Когда море высохнет, а камни истлеют

Туман до сих пор не рассеялся, но в обители Лин Юань они наконец-то смогли увидеть окружающий их ландшафт дальше десяти шагов. Сталактиты угрожающе нависают сверху, и вода изредка капает с них вниз, разбиваясь о скалистую поверхность. В пещере было невероятно сыро, но даже здесь было теплее, чем на улице. Весна подбиралась всë ближе, но и зима не собиралась сдавать обороты, из последних сил обрушивая на долину Чэньюй холодные ветра. Лин Юань по пути говорила, что уже через пару недель наступит долгожданное тепло, а когти у фамильяров отрастут, но до тех пор им ещë надо было дожить. Сяо знал, что наверняка здесь будет немало сюаньвэней, раз адептке понадобилась помощь чтобы всех прокормить, но здесь их было минимум зверей пятьдесят. На мудрый вопрос Паймон «зачем надо было бросать вообще все силы на какие-то перчики, которые в итоге просто смыло водой?» Лин Юань благоразумно промолчала, окинув фею недовольным взглядом. Адепт останавливается недалеко от зверей, складывает руки на груди и рассматривает всех присутствующих. Кто-то злобно рокотал, кто-то – драл огромными мощными когтями пол и стены, надеясь поскорее сточить старые когти. — Они понимают человеческую речь? — интересуется неадекватно воодушевлëнный Итэр, который разве что не вприпрыжку зашëл в пещеру. — Разумеется, нет, — недовольно машет раздвоенным хвостом Хозяйка, от чьего голоса все фамильяры, хоть и не понимают сути, послушно замолкают, — Я использую человеческую речь только чтобы вы меня понимали. Путешественник кивает. Опускается на колени, копошится в своëм рюкзаке, и Сяо боится представить, что же такого он вытащит на этот раз. Однажды он достал из сумки выпуск «Паровой птицы» двухлетней давности – зачем она ему сдалась, Сяо так и не понял и не уверен, что хотел понимать. — Я думала, мы отправимся на охоту, — скорее не спрашивает, а ставит перед фактом Лин Юань, принюхиваясь к новым запахам. — Я хочу кое-что попробовать, — уклончиво говорит Итэр, протягивая адептке какой-то шëлковый мешочек, — У меня есть травы, которые помогают росту волос. Может быть это сработает на когтях? Лин Юань щурится, и кончик еë хвоста раздражëнно подрагивает. Почему-то вид явно гордой адептки, которая вынуждена нянчиться со смертным, потому что иначе он откажется помогать, забавлял его. — Это вмешательство в естественный ход жизни, — возражает девушка, с подозрением обнюхивая травы. Путешественник задумчиво хмыкает. — Но ведь травы – это тоже часть природы. Всë... натуральное. Без алхимии и чего-то неестественного. Это же не считается, правда? Адептка молчит, взвешивая предложение. Паймон почему-то хихикает, но тут же замолкает, стоит поймать строгий взгляд девушки. — Ты пробовал их? — Да. И на вкус тоже, хотя надо было наносить на волосы, — неловко улыбается путешественник, — Интересно было. Как он только дожил до своих лет с этим любопытством? Лин Юань молча протягивает лапу, но Итэр качает головой. — Используется отвар. Я могу развести здесь костëр и воспользоваться водой из пещеры? — Можешь, — любезно разрешает девушка, явно довольствуясь чужому тактичному вопросу, — Но костëр лучше поставить у выхода из пещеры. Путешественник кивает, с энтузиазмом подхватывает сумку, копошится у камней так, словно вот-вот найдëт там невероятные богатства. Сяо медленно выдыхает, отворачиваясь и наслаждаясь долгожданной тишиной. Расслабиться не давала Лин Юань, которая всë ещë вполне могла сделать то, на что не решилась Фу Цзинь, а окончательно разнервничаться не давало странное поведение Итэра и Паймон, которая кружила над зверями и постоянно что-то спрашивала у Лин Юань, впрочем, не получая ответов. Хозяйка Горы подходит к яксе, усаживаясь чуть поодаль, но откровенно наблюдая за юношей. Он бросает один, второй, третий взгляд – еë это никак не смущало. Адептка продолжала наблюдать и лишь изредка лениво моргать, когда путешественник слишком громко возился с отваром. Сяо раздражëнно фыркает, полностью