Когда море высохнет, а камни истлеют

Если бы не сопение Паймон где-то сбоку, Итэр бы подумал, что оглох. Дождь, видимо, кончился совсем недавно – вся пещера была словно пропитана ароматом влажной травы и сырой земли. Стоит открыть глаза, как приходится вновь зажмуриться: лицо обжигали ранние солнечные лучи. Капли прошедшего дождя, стекающие откуда-то сверху, звонко разбиваются о лужицу у входа в определëнном, понятном лишь одной природе ритме; стоило только вновь задремать, как громкий звон смахивал остатки сна. Итэр вздрагивает, глубже кутаясь в плед – на рассвете всегда холоднее всего, особенно после такого долгого дождя. Он расфокусированным взглядом смотрит куда-то сквозь стоящие у входа в пещеру деревья, медленно возвращаясь в реальность после сна. По-хорошему надо бы подорваться, быстро собраться и пойти на террасу, но в такую погоду хотелось только лежать на жëстком каменном полу и наслаждаться роскошными пейзажами дикой стороны долины Чэньюй. Он утыкается носом в шëлковый плед, – так можно быстрее согреться – после чего хмурится. Ощупывает на всякий случай ткань, чтобы убедиться, что ему не снится – и резко садится, уставившись перед собой. Сяо со вчерашнего вечера, казалось, даже не шелохнулся, но это не было правдой. Самодельную «штору», судя по всему, отодвинул он, да и пледа на его плечах, который Итэр оставил ему, не было. У вчерашней кучи палок и листьев, из которых адепт пытался сделать костëр, нетронутым лежал и Коршун. Итэр облегчëнно выдыхает – значит, Сяо тоже провëл всю ночь тут, не уходя охотиться на монстров. Путешественник переводит любопытный, всë ещë не до конца сфокусировавшийся взгляд на адепта, мельком рассматривая. По внешнему виду и не скажешь, задремал адепт или действительно медитировал: обычно каменные от напряжения плечи слегка опущены, позволяя яксе слегка ссутулиться, лицо было на удивление умиротворëнным и спокойным. Сяо сейчас ни о чëм не думал – возможно, это было самым лучшим для него отдыхом. Итэр смущëнно елозит на месте, закидывая плед себе на плечи. Тревожить адепта не хотелось, но и сидеть и молча пялиться тоже было странно. Лежащая чуть поодаль Паймон ворчит что-то во сне, явно не желая просыпаться. Итэр слегка сползает спиной по стене, наконец расслабляясь. Терраса Чиван. Это место не давало покоя ему ещë во время прошлого визита в долину Чэньюй. Механизм, находящийся там, всë ещë был тайной для него, но Фу Цзинь пользовалась им, чтобы успокоить артерии земли и вернуть их в норму. Вероятно, нечего было над этим размышлять – работу адепток нужно оставить адепткам, они наверняка справятся куда лучше, чем он сам. Лучше уж подумать над тем, что пока все способы, которые могли успокоить артерии земли, были так или иначе связаны со смертью и самопожертвованием. Итэр смотрит из-под слегка опущенных век на Сяо. Тогда, в Разломе, именно он рвался отдать свою жизнь в обмен на спасение друзей Итэра. В прошлый раз почти удалось его отговорить, но там была целая орава людей и Е Лань, которая, кажется, была в относительно неплохих отношениях с адептом – насколько это вообще было возможно для Сяо; теперь же, если подобное случится, то Итэру придëтся справляться со всем этим самостоятельно. Он запахивает на себе плед, закрывая глаза и уходя глубже в мысли, лишь изредка заземляя себя благодаря кричащим вдалеке уткам и капающей у входа воды. Интересно, пойдëт ли Сяо на такой шаг сейчас? После истории с Разломом он наверняка должен был понять, что множество людей его ценит и не хочет терять, даже если на кону стоят их жизни. Повлияло ли на него заточение в пещере среди смертных? А, может быть, его желание погибнуть за кого-то напоминало о Босациусе? — Я не знаю, о чëм таком мрачном ты думаешь, но это не даëт мне сосредоточиться. Итэр