Gone Days

Апрель уже в самом разгаре. Время бежит своим чередом Кто мстит ни за что, Кто ссорится, мирится — Со временем всё уж пройдёт, С этим надо смириться, Это — весна, время всех перемен. Солнце ударяет Киму прямо в глаза, когда он присаживается за стол напротив Джисона, который уже приступил к своей порции обеда. От яркого света парню приходится щуриться. Такая хорошая погода за окном, надо сказать, на небе ни облачка, будто вчера и не было вовсе никакого дождя. Даже лужи на тротуарах как по волшебству высохли. В этом, собственно, и заключается главный минус апреля, да и всей первой половины весны в целом: один день холодно, снег валит, дождь, ураган, цунами, а уже на следующий — солнышко припекает, птички щебечут, а температура выше, чем в июле. Ладно, вышло немного утрировано, но смысл примерно такой и есть, вы уж поверьте. — Что по прикиду? — наконец замечает Сынмин, оглядывая друга с ног до головы, пытаясь разглядеть хоть как-нибудь несоразмерную форму друга сквозь солнечную пелену. Тот повествует ему обо всём произошедшем вчера, на что Ким, ковыряя чёрную, подгоревшую куриную кожицу, скрывающую за собой жира больше, чем хотелось бы, паражённо кивает, осознавая, что скучной жизнью он живёт. К завершению не очень-то краткого рассказа Хана время большой перемены подходит к концу, и парни вынуждены покинуть столовую. С подносов несъедобную еду без сожаления сгребают в мусорные баки, оставляют их на специально предназначенной стойке, выходят прочь, поднимаются по каменным, перепачканным, бог знает в чём, лестницам на этаж выпускных классов. — Тебя госпожа Квон хочет видеть, она у себя в кабинете, — бросает уже на входе в кабинет однокласснику, то бишь Мину, девочка, чьего имени парень так и не запомнил, и быстренько пробегает внутрь класса — готовиться к занятию. А Ким, осмыслив, что ему только что сказали, меняя своё направление, летит, дабы не опоздать потом на урок, в кабинет ИЗО, по совместительству обитель классной. Когда он прибывает на место назначения, в диковинное помещение, уставленное мольбертами, стеллажами с наваленными на них горами картин учеников и всевозможными художественными принадлежностями, там уже находятся четверо: Хёнджин, Ёнбок, соседка Ёнбока, чьё имя тоже никак не укладывалось у парня в голове, и ещё один одноклассник. Разумеется, сама учительница тоже в кабинете. Когда Сынмин заходит, она, подняв голову и откладывая в сторону носовой платок, кажется, никогда не использовавшийся по назначению, что было заметно по пятнам краски на нем, который до этого очень настойчиво теребила, прокашливается и начинает: — Ребята, извините, конечно, за такую просьбу, но не могли бы вы пропустить следующий урок. Понимаете, завтра к нам должна приехать проверка, и нам нужно закончить несколько стенгазет. Какой у вас сейчас должен быть урок? — Физика, но там ничего важного не будет: господин Пак будет просто разбирать ошибки в контрольной, — быстро соображает Феликс, который не хотел позориться перед классом, когда его вызовут к доске решать эти страшные задачи. А его бы вызвали, ведь из последней работы он решил примерно.... ничего. — Ну тогда ничего страшного, главное, потом сами посмотрите свои недочёты, если что, подойдите к преподавателю, задайте вопросы. Давайте я его тогда предупрежу, скажу, что дело тут срочное, а вы тихонечко посидите и порисуете эти газеты. Там только рисунки добавить надо. Ну что, справитесь? — Конечно, можете на нас рассчитывать! — Ли очень не хотелось идти на физику. — Тогда я побежала, вот ключи, — она передаёт ключи от кабинета Хвану, с недавнего момента старосте класса, — закройте, когда будете уходить. Спасибо вам огромное, так выручили. Женщина покинула класс. Подростки остались одни. — Итак, на повестке дня три газеты. Получается, две газеты делают двое, третью — кто-то один. Кто с кем будет? — предлагает единственная девушка в этой аудитории. — Я с Хёнджином! — Я с Ёнбоком! — одновременно выкрикивают парни имена друг друга, последний сделал это чуть тише и застенчивее. От их синхронности Черён, Сынмин наконец-то вспомнил, как её зовут, даже тихонько прыснула. — Чур я не один, — заявляет Чонвон, тот самый четвёртый одноклассник. — Окей, мы с тобой тогда вместе. А... Сымним...? будет, получается, один. Так, хорошо, давайте, за работу, — подытожила Черён, улыбаясь своему напарнику по работе, да и Хёнджину с Ёнбоку тоже. На Кима она даже не взглянула. И ему стало как-то не по себе. Мало того, что с ним никто не захотел вместе делать работу, так ещё и имя его коверкают и игнорируют, будто, его присутствие. Сынмин он! С-Ы-Н-М-И-Н. Сын — как в "победа", мин — как в "восстание", именно так мама говорила объяснять другим своё имя, а ведь оно, это объяснение, совсем ему не шло. Такое ощущение, что не устроить восстание, не победить он никогда не сможет. А всё таки, хоть с трудом, но он вспомнил же и Чёрен, и Чонвона... Ладно, он всё понимает. На их месте он тоже не захотел бы выполнять задание совместно с заморышем-очкариком, чьё и без того уродливое лицо ещё больше не красили смуглый цвет и беспорядочные родинки, придававшие ему вид подгорелой картошки, и чьи брекеты в конец делали парня отвратительно некрасивым. Да и вообще, он даже не захотел бы имя такого урода запоминать. А между тем ученики похватали кисти, краски, фломастеры, ватманы, на которых уже были приклеены вырезки листов с текстом, но оставались места для иллюстраций. Первая газета, доставшаяся Хвану и Ли, рассказывала о достижениях школы, о том как круто она обустроена, сколько её учеников поступают в ведущие вузы страны и всякой прочей лабуде. Черён, кстати тоже Ли, и Ян Чонвон делали про предстоящий день спорта, а Сынмину досталось, хотя уместнее будет "осталось", про технику безопасности и правила поведения — памятка, на которую никто и не посмотрит. Немного немало, у ребят ушло добрых три урока на то, чтобы всё дорисовать. Сдвоенный английский им, увы (конечно, очень жаль, что так вышло, без малейшей доли сарказма), пришлось тоже пропустить. Они были настолько подавлены, настолько хотели успеть на урок, что после звонка с физики замедлились раза в три. Несмотря на то, что Ким работал в одиночку, закончил он самым первым. Отложив в сторону черный маркер, которым только что закончил обводить последний из своих рисунков, он оглядел кабинет. Его одноклассники ещё продолжали выполнять задания. Чонвон и Черён тихонько хихикали, бурно обсуждая что-то, что Сынмин никак не мог, да и если честно, не собирался разбирать. До них парню просто не было никакого дела, чего не скажешь про пару Хёнджина и Ёнбока. Те тоже смеялись над чем-то. И тут странное чувство накрыло Кима. У него вдруг появилось ощущение, будто это они над ним так угарают. Это заставило Мина поёжится и минут пять убеждать самого себя, что это не так. Ну сами посудите, не вокруг же него планета вертится. Им вообще плевать на него. У них своих тем для обсуждения полно... Но это липкое, противное чувство всё никак не уходит. — Ребят, кому-нибудь помощь нужна? — сам не зная для чего, внезапно спрашивает Ким. Секунд пять неловкого, по крайней мере для Сынмина, и все взоры устремляются на него. Зачем он это вообще спросил, глупо же получилось. Вот сейчас они его унизят, чтоб он знал свое место... — Если хочешь можешь нам помочь, — предлагает Хван. "Правда!?" — воскликнул бы парень сейчас, но, наверно, это выглядело бы немного странно. Так что он просто молча взял коробку маркеров, которыми сам до этого рисовал, и аккуратненько подсел к парням. — Ты можешь раскрасить вот тут здание школы, — Хёнджин указал на карандашный набросок, — когда закончишь, тут можешь обвести бассейн, а тут — деревья. В ответ Мин только покорно кивал, в голове прикидывая, как лучше все это будет реализовать, в конце лишь добавив, — да, хорошо, все будет сделано. Наверно, он сказал это слишком серьезно, так что Хван тихонько усмехнулся. От чего Ким залился густой краской, проклиная, как только можно, и свой язык, и свое существование в целом. А тихое "ты забавный", придуманное больным сознанием или же реальное, понять ученик это так и не смог, еще больше вогнало его в краску, хоть и казалось, что это не возможно. Тем не менее, взять в руки художественные принадлежности ему пришлось. И под изучающий взгляд Хвана приняться за рисование. Его паранойя твердила, что Хенджин так и продолжает пялится на него, хоть, конечно, это было не так. Что, ему делать больше нечего, кроме этого. Когда наконец работа была окончена, перепачканные в художественных материалах, с ноющими от усталости руками и затёкшими спинами, а кто-то еще и красный... конечно же из-за жары в помещение, никак иначе, одноклассники вышли из классной комнаты. Хван, как и велела госпожа Квон, её запер. После художники направились в кабинет технического класса, где обычно проходили не только физика, но и математика, и прочие с ними связанные науки, где они оставили все свои портфели. Кабинет, к их большому ужасу, был заперт. Однако, не это ошеломило их больше всего. Нет. Изнутри слышалось какое-то копошение, а когда Ли спросила, кто там, раздался стук в дверь и просьбы, даже мольбы, выпустить внутрисидящих... или сидящего. Честно было не очень это понятно, но вроде, их там было несколько.