поворачиваясь к девушке. — Что? Лин Юань молчит, инстинктивно облизывается. — Ты напряжëн. Из-за этого напрягаются и сюаньвэни. Якса щурится, но всë же осматривается, подмечая несколько недовольных взглядов зверей. — Я не собираюсь с тобой сражаться, якса, — хвост элегантно окольцовывает еë лапы, слегка подгибаясь кончиком вверх, — Хоть я и не была так сильно преданна Архонтке, я не могу не уважать решения Фу Цзинь не вести с тобой бесед. Но это не значит, что я только и желаю, как отомстить адепту далëких земель за Архонтку, которую практически не знала. Сяо чувствует, как дëрнулась бровь, но ничего не отвечает. Они ещë некоторое время буравят друг друга взглядами, пока громкое эхо не доносит радостное восклицание путешественника: — Лин Юань, готово! Попробуешь? После того, как отвар был утверждëн Хозяйкой Горы, она отправилась на охоту, оставляя всех троих в пещере. Сюаньвэни смотрели опасливо, заставляя себя довериться чужим людям. Адепт вновь складывает руки на груди, уже принимаясь молча наблюдать за происходящим, но путешественник недовольно хмурится. — Ты долго будешь там стоять? Сяо осматривает себя с головы до ног, пытаясь понять действительно ли его поза недостаточно протестующая, или Итэр просто перенял его неумение считывать эмоции. — Я не собираюсь в этом участвовать. — Ты же согласился! — возмущается Паймон, грозно подлетая к адепту, — Тебе просто из вредности хочется протестовать нам! — Я соглашался на охоту, — Сяо чуть наклоняет голову, чтобы смотреть не на подлетевшую Паймон, а куда-то за еë плечо, — А не на эти странные процедуры. Итэр мнëтся, не решаясь настаивать. Что с ним творилось? Якса вздыхает. Он только начал думать, что Итэр понемногу переставал быть загадкой и начинал быть человеком, которого лично ему, Сяо, можно было бы понять, как вдруг он вновь отступает от своих привычных действий. Раньше он бы попытался поддеть, взять Сяо на слабо, а, когда не получится, по-человечески попросить, обещая приготовить что-то вкусное на ужин или поделиться какими-то маслами для грубых и мозолистых от оружия рук. Потому что за все те годы, что они либо не виделись, либо пересекались на несколько часов во время Праздника Морских Фонарей, к которому Итэр почему-то относился с особым трепетом – за всë это время он всё-таки научился просить помощи. Теперь же он слегка тупит взгляд, неловко улыбается, мол, всë нормально, и отворачивается, держа одной рукой чашу с отваром, а другой – кусочки ветчины из запасов, видимо, чтобы хотя бы приблизиться к зверям. Сяо устало прикрывает глаза, когда бровь вновь нервно подëргивается. Теперь он вспоминает, за что недолюбливал людей. Всë же любопытство перевешивает, и адепт приоткрывает глаза, лениво наблюдая за чужими странными попытками опуститься на один уровень к существу. Ход хороший, но явно не глупый сюаньвэнь не понимает происходящего и слегка пятится назад. Итэр стаскивает пропахшие гарью от костра перчатки, откладывает их на пол, прежде чем нанести густой отвар, больше похожий на мазь, на ладонь. Самодельное лекарство переливает тëмно-зелëным, и суаньни тоже явно не в восторге от происходящего, когда Итэр тянет руку к лапе. Существо ненавязчиво рычит, не намереваясь нападать, но показывая, что ему не особо-то приятно. Путешественник не торопится, вытирает тыльной стороной ладони нос, который щекотала прядь волос, и смешно морщится, видимо, от запаха этой мази. В ход идëт припасëнная ветчина. Путешественник протягивает еë зверю, но, не дожидаясь отклика, начинает трясти кистью, видимо, имитируя движения живой жертвы, чтобы пробудить инстинкты. Сюаньвэнь смотрит на Итэра, как на дурака, впрочем, как и остальные суаньни, заинтересованные в происходящем, и Сяо не выдерживает этой глупости, подходя ближе к юноше. Тот слегка спохватывается при звуке шагов, подтягивает ветчину к себе, неуклюже отползает в сторону, позволяя адепту присоединиться. Сяо присаживается рядом на корточки, внимательно смотрит на вытянутую