вздрагивает, открывая глаза и сразу же сталкиваясь с чужим внимательным взглядом. — Доброе утро, — растерянно говорит он, слегка улыбаясь, — Извини, можешь продолжать. — Поздно уже, — хмыкает адепт, вытягивая ноги перед собой. Хочет ещë что-то сказать, но осекается, бегает взглядом по путешественнику, прежде чем отвлечься на выход из пещеры. Тишина уже не казалась такой оглушающей, стоило в пещере перекинуться парой фраз. Говорить ни о чëм не хотелось, впрочем, как и думать. Если бы можно было лежать здесь, в пещере, и ещë пару вечностей подряд наблюдать за плывущими тучами, за капающей с потолка водой, за блестящими от капель листьями деревьев, то Итэр бы не отказывался от этой возможности. Как давно в последний раз он наслаждался природой? Вспомнить страшно. Последний раз нечто подобное он ощущал в первые дни по приезде в Сумеру. Вечное жаркое лето, танцы и тяжëлый аромат масел, свежесть и свобода. Крошечной пещерке, конечно, далеко до Большого Бараза, но здесь было хорошо, тепло и сухо. Прямо над ними возвышалась священная для адепток гора, возможно, эта пещера – одно из самых безопасных мест, где можно было на время отложить мысли о Селестии и Тейвате. В горле вертится глупое, бездумное «давай никуда не пойдëм сегодня?», которое так и не сорвëтся с языка. Сходить, конечно, можно было – за ягодами, например, или фруктами, поохотиться на горных баранов, заранее положить хворост сушиться, чтобы к вечеру зажарить мясо и в такой же, как сейчас, тишине выпить чай. А о нефритах в кармане и о величественном механизме подумать когда-нибудь потом – на следующее утро, например. Он знает, что Сяо не согласится; честно говоря, Итэр и сам бы отказался от этой идеи, ведь даже если бы дождь продолжился, он бы не позволил себе задержаться. Путешественник подтягивает к себе ноги – шуршит скользящим шëлком, напоминая Сяо о своëм присутствии. Тот наверняка услышал, но даже не моргнул, лишь рассматривал что-то на улице, слегка ссутулившись. Видимо, придëтся самому. — Надо бы Паймон разбудить? — тихо, неуверенно предлагает Итэр. Адепт кивает. Итэр молчит, надеясь ещë на пару секунд растянуть драгоценное спокойствие, которого и в жизни Сяо, очевидно, тоже было мало. Капля воды мягко разбивается о поверхность лужи.

- - -

Пришлось пересказать тот путь, которым они добирались до террасы в прошлый раз. Не встретив никаких предложений, Итэр решил, что на гору они взберутся самостоятельно, а возле самой террасы всë-таки воспользуются телепортацией – всë равно никак иначе до устройства не добраться. Восхождение заняло у них гораздо меньше времени, чем планировалось изначально – все монстры по пути уже были истреблены и, судя по широким следам когтей на трупах врагов, то было заслугой Лин Юань. Тропинка с каждым метром становилась всë уже, земля под ногами – мягче. Сапоги тонули в слякоти, тащили грязь за собой, из-за чего постоянно приходилось останавливаться и скидывать комья земли попадавшимися под руку палками. За ними оставались следы, но вряд ли был повод переживать, ведь даже намëка на слежку за все две недели не было замечено. — Тяжеловато идти, — ворчит Итэр, оборачиваясь на Сяо. Заляпать его всего грязью не хотелось, поэтому ещë и в этом смысле приходилось контролировать свои шаги. Адепт в ответ лишь бросает быстрый взгляд. Его, казалось, неудобная дорога совершенно не волновала: двигался он лëгко и привычно, словно никакой грязи под ногами не было, отточенным движением помогая себе копьëм, которое с тихим хлюпаньем вонзалось в землю. Путешественник фыркает себе под нос – да, до опыта адепта ему явно было ещë далеко. — Мы почти пришли, — тихо говорит Итэр, даже не зная, слышали ли его спутники – в разреженном воздухе все звуки казались слегка приглушëнными и тихими. Он