✯✯✯

Кан Тэхён и Минхо стояли у доски. Их вызвали решить небольшие уравнения, подобные тем, что были заданы на дом. Конечно, Ли без труда справился и справился весьма быстро. Он стоял и просто ждал, пока господин Пак отвлечется от ругани класса, за то, что они тупые бездарности и, что они не оправдывают звание технического класса. Учитель постоянно указывал место не только отличившихся, разумеется, в плохом смысле подопечных, но и всех учащихся этого класса. Это не было чем-то необычным или из ряда вон выходящим. Обычная норма для него. Тэхён же пялился уже с пять минут на своё задание, не имея ни малейшего понятия, что тут вообще можно сделать. От безнадёжности и осознания, что вскоре весь гнев преподавателя переключиться не него, он тихонько позвал Хо, в надежде на то, что тот ему поможет. Однако, на это парень ответил ему лишь молчанием, не поведя даже ухом. Кан ещё раз позвал, на этот раз чуть громче. И вновь получил тотальный игнор. Не было похоже, что одноклассник его не слышал. — Ну что парни, решили? — учитель наконец закончил свою гневную тираду, обращая всё своё внимание на парней у доски. — Я — да, а Кан — нет. Он ещё и просил у меня помощи в решении, — безразлично сдал одноклассника Ли. — Ох... Тэхен, ну как так можно? Если не тянешь тот уровень, который преподается здесь, то, пожалуйста, тебя никто не держит. Ты можешь идти в обычную школу. Вон, у нас в районе есть сколько школ, выбирай любую. И там никто не будет спрашивать таких "сложных" вещей. Там вот ты будешь отличником. И это касается всех. Никого здесь не держат. Садись, это очень плохо. Минхо, молодец. — Ну, спасибо, — сквозь зубы прошипел парень, следуя к своему месту, а Ли лишь плечами пожал: ему то какое дело до него, — ты ещё пожалеешь, — ещё тише, напоследок, раздалось от Кана, но и на это парню было все равно. Незаметно, хотя для кого как, прошло шесть уроков. Минхо уже и забыл об этом "ты ещё пожалеешь". Вот только Тэхен не забыл... Урок музыки закончился. Он был последним в этот день. Ли был дежурным. Кан, по какому-то удивительному совпадению тоже, вот только убираться он не собирался. Буркнув что-то по типу: "дежурь сам, заслужил", парень радостно помчался домой, оставив Минхо в гордом одиночестве. Ну ничего, потом он обязательно доложит обо всем господину Паку. А пока просто надо прибраться, чтоб самому не огрести. Грязной вонючей тряпкой отмыли меловые каракули с доски, протёрли не менее замызганной тряпкой пыль с подоконников и парт, собирались было взяться за швабру, но тут в кабинет вошли. Хо обернулся, заметил своего соседа. — Чё, дежуришь? Ну удачи тебе, — ухмыльнулся Хан, с издёвкой глядя на Ли: он ещё не забыл, как тот назвал его мусором и сказал, что уборка — его призвание, когда очередь дежурства была его, проследовал к своему щкафчику и, сложив свои вещи в рюкзак, направился к двери. Та захлопнулась ещё в момент, когда Джисон входил в комнату, а сейчас не открывалась. Парень дёрнул ручку раз, другой, но ничего не помогало. Минхо, заметив тщетные старания Хана, подошёл, глядя как на умственно отсталого какого-то, чтобы помочь, но и у него ничего не вышло. — Что за... Эй, ты не мог быть аккуратнее? Как так можно было!? — вскипел Хо. — Погоди орать, дверь вот так просто не могла захлопнуться, она так не умеет. Тем более... Я правда не уверен, но, кажется, я слышал скрежет ключа в замочной скважине. — Смешно. То есть это не ты? А кто тогда!? Кому надо закрывать нас здесь? — Думаешь, я знаю? Сука, с третьего этажа прыгать не варик... — Хан перевел свой взгляд на окно. Ну угораздило же. У него вот тренировка через час, а дверь не открывается... Точно, он не дебил же! Парень выуживает из кармана старый мобильник, набирает Сынмина. Пару мгновений гробовой тишины: Минхо, затаив дыхание, вожидающе смотрит на напарника по несчастью. Раздается приятная слуху мелодия. Every night in my dreams I see you, I feel you... Конечно, музыка восхитительная, но получается, что телефон то Ким оставил в своей сумке, которая в свою очередь лежала тут же в классе. Ли хмыкнул, закатив глаза, уже второй раз за несколько минут считая себя выше "мусора", несмотря на то, что было это далеко не так, достал свой телефон, позвонил Ликсу. Та же ситуация, только рингтон другой сопровождал ещё большее разочарование обоих. Тогда Джисон набрал ещё нескольких своих приятелей, но те в силу занятости либо не отвечали, либо отвечали, но просто просили не отвлекать их от занятий. В надежде ребята ещё выглянули в окно, но во дворе не было ни единой души: позвать некого. Получалось так, что не