морду измученного бесконечной изжогой зверя, и хмыкает, оборачиваясь на Итэра. Юноша неловко улыбается, бегает глазами растерянно по чужому лицу, прежде чем всë же заговорить первым: — Что? Сяо молчит. Понимает, что это сейчас – хуже, чем сказать какую-то глупость, но вся уверенность, с которой он сюда направлялся, почему-то резко испарилась. Зачем он вообще подошёл? Да, Итэр, тот самый путешественник, который сотни раз проявлял свою силу, прямо сейчас проигрывал какой-то зазнавшейся кошке и на это было больно смотреть, но ковыряться в чужих лапах Сяо явно не особо хотел. — Это ты мне скажи. Итэр хлопает глазами, не совсем улавливая посыл, и отворачивается к сюаньвэню, осматривая зверя. Кажется, он о чëм-то задумался, и липкая мазь падает на каменный пол. Путешественник моргает в ритм капающей мази, прокашливается, набирая воздуха в грудь, и Сяо щурится, понимая, что наверняка Итэр хочет сказать что-то важное, раз несколько минут собирался с силами, но вместо этого путешественник говорит нечто, что хочется услышать ещë раз, чтобы удостовериться, что он правда это сказал: — У него лапы красивые, да? Адепт по-совиному моргает в ответ, на всякий случай бросая взгляд на лапы существа. Мало ли. — Чего? — Мощные, в смысле, — морщится путешественник, понимая, что с каждой секундой всë сильнее теряет авторитет в глазах суаньни, хоть тот и не знал, о чëм идëт речь, — Сильные. Накаченные? — Я понял, — собственный голос звучит как-то скомкано, и Итэр метает быстрый взгляд на яксу. Они неловко молчат, по очереди смотря на зверя. Суаньни лениво зевает и потягивается, начиная терять интерес к происходящему. — Если я его схвачу, а ты быстро намажешь, это сработает? — Что? Нет! — возмущается Итэр, — Надо как-то дать ему ветчину. Уверен, это поможет. Разве они не должны быть голодными? Сяо пожимает плечами. — Может, с рук не хочет? — адепт забирает кусок еды из чужих рук и кладëт ветчину на пол, слегка отползая назад. Сюаньвэнь тут же меняется, принюхивается с интересом, прежде чем грозно клацнуть зубами в попытках поднять ужин с пола. — Обидно как-то, — без тени раздражения улыбается кончиками губ Итэр, улучая момент намазать чужие когти мазью. Адепт тихо хмыкает в ответ, ничего не отвечая. Путешественник хмурится, но уже через секунду крепко хватает его за запястье, и, пока Сяо не начал протестовать, щедро измазывает чужую ладонь отваром. — Теперь не отвертишься. Сяо бубнит что-то себе под нос, особо не протестуя. Чужая хватка наконец отпускает запястье, и адепт, не веря, что действительно занимается чем-то подобным, невесомо проводит пальцем по мощному когтю зверя, который после лëгкого перекуса выглядел вполне дружелюбно. Он с интересом касается жëсткой шерсти, торчащей между львиными пальцами. Сюаньвэнь неуклюже сидит на задних лапах, пока передние обрабатывали мазью, из-за которой зверь пару раз чихнул, нагло опрыскав их обоих слюнями и соплями. — Как глупо. — Могло быть хуже, — тут же отзывается Итэр, старательно втирая мазь в каждый коготь. — Мы так с каждым возиться будем? Итэр бросает на него беспокойный взгляд, но не отвечает, вновь переводя внимание на животное. Раздражает. Мог бы отшутиться, но нет, вместо этого он встал на ноги, направляясь к следующей жертве. Сяо спешит следом, останавливаясь перед одним из суаньнином, внимательно его разглядывая. Итэр непонимающе подходит к ним в попытках понять, что происходит, и щëлкает пальцами, когда осознаëт: — Это же тот самый, да? Который у костра спал с нами, — он поправляет какие-то невидимые пряди на лице, смахивает несуществующие пылинки со своего плеча. — Кажется, да. Они вновь замолкают, втроëм играя в гляделки. Зверь первым идëт на контакт, подходит к адепту и бодает его головой, заставляя яксу замереть и непонимающе уставиться на Итэра. Не помогает. На чужом лице расползается едва сдерживаемая улыбка. В янтарных глазах сквозит ехидство, Сяо уверен, что только что в голове юноши пронеслась сотня поддëвок, и молчит