останавливается у обрыва горы. Здесь парило несколько крошечных островков, что вели к террасе, но прыгать по ним, разумеется, не вышло бы. Можно было использовать силу адептов, которую он позаимствовал когда-то у Фу Цзинь, но от пейзажа захватывало дух; даже Сяо остановился рядом с ним, замирая и рассматривая далëкие страны. Фонтейн на такой высоте был так близко – рукой подать. Порт Ромарин возвышался над морем, словно вырастал из под воды и одним лишь своим присутствием отпугивал пиратские судна, не подпуская их к границе страны. Левее виднелись горы сумерских пустынь – совсем не такие, как в Ли Юэ. В них не было геометрической красоты, от них не веяло величием. Характером они были похожи на ëкаев-обольстительниц: хитрые и непредсказуемые, скалящиеся и хаотичные, они готовы были откусить голову в моменты слабости. Итэр с улыбкой наблюдает за лицом адепта, которого тоже, видимо, поражала близость других стран. Сяо и сам говорил, что максимум который он видел за свою жизнь – граница с Мондштадтом, которая, разумеется, и рядом не стояла с великолепным пейзажем. — Там Фонтейн, — тихо говорит путешественник, тут же обращая на себя чужой взгляд, — А чуть левее – Сумеру. Якса молча кивает, отмирая и подтягивая Коршун к себе поближе. — Готовы? Паймон, сидящая в рюкзаке, непонимающе хмурится. — К чему? Итэр едва успевает кивнуть и схватить лямки рюкзака покрепче, как воздух резко выбивают из лëгких – величественный пейзаж сменяется ворохом изумрудных и чëрных цветов. Он помнил это чувство: совсем недавно Сяо таким же образом переносил его к склону Уван, но даже этот недавний опыт не делает этот способ передвижения слегка пугающим. Ветряные потоки касаются плеч и щëк всего лишь на мгновение перед тем, как под ногами оказывается не грязь, а каменный настил террасы Чиван. Паймон тут же расходится в нравоучениях, Сяо даже ей что-то отвечает, но Итэр уже не здесь, не с ними. Резкая телепортация, словно шквал ледяной воды, отрезвляет его, будит от ленивых мыслей о красоте долины и других странах, напоминая о том, зачем они сюда пришли. Путешественник тянется к нефриту в карманах штанов и первый направляется к центру террасы. Тяжёлые шаги адепта и стук его копья о каменные плиты говорят лишь о том, что в адепте напряжения было ещë больше, чем в самом Итэре. Но сейчас не до выяснения чужих чувств – нужно было осмотреть территорию. На горе Лайсинь было безопасно, поэтому можно сфокусироваться на механизме, прежде чем отправиться в Покои Карпа, чтобы навестить адептку. Эта тишина утомляла. В центре террасы были зажжены благовония, видимо, кто-то из адепток здесь была недавно. — Механизм уже давно немного сломан, — отвечает на немой вопрос яксы Итэр, подходя к краю. Он делает неуверенный шаг вперëд – под ногой тут же разливается энергия адептов, образуя полупрозрачный мостик, — Кажется, здесь ничего не изменилось. Он смотрит вниз. Где-то тут, прямо под ними, находился небольшой рукав реки. Итэр перекатывает один из нефритов у себя в руке, прежде чем широко замахнуться. — Перед этим, — внезапно рядом возникает Сяо, — Надо было помолиться и очистить нефрит от земной энергии. Итэр чуть приподнимает брови в удивлении, но послушно опускает руку, отказываясь от своей затеи. Это был первый раз за последние дни, когда адепт высказал своë мнение, противясь его действиям, и от этого уголки губ парадоксально дрожат в улыбке. Удивительно, как сильно Сяо любил Ли Юэ, раз останавливает глумление над ритуалом той части страны, к которой он не имел никакого отношения последние столетия. Путешественник неуверенно протягивает нефрит адепту, молча прося о помощи. Тот что-то фыркает себе под нос, но всë же забирает камень, концентрируя элементальную энергию. Спокойное бирюзовое сияние мягко