было вообще никого, кто мог вызволить их из заперти. Хан уселся за свою парту, сложил руки на груди, вытянул ноги и уставился на соседа. А тот как ни в чем не бывало продолжил уборку. — Ты ёбнутый? — недоуменно наблюдал за действиями Минхо Джисон, — мы тут, хер знает на сколько, застряли, а ты серьёзно будешь убираться? — Да, а что? Делать все равно нечего. Скоро ребята, которые оставили тут сумки, придут за ними и откроют нас. Зачем же время терять, — невозмутимо тер шваброй пятно на паркете тот. — Ну не знаю... Мог бы потом классному сказать, что перепугался до смерти и не смог домыть класс, — Джи откинулся на спинку, прикрыв глаза. — Тебе бы только от работы и отлынивать. Все равно кому-то придется убраться, — такое безразличие и безукословкное выполнение обязанностей немного пугало. — Можешь на напарника свалить. Э, а кстати где он? — Кан? Домой ушел. — В смысле? А какого хера он пропускает дежурство? Почему ты не сказал классруку? — встрепенулся Хан, будто речь шла не о Хо, а о нём самом. — Скажу, но завтра. Какая разница, Кан же уже ушёл, так что мне в любом случае одному тут пришлось бы работать. — Ну нихуя ответственность. Чё старостой не захотел стать? Ты бы точно справлялся бы лучше, чем эта Шин. — Не вижу в этом смысла. Мне просто незачем брать ответственность за двадцать неуправляемых подростков. — Говоришь как дед. Ли хмыкнул, но ничего не ответил. Он не видел ни смысла, ни повода продолжать разговор. Он просто молча продолжил тереть напольное покрытие. Джисон же уставился на одноклассника. Надо сказать, что когда рот Ли прикрыт, он выглядит весьма миленько: каштановые волосы, для удобства убранные заколкой, незаметно украденной у брата, круглые очки, как у Гарри Поттера, сползшие на кончик идеально прямого носа с высокой переносицей, кошачьи глаза. Телосложения, несмотря на отсутствие тренировок, парень был весьма неплохого, высокий. А ещё он очень мило морщился, когда какая-нибудь пылинка попадала ему в нос, и он чихал. Хан в глазах Минхо тоже был весьма не дурен, а потому, если бы парня волновало бы что-то ещё помимо учебы и был бы он воспитан не в гомофобной, презирающей всяких бедняков, он мог бы даже приударить за ним. Синие волосы, с которыми Джисон явился в самом начале апреля не вызывали уже столько отвращения. Также, как и черные ногти, и пирсинг: один в ухе, один в брови, и даже вечно кровоточащие раны на его руках, в частности на тыльных сторонах ладоней и костяшках. Спустя некоторое время классная комната блестела от чистоты. Минхо вылил ведро темно-серой, даже почти чёрной, воды в раковину, которая очень кстати находилась прямо в углу аудитории. Удивительно, ведь обычно умывальники ставились лишь в уборных или, еще хуже, во дворе. Тряпку прополоскали, все принадлежности для уборки сложили в шкаф. Ли ещё раз проверил, вдруг дверь магическим образом отперлась, а затем, разумеется, разочаровавшись, уселся за свою парту рядом с Ханом, разложил учебники, тетради, и взялся за выполнение уроков. Джисон в это время сидел и по обыкновению что-то калякал у себя в блокноте. Поначалу Хо, увлеченный домашним задание не обращал на него никакого внимая, однако вскоре любопытство взяло верх, и парень стал косо подглядывать на листы, на которых Джи старательно выводил буквы, что-то зачёркивая, подрисовывал какие-то стрелочки, цветочки, разбитые сердечки. "Мысли уходят корнями вглубь, вызывая все забытые воспоминания Я задыхаюсь от эмоций, которые проникают в меня, как бактерии" — кое-как, напрягая все свои навыки лингвиста прочёл Минхо. — Что это? — не удержавшись, спросил он. У Хана не было настроения придумывать что-то язвительное или огрызаться, мол, что читать чужие записи нехорошо, так что он просто ответил: — Текст песни. — Что за песня? — не то чтобы ему было любопытно... Ему было любопытно. — Да так, просто. — Не хочешь говорить — как хочешь, — Ли наигранно закатывает глаза. Интересно, какой раз за эти пол часа... — Ладно, ладно. Я иногда пишу песни, понятно тебе? — Ничего себе... Это сложно? Ты только лирику пишешь, или прямо полностью все песни целиком? — Целиком. — Ясно... А сколько песен ты уже написал? — Слушай, — тон парня был слегка раздражённым: он не забыл всех тех колких словечек, подстав в виде жалобы учителю на отвлеченность от урока, которыми любезно дарил его Ли, — ты ведь сам так хотел, чтоб я к тебе не приставал, отсел от тебя. Я так понимаю, я тебе противен. Ну так чего же ты сейчас сел ко мне. Сам. Вон сколько свободных мест, чё ты со мной решил сесть!? — Это моё законное место. Почему я не могу здесь