Итэр лишь потому что выбирает лучшую. — Если ты сейчас что-то скажешь... — Молчу, молчу, — тут же отвечает Итэр, и его голос бессовестно подрагивает от едва сдерживаемого смеха. Адепт раздражëнно закатывает глаза и делает небольшой шаг назад, но зверь не сдаëтся – со всей силы трëтся телом о юношу, едва не сбивая того с ног. Итэр звонко смеëтся, прикрывая тыльной стороной ладони лицо. — Он тебя запомнил. — А лучше бы тебя, — ворчит Сяо, забываясь, и проводит пальцами по жëсткой шерсти ещё раз до тех пор, пока не ловит чужой заинтересованный взгляд, из-за чего он резко одëргивает руку, устраивая еë на колене, — Зайца-то именно ты тогда поймал и поделился с ним. Путешественник сгибается пополам в беззвучном смехе, когда сюаньвэнь облизывает чужую чистую ладонь, едва не стягивая с юноши перчатку. — Я тебя скормлю ему, а не ветчину, — возмущается адепт, вновь отнимая еду из чужих рук, чтобы хоть как-то отвлечь зверя от приступа ласки, который почему-то до безумия выбивал из колеи, — Лучше бы помог. Напоминаю, это была не моя инициатива. Итэр угукает и даже не пытается ради приличия скрыть улыбку, лишь присаживается на пол, и зверь сам тянет ему лапу, усаживаясь на ноги Сяо. Адепт бесцеремонно спихивает его с себя и тоже садится вниз. Аккуратно заносит ладонь под чужую, намекая, что сам подержит лапу, и Итэр кивает, выпуская из рук жëсткую шерсть, позволяя Сяо заняться этим, а самому сосредоточиться на когтях. Адепт с интересом посматривает на ладонь юноши, на то, как пальцы осторожно втирают мазь в когти, и слова вырываются быстрее, чем он успевает обдумать их: — Ну, и что там у тебя с волосами? Итэр на секунду замирает и сосредоточенно хмурится, пытаясь понять суть вопроса. — Чего? — Мазь, — раздражëнно напоминает ему адепт, но вся злость в секунду смывается, когда глаз путешественник забавно дëргается от этого вопроса, — Ты сказал, что это для твоих волос. Юноша молча отпускает чужую лапу. Опасливо смотрит ему в глаза, говоря с полной серьëзностью: — Там максимально глупая ситуация была. — Уверен, я встречал и глупее. — Не смейся. — Когда ты слышал, чтобы я смеялся? — закатывает глаза Сяо, прекрасно понимая, что Итэр просто веселится. — Я серьëзно. — А я – нет? Итэр драматично прикрывает глаза, и Сяо позволяет уголкам губ дëрнуться, прежде чем путешественник откроет глаза и придëтся сделать максимально серьëзное лицо. — Я тогда только получил пиро элемент. — О, Архонты, — вздыхает адепт, и плечи предательски вздрагивают. — Я не знал, что пламя пойдëт вверх! — горячо оправдывается Итэр, — Я ведь направлял руку вниз, когда разжигал костëр. — Это так глупо, Итэр, — серьëзно заявляет якса, поднимаясь с пола первым. — Очень. Спустя долгий час уже около двух десятков суаньни изучали непривычный запах на своих лапах. После того, как их знакомый зверь легко разрешил себя обмазать, остальные существа тоже стали легче переносить процедуру, хоть и были недовольны, особенно те, кому перепадала не ветчина, а не до конца дожаренная баранина – та самая, которую не успели приготовить в ночь встречи с Чтецом Бездны. Сяо устало отряхивает влажную руку, на которой уже почти не осталось мази. Уставшая Паймон, которая всë это время варила новые порции, – котëл, который они нашли у Лин Юань, был слишком мал, видимо, предназначался для одной лишь Фу Цзинь – с грохотом оставляет ещë одну готовую чашу с мазью возле юнош. — Это когда-нибудь кончится? Паймон кажется, что суаньни становится только больше. — Я бы хотел отправиться ночью на охоту, — согласно кивает адепт. Итэр обводит взглядом оставшихся зверей, которые терпеливо ждали своей очереди. — Чуть меньше часа, думаю, — тянет путешественник, — Но не думаю, что Лин Юань разрешит тебе разгуливать по еë территории. Тем более, она прямо сейчас осматривает окрестности в поисках дичи. Сяо ведëт плечами, и слова вырываются быстрее, чем он успевает подобрать более мягкую формулировку: — Если мы не заметили врага, то Лин Юань тоже вряд ли удастся. Мы