обнимает камни, но через секунду резко вспыхивает; Сяо тут же оборачивается, крепче хватаясь за копьë. — Не просто помолиться, — спокойно поправляет их женский голос, — Боюсь, диалект жителей долины Чэньюй уже давно забыт, так что вряд ли вы знаете нужную молитву. Паймон радостно хлопает в ладони. — Фу Цзинь! Мы как раз тебя искали! Адептка благосклонно улыбается, но не отводит взгляд от посетителей террасы. — Путешественник, могу ли я попросить твоего компаньона опустить оружие? Это всë же священная гора, — просит девушка, подходя – нет, подплывая – ближе к ним. — Священная? — в непонимании уточняет у Итэра адепт, впрочем, не ослабляя хватку на древке. — Я же не драться тебя сюда привëл, — подбадривающе улыбается юноша, ласково касаясь нефритовых пластин на копьë и чуть надавливая на них, опуская остриë оружия. — Как твои дела? Как Лин Юань поживает? — интересуется Паймон, чуть наклоняя голову в сторону, — По пути сюда мы видели, что она победила многих монстров! Получается, у вас всë в порядке? Фу Цзинь тепло улыбается фее, рассказывая что-то будничное и между делом поглядывая на адепта. Итэр недовольно вздыхает, пока гадкий червячок ковырялся где-то в лëгких. Неужели без неловкости не обойдëтся? Он первый спускается с дорожки, что вела к нефритовому устройству, и зовëт напряжëнного Сяо за собой. Ещë утром он был так спокоен и безмятежен, а сейчас всë ещë готовится к бою, который точно не случится. — Ах, думаю, вы не просто в гости заглянули, — адептка складывает руки перед собой, сцепляя их в замок, и наклоняет голову, рассматривая путешественника, — Вы тоже по поводу нефрита? — Тоже? — переспрашивает Итэр, тут же хмурясь, — К тебе приходил кто-то ещë? Адептка кивает, рассматривая камни в чужих руках. Путешественник терпеливо ждëт продолжения, но девушка молчит, кажется, тоже ждëт чего-то. — И кто же приходил? — спрашивает Паймон, не выносившая такую тишину. Фу Цзинь ведëт плечами. Переводит взгляд с Итэра на Сяо и обратно, словно что-то обдумывала, взвешивала. Путешественник слегка хмурится, но ждëт, пока адептка хоть что-то им скажет. На Сяо часто смотрели с подозрением и неодобрительно, ещë чаще люди на него смотрели так, будто пытались вспомнить давно забытые строки песен, которые им пели в детстве перед сном; Итэр уже устал одëргивать других, особенно учитывая тот факт, что Сяо, казалось, давно привык и никогда не имел привычки обижаться на подобные мелочи. — Боюсь, нам придëтся поговорить наедине, — медленно говорит девушка, смотря на Итэра, — Я в неоплатном долгу перед тобой за твою помощь и совсем не против рассказать события последних месяцев, если это для тебя важно. Не думаю, что твой компаньон сочтëт... — неуверенно замолкает девушка, вновь обдумывая что-то, — Это чем-то важным. Сяо слегка колеблется, прежде чем окончательно опустить Коршун и сделать шаг назад. Если цена за информацию – его отсутствие здесь, то они легко отделались. — Мы втроëм здесь как раз ради этого, — слегка натянуто улыбается Итэр, и адепт останавливается, — Я ему доверяю, так что можем и втроëм всë обсудить. — Зато я, — настаивает Фу Цзинь, заметно нервничая, но тут же смягчает тон, — Не очень доверяю. Однажды яксы подняли против меня оружие, даже сейчас он поднялся сюда вместе с копьëм. Как адептка, я искренне хочу помочь тебе, как однажды ты помог нашим землям, — вздыхает девушка, — Но не думаю, что на горе Лайсинь место тому, кто когда-то погубил мой народ, который ты, путешественник, спас. Итэр хмурится, складывает руки на груди. Он никогда не лез во внутренние дела адептов, всë-таки он даже не житель Ли Юэ, чтобы кого-то из них судить; не лез, но в горле встаëт ком. Оставлять Сяо «за бортом» происходящего он однозначно не хотел, но и убедить искренне переживающую