сидеть? — недоумевал, казалось даже, по-настоящему Минхо. — По-моему, ты сам не хочешь решать эту проблему с тем, что я тебе надоедаю. Может сам хотя бы не будешь надоедать!? Повисла неловкая тишина. Никто из парней не знал как прервать её. Вроде бы надо что-то сказать, а вроде и нечего. — Ладно, извини, наверно, я сказал лишнего. Просто я немного на нервах: на тренировку опаздываю, тренер потом выговор мне сделает, — извинился Хан. — Извинения приняты. — Что, прости!? — Что опять не так. Ты извинился, я принял твои извинения, что ещё надо? — Вообще-то, ты тоже был не прав. Мог бы тоже извинится. — Я не чувствую себя виноватым. — Обычно, когда люди ссорятся, виноваты оба. Ты меня заебал уже конкретно. Хотя бы за это можешь извиниться. — Ты про то, что я обо всех твоих нарушениях дисциплины на уроке докладываю учителю? Я ведь действую по правилам... — Я не об этом. Ты постоянно смотришь на меня как на кусок стухшей рыбы или горку вонючих отходов. Ты называешь меня мусором. За что? Я виноват в том, что родился в бедной семье? Нет! Тогда в чём твоя проблема!? — Ничего не знаю, это не моя проблема. — Ожидаемо... Атмосфера в классе накалилась, причём очень даже сильно. Хан схватил сумку, ручку, тетрадь и пересел в другой конец класса, как можно дальше от Ли. Благо, вскоре за дверью в коридоре послышались шаги, приглушённые голоса и смех, ручку дёрнули несколько раз. Джисон мгновенно сорвался с места, направляясь к двери. Он сразу начал тарабанить в неё руками и ногами и звать потенциальных спасителей. Прошло ещё минут десять, прежде чем художники вернулись, дабы вызволить пленников. За это время ни Хан, ни Минхо не проронили больше ни слова. Каждый продолжал заниматься своими делами. А когда злосчастный замок был открыт, они также не обменявшись ни словечком разошлись: Джисон понёсся на тренировку, Минхо поплёлся домой. Правда, Ли, которому в отличие от Хана никуда спешить не надо было, пришлось поведать их "спасителям" об этом странном событии. Ну и ещё поразмыслить о необычном диалоге. Он был таким странным. Наверно, именно так выглядит диалог старинных друзей, поссорившихся из-за какой-то чепухи, а потому не общавшихся несколько лет и вот наконец встретившихся. Нет, конечно, Ли полностью осознавал свою вину. И не только за обидные прозвища и пренебрежительное отношение. Ему стоило бы ещё извинится за то, что он так и не извинился сейчас. Извиниться за то, что не извинился... Звучит как бред, но ведь надо это сделать. И Хо понимал, что будет это ох как не легко претворить в жизнь. С детства он не привык извинятся. Как минимум перед "низшим классом". Всё это так бесит: его воспитали как настоящего мудака. Делить людей на классы и менять своё отношение к ним в зависимости от них действительно очень глупо, но Ли просто не мог остановиться. Почему!? Размышляя об этом, Минхо не заметил как дошёл до дома. Теперь он лежал на матрасе в своей комнате, внимательно рассматривая мелкую вещицу в своих руках. Это был брелок. Такой простой, но с то же время такой необычный. Он представлял из себя не особо ровный, но всё же имеющий приближённую к овалу форму кусок древесной смолы. Внутри неё была помещена некрупная засохшая бабочка. Красивая, с серо-коричневыми крыльями, украшенными узорами в виде глаз. Янтарь с насекомым внутри был заключён в металлическую, слегка порозовевшую рамку, прикреплённую к большому кольцу, в свою очередь крепящемуся к черному карабину. На этом кольце ещё также висели тонкая деревянная пластинка с выгравированной на ней надписью: "Малыш Дэнни. 1982", мелкий крестик и браслет из крупных деревянных бусин. Эту необычную вещицу парень нашёл в гардеробе. Было интересно, а чей же он. Что за Дэнни это? У них в параллели не было никого с таким именем. Может, конечно, кто-то из младших обронил. Надо у Ликса спросить... Ах да, он же с ним больше не разговаривает. И почему этот мелкий тогда ему не поверил? Хо никогда бы не сказал матери о его тайнах или секретах. Да, он подлый, но не до такой же степени, чтобы раскрывать настолько личную информацию. — Отвали от меня! — послышался откуда-то из коридора приглушенный крик Феликса. Вот он, легок на помине. Минхо отложил свою красивую находку в сторону, под подушку, а сам направился поглазеть, что же там в коридоре творится. Выйдя из комнаты, парень обнаруживает брата и мать, о чем-то громко споривших. Сделав вид, что просто вышел попить водички он прошел мимо них, пытаясь уловить суть спора. Они были настолько увлечены, что даже не заметили появления Хо и не прекратили ругаться. Оказалось, что ругала