больше не можем сидеть в пещере и ждать, пока нас найдут первыми. Чужая улыбка, что минуту назад была полна удовольствия от этого глупого занятия, словно трещит по швам – Сяо не знает, как именно это происходит, ведь чужое лицо совершенно никак не изменилось, лишь глаза будто на секунду стали совершенно пустыми. Итэр не улыбается так весело, как весь час до этого – скорее тоскливо, и адепт тоже невольно тушуется, выдыхая. Внезапно забыться на час было приятно, но, разумеется, рано или поздно это должно было кончиться. Путешественник прячет взгляд, отворачиваясь к зверю и отряхивая влажную от мази кисть. Они потерянно молчат несколько минут, прерываемые лишь либо мирным сопением измотанных голодом и изжогой зверей, либо попытками существ обточить когти. Это всë так глупо и невыносимо. Им действительно придëтся теперь жить вот так? Теперь глупые, бесполезные разговоры – непозволительная роскошь? Итэр глубоко вдыхает, выдавая слегка громко, словно пытаясь перекричать мысли их обоих: — Знаешь, скоро весна. Сяо сдержанно кивает и медлит, прежде чем глупо повторить чужие слова, потому что... Что вообще можно сказать в такой момент? — Весна. — Не придëтся больше ночевать в пещерах с сотней диких зверей, — уже мягче добавляет Итэр, и дышать становится немного легче, — Потому что это единственное сухое место на планете. Паймон тяжело вздыхает, но ничего не говорит, удаляясь обратно к разведëнному костру и оставляя их наедине.

- - -

— С ума сойти! Просто так баран перепал! — Паймон хотела сказать, — прокашливается Итэр, стараясь намекнуть фее на то, что пора помолчать, — Что это очень любезно с твоей стороны, Лин Юань. Адептка благодушно кивает, не отрицая. — Я обязана была поблагодарить вас за помощь. Судя по всему, процесс уже пошëл? Юноша оборачивается, рассматривая оживших зверей. Если раньше они были полностью зациклены на когтях, то сейчас, наевшись принесëнной им Хозяйкой пищей, существа занимались своими делами: многие отправились патрулировать гору, а некоторые из тех, кто остался, либо игрались, либо мирно спали, не беспокоясь из-за голода. — Я ещë добавил в одно из озëр травы, которые успокаивают желудок, — скромно заявляет Итэр, — Я так понимаю, они долгое время были вынуждены питаться острой пищей. Лин Юань кивает, вздыхая. Она оборачивается на яксу, что мыл руки в реке, стараясь смыть липкую мазь с себя и перчаток. — Вы можете переночевать сегодня здесь, — медленно предлагает она. Путешественник слабо улыбается в ответ. Да, он не отказался бы сегодня от хорошего сна в особо безопасном месте – сейчас этого очень не хватало. Прошлая ночь была адом. Он привык не спать пару дней подряд, но вся прошлая ночь – точнее, пара часов – прошли в полудрëме, из которого его вырывал любой шорох и дуновение ветра, а это было куда утомительнее, чем просто не спать. Зато за сегодняшний день они с Сяо наметили небольшой прогресс. Теперь хотя бы разговаривать можно было почти спокойно. Итэр устало прикрывает глаза, мечтая о принятии душа и глубоком, долгом сне часов так на десять. Он не мог знать наверняка, что происходит в голове адепта, но, кажется, тот пока не спешил сбегать. Это было слегка неожиданно, но, разумеется, это являлось самым лучшим исходом, пусть теперь им придëтся вновь привыкать друг к другу. Разговор словно отбросил их куда-то назад, но по-новому. Странное ощущение, в общем. — Фу Цзинь рассказывала о том, как ты помогал не только ей, но и всему Ли Юэ, — медленно говорит Лин Юань, и Итэр на всякий случай не дышит, чтобы не спугнуть адептку, — Так что я правда благодарна за твою сегодняшнюю помощь. Без неë довольно трудно справляться с долиной, особенно после проблем с артериями земли. Путешественник лениво кивает, прежде чем замереть на мгновение. Сяо, стоявший поодаль, тоже напрягается, разворачиваясь к юноше и переглядываясь с ним. — Без неë? — как бы невзначай переспрашивает Итэр, словно не расслышал. Лин Юань кивает, внимательно смотря на смертного. — Она