Когда море высохнет, а камни истлеют

Фу Цзинь выдыхает, стоит бирюзовым языкам огня раствориться в ярких звëздах. — Тебя правда так сильно тревожит Сяо? — беспокойно спрашивает Паймон, подлетая к девушке. Адептка устало улыбается, складывая руки перед собой и взглядом выискивая где-то далеко внизу двух путников. Обзор был скрыт густыми облаками, поэтому девушка быстро бросила это занятие, вместо этого обращая всë внимание на фею. — Правда, — честно отвечает она, вытаскивая из волос нефритовую заколку и позволяя волосам развеваться на лëгком ночном ветре. Паймон тепло улыбается на этот совсем человеческий жест. Странно это получалось. Никто из них четверых никогда бы не стал действительно «своим» или «своей» среди людей. Сяо всегда будут бояться, путешественника – превозносить и благоговеть, словно он не человек, а чудо небесное; Фу Цзинь навсегда останется для людей адепткой и следом истории, а Паймон... Ну, это же Паймон. Покачиваясь в воздухе, фея слегка хмурится на свои мысли. Им и не нужно было становиться простыми людьми, так почему же всë равно было так не по себе от особенного отношения к себе? — Знаешь, Фу Цзинь, — издалека начинает девочка, рассматривая горящий вдали порт Ромарин, — Вы ведь очень с ним похожи. Фу Цзинь улыбается. Почему она не злится на Паймон, как недавно злилась на путешественника? — И чем же? — Вы оба любите людей, — для пущей убедительности фея загибает пальцы с каждым аргументом, — Оба адепты, оба пережили войну... Вы даже Архонток и адепток одних и тех же знаете! Карп заливисто смеëтся, чуть наклоняя голову вбок и щурясь. От неë приятно пахло свежей травой и благовониями. Паймон с завистью ëжится и думает о том, как, наверное, в Обители адептки сейчас было тепло и уютно, хоть и было похоже на сырой грот. Всяко приятнее, чем на террасе. — Я почти никогда не общалась с южными адептками, — она пожимает плечами, присаживаясь прямо на холодный каменный пол и зазывая фею присоединиться, — Пару раз виделась с Гуй Чжун. Я всегда мечтала увидеть Ли Юэ целиком, мои драгоценные подруги даже подарили мне специальную чашку, чтобы мы могли попасть на Ассамблею Гуйли. Паймон часто кивает. Кажется, она помнила эту историю. — И однажды, когда мы отправились в путь, нас остановила она, — Фу Цзинь мечтательно улыбается, позволяя воспоминаниям сладко вязать на языке, — Она говорила о том, что заключила договор с Властелином Камней и пришла сюда с миром. Хотела... Знаешь, узнать получше о стране. — Познакомиться пришла! Помню, как мада-а-а..., — Паймон тянет слово и сосредоточенно хмурится, пытаясь вспомнить настоящее имя адептки, — Как Владыка Песен и Скитаний рассказывала о том, что Гуй Чжун была шумной и весëлой, прямо-таки душой компании. Это похоже на неë! Фу Цзинь смущëнно кивает. — Она правда восхищала. Они недолго молчат, позволяя ветру и отголоскам криков кукушек заполнить пространство между ними. — Но потом... — Да, — тяжело вздыхает адептка, — Она погибла за Ли Юэ. Паймон молча кивает и вздыхает в ответ. Во времена Войны Архонтов погибло очень много важных личностей. Паймон не могла не понять неприязнь Фу Цзинь к Сяо, пусть от их взаимодействий и становилось слишком не по себе. — Но это же был еë выбор, — осторожно старается утешить еë фея, и Фу Цзинь поднимает на неë удивлëнный взгляд, что застаëт фею врасплох, — Что такое? Фу Цзинь беспокойно садится по-другому, внимательно рассматривает фею – Паймон видела такой взгляд, когда рискнула поболтать с Сяо о том о сëм. — Ты куда мудрее, чем кажешься. Фея недовольно фыркает, и обе девушки замолкают на некоторое время, рассматривая звëзды. Паймон с интересом думает о том, что, наверное, где-то здесь было и созвездие Гуй Чжун. — Но почему она тебя восхищала? Ведь она была хорошей подругой Моракса. — Еë изобретения, еë тëплое отношение к людям... Мне всегда хотелось быть похожей на неë, — подол еë платья развевается на ветру, и Паймон клянëтся, что если прислушаться, то можно услышать шум реки, — Она сделала очень много для Ли Юэ. Не меньше, чем Моракс. Фея понимающе кивает. — Знаешь, а вы и правда слегка похожи! Она тоже была слабой, но... Ой, нет! — хватается она за голову, внезапно выглядя очень устало. Паймон ненавидела аккуратно подбирать слова. Фу Цзинь хихикает и качает головой – всë в порядке. — Паймон имела ввиду, что вам не нужно применять грубую силу и разрушения, чтобы быть сильными и мудрыми! — выкручивается фея, и адептка смущëнно прячет взгляд, — Это воодушевляет. — Ох, неужели и маленькая Паймон стремится в жизни к чему-то большему? — чужой изящный палец тыкает фею в щëку, вызывая у той напускное бурное возмущение. — Конечно! — гордо фыркает фея, — И мы с путешественником на полпути к этому. Адептка набирает воздуха, чтобы что-то сказать, но тут же хмурится, словно только что расслышала слова девочки. — Несмотря на наш сегодняшний... Ну, — она легко крутит кистью в воздухе, — Конфликт, я знаю, что ему тяжело. Паймон едва заметно кивает. Кому, как не ей, знать об этом? — Если бы не ты, — легко улыбается адептка, — Его бы давным-давно поглотила тьма. Паймон задумывается. Может быть, если бы она была рядом с Люмин, ничего бы не произошло и путешественник был бы счастлив? — Но Паймон ничего не делает для этого. Конечно, Паймон старается поддержать путешественника, но... — Ты и не должна быть спасательным кругом, — Фу Цзинь сцепляет руки перед собой в замок после того, как разглаживает невидимые складки на платье, — Ты помогаешь ему тем, что ты рядом. В одиночестве справляться с таким грузом гораздо сложнее. — А у тебя есть своя Паймон? Адептка звонко смеëтся и кивает. — Конечно. Лин Юань для меня – всë. Фея кивает и думает, что всем нужна своя Паймон.