госпожа Ли сына, за то, что тот не пришел ночевать домой. Это было впервые. Раньше она даже не замечала отсутствия сына ночью, а тут вдруг спалила его, когда он завалился рано утром в воскресенье поймала его с поличным. Она должна была быть на дежурстве в лаборатории, но её отпустили чуть раньше, так что, зайдя в подъезд, у лифтов она столкнулась с сыном. Тот сказал, что мусор выкидывал, но вёдра и в кухне, и в его комнате были доверху завалены. Тогда женщина наказала Ликса, посадив его на домашний арест. Только в школу разрешалось ему ходить. Сегодня он задержался, хотя, он просто пришел чуть позже Минхо, потому что целую вечность болтал с Хёном, так что мать орала на него, называя его самыми грязными словами, а потом вошла в кухню с роутером и мобильным Ёнбока. — Что за мелкий сорванец, — причитала она, а затем, заметив Хо, спросила у него, - ты случайно не знаешь, куда этот засранец ходил после школы сегодня? — Вообще без понятий. Наверно, опять с девушкой своей тусовался... — сам не понимая почему, врёт парень. — С девушкой... Разве он не из этих... Ладно, в любом случае, пусть об учёбе думает, а не о девушках своих. А у тебя никого нет? — Мам, если ты имеешь в виду романтические отношения, то — нет, у меня никого нет. — Слушай, я на ужин в субботу позвала семью Хван. У них такая доченька-красавица. Не помню имени, кажется Херин... В общем, присмотрись к ней. Она ещё и умная. Может порассуждаете на темы научные какие-нибудь, — госпожа Ли хитро улыбается, а Хо лишь глаза закатывает. — Мам, я считаю, что романтические отношения — пустая трата времени. А я не собираюсь его тратить впустую. — Минхо, я все понимаю, но тебе придется когда-нибудь жениться. Желательно, на дочери богатых людей. Даже если это будет фиктивный брак. Да ведь оно и к лучшему будет, правда, чувств не будет у тебя, так что легче переживёшь всё это. Скажу сразу, отец в будущем хочет передать тебе его больницу, а чтобы укрепить её положение на рынке, фиктивный брак необходим. — Да, я всё понимаю. Думаю, приму ваше предложение. Только знайте, вы сами должны мне выбрать жену, я в этом участия принимать не буду. — Ладно, ладно, — мама залилась хохотом, повторяя, что весь сынок у них с отцом такой правильный и хороший. А Минхо, между тем, опустошив полграфина, ушёл назад к себе в комнату. По дороге находилась комната Ликса. Проходя мимо неё, Минхо услышал тихий плач и звуки ударов в подушку. В сердце что-то кольнуло, и парень остановился на полпути, развернулся и постучался к брату в комнату. Сперва всё, что он услышал, было тишиной: рыдания стихли, казалось, Феликс насторожился. Тогда Хо постучал ещё раз, теперь уже более настойчиво, а так же представился, чтоб Ёнбок убедился, что он — не мать. Ещё несколько секунд молчания. Младший попытался дёрнуть за ручку и, к великому его удивлению, но ужасу старшего, дверь легко поддалась. Видимо, Ликс забыл запереть её. Честно, он уже раз сто, если не двести, пожалел о своей неосторожности. Всё, что увидел Хо, был старший брат, чья левая рука с закатанным рукавом по локоть была залита кровью. Ужас охватил Минхо, он не мог пошевелиться. А Ёнбок лишь раздосадованно вздохнул и, понимая, что мелкий не отстанет, а ещё хуже — мамке расскажет, он втянул того к себе в комнату, захлопнул дверь, на этот раз убедившись, что закрыл её на замок. — Ликс... Что это!? — с ужасом в глазах и дрожащими руками спросил Минхо. — Краска... — попытался соврать парень, прикрывая рукавом чёрной толстовки свежие порезы. Получилось не убедительно. — Ликс...? — Просто так. Скучно было. Вот и решил нарисовать. — Точно? Выглядело, будто это реальная кровь. Да и где кисточки с красками? — Я давно рисовал, еще в школе. И я же, в конце концов, художник, и не такое могу нарисовать. — Тогда ладно... — всё ещё недоверчиво косился на чужую руку Хо, — слушай, я хотел с тобой поговорить на счет пятницы... Я правда не говорил ничего маме. И я не знаю, как она вообще узнала о нашем разговоре. Я бы никогда бы так не поступил и не поступлю. Ты же простоишь меня? — Конечно. Но как тогда она могла это сделать? Это просто очень странно. — Ага, и я о том же. Кстати, я сказал, что ты время с девушкой проводил, так что не переживай из-за этого. — Серьёзно? Зачем? — Не знаю, просто мне показалось это правильным. Но я не просто так сказал, она спросила, где ты задержался после школы. — Блин, спасибо тебе. — Не за что. Я, наверно, пойду тогда к себе. — Ладненько. Минхо вышел из комнаты. Он так и не спросил про Дэнни... Ну и ладно. Наверно, обстановка сейчас не была слишком уж подходящей...