ведь была занята с вами на террасе Чиван. — Мы думали, она с тобой, — возникает между ними напуганная Паймон, — Разве нет? Адептка медленно моргает, посматривая то на одного гостя, то на другого. Молчит слишком долго, и Итэр бросает тревожный взгляд на яксу. — Значит, медитирует в своих покоях, — спокойно отвечает девушка. — Мы не видели еë... — фея замолкает, подбирая нужные слова, — Вчера, когда забежали на террасу. Она говорила, что из покоев слышно, если кто-то поднялся на гору. Девушка невозмутимо кивает. — Значит, она знала, что это вы, и не стала прерывать медитацию. Фу Цзинь не так глупа, она смогла бы отличить вас от незнакомцев. Итэр потирает лицо руками. Если с ней действительно что-то случилось, вряд ли он сможет спокойно спать по ночам, ведь вместо поисков они целый день помогали другой адептке, а не той, которая действительно смертельно нуждалась в помощи. — А если с ней... — Нет, — спокойно качает головой Лин Юань, — Мы связаны метками, так что если с ней что-то случится, то я узнаю об этом сразу. Путешественник кивает, подмечая, как якса быстро вернулся к вынужденной стирке перчаток. Смотрит немного на чужую сильную спину, прежде чем поклониться адептке, принимая баранину. Настойчивость и уверенность в чужом голосе напрягала. Разжигать костëр при помощи пиро элемента всегда легко – какой-то сюаньвэнь рядом рычит, завидев вспыхнувшее яркими отблесками тело человека, но быстро успокаивается, когда сухого хвороста касается знакомый огонь. Юйту – так они назвали того самого суаньни, который однажды ночевал с ними у костра и признал сегодня их обоих, пусть и выбрал себе в любимчики Сяо, с которым у них совпадала анемо-природа – покоился где-то под боком, ожидая когда тëплый костëр разгорится и наверняка зарабатывая среди своих сородичей хорошую репутацию. Итэр слегка поджимает губы, прежде чем разомлеть и поделиться небольшим кусочком мяса со зверем – для огромной пасти этот размер был даже не на два укуса, но существо оценило щедрый жест, уложив голову на бедро путешественнику. — Он довольно юный, — тихо говорит Лин Юань, и Итэр послушно поворачивается к ней, с интересом наблюдая за чужим поведением, — Обычно в таком возрасте суаньни ещë не охотятся в одиночку, но он был вынужден, потому что никаких запасов не хватало на весь прайд. Поэтому и так благодарен вам. «Юный, да?», – думает Итэр, рассматривая двухметровую махину. — Значит, ты давно знала, что мы здесь? — любопытствует Паймон, не отрывая взгляд от томящегося мяса на костре, — Чего не вышла поздороваться? — К чему любезности, — адептка мешкает, но, кажется, еë отшельнический образ жизни даëт о себе знать, потому что девушка присаживается рядом с ними, величественно возвышаясь над костром. Хворост весело щëлкает, вторя всплескам воды неподалëку. То ли адепт не хотел возвращаться, то ли Итэру теперь придëтся покупать ему новые перчатки, но якса возился у водоëма уже добрые полчаса. Сяо изменился. Интересно, когда он последний раз менялся? Можно ли назвать это эпохальным событием? Это вообще нормально? Итэр грустно улыбается, понимая, что застал переломный момент для Сяо, но веселиться было нечему: если даже он стал другим, значит, происходило действительно что-то серьëзное. Такие, как Сяо, почти никогда не менялись. Не в плохом смысле, просто за столько тысяч лет сложно смотреть на мир по-другому, перемены переносятся всë тяжелее, а ты всë крепче цепляешься за собственные принципы. Преданность – чудесная черта характера, Итэр еë обожал и сам стремился ей соответствовать; вот только такие люди обычно преданны не только окружающим людям, но и своим взглядам. Итэр знал, что Сяо всë ещë может уйти, рассказать всей верхушке страны об истинной сути вещей, но он этого не делал. Не потому что жалел его, – Сяо не терпел жалости ни к себе, ни к другим, за исключением, разве что, некоторых смертных, в особенности детей, к которым жалость всегда была позволительна – а потому что... дьявол его знает. Он