Когда море высохнет, а камни истлеют

Тушь с кончика кисти тяжëлыми маслянистыми каплями стекает на низкую траву и края светлого плаща путешественника. Он тихо ойкает, отводя кисть подальше от одежды, и ещë одна капля падает куда-то в траву, наверняка покушаясь на жизнь какого-нибудь муравья. «Дорогая Джинн, Не было ли замечено чего-то странного в поведении хиличурлов и магов Бездны?...» «Дорогой Дилюк, Не наблюдалось ли резкого скачка активности Ордена Бе...» «Уважаемая Властительница Кусанали, Как себя чувствует Ирминсуль?...» «Дорогой...» Итэр раздражëнно комкает уже пятую бумажку и бросает еë в костëр. Хотелось обратиться за помощью ко всем сразу, но отчего-то буквы не складывались в слова, а предложения – в полноценное письмо. Пока они находились у границ Фонтейна, письмо можно было бы быстро доставить кому-нибудь, получить такую же быструю ответную весточку, а уже потом отправиться в путь. Вот только путешественник около двадцати минут вспоминал этикет написания официального письма, потом понял, что до Нахиды, например, оно вряд ли дойдëт слишком быстро – бюрократия в Сумеру угнетала вообще всех. Отсутствие знаний Архонтов об Ордене Бездны было немного опасным – если вдруг всплывëт, что путешественник не только знает о происходящем, но и частично потворствует этому, оставаясь в стороне от масштабных планов сестры и позволяя ей действовать, то все важные связи, которыми он обзавëлся на Тейвате, могут быть моментально утрачены. То же касалось и обычных граждан: вряд ли кто-то из них был готов смириться с мыслью, что их Архонта хотят свергнуть. Доверять Путешественник мог только тем, кто либо тоже точит зуб на Селестию, либо тем, кого его позиция в этом вопросе не волнует. И если в первой группе было на удивление много существ, то вот во второй находилась пока только Паймон. «— Паймон абсолютно всë равно как ты поступишь в конце нашего пути, — тихо говорит фея, дотрагиваясь пальцами до перьев мëртвого кукузавра, — Я буду на твоей стороне, потому что подобной войны ты точно не допустишь» Можно было, конечно, обратиться к Нëвилетту. Вот только было стойкое ощущение, что пока слишком рано просить помощи у кого-то из властей. Итэр вздыхает, откладывая пустую бумагу обратно в рюкзак. Надо выкарабкиваться как-то самостоятельно.

- - -

— Не понимаю, что ты в этом находишь? Итэр тихо смеëтся, отряхивая колени. Обойти гору Минъюань было не сложно, а вот взобраться и потом спуститься – задание совершенно иного уровня сноровки. Он отказался от телепортации, как Сяо – от лемнискаты, чтобы подробнее исследовать гору. Якса пытался добиться вразумительного ответа от путешественника на вопрос «почему мы идëм сюда в первую очередь?», но ничего толкового не получил в ответ. Возможно, ответом на вопрос служил парящий небесный остров, что располагался прямо над их головами, но играть в угадайку Сяо не собирался. Его дело – осмотреть горы и пещеры, найти аномалии, что связаны с артериями земли, и устранить их. — Ну, знаешь, адреналин, всë такое, — отвечает Итэр, едва справляясь с одышкой, — Дух приключений. Сяо фыркает. Какой дух приключений заключался в тяжëлой одышке, пыли на одежде и уйме сил, что Итэр потратил на восхождение по горе? — В любом случае, никаких скрытых пещер мы не нашли, — подводит итог последним паре дней Сяо, чуть мрачнея, — Снова. Немой вопрос о целесообразности их поисков едким туманом повисает в воздухе. Адепт вздрагивает от тяжёлой руки на своëм плече, невольно косясь на ладонь, обтянутую чëрной перчаткой. — Пока, — любезно поправляет его Итэр, — И, между прочим, твой стиль путешествий тоже мне не совсем понятен, так что всë честно. — Не совсем понятен? — с непониманием переспрашивает