Фу Цзинь будет сложно. Он прекрасно понимал еë страхи, ведь сказать «Сяо не опасен» он не мог – адепт на еë глазах приложил руку к сокрушению еë Архонтки. Адептка не торопит его с решением, лишь неловко поправляет то подол платья, то волосы, то заколку на голове. — Сяо здесь, потому что его волнует судьба Ли Юэ, — наконец выдавливает из себя Итэр, — Как и нас с тобой. — Он всë ещë якса, — качает головой Фу Цзинь, обнимая себя за предплечья, — Адепты были благословлены на защиту страны, а не на еë разрушение. — Ты так говоришь, будто Сяо прямо сейчас решит устроить бойню, — улыбается Итэр собственной сказанной глупости, — Мне кажется, он слишком занят тем, чтобы терпеть нас. Фу Цзинь молчит. Итэр чувствует боль где-то в челюсти от того, что слишком крепко еë сжал – ей не до шуток, и улыбка сползает с его лица. Он слышит какие-то шорохи чуть позади себя, но никаких действий и слов от адепта не следует. Путешественник понимает, прекрасно понимает, что дипломатичностью не мог сейчас похвастаться: заявился без приглашения на террасу, привëл чуть ли не заклятого врага адептки, так ещë и стоял на своëм. — Путешественник, — жалобно зовëт его Паймон, — Я могу уйти вместе с Сяо, чтобы ему не было грустно. Итэр легонько качает головой, предпринимая ещë одну попытку: — Это уже всë в прошлом. — В прошлом, — неуверенно повторяет Фу Цзинь, смотря лишь на собственный подол нежного платья, — В прошлом много чего было. А чего ждать в будущем от него? Артерии земли в полнейшем беспорядке – что-то надвигается, путешественник, и ты это знаешь. Если когда-то этот адепт был причастен к гибели сотни жителей долины Чэньюй, как же я могу быть уверена, что, если подпущу его к ценной информации, это не повторится вновь? Если он вновь решит, что его долг перед Архонтом важнее жизней людей? Если он как-нибудь докажет, что не опасен, может быть... Итэр теряет дар речи на мгновение, захлëбываясь возмущением. Он старается взять себя в руки: Фу Цзинь просто не знала его, не видела его там, в Разломе, истощëнного и уставшего от иллюзий; не видела, как он рвался открыть врата, ставя на кон свою жизнь, чтобы смертные – простые смертные, часть из которых даже не была жителями Ли Юэ – выбрались наружу и дожили до конца жизни спокойно, обменивая свои тысячи лет на несколько десятков лет жизни людей. В конце концов, Сяо просто никогда не набрасывал ей на плечи плед в холодную ночь. — Он не должен, — слова – внезапная буря, вызванная несправедливостью, – вылетают быстрее, чем он успевает задуматься над уважительной формулировкой для адептки, — Доказывать, потому что он и так доказывает это каждый день, но ты его не знаешь и делаешь выводы. Итэр не слышал даже собственного дыхания. Оглушительная тишина водопадом обрушивается на террасу, смывая всë негодование. Он слегка смущается – понимает, что перегнул палку, понимает, что Сяо, возможно, будет на него злиться, если из-за этой его человеческой слабости они упустят важную информацию; понимает, не дышит, но и не жалеет. Посвятив последние годы восстановлению справедливости, он не мог отступить и сейчас, слыша в чужом голосе не разумные доводы, а лишь бесконечный страх. Фу Цзинь внимательно смотрит на него, не отводя взгляд и лишь крепче обнимая себя за предплечья. Молчит, на лице – ни единой эмоции, в теле – ни единого движения. Итэр тяжело вздыхает, потирает переносицу – ну вот, умудрился всë испортить, когда они были уже так близко. Он поднимает с пола брошенный рюкзак, закидывает себе на плечо и разворачивается, чтобы отправиться обратно вниз и обдумать новый план действий, но замирает, стоит поймать взгляд янтарных глаз. Сяо выглядел как-то жутковато, когда не моргал и смотрел вот так. В последнее время у яксы завелась какая-то тенденция избегать