✯✯✯

Суббота пришла быстрее, чем ожидалось. Ли выяснил, что никакого Дэнни в школе у них и нет. Появлялось, конечно, еще больше вопросов. Может, этот парень приходил на занятия к ним в школу. Хотя, вроде, у них нет никаких кружков, на которые бы ходили ученики других школ. Дэнни - имя американское. Возможно ли, что это просто английская версия какого-нибудь корейского имени ребят из его школы. Вполне себе. В любом случае, долго беспокоится парню об этом не пришлось. Как минимум до субботы. С самого утра шестого дня недели госпожа Ли была как на иголках. На кануне она уже сходила в спа, купила себе и всем мужчинам в семье новую одежду, сделала маникюр и педикюр, а сейчас собиралась к визажисту: сделать укладку и прическу. Она вызвала на дом шеф-повара ресторана с двумя звездами мишлен, который уже стоял и готовил лучшие блюда итальянской кухни, половина из которых была из дорогущих морепродуктов. Сыновьям она наказала вернуться сразу после уроков домой, нигде не задерживаясь. Вернее, сказала она это только "любимому" сыночку: с Ликсом после той ссоры в понедельник она больше не общалась. Да и Феликс бы и не пришел, если бы не одно "но". Семья то, которая должна была посетить их "скромную" обитель носила фамилию Хван. А Хенджин поделился, что как раз в выходные собирается с семьей в гости к каким-то Ли. Совпадений слишком уж много, но Ёнбок предпочел молчать о своих догадках: хотел устроить другу небольшой сюрприз. Вот только Хён говорил, что единственный ребенок в семье, а на ужин должна прийти какая-то красавица. Может, он имел в виду, что единственный сын в семье, кто знает... Вы бы знали, насколько тяжело было весь день не проронить про предстоящую встречу ни слова. Особенно, если учесть, что это был Ликс, который даже при всем желании не всегда мог держать язык за зубами. Тем не менее, он как-то дожил до окончания уроков, а затем пулей помчался домой. Уже к шести в домофон позвонили, и мама, всё ещё на нервах, ведь отец немного задерживался на работе, открыла дверь. Она стояла в прихожей, подозвав сюда же сыновей, и объясняла им не первый раз как следует себя вести с этими важными Хванами. И опять делала она это только для младшего. А Ликс безучастно стоял в сторонке, изучая слишком волнующуюся мать. Она красива, Хо весь в неё. У неё такие же, как и у сына, каштановые волосы. Они зализаны в пучок на затылке, а её атласное чёрное платье идеально подчеркивает все достоинства фигуры. Характер, правда, не сахар. По крайней мере, перед семьей она предстает именно так. На публике то, оно и понятно, она мила, добра и элегантна. За входной дверью слышатся шаги нескольких пар ног, голоса. Вскоре все пятеро оказываются в коридоре. Среди них и господин Ли, который очень кстати столкнулся с гостями прямо в парадной. Остальные же четверо — Хваны. Конечно, Хёнджин тоже среди них. Он видит одноклассника и так и застывает на месте. А тем временем его отец, с первого взгляда видно, что угрюмый и строгий человек, представляет по очереди всех членов семейства: — Зравствуйте, уважаемые Гонхи, Вивьен, их замечательные сыновья, это моя жена, Йеджи, наш сын, Хенджин и дочь, Хеин, — мужчина указал на родственников. — Очень приятно, Тэиль, у вас такая замечательная семья! Это Вивьен, старший наш сын, Енбок, и младший, Минхо, — в свою очередь представил жену и детей господин Ли. Далее гостей проводили в уборную, а затем - за стол. Все расселись. Совершенно случайно Минхо оказался сидящим между красавицей-Хеин, которая и впрямь была не дурна собой и очень напоминала брата, и матерью, которая как бы невзначай подталкивала его ближе к потенциальной фиктивной жене. А Феликс и Хён, которым, честно, присутствовать на таком ужине было совершенно необязательно, даже напротив, совсем не надо, достались места с самого края стола. Внесли горячее. Между собравшимися, не считая Ликса и Хёнджина, потихоньку развязалась оживленная беседа. — Сколько вашим детям лет, — спрашивала госпожа Ли, кладя в рот кусочек стейка из тунца. — Хеин уже шестнадцать. Такая взрослая у меня вымахала, ещё чуть-чуть и замуж уже выдавать, — отвечала ей госпожа Хван. — Ой, да не говорите, так дети быстро растут. Вот кажется, ещё вчера на ручках вот такого масенького держала, а ему уже восемнадцать не за горами. Тоже жениться пора. — Ага, — решила вмешаться Хеин, — обещаю поймать букет на твоей свадьбе, — обращаясь к соседу и напарнику по несчастью заявила она. На что обе матери неловко улыбнулись. Все понимали, к чему они тут клонили. — Передумать всегда можно, — напомнил господин Хван. — Не, я не передумаю. У меня вообще-то есть пар... — не успела девочка договорить, как мать наступила ей на ногу, а затем рассерженно шикнула на нее. — Пара проблем? — уточнила она, хоть это скорее и звучало как утверждение, нежели вопрос, — так успеешь их уладить. — Не уверена, — зло ухмыльнулась она. — Зато я уверена. — Так, всё, давайте же не будем ссорится. Хёнджин, эм... Ёнбок, вы уже что-ли знакомы? - перевел тему разговора на до этого тихо мирно сидевших и никого не трогавших парней. — Мы однокасныки — жуя что-то ответил Ли. Мать покосилась на него с отвращением: надо же, никаких манер. Хотя чего она, собственно, ожидала от такого как он. — Вот как. Замечательно. Феликс, может покажешь приятелю