адепт, поправляя лямки полупустого рюкзака с припасами у себя на спине. Они медленно двигались в сторону берега, к которому уже давным-давно прибило несколько сломанных лодок. Кое-где сквозь деревянные доски проглядывались крошечные цветки сорняков, а между дном лодки и камнем, к которому еë прибило, лежало птичье гнездо – цапли, скорее всего. Люди сюда, судя по всему, заглядывали редко. — Ты ведь привык быть один, — Итэр незатейливо пинает носком сапога камушек, отправляя его катиться в сторону воды, — И мы, вроде как, неплохо сработались. Интересно, тебе правда легче работать без напарника? Сяо вздыхает, бросает на юношу быстрый взгляд, ничего не отвечая и лишь крепче сжимая лямки с припасами. Итэр действительно его подначивал? Как у него вообще остались силы на что-то подобное после сна на камнях и нескольких десятков километров, что они преодолели? Путешественник в своей сумке нëс Паймон, которую довольно быстро укачало при восхождении на гору, так что, чтобы не отвлекаться на неë, они просто решили уложить еë спать, а адепт взял себе сумку с едой. Якса редко видел море, на другом береге которого располагались другие страны. Здесь было свежо и спокойно, доносился громкий шум широких водопадов на границе с Фонтейном. Камень, который недавно пинал Итэр, оказывается у него в руке лишь на пару мгновений, прежде чем отправиться на несколько метров вперëд, звонко ударяясь о водную гладь. Путешественник наклоняется за ещë одним, но замирает, когда подмечает знакомые светловатые прожилки. Сердце пропускает удар, когда камень, который он поднял к солнцу, отблëскивает зелëным. — Это просто нефрит, — хмурится Сяо, заглядывая ему за плечо, — Обычный. Их полно возле водоëмов. — Мы не можем так просто смириться с этим, — возражает Итэр, убирая новый камушек в левый карман. Он поворачивается к адепту, сосредоточенно смотря в чужие глаза. — Это перерастает в манию. — Это просто меры предосторожности, — нетерпеливо вздыхает Итэр, опуская голову вниз и рассматривая камни возле своих ног, — Пока что нефрит – единственное, что у нас есть. Нужно выжать из этого максимум. Он крутится на месте, рассматривает камни-ветки-траву, разве что рыть землю не бросается под скептичным, нетерпеливым взглядом Сяо. Возможно, стоит дать ему шанс – Сяо часто недооценивал путешественника, но наверняка ведь у человека с таким огромным опытом приключений выработалась какая-то интуиция. Пусть Итэр всë ещë оставался человеком, хоть и необычным. Дорожка из редких нефритов – совпадение, не более того, природа удивительна, Сяо точно знал это – приводит их к пожухлой лодке. Адепт складывает руки на груди, нервно постукивая по предплечью. Излишняя осторожность ему самому когда-то нравилась, но ровно до тех пор, пока не начала сводить с ума. Реагировать на каждый шорох в лесу, где полным-полно диких зверей; вздрагивать от каждого стрекота журавлей в ночи во время засады; всегда держать копьë наготове, даже когда спишь. Многие из этих вещей всë ещë сохранились в жизни яксы, но опыт научил действовать лишь тогда, когда опасность действительно была где-то рядом. Невозможно же всю тысячу лет жить как на иголках: ноша кармы такого не позволит, ведь одно проявление слабости – и ты уже в рядах сошедших с ума якс, которые напали друг на друга. Возможно, Итэр, как человек, мог себе позволить подобное поведение, ведь ему не нужно переживать за нечто, что может поглотить его целиком, стоит только затянуть бой и устать. Но – Сяо уверен – если путешественник продолжит в том же духе переживать из-за каждого нефрита, что им подвернëтся по пути, то и он быстро свихнëтся. — Я не думаю... — Тут что-то есть! Адепт злобно вздыхает, но проглатывает все свои недовольства, когда