его взгляда, и Итэр уже привычно переводит внимание в сторону, зная, что адепт сейчас отвернëтся и покрутит в руках копьë, прежде чем отправиться следом. Но он не отворачивался. Смотрел как-то по-глупому, в глазах не читалось ни единой эмоции. Итэр слабо улыбается ему, держась за лямки рюкзака. — Подожди, — слегка прикрикивает Фу Цзинь, подплывая к компании, — Не торопись. Я... — девушка теряется, с неодобрением смотрит на копьë яксы, но больше не давит, — Я не знала, что это настолько важно. Но и ты меня пойми. Путешественник кивает, отводя взгляд от Сяо и поворачиваясь к адептке. Он и сам не знал, что для него это так важно. — Я понимаю, — уже мягче говорит Итэр. Возможно, сейчас – самое лучшее время, чтобы замолчать. Фу Цзинь выглядела слегка напуганной, так что стоило как-то сгладить ситуацию, и он умоляюще смотрит на Паймон, которая вообще не подавала признаков жизни. Фея приходит в себя, понимающе кивает и подлетает к адептке, кладя ладонь ей на плечо: — Мы заметили вчера, что вода в реке Бишуй, эм... Острая. У вас тут точно всë в порядке? Или вы вновь поссорились с Лин Юань? Прямое попадание в цель: от упоминания чужого имени адептка расслабляется и наконец опускает руки. — У нас с Лин Юань всë хорошо, это она и помогла справиться с бедствием раньше, чем воды донесли остроту до порта Илун. — Помогла? — сипит едва пришедший в себя Итэр, — Дождëм, верно? Я и думал, что ливень зимой – немного странно. Фу Цзинь активно кивает и присаживается на камень, с беспокойством поглядывая на каждого из путников. — Да, это она помогла вызвать дождь. Я всë ещë слаба, не смогла справиться с этим сама. — Но мы же собрали твои рассыпанные силы! — хмурится Паймон, покачиваясь в воздухе, — Ты уже умудрилась опять ими пожертвовать? Фу Цзинь тихо хихикает. Она периодически поглядывала на Сяо с осторожностью, постоянно подбирая правильные слова в надежде, что чем запутаннее и более личными будут еë фразы, тем меньше он сможет запомнить или правильно интерпретировать. — Нет, нет, просто... Укрощение артерий земли забирает слишком много энергии, особенно у той, у кого еë в целом маловато, — улыбается Фу Цзинь, ни капли не стесняясь признаться об этом вслух, — Река как раз по этой причине и стала перчить. Нет, буквально перчить – у нас под террасой был какой-то всплеск роста заоблачных перчиков. Итэр тут же хмурится. В голове навязчиво вертится какое-то недавнее воспоминание об этом растении, но, словно издеваясь, оно постоянно ускользало от него. Он внимательно смотрит на Сяо, надеясь на его память, но тот, казалось, тоже был где-то глубоко в своих мыслях. — Абсолютно всë над моей обителью заросло ими, а дождь как раз помог, если можно так сказать, разбавить остроту, заодно потопив все плоды возле террасы, — продолжает Фу Цзинь, не замечая перемены в настроении путешественника, — Фамильяры Лин Юань попытались выцарапать их с корнями, но теперь их когти полностью покрыты соком перчиков. Она как раз сейчас заботится о них, помогает охотиться и смыть сок с лап. — Паймон обожает заоблачные перчики, но даже это уже перебор! — Ох, я тоже его люблю! Мой любимый рецепт... Они уходили от темы, и это не могло не напрягать. Он бросает серьëзный взгляд на Паймон, и фея пожимает плечами – мол, что такого? Итэр тяжело вздыхает. Надо было запастись терпением. От глубокого вздоха внезапно першит горло – путешественник откашливается. Итэр буквально слышит, как в висках звенит от осознания. Запах. Запах заоблачных перчиков, который он слышал ещë с самого подъëма на гору, но не обратил внимания; запах, который он слышал в «Народном Выборе», ведь Сян Лин просто обожает его готовить. Ещë одно место – постоялый двор господина Ло. Люмин. Люмин, заказавшая у господина Ло столько перчиков, что бедному