комнату, — как бы невзначай предложила Вивьен. — Мы вам чем-то мешаем? — только хотел возмутиться Ликс, но Хён потянул его за рукав, говоря тем самым, мол, не надо перечить — хуже будет. Парни вышли из-за стола. Ёнбок с сожалением смотрел на не доеденную пасту с вонгали, пока всё понимающий Хван буквально тащил его прочь из столовой. Он не первый раз бывал на подобных застольях и знал буквально всё о них. В том числе понимал намеки на то, что надо убираться прочь. Уже выйдя в коридор, парни сменили роли: Феликс стал проводником, ведь Хенджин не знал, да и не мог знать, где что расположено в огромной квартире Ли. Ликс повел парня прямо к себе в комнату, однако на полпути опешил: вспомнил, что в комнате у него страшный бардак. Так что он предложил другу пойти в комнату Минхо. Не, ну а что, компьютер у брата есть, будет хоть чем заняться. — Да, конечно, без проблем, — согласие получено, самого Хо спрашивать не обязательно... Тем более, вряд ли бы он возражал. Комната у мелкого в разы просторнее, чем у Ликса, даже заставленная книжными шкафами, а их тут было отнюдь не мало. Нет, серьезно, в библиотеках меньше книг, чем здесь. А ведь, несмотря на это, минимализм тут явно присутствует. Стены однородно-серые, ни одного плакатика на них. Нет полок для чего-то помимо книг. На столе идеальный порядок: только компьютер и подставка для карандашей виднеется и всё. На полу ни единой пылинки, кровать идеально застелена: ни складочки на покрывале. Честно, у брата Ёнбок не был с самого переезда: повода не было. Хёнджин, как и сам хозяин дома, с удивлением рассматривал диковинный интерьер. Ему тоже было непривычно видеть настолько идеальную обитель. — Ну что, может фильм глянем? - предлагает наконец Феликс. Хён соглашается, — тогда я ща сгоняю за диском к себе, а то у этого ботаника-ханжи ничего нормального нету. Уже через минуту парень возвращается с каким-то старым DVD-диском. Диск был без коробки, весь поцарапанный. Ликс просто схватил первое, что попалось под руку, по правде то говоря. Тем не менее, он работал, а потому всё остальное не имело никакого значения. Парни завалились на идеально заправленную кровать, включили проигрыватель. Началась заставка, и тут Ли понял, что кое с чем он прогадал: фильм был ужасно скучным. "Титаник", если быть точнее, он назывался. И скучным он был не только из-за того, что был он девчачей драмой, нет, Феликс с удовольствием смотрел такие фильмецы. Просто именно "Титаник" он посмотрел около десятка раз. Уже на десятой минуте смотреть его не было вообще никакого желания. Во всяком случае у Ли. Хван то спокойно себе сидел, наблюдая за главными героями. А вот глаза Ёнбока бегали по всем поверхностям этой комнатки. Парень прочитал все названия книг, которые только смог. Ему было так скучно, что не передать словами. Тогда свой взор он устремил на парня рядом. Тот, заинтригованный разворачивающимися событиями, а оттого слегка наклонившийся вперед, не заметил этого. Это дало возможность Ликсу разглядывать его не стесняясь. Эти идеально уложенные черные волосы, эта идеально ровная широкая спина и эти мускулистые руки... Ах, как это прекрасно. На одном из моментов фильма, Феликсу уже было глубоко плевать, что там происходило, Хён обернулся к нему, дабы указать на что-то. Однако, обернувшись он столкнулся лишь с нежным взглядом парня напротив. Тот тут же встрепенулся, отводя свой взор куда-то в сторону, но Хван готов поклясться, что видел, как тот пялился на него. Нет, конечно, может он так пялился на Ди Каприо, но очень уж это маловероятно. Свести всё в шутку или притвориться дурачком, сделав вид, что он ничего не видел... Вряд-ли он думал, когда выбирал первый вариант. — Хах, ты чё на Лео так залип, — пошутил очень как смешно он. — Ага, — краснота заливает лицо парня. Да и уши. И шею тоже. Неловко, уж лучше бы он молчал. А у Феликса вообще катушки сносит. Он за считанные мгновения подползает к Хёну, хватает того за щёки и притягивает к себе. Вот уже его губы накрывают губы "друга". Проходит секунда, за ней другая. Хёнджин все не отстраняется. Ли воспринимает это как согласие. Его руки спускаются вниз на грудь парня, а в это время руки того оплетают шею Ёнбока. Медленно из вертикального положения ребята перемещаются в горизонтальное. Хёнджин оказывается лежащим на горе подушек, интересно, зачем Минхо их столько, а Ликс напирает на него сверху, жадно сминая его губы своими. Всплеск адреналина даёт о себе знать, и парни уже спустя мгновения чувствуют явное возбуждение друг друга. Постепенно рука Ли скользит под безупречно выглаженную рубашку Хёна, вызывая у того целую волну мурашек: контраст ледяной ладони и разгорячённого торса слишком велик. Однако, Хенджин даёт явно понять своим недовольным мычанием, что дальше поцелуя он не зайдет. Рука мгновенно оказывается на открытом воздухе: Ли не хочет причинять парню дискомфорт. Внезапно дверь в комнату раскрывается, слышится громкий, но всё же не достаточно, чтоб услышали его родители из столовой. Хван и Ли тут же отпрыгивают друг от друга. Они видят перед собой двоих: хозяина комнаты и его "будущую фиктивную жену". Оба смотрят на "просто друзей" как на сумашедших. Да уж, ребятам предстоит еще долгое объяснение всей ситуации. Хоть и объяснять то тут нечего, и так все видно.