лодка в мгновение ока оказывается порублена золотым мечом. Гнездо, впрочем, оказывается заботливо переложено в соседний от лодки куст. Итэр бесцеремонно опускает сумку с Паймон возле камня, присаживаясь на корточки перед небольшой горкой нефрита. Он с победным видом загребает камни, демонстрируя их Сяо. Адепт недовольно щурится, подходя ближе. Прицепиться было не к чему: отшлифованный нефрит явно не мог находиться в одном месте кучкой просто так. — Я же говорил. — Это всë равно ничего не даëт. — Почему ты так противишься признать, что мы на верном пути? — вздыхает Итэр, выбирая камни побольше, чтобы взять их с собой и рассмотреть подробнее. Сяо молча отворачивается, чуть запрокидывая голову. Может быть, потому что от вида этих камней становилось не по себе? Потому что это выходило за пределы любой логики? Потому что он ничего о них не знает, следовательно, не может предположить уровень опасности, которой они радостно прыгают в объятия? Потому что он, вроде как, пошëл вместе с Итэром, потому что для него так должно быть безопаснее, но в итоге Сяо оказывается абсолютно бесполезным, потому что именно путешественник обладает куда большей информацией, чем якса? Не зря ведь они пошли именно к этой горе, не зря Итэр так зациклился на этом чëртовом нефрите – он наверняка знает, что делает. На корне языке оседает горечь – то ли от недавно съеденного яблока, которое его заставил съесть путешественник, то ли из-за того, что Итэр ему, кажется, не доверял, раз держит всю эту информацию при себе, любезно не делясь подробностями. Хорошо сработались, говоришь? Сяо сдержанно потирает переносицу, подходя ближе. Разговоры об этом можно отложить на потом, ведь цель у них была одна: спасти если не Тейват, то уж хотя бы Ли Юэ от напастей артерий земли. — Ты понимаешь, что тут написано? — в золотых глазах поблëскивает азарт, — Вроде как что-то знакомое, но разобрать не могу. Поможешь мне? «Поможешь мне?» Итэр изменился с их первой встречи, хотя времени прошло совсем немного – всего несколько лет. Он больше не гнался за сестрой, просил помощи и улыбался искренне, явно полюбив этот мир. Адепт присаживается рядом, забирая отполированный нефритовый диск из чужих рук. Он был целиком исписан: даже на ребре диска было что-то нацарапано, а это наверняка стоило безумных усилий и концентрации. Сяо хмурится, ощущая на себе пристальный взгляд напарника – видимо, Итэр тоже понимал, что так просто на небольшом диске ничего не выцарапаешь, и что эта штука явно важная. — «Восходя к ним, мы получим ответы», — адепт ненавидит напряжение в собственном голосе, — На другой стороне и, скорее всего, на ребре Би то же самое. Наверное, что-то вроде молитвы на нефритах, которые раньше сплавляли в реку во время ритуала, — Сяо поднимается с травы и заносит руку назад, намереваясь подальше швырнуть бесполезный диск. — Постой, — тут же подпрыгивает с места Итэр, выпуская из рук меч, — Ты чего собрался делать? Адепт щурится, но послушно останавливается. Выбросить его к чертям собачьим и вернуться к изначальному делу, ради которого они пришли в долину. — Итэр, — терпеливо говорит он, желая спрятаться от бури эмоций в чужих глазах, — Это всего лишь выброшенный на берег диск, собранный кем-то в одну кучу. Это могли быть и похитители сокровищ, и просто торговцы, которые приехали сюда за ним поохотиться. Путешественник, казалось, пылал. То ли от злости, то ли от несправедливости, то ли ещë от чего-то – Сяо не мог разобрать ничего в вихре эмоций, что сменялась одна другой с каждым сказанным адептом слогом. Кажется, от их спора проснулась даже Паймон, но благоразумно не встревала, лишь прислушивалась. — Доверься мне и моему чутью, — стоял на своëм