обтачивает палку, заостряя еë конец, чтобы попозже пару раз потыкать мясо и выбросить ветку в костëр. Совершенно бесполезное занятие, но стоило ему хотя бы на секунду остановиться, как усталость волнами накатывала на тело, сбивая с ног. — Скажи, Лин Юань, — незатейливо начинает путешественник, поднимая взгляд на адептку, — Ты подумала над моим вопросом? «Если людские дела – часть законов природы... Что ты думаешь о самих людях?» — Кажется, я задолжала тебе ответ, — в чужих глазах читается совсем человеческая улыбка, — Не думала, что ты вспомнишь об этом. Юноша пожимает плечами. Он просто хотел знать, готовится ли Лин Юань к предстоящей войне и будет ли в ней участвовать. Фу Цзинь никогда не оставалась в тени, если дело касалось защиты смертных, но как теперь поступит Лин Юань? Огонь приятно согревает кожу, как и жëсткая шерсть зверя, чьë огромное тело обернуло оголëнную часть спины, словно широкий меховой пояс. — Люди будут нуждаться в тебе, — расплывчато говорит Итэр, — Хочешь ты этого или нет, но однажды и я, скорее всего, приду за твоей помощью. Чужое ухо едва заметно шевелится – то, что его слушали, не могло не удивлять и... льстить. Его обгоняла давно уже не просто слава, но и слепое доверие на пару с мнением, что его мысли стоит брать в рассчëт. От мысли, что когда-то ему придëтся разыграть этот козырь, заручиться доверием сотней людей и других существ, неприятно корëжит. Когда он пришëл в Мондштадт, ему было на это всë равно. В Ли Юэ, в общем-то, тоже – один только Сяо был слишком упрям, что и вылилось в их совместный Фестиваль Фонарей. После Инадзумы и встречи с Люмин всë свернуло куда-то не туда, а уже в Сумеру он очнулся у Ирминсуля с мыслью, что достаточно сильно прикипел к этому миру. Возможно, именно такое важное дерево и подтолкнуло его на эти размышления: когда видишь суть этого мира, когда с каждым шагом ты всë ближе и ближе к запретным знаниям, по осознанию этого мира ты медленно, но верно становишься сначала на одну ступеньку с адептами, потом – с Архонтами, а через пару лет уже и встреча с небесным порядком не так страшна. А, может быть, видя, как сильно Люмин переживает за судьбу Тейвата, где-то в подсознании он понял, что они оба не смогут так легко попрощаться с этим миром в конце их путешествия. — Что ты тогда скажешь? — спокойно интересуется Итэр, разглядывая отблески огня на шерсти. Лин Юань напряжëнно молчит, обдумывая чужие слова. — К чему ты клонишь? — Мы столкнулись с сильным врагом, — тихо поясняет Итэр, наизусть выучив эти фразы, ведь именно благодаря им он мог не углубляться в суть дела и не доставлять Люмин дополнительных проблем, — Совсем недавно. Здесь, в долине. Я был во многих регионах и знаю, что все к чему-то готовятся, — нож со скрежетом проходится по ветке, и тонкие кудри древесины опадают на пол, — Бездна с каждым годом всë сильнее. Лин Юань молчит, раздумывая над ответом и взвешивая чужие слова. Путешественник с интересом наблюдает краем зрения за тем, как к ним медленно подкрадывается Сяо – разумеется, не специально, скорее всего по привычке и боясь перебить их. Итэр подбадривающе улыбается ему кончиками губ, когда тот замирает, не зная, можно ли ему присоединиться или лучше уйти. Совсем как месяц назад, когда они встретились в гостях у Сянь Юй – надо же, прошëл всего месяц, а по ощущениям это было в другой жизни. — И не только Бездна, — спустя долгое время отвечает адептка, и Итэр, чуть задержав взгляд на яксе, возвращает внимание к ней, — Верно? Путешественник кивает. Непринуждëнно тянется к картошке, которую они купили по дороге сюда у отшельника-фермера, что жил в горах один. Лин Юань его знала, поэтому поводов для беспокойства не было. — Кажется, все они только набирают обороты. Одни только Фатуи несут вечные потери, — отшучивается Итэр, потому что разговор с существами, которым несколько сотен лет – всегда игра на разнице статусов. Если до победного конца изображать из себя наивного смертного перед той, кто этих самых