старейшине деревни пришлось заказывать новую поставку посреди недели. И что? Не пошла же она его рассаживать здесь? Итэр нервно смеëтся сам себе под нос, представляя эту нелепую картину у себя в голове. — Ты говорила, что к вам приходили за нефритами, — осторожно напоминает он, возвращая девушек к изначальной теме разговора, — Кто это был? — Какая-то юная девушка, она оказалась такой доброй и вежливой, — улыбается адептка, — Хотела узнать побольше о долине Чэньюй, о ритуале подношения нефрита и об этом устройстве, — Адептка изящно машет рукавом в сторону громадного нефритового устройства, — Ну, знаешь, довольно много путешественников, как ты, приходят в долину Чэньюй за интересной информацией, особенно когда узнают, что можно лично пообщаться... со мной, — смущëнно добавляет девушка. — Как она тебя нашла? — любопытствует Паймон, присаживаясь рядом с Карпом на камень. — Я услышала, что кто-то сюда пришëл. Как услышала и вас сегодня, — она бросает быстрый взгляд на Сяо, но не задерживает на нëм внимание, продолжая спокойный и ровный рассказ, — Через механизм мне проще и быстрее добираться до своей обители, а оттуда всë отлично слышно. — Она спрашивала о механизме? — хмурится Итэр. — Да, ничего важного... Просто... — Фу Цзинь напрягается, — А почему ты спрашиваешь? Путешественник качает головой. — Просто любопытно. Адептка замолкает, изучает всех троих взглядом. Изящные плечи слегка напрягаются; она комкает подол платья у себя в руках, не решаясь продолжить диалог. Спокойный ветер играется с прядями еë темных волос, игриво щекочет нефритовые серьги, едва слышно позвякивая ими. — Это так странно, — девушка ведëт плечами, — Сначала она спрашивала про него, теперь вы... — еë взгляд падает на якса, и пальцы крепче сжимают тонкую, лëгкую ткань платья. — И что ты ей сказала? — берëт инициативу на себя Паймон, с осуждением поглядывая и на Итэра, который умудрился запугать адептку, и на Сяо, который вообще словно воды в рот набрал, — Нам же тоже интересно послушать! Неужели она хотела восстановить механизм? — Ну что ты, — нервно смеëтся Фу Цзинь, — Я бы не позволила ей, даже если бы механизм подлежал восстановлению. Я сказала ей то же самое, что уже знаете и вы с путешественником: когда-то очень давно через это устройство люди могли общаться с небесами. Итэр слышит, как позвякивают колокольчики на чужом поясе. Он послушно поворачивается, но не находит чужого взгляда: вместо этого Сяо едва ли не гудел от желания что-то спросить, но сдерживался изо всех сил, прекрасно понимая, что, потревожив состояние Фу Цзинь, они могут лишить себя важных сведений. — Думаете, не стоило об этом говорить? — расстраивается адептка, — Но это же известная информация, еë очень много в самых различных исторических свитках, об этом рассказывают очень многие песни и фрески! Путешественник натянуто улыбается и кивает, чтобы успокоить адептку. Не стоит сейчас говорить о том, что «услышать где-то песню и легенду» и «услышать информацию лично от адептки, которая живëт здесь тысячи лет» – совершенно разные вещи. Фу Цзинь больше ничего не говорит, с беспокойством укладывая руки на коленях. Тишина вновь накрывает террасу, но вовсе не как гром среди ясного неба; скорее как лëгкий туман на рассвете, ласково отпаивающий цветы и деревья на долине. Путешественник беспокойно смотрит на Сяо. Тот быстро понял, что с важными разговорами на сегодня покончено, и отошëл к краю террасы, рассматривая плывущие чуть ниже них облака и возвышающийся где-то безумно далеко Драконий хребет. Итэр присаживается прямо на каменную террасу, устало выпрямляя ноги и расслабляя плечи – только сейчас он осознал, как сильно был напряжëн последний час. Итэр принимает чужие условия: мыслей за сегодня и без того было слишком много.