путешественник, подходя ближе; возможно, он считал, что этот шаг сделает его более убедительным, но Сяо лишь слегка пятится назад, всë же опуская руку – может, это успокоит Итэра, — Это не может быть совпадением! Посмотри туда, — чужая рука взмахивает куда-то наверх, и Сяо неохотно поднимает взгляд на мгновение, не находя ничего нового в нижней части парящего острова, — Нефрит не мог оказаться именно прямо под Селестией просто так. — Ты видишь знаки там, где их нет, — беззлобно заключает адепт, лишь сильнее хмурясь от упоминания названия небесного города, — Наша цель – защитить Ли Юэ. Он видит, как кадык юноши скачет от короткого глотка, как чужие губы приоткрываются в попытке опровергнуть чужие слова, как он сжимает кулаки чуть сильнее, собираясь с мыслями, как пристально он смотрит, кажется, даже не моргая, и Сяо готов поверить в то, что вот-вот они наконец-то поговорят, он всë узнает и они вместе что-нибудь придумают; но Итэр осекается, опускает взгляд и медленно вздыхает. Он словно проглатывает очередные аргументы вместе со всей усталостью и тяжестью, что скопилась в его взгляде за эти несколько минут. Путешественник всегда был на удивление упрям, даже когда дело касалось опасностей и вероятности смерти, но сейчас он молчит, не спорит, изучает взглядом висящую на поясе адепта маску. Возможно, Итэр и сам не уверен в своих словах настолько, как пытается это показать – просто это у них было единственной зацепкой, за которую путешественник так отчаянно цеплялся. Способствовать чужому сумасшествию не хотелось, но найти какой-то компромисс стоило, иначе все дальнейшие совместные приключения становились бессмысленными. Сяо медлит, следит за юношей, чей энтузиазм исчезал ежесекундно. Адепт опускает руку, смотрит на нефритовый диск, немного мешкает. Неприятный осадок от перепалки ложится горечью на языке – никто ни в чëм не был уверен наверняка, но от своего никто не отступал. Сяо чуть сжимает в руке нефритовый диск, покручивает его, прежде чем передать путешественнику – временное перемирие, вынужденное для их совместной работы, но хранящее в себе недосказанность, к которой рано или поздно, но обязательно придëтся вернуться. — Ты прав, — неуверенно кивает путешественник, отмирая, — Просто я более чем уверен, что всë это как-то связано между собой. — Каким образом? Итэр неопределëнно пожимает плечами, отворачиваясь и убирая диск – только его – в сумку. Адепт не может не заметить, как путешественник бережно заворачивает диск в какую-то тряпку, что злит лишь сильнее. Якса вздыхает и прикрывает глаза. Всë-таки он проиграл этот спор. Шагая вдоль побережья, Сяо думает лишь об их перепалке. На фоне жужжит Паймон, явно пытаясь развеселить их – рассказывает какой-то дурной сон, и Итэр полностью переключается на разговор с ней, частенько с беспокойством поглядывая на адепта. Якса эти взгляды ловил лишь краем глаза – сталкиваться с ними было отчего-то боязно. Довольно скоро пришлось сделать привал. Костëр разгорелся моментально благодаря чужому пиро элементу – красно-золотая обводка чужого силуэта секундно вспыхивает, но вскоре уступает яркому свету огня в темноте. Возле моря было непривычно холодно: кончики пальцев даже в перчатках покалывало, что было совершенно непривычно для адепта. Он перенëс столько ударов когтей и мечей, а его пытается обдурить какая-то там морская ночная прохлада. Глупость. Жареный тофу – непременно странный рецепт, который путешественник привëз с собой из Инадзумы – согревал изнутри, как и чай из порта Илун. Горький и терпкий, он бодрил и одновременно с этим морил, заставляя опустить по ощущениям чугунный затылок к каменной глыбе за стеной. Дождь был частым гостем в этот сезон, поэтому они