смертных сильно недооценивает, то это сработает куда лучше, чем если пытаться встать с Лин Юань на одну ступень. Ему не нужно поворачиваться, чтобы увидеть, как Сяо на секунду закатывает глаза от неуместных, глупых шуток. — Очень многие сейчас наращивают силы, — продолжает Итэр, мучаясь с тонкой кожурой, — Неудивительно, если люди тоже начнут. — Я слышала об Ордене Бездны, — адептка скрещивает лапы, ложась на живот, но даже это не делает еë вид менее внушительным, — Ты имеешь ввиду и их. Бинго. Путешественник поднимает взгляд, рассматривая вытянутую морду существа. Как много она знает? В любом случае, теперь они на нужной волне. — Ты же так давно живëшь в этом мире, Лин Юань, — мягко говорит Итэр, зная, что последняя реплика адептки не была вопросом. Он покручивает овощ в руках, прежде чем бросить его в небольшой котëл с водой и вернуться к оставшимся пяти, — Как ты относишься к тем, кто пытается его переписать? Якса складывает руки на груди, но ничего не говорит, лишь внимательно слушает. Со сталактитов изредка срываются капли воды. Юйту широко зевает, обнажая пасть, прежде чем наконец убрать голову с уже давно затëкшей ноги и устроить еë на кончике хвоста, погружаясь в безмятежный сон. Вопрос повисает в воздухе, как густой туман за пределами пещеры. — Судьба куда более коварна, чем кажется, — отвечает Лин Юань, и Итэр едва не роняет овощ из рук. Кажется, это не укрывается от взгляда адептки, но она ничего не говорит, позволяя юноше продолжать готовить ужин, — Всë, что они попытаются сделать, останется частью этого мира. — Веришь в судьбу? — он не может не цепляться за это слово. Лин Юань смотрит внимательно, но в ярко-голубых глазах нет и намëка на подозрение. Видимо, это всë же было лишь выражением речи, а не прямым термином. Ничего она не знает. Ни о плетении судеб, ни о Люмин. — Не могу не верить. Таковы законы мироздания, которые я чту. — Они ведь и пытаются идти против законов, — Итэр не поднимает взгляд, внимательно наблюдая за тем, как кожура обнажает плод, — Значит, и против судьбы. — Ни Орден, ни Бездна не смогут сделать ничего, что не предписано судьбой. Путешественник бы поспорил, но он знает, когда стоит остановиться. Он завëл этот разговор не чтобы просветить адептку. — Значит, ты против методов Ордена? — уточняет Сяо, впервые заговаривая с того момента, как адептка вернулась с охоты. — Разумеется, — фыркает Лин Юань, раздражаясь из-за того, что это приходится объяснять, — Они не видели этот мир тысячи лет назад, не знают о нëм совершенно ничего. Они не относятся к природе и законам мира с уважением, однажды это сыграет с ними злую шутку. Итэр кивает. Капли воды от всплеска из-за упавшего в котëл овоща касаются щиколоток, орошают низ штанин. — Фу Цзинь тоже так думает? — Она всегда была слишком мягкотелой для их методов. Путешественник видит, как плечи яксы слегка опускаются. Итэр не собирался спорить с ней. Он и сам не был в восторге от жертвоприношений Ордена, от того, как страдал Кариберт, что был рождëн лишь как оружие. — Хорошо, — бормочет адепт, поднимаясь со своего места. В голосе – смирение, такое несвойственное яксе. Итэр удивлëнно смотрит на юношу, но не получает ответного взгляда – Сяо отходит в сторону, рассматривая что-то в небе. Кажется, адепт сделал какие-то свои выводы из этого разговора – принял этот ответ, раз не стал спорить. — Не думаю, что они успокоятся, — признаëтся Итэр. — Не успокоятся, — соглашается девушка, — Но это и не так важно. Лин Юань опускает морду на скрещенные лапы, явно довольная этим разговором. Кажется, пустая болтовня с чужаками не по душе никому из адепток. Он вновь косится на стоящего в стороне яксу. Тишина, слоящаяся между ними – словно предрассветная дымка, которую может спугнуть солнечное тепло. Хочется сказать что-то ещë, но всë сейчас казалось неуместным. Итэр чувствует присутствие яксы, знает, что тот тоже сдерживается от вопросов или утверждений. Трудно свыкнуться с мыслью, что теперь у них так заведено.