраком. — Ты скучный, — надулся Джаз. — Я уставший, — поправил Сэм. — И хочу кофе. — Кофе будет, — пообещал Рэтчет, появляясь из-за угла с чашкой. — Я уже приготовил. Сэм взял чашку и сделал глоток. — Ты лучший, — сказал он. — Я знаю, — ответил Рэтчет.

Глава 9. Разные грани любви

С каждым ботом было по-своему. С Джазом — весело. Они танцевали, слушали музыку, смеялись. Джаз умел превратить любой момент в праздник. С Миражом — таинственно. Он показывал Сэму голографические миры, рассказывал истории о древних цивилизациях, учил его медитировать. С Айронхайдом — надёжно. Они чинили оборудование. Сэм подавал инструменты, а Айронхайд ворчал, но довольно. С Арси — душевно. Они говорили о жизни, о чувствах, о будущем. Арси понимала Сэма без слов. С Рэтчетом — глубоко. Они говорили о прошлом, о потерях, о надеждах. Рэтчет показывал Сэму свою лабораторию и учил его основам кибертронской медицины. С каждым — уникальная связь. Будь то бот, или десептикон. И с каждым днём Сэм понимал: он не просто муж. Он — центр их вселенной. Их надежда. Их любовь. Однажды вечером, после долгого дня, проведённого с группой десептиконов — он учил их играть в карты, и это было эпично провально, потому что они пытались жульничать с помощью оптических сканеров — Сэм лежал на кровати и смотрел в потолок. — Я устал, — признался он сети. — Отдохни, — ответил Прайм почти сразу. — Я не могу. Я всё время думаю о том, что кого-то обделяю. Что кто-то ждёт своей очереди и страдает. — Ты не можешь быть со всеми одновременно, Сэм. — Я знаю. Но это не отменяет чувства вины. — Ты делаешь всё, что можешь. И больше, чем кто-либо ожидал. — Этого достаточно? — Для нас — да. Для тебя — ты должен решить сам. Сэм закрыл глаза. — Я люблю их, — прошептал он. — Всех. Это так странно. Я не знал, что могу любить так много. — Любовь не имеет границ, — сказал Прайм. — Она только растёт, когда ею делятся. — Ты философ. — Я Прайм. — Это одно и то же? — Часто. Сэм рассмеялся. И через сеть прокатилась волна его смеха — заражая всех, кто её чувствовал. — Я люблю вас, — сказал Сэм. — Всех. Каждого. — Мы знаем, — ответила сеть. — И мы тоже любим тебя.

Глава 10. Те, кто молчит

Не всё было идеально. Как обычно. Среди пятидесяти тысяч были и те, кто не радовался. Те, кто принял предложение по обязанности, а не по желанию. Те, кто сомневался. Те, кто ненавидел. Сэм чувствовал их. Они были тёмными пятнами на светлой карте его сети. Они не излучали любовь — они излучали холод. И это причиняло боль. Однажды ночью, когда Сэм не мог уснуть, он решил разобраться с этим. — Я чувствую вас, — сказал он в пустоту. — Тех, кто не хочет быть со мной. С нами. Тишина. — Вы не обязаны меня любить. Но вы часть этой семьи. И я хочу понять вас. Молчание. А потом — голос. Глухой. Колючий. — Ты не можешь нас понять. — Почему? — Потому что ты человек. А мы — солдаты. Мы видели смерть. Мы убивали. Мы теряли. А ты пришёл и захватил нас своей... «любовью». — Как тебя зовут? — Шарп. — Пауза. — Я десептикон. Я не хотел этого брака. Я голосовал против. — Я знаю, — тихо сказал Сэм. — Я чувствую твой гнев. Твою боль. Ты считаешь, что я — слабость. — Ты — слабость, — согласился Шарп. — Ты делаешь нас мягкими. Уязвимыми. — Это плохо? — В войне — да. — Но война закончилась. — Для кого-то — да. Для меня — нет. Сэм встал с кровати. Он чувствовал, где находится Шарп — тот стоял на краю базы, глядя в пустыню. — Я иду к тебе, — сказал Сэм. — Не надо. — Я уже иду. Он нашёл Шарпа на смотровой площадке. Тот стоял неподвижно, как статуя. Его оптические сенсоры были потушены. — Зачем ты пришёл? — спросил Шарп тихо. — Потому что ты — часть моей семьи. И я не хочу, чтобы кто-то в моей семье страдал. — Я не страдаю. — Страдаешь. Я чувствую. Шарп молчал. — Я не прошу тебя любить меня, — сказал Сэм, подходя ближе. — Я не прошу тебя принимать этот брак. Я прошу тебя дать мне шанс. — Зачем? — Десептикон не понимал. — Потому что я вижу в тебе не только солдата. Я вижу боль. Я вижу потери. И я хочу помочь. — Ты не можешь. — Может быть. Но я хочу попробовать. Шарп повернулся к нему. Его оптические сенсоры зажглись — красные, холодные. — Ты наивный, — сказал он. — Знаю. — Ты думаешь, что любовь может всё исправить. Всё изменить. — Я надеюсь, что может. — Это глупо. — Может быть. Но это всё, что у меня есть. Шарп долго смотрел на него. А потом — медленно, почти незаметно — уголок его рта дёрнулся. — Ты странный, — сказал он. — Мне уже говорили. — Ты не отступишь, да? — Никогда. Шарп вздохнул — глубоко, по-кибертронски, с шипением. — Хорошо. Я дам тебе шанс. Но если ты облажаешься... — Ты будешь иметь полное право сказать «я же говорил». — Именно. Сэм улыбнулся. — Договорились. Он протянул руку. Шарп посмотрел на неё. Потом — медленно — взял. — Не думай, что это что-то значит, — буркнул он. — Конечно, нет, — ответил Сэм, сжимая его пальцы. Но через сеть прокатилась тёплая волна. И Шарп не отдёрнул руку.