на всякий случай укрылись в небольшом сквозном проходе в горе, предварительно вытурив оттуда похитителей сокровищ. Паймон, кажется, умоляла оставить драгоценности себе, но Итэр еë отговаривал, утверждая, что эти вещи были украдены и их нужно вернуть прежним хозяинам. Сяо толком не вникал – прикрыл глаза, чтобы немного абстрагироваться от этих двоих хотя бы физически. Потому что морально уйти в сторону от сегодняшней перепалки было сложно. Итэр всегда по-глупому упрям, но сегодня – впервые настолько сильно. С одной стороны, конечно, если бы не эта его глупость, то вряд ли бы он смог преодолеть столько стран и выкарабкаться из всех страшных ситуаций самостоятельно. Сяо невольно вспоминает их единственное долгое совместное путешествие – те странные дни, проведëнные в Разломе в компании ещë нескольких друзей Итэра. Тогда он вëл себя совсем иначе: не вмешивался и не противился никаким чужим решениям, кроме, конечно, желания Сяо пожертвовать собой, но все остальные решения принимались практически без его участия. Он был мощной силой, важной боевой единицей, крайне выносливый и терпеливый к действиям других – тогда Итэр был совсем похож на него самого, но Сяо это никогда не волновало. За всю свою жизнь он встречал тысячи похожих на себя людей, это не было чем-то новым. Да и поведение путешественника было логичным: он не отсюда, это не его мир, он не собирается вмешиваться в порядки Тейвата. Сторонний наблюдатель, готовый броситься на помощь, если это действительно необходимо; странник, что плыл по течению мира, параллельно с законами и порядками мира, не вмешиваясь в естественный ход вещей. Сяо вздыхает, постукивая пальцами по небольшой кружке с уже остывшим чаем. Теперь всë было совсем по-другому. Итэр был другим: он принимал помощь от других людей, он тратил уйму времени на то, чтобы помочь с локальной проблемой в Ли Юэ, хотя мог отправиться в Снежную. Он смотрел пренебрежительно на Селестию: не с ненавистью, нет; но и без благоговения, которое присуще каждому жителю Тейвата. Он становился частью этого мира, хотел он того или нет. К лучшему это или к худшему, Сяо не брался судить, но понимал, что сейчас он абсолютно ничего не знает о напарнике, которому всë равно слепо доверяет. Это злило. Потому что о Сяо тому, казалось, было известно всë – от жестоких убийств до того, что он ел на завтрак помимо тофу. Но поменяться ролями не получалось. Адепт медленно поднимается с места, оставляя кружку возле костра. Итэр и Паймон замолкают, смотрят с интересом; путешественник выглядит беспокойно. Сам, видимо, переживает из-за случившегося днëм. — Мне надо осмотреть окрестности, — объясняется якса, привычным движением снимая с пояса маску, — Ты спать? Итэр молча кивает. Хочет, кажется, что-то сказать, но Сяо отворачивается первым – не до разговоров сейчас, долг был прежде всего. — Будь осторожен, Сяо.

- - -

Растущей луны было недостаточно, чтобы осветить местность, поэтому даже пробраться сквозь деревья уже казалось чем-то сложным, особенно когда не знаешь местность так хорошо, как хотелось бы. Сколько раз Сяо бывал в долине Чэньюй? И когда это вообще в последний раз было? Нарваться на здешних адептов было легче лëгкого, а у них с ним личные счëты. Конечно, никто драться не собирался, но даже такая неприятная встреча могла бы вывести из себя, чего меньше всего хочется во время «охоты». Якса чуть выпрямляет спину – листва деревьев хорошо его скрывала, поэтому можно было немного расслабиться и рассмотреть с толстой ветви дерева ландшафт подробнее. Будь он на месте Фу Цзинь, то наверняка бы даже близко не подпустил к своим землям монстра, который когда-то сверг твоего Архонта. Вряд ли время как-то залечило раны адепток. Что такое несколько тысячелетий по сравнению с крахом твоей веры? Нечленораздельный, но громкий писк, доносящийся откуда-то со спины, совсем не был похож на голос какого-то зверька. Сяо вновь пригибается, надевая маску и сливаясь с зеленью деревьев. Много мороки, конечно, будет, если это просто заплутавший ребëнок – всë-таки от порта Илун они были не очень далеко в масштабах всей долины. Сначала ребëнка придëтся неуклюже успокаивать, оправдывая свою страшную маску в тени кроны деревьев, потом попытаться выведать какую-то информацию, чтобы вернуть бедное чадо бестолковым родителям. Сяо сотни раз переживал подобные случаи, но каждый раз от криков напуганных детей было не по себе, словно в первый. Адепт чуть щурится, надеясь найти среди кустов источник звука, и сжимает Коршун чуть крепче. Если же это был не ребëнок, то ситуация усложнялась. — Сяо! — протяжно зовут его совсем рядом, — Сяо! — Ты с ума сошла? — шипит злобно адепт, спрыгивая с дерева прямо перед феей, — Ты зачем кричишь посреди ночи в лесу? Паймон игнорирует чужие поучения, складывая руки за спиной и чуть наклоняя голову вбок. Сяо раздражëнно снимает маску, заглядывает за плечо парящей фее – вдруг она с собой хвост из монстров принесла, было бы неудивительно. — Как – зачем? Тебя ищу, — невозмутимо отвечает девочка, облетая адепта и разглядывая его со всех сторон. Сяо впервые был к ней так близко, что даже слышал тихие перезвоны колокольчиков, которые сопровождали еë полëт; под покровом ночи это было особенно слышно. — Не надо кричать, — медленно говорит он, — Я здесь делом занят, а ты всех монстров вокруг расшугаешь. Либо, наоборот, сворой сюда позовëшь. — Тогда не надо прятаться на деревьях, — фыркает она, возвращаясь на прежнее место. Вряд ли она здесь, потому что с путешественником что-то случилось, иначе еë крошечные руки уже за шкирку тащили его обратно в сквозной проход в горе, так что дело было явно в чëм-то другом. Сяо смотрит хмуро, не моргает, надеясь, что Паймон сама додумается объяснить свой странный поход в лес посреди ночи, но та не торопилась как-то оправдываться – молча смотрела в ответ и по-доброму улыбалась. — И что тебе так срочно понадобилось? — Хотела поговорить с тобой, — легко пожимает плечами она, — Хоть и собеседник из тебя не лучший. Сяо легонько кивает. На правду не обижаются. — И? Паймон крутит головой по сторонам, прежде чем неловко почесать затылок. — Паймон тебе помешала, да? Давай ты просто будешь заниматься своими делами, и поболтаем вместе с этим! — Я тебе не путешественник, — беззлобно фыркает Сяо, втыкая копьë в землю и разминая затëкшую кисть руки, — Двадцать дел одновременно делать не могу. Так что чем быстрее начнëм, тем быстрее закончим. Надо найти безопасное место. Фея понимающе кивает. — Я пролетала мимо довольно большой лужайки. Она тут недалеко совсем! От гнетущей тишины между ними свербило где-то в горле. Хотелось откашляться и выплюнуть какую-то застрявшую в горле рыбную косточку, но это было бы слишком легко. И почему все от него ждут каких-то разговоров? И ладно Итэр, от него что-то подобное хотя бы было ожидаемо, но вот что Паймон от него понадобилось – непонятно. Относился он к ней нейтрально, как-никак лучшая подруга путешественника, но с каплей подозрения. Вряд ли, конечно, крошечное существо, которое может быть сдуто ветром, может предоставлять ему, адепту, какую-то угрозу, но еë внезапное появление посреди тëмного леса было как минимум странным. Они не были такими уж близкими друзьями – да и друзьями в целом, – чтобы так внезапно решиться на разговор, но, судя по беспокойному выражению девочки, дело было каким-то серьëзным. На лужайке обнаружилось несколько хиличурлов – видимо, кого-то