Глава 11. Первая ссора

Конфликты были неизбежны. Первая серьёзная ссора случилась между Балкхэдом и десептиконом по имени Вайлдрайв. Причина? Кто лучше подходит для защиты Сэма. — Я сильнее! — ревел Балкхэд. — Я быстрее! — огрызался Вайлдрайв. — Сила важнее скорости! — Скорость важнее силы! — Да я тебя одной рукой раздавлю! — Попробуй! Они уже сцепились, когда Сэм вбежал в зал. — ПРЕКРАТИТЬ! — закричал он. Боты замерли. — Вы — семья! — Сэм стоял между ними, раскинув руки. — Вы не должны драться друг с другом! — Он начал! — указал Балкхэд. — Нет, ты! — НЕ ВАЖНО! — Сэм топнул ногой. — Вы оба — мои супруги. Я люблю вас обоих. И мне больно видеть, как вы дерётесь. — Но кто будет защищать тебя? — спросил Балкхэд. — Вы оба, — ответил Сэм. — Вместе. Как команда. Потому что вы сильнее вместе, чем по отдельности. Разве не этому учил Прайм? Боты переглянулись друг с другом. — Он прав, — неохотно признал Вайлдрайв. — Знаю, — буркнул Балкхэд. Они разжали хватку. — Извини, — сказал Балкхэд. — И ты извини, — ответил Вайлдрайв. — Вот и славно. — Сэм подошёл к ним и обнял обоих. Неудобно, нелепо, но от всего сердца. — Я люблю вас. Обоих. И не заставляйте меня снова кричать. — Не будем, — пообещал Балкхэд. — Постараемся, — поправил Вайлдрайв, и Сэм понял, что это максимум, которого он может добиться.

Глава 12. Сладкие моменты

Посреди всего этого хаоса были моменты чистой, безоблачной радости. Однажды вечером Сэм сидел в общей гостиной, окружённый десятками ботов. Кто-то играл в карты. Кто-то смотрел голограммы. Кто-то просто болтал. И вдруг Сэм почувствовал, что кто-то заплетает его волосы в косички. Короткие, но всё же. — Арси, это ты? — спросил он, не оборачиваясь. — Угадал, — ответила она. — У тебя красивые волосы. Я всегда хотела научиться плести косы. — У людей это называется «косички». — Косички, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Я сплету тебе семь. Семь — священное число на Кибертроне. — Плети. Арси плела, а другие боты смотрели. Кто-то завистливо. Кто-то с умилением. — Я тоже хочу попробовать, — сказала Хромия. — Я следующая, — добавила Мунрейсер. — Эй! — возмутился Сэм. — Я не музейный экспонат! — Ты наш муж, — возразила Арси. — И мы имеем право украшать тебя. — Это не написано в брачном контракте! — Это подразумевается. Сэм вздохнул и покорился. Через час его голова была украшена семью косичками, тремя металлическими заколками и одной светящейся лентой. — Я похож на новогоднюю ёлку, — пожаловался он. — Ты красивый, — возразил Бамблби, делая снимок на свой оптический сенсор. — Удали! — Никогда! И через сеть прокатился смех — тёплый, искренний, объединяющий.