из жителей горных лесов всë-таки привлекли громкие крики. Приходится быть в бою аккуратнее обычного, потому что фея постоянно летала где-то над головой, пытаясь контролировать движения яксы, то и дело вскрикивая: «слева!», «левый стрелок целится!», «с востока ещë кто-то бежит!» Он видел однажды, как Итэр работает с ней в паре: она выполняла роль навигатора, передавая информацию о передвижениях противника, что помогало Итэру сконцентрироваться на битве. Но сейчас еë попытки лишь раздражали и отвлекали. Она даже кинула в какого-то хиличурла камнем, лишь чудом не попав в голову Сяо. Адепт хмурится, протыкая копьëм последнего хиличурла насквозь. Да уж, умереть от прилетевшего в голову камня – самая глупая смерть, на том свете он бы сгорел от стыда перед своими братьями и сëстрами. — Если мы ещë кого-то встретим, — медленно, так, чтобы до феи точно дошëл смысл его слов, говорит он, — Лучше не лезь. Паймон гордо фыркает, складывая руки на груди. — Я, вообще-то, помочь хотела, — кажется, по привычке огрызается Паймон, подлетая к камню и присаживаясь на него. Сяо некоторое время смотрит сверху вниз, ждëт начала разговора, но беспокойство на чужом лице хочешь-не хочешь, но пробуждало отголоски сострадания, что остались погребены под тяжëлым весом кармы; адепт присаживается рядом с ней на землю, тихо хмыкает, намекая, что они не в молчанку собрались тут играть. Ладони зудят от того, как сильно он сжимал копьë во время боя, поэтому он стаскивает перчатки, укладывая их к себе на колено. Паймон всегда была странной. Неугомонной, яркой, запоминающейся. Совсем непохожая на своего напарника, кого-то она заставляла сцепить зубы, а кого-то – радостно распевать песни вместе с ней. Иногда казалось, что в ней было куда больше человеческого, чем в самих людях – и уж точно больше, чем в самом Сяо. Может быть, именно это его и настораживало в фее. С людьми всегда было тяжело. С Итэром, конечно, проще. Он не помчался среди ночи без карты местности в горы, чтобы поговорить о каких-то личных делах. В отличие от малышки, которая занимала собой всë пространство, он давал возможность дышать. — В общем, — Паймон заламывает руки, а еë голос звучит так непривычно тихо, что Сяо приходится нахмуриться, чтобы услышать фею сквозь шум листвы, редкий свист ветра и шум водопадов, — Знаешь, Паймон пришла поговорить насчëт вашей ссоры. — Это не ссора, — тут же отрицает Сяо, поднимаясь с земли и отряхивая низ штанин. Вот и поговорили. Если бы со всеми людьми разговоры были такими короткими и по делу, он бы лопнул от счастья. — Паймон знает, — поспешно кивает девочка, чешет затылок, потирает лицо, явно не зная, с чего начать, — Поэтому и хотела поговорить об этом именно с тобой. Путешественник ни с кем из... Знаешь, местных, не говорил о таких вещах. О небесах и подобном, — адепт настороженно останавливается, складывая руки на груди, — Ты же всë равно продолжишь путь с нами, да? Якса медленно моргает, не понимая, как «ссора» и их совместное путешествие может быть связано. — Да. — И ты всë равно идëшь вместе с ним, когда вы спорите? Тишина. — Паймон тоже так делает, — кивает фея сама себе, не поднимая взгляд на юношу, — Тоже идëт вместе с ним, даже если наши дороги могут разойтись. Сяо не отвечает. Он даже не уверен, что его участие в разговоре вообще нужно. Паймон тоже резко замолкает, глубоко задумываясь над чем-то. Адепт начинает нервничать от этого непонятного, мутного разговора ни о чëм и обо всëм сразу. Он нервно постукивает ногой, бросает взгляд на мëртвых хиличурлов, на далëкий водопад, на полумесяц на небе, прежде чем всë-таки заставить себя выдавить: — Чего замолчала? — Задумалась. — Над чем? — Над тем, о чëм не хочешь думать