Глава 13. Любовь и собственники

Мегатрон оказался самым сложным. Он ревновал. Сильно. Каждый раз, когда Сэм уходил на свидание с другим, Мегатрон мрачнел. Каждый раз, когда Сэм целовал кого-то при нём, Мегатрон скрежетал зубами. — Ты мой, — рычал он однажды ночью, когда они были вдвоём. — Я твой, — согласился Сэм. — Но я также и их. — Мне плевать на них. — Неправда. Ты заботишься о них. Ты их лидер. — Я их лидер. Но я не должен делить тебя с ними. — Мегатрон. — Сэм сел на кровати и посмотрел ему в глаза. — Когда ты делал мне предложение, ты знал, что я уже помолвлен с автоботами. И ты согласился на полиаморию. — Я согласился, потому что у меня не было выбора. — У тебя всегда есть выбор. Ты мог отказаться. Но ты не отказался. Почему? Мегатрон молчал. — Почему? — повторил Сэм. — Потому что я не мог тебя отпустить, — выдавил он. — Потому что ты — лучшее, что случалось с автоботами. С десептиконами. Со мной. Потому что я... — Он замолчал. — Потому что ты любишь меня. — Да, — прошептал Мегатрон. — Потому что я люблю тебя. И это убивает меня. Сэм взял его лицо в ладони. — Любовь не убивает, — сказал он. — Она исцеляет. Но только если ты позволишь ей. — Я не умею. — Я научу тебя. Сэм поцеловал его. Долго. Нежно. Мегатрон сопротивлялся — всего мгновение — а потом сдался. — Я люблю тебя, — сказал Сэм, отстраняясь. — И я всегда буду возвращаться к тебе. Всегда. Ты — мой тёмный принц. — Я — тёмный лорд. — Тёмный принц звучит романтичнее. — Ты невыносим. — Знаю. Мегатрон зарычал, но в его рыке слышалась улыбка. И в ту ночь — через сеть — все пятьдесят тысяч почувствовали, как стена вокруг искры Мегатрона дала трещину. А потом — рухнула. И из неё хлынула любовь. Грубая. Неуклюжая. Собственническая. Но настоящая. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Мегатрон, прижимая Сэма к себе. — И я буду учиться. Ради тебя. — Ради нас, — поправил Сэм. — Ради нас.

Глава 14. Единство в сети

Месяцы шли. Сэм привыкал к новой жизни. Он научился фильтровать шум в сети. Научился распознавать, кто из ботов нуждается в его внимании, даже если они молчат. Он научился быть центром. И однажды — обычным вечером — Сэм понял кое-что важное. Он сидел у озера, окружённый десятками ботов. Кто-то плавал (удивительно). Кто-то играл. Кто-то просто лежал на траве и смотрел на небо. И Сэм чувствовал их всех. Не только тех, кто был рядом. Всех. Пятьдесят тысяч. Он чувствовал их любовь. Их боль. Их надежды. Их страхи. И он понял: это и есть семья. Не идеальная. Не гладкая. С конфликтами, с ревностью, с болью. Но настоящая. — Я люблю вас, — сказал он вслух. — Я люблю вас всех. И в ответ — пятьдесят тысяч голосов, звучащих в унисон: — И мы тебя. Сэм закрыл глаза. И позволил себе просто быть. Быть частью этого огромного, прекрасного, шумного, любящего целого. Он был их Оллспарком. И они были его миром.

Эпилог. Один день из жизни

Сэм просыпается. В его голове играет музыка — кто-то слушает древние кибертронские баллады. Он мысленно просит сделать потише, и музыка стихает. Завтрак. Рэтчет проверяет его состояние. Бамблби пытается украсть его тост. Джаз рассказывает анекдот, от которого Сэм давится кофе. Лотерея. Сегодняшний счастливчик — десептикон по имени Скайрейв. Тот запланировал прогулку в небесах. Они летают. Буквально — Скайрейв берёт Сэма на руки и взлетает выше облаков. Сэм кричит от страха и восторга. Обед. Сэм ест с группой десептиконов, которые всё ещё не привыкли к человеческой еде. Они смотрят, как он жуёт, и комментируют. «Это называется «жевание»? Выглядит странно.» Послеобеденное время. Совещание с Праймом и Мегатроном. Обсуждают строительство нового города. Сэм предлагает идеи. Прайм одобряет. Мегатрон ворчит, но соглашается. Вечер. Сэм проводит время с маленькой группой — Арси, Хромия, Мунрейсер. Они заплетают ему волосы. Сэм рассказывает о Земле. Они слушают, затаив дыхание. Ночь. Сэм ложится спать. К нему приходит кто-то из ботов — сегодня это Старскрим. Он грубый и нежный одновременно. Самовлюблённый. Но…Сэм чувствует его любовь через сеть. И отвечает тем же. Перед сном Сэм смотрит на звёзды через окно. Он чувствует связь — пульсирующую, тёплую, живую. — Я люблю вас, — шепчет он. И сеть отвечает ему светом. Семья — это не отсутствие проблем. Это умение решать их вместе. И Сэм Уитвики, обычный парень из Невады, доказал, что любовь способна объединить даже те искры, которые считали себя врагами.