ты, — внезапно злится Паймон, — О том, что наши с ним пути могут разойтись. Сяо хмурится, бегая глазами по лужайке. — Ты всегда рядом с ним, чего тебе-то бояться? — Я не уверена в этом, — и вновь еë голос становится тише, — А ты? — Уверен. — Я про тебя! — вспыхивает на секунду Паймон от чужой глупости, прежде чем вновь окунуться в меланхолию. Сяо молчит, запинается. Он и не был никогда рядом с Итэром, чтобы бояться. Где-то рядом громко кричит кукушка, но адепт не обращает на глупую птицу внимания, упираясь взглядом в воткнутый в землю Нефритовый Коршун. — Вот видишь, — вновь кивает Паймон, — И ты не так уверен. Он всегда говорит, что ищет дорогу домой. У Паймон дом там, где путешественник, — она приподнимается с камня, потирая ладони друг о друга, — А ты, Сяо? Куда ты идëшь? Адепт раздражëнно фыркает. — Это не так важно, пока у меня есть долг перед Ли Юэ. — Долг? — удивлëнно переспрашивает фея, подлетая ближе, — Перед Властелином Камней? — Как будто ты не знаешь, — он с силой выдирает копьë из земли, направляясь в ту сторону, откуда они зашли на лужайку. — Тогда ты бы ушëл при первом упоминании небес! — злится Паймон, быстро догоняя адепта, — Но ты не ушëл! И я не ушла, хотя я... Хотя тоже верю в Архонтов! И в небесный порядок! — Ну и что ты от меня хочешь? — резко останавливается Сяо, едва сдерживая себя от того, чтобы взять эту маленькую фею за плащ, отвести еë в пещеру, привязать к Итэру и вернуться на охоту. Он не хочет думать об этом. Архонты и небесный порядок – неприкасаемые вещи, здесь совершенно нечего обсуждать. — Хочу... Хочу..., — запинается малышка, — Хочу никогда не вставать против него! Сяо вздрагивает, смотрит в упор, кажется, даже не моргает. Он никогда не выбирал сторон. Его вера в Моракса была беспрекословной даже сейчас, когда он отошëл от дел. Моракс верит в людей – значит, Сяо тоже в них верит. Тут не было места выбору. Он просто защищал Ли Юэ. Но с каких пор защищать Ли Юэ значило встать против Итэра? Адепт безуспешно крутит чужие слова в голове, рассматривает со всех сторон, но вариант, в котором они могли бы оказаться по разные стороны, казался странным. Это же, ну, Итэр. Тот самый, который несколько раз спасал Ли Юэ. Как после этого они вообще могут быть врагами? — Может быть, за это желание он нас так ценит? — заискивающе смотрит на него Паймон. Казалось, что если Сяо не подтвердит еë слова, если хотя бы не кивнëт, то фея рассыплется на сотни осколков, навсегда оставаясь на одной лужайке с мëртвыми хиличурлами. Якса смотрит внимательно. Маленькое, безбашенное существо, которое только и делает, что вечно жалуется на голод и усталость и носится за путешественником хвостиком, внезапно оказывается куда мудрее адепта и говорит о вещах, о которых он не хотел задумываться. — Ценит? — Ну да, — Паймон тихонько летит вперëд, зазывая Сяо вернуться к их прежнему месту, — За то, что мы сделали выбор. Адепт шагает рядом. Хочет возразить, что, вообще-то, он никаких выборов не делал, он тут по делу службы, но язык прилипает к нëбу. Прямо сейчас он волочит своë жалкое тело обратно в пещеру, и это было его выбором. Ночной ветер больно покалывает щëки и оголëнные плечи. Не надевать какую-то тёплую одежду тоже было его выбором. Но с каких пор слова «выбор» и «Итэр» стали находиться рядом? — Ты слишком много болтаешь. — А ты слишком много молчишь, — фыркает Паймон, слегка подсвечивая дорогу сиянием созвездий, что шлейфом оставались за феей, — Ты вообще ничего вразумительного не сказал! Как путешественник с тобой вообще общается? Сяо закатывает глаза, но не отвечает. Паймон ещë что-то щебечет ему прямо в ухо, но адепт уже не слушает, считая собственные тяжëлые шаги, чтобы хотя бы на что-то отвлечься.