Когда море высохнет, а камни истлеют

Итэр присаживается на мягкую траву, предвкушая долгий сон, но взгляд цепляет грязный котëл, вызывая усталый вздох. Отчего-то омовение и стирка прямо в пещере, под внимательным взором десятков суаньни, ощущались до невозможности неловко, поэтому пришлось немного уйти от убежища Лин Юань, чтобы заняться там своими делами. Прохладная вода бодрила всегда, но не сегодня – вот и грязный котëл с плавающими у поверхности кусочками разварившегося картофеля утомлял одним только видом. Он ушëл и вернулся с реки с тонной вещей, чтобы сделать всë за раз, но вот о посуде позаботиться забыл. Паймон устало сопела где-то под боком. Она давным-давно забросила попытки улучшить настроение своим друзьям, поэтому лениво уснула сразу после того, как Лин Юань отправилась патрулировать окрестности. Фею сильно тревожило обилие диких зверей, поэтому пусть лучше спит, чем маячит перед носом, просаживая свои нервные клетки. На неë навалилось слишком много всего за последние дни: неловкость между ним и Сяо, постоянное напряжение, тема Люмин, которую фея всегда переносила слишком болезненно, словно пытаясь перетащить часть тоски с путешественника, а теперь ещë и личная встреча с Чтецом Бездны. Путешественник заботливо посматривает на фею, прежде чем отдать ей свой плед, в который он уже успел завернуться, и осторожно встать на ноги, захватив с собой испачканный котелок. Юйту, лежавший неподалëку от них, просыпается, и ещë несколько суаньни беспокойно поглядывают на человека. Их бдительность в какой-то степени вызывала восхищение, а на душе становилось чутка легче – наконец-то ни ему, ни Сяо не приходилось думать о безопасности. Адепт сидел возле небольшого водопада. Медитировал, окружив себя Коршуном и какими-то благовониями. Юноша никак не реагирует на его активность, наверняка даже не расслышав какой-либо шум – Итэр всего пару раз видел, как якса так спокойно медитирует для сдерживания кармы, но уже знал, что сейчас даже адепт мог себе позволить настолько углубиться в себя, раз даже не реагировал на какие-либо движения. Как же удачно им подвернулась Лин Юань на пути. Еë обитель – отличная передышка после всего произошедшего. Туман наконец рассеялся, и продолговатый вход в долину обрамляется слабым светом луны. Путешественник аккуратно ступает мимо существ, молясь всем богам не наступить случайно на чью-то лапу или хвост. Ночь встречает привычным шумом воды, стрекотом ночных птиц, которые осмелились поселиться возле логова Хозяйки Горы. Итэр думает, что в долине Чэньюй слишком уж много водоëмов, когда подходит ближе к реке. В кустах беспокойно шуршат потревоженные лягушки, и путешественник зачëрпывает воду, бездумно помешивая еë внутри тяжелого котла. Реки, озëра, рукава пронизывали всю долину, окутывали еë тонкой сеткой, напоминая внешним видом на карте вены и сосуды. То ли он слишком утомился, то ли дело было в будто волшебной дымке оставшегося тумана и загадочной луне на небосводе, но именно сейчас особенно чувствовалось, что долина жила. Должно быть, чайные деревья – еë сердце. Деревья, растущие на противоположном берегу, в один ритм покачивались от лëгкого, дразнящего ветра. Путешественник зачëрпывает воду ещë раз, но тут же выливает, стоит увидеть в слегка мутной от начинающих цвести водорослей лягушку, что случайно попала в котëл. Итэр наблюдает за тем, как та неуклюже барахтается в воде, поспешно отпрыгивая от напавшего на неë человека. Голова гудела от усталости, кости неприятно ныли, но он прекрасно понимал, что и сегодня выспаться ему уже не удастся. Сидеть в пещере и напрягать своей бессонницей сюаньвэней тоже не хотелось, – они были ужасно уставшие и измученные из-за отвратительного питания – поэтому ничего не остаëтся, кроме как усесться на берегу и ждать, когда накатит долгожданная сонливость. В отличие от утра, сейчас наконец вырисовывался хоть какой-то план действий. Прежде всего стоило найти Фу Цзинь и удостовериться, что с ней всë в порядке – в конце концов, во всëм, что связано с Орденом Бездны, всегда есть и будет присутствовать вина Итэра, и он был в ответе за всех окружающих, кто с ним столкнëтся. Он подтягивает к себе ноги, наблюдая за мечущимся над водой светлячками, за спешно плывущими по быстрому течению реки листьями чайных деревьев. Все обвиняют Орден Бездны в радикальных методах, и Итэр чувствует себя преступником, когда слышит что-то подобное. Потому что, не будь Люмин членом Ордена, возможно, он бы и сам не был так пассивен в своих действиях. Они так увязли в этой неразберихе с нефритом, механизмом и Орденом, что путешественник лишь во время утренней тренировки понял, что давным-давно перестал защищать только свои интересы. Теперь рядом с ним был ещë и Сяо, который всë крепче вяз в тине, и если Итэр уверен за себя и за то, что вполне сможет выбраться из всего этого относительно спокойно, то вот насчëт адепта были вопросы. Хотелось остановиться, вспомнить, что они имеют дело не с обычными врагами, что конфликт давно вышел за пределы локальной беды с артериями земли; хочется хорошенько встряхнуть адепта и отправить его обратно в Гавань разбираться с останками Архонтов, а не тащить вглубь мрачной чащи. Он мог защитить Паймон и себя, но Сяо – Сяо просто не даст себя защищать, и это было пока что самым ужасным. Размокшая плетëная корзина, совсем недавно служившая ëмкостью для собранного на продажу чая, грустно проплывала мимо. Видимо, недалеко перевернулся бамбуковый плот. Долгим шлейфом за корзиной тянутся чайные листья, наверняка придавая реке лëгкую горечь. Итэр вздыхает. Он слишком рано радовался тому, что адепт не ушëл после их разговора, потому что теперь уже они вдвоëм были на одном плоту, который вот-вот перевернëтся. И это всё заварил именно он, предложивший Сяо отправиться в долину вместе. Было ли это честно по отношению к нему? В конце концов, это должны были быть самые обычные ежегодные поиски Дайнслейфа, о чьëм существовании в долине по итогу не было даже намëка, но всë вновь привело к одним и тем же надоевшим переменным: небеса, Орден, Люмин. Итэр слегка хмурится и вытягивает ноги, рассматривая плывущие мимо вещи. Пустой походный рюкзак, разбухшие от воды кусочки баоцзы, даже соломенная шляпа. Он прислушивается, ожидая отдалëнных криков о помощи, но, кажется, люди и сами справились – понятное дело, явно ситуация не из редких. Он чувствовал себя так, словно ходил кругами между одних и тех же деревьев. Всë вокруг одинаковое, везде одни и те же личности, вокруг которых вращаются мировые события. Путешественник медленно подворачивает штанины до колен, сбрасывает сапоги, заходя в воду и ловя шляпу с корзинкой. Волны разрезаются его шагами, пока он бездумно ловит побрякушки, чтобы чуть позже подняться по течению и вернуть это хозяину. Это... Надоедало. Приедалось. Как будто он раз за разом упускал нечто важное, как чаинки, что струились вместе с водой между пальцев рук. Он ухватывает какой-то кусочек ткани, кладя его в корзину, заносит руку над следующим, но не решается взять. Он не был уверен, что хочет брать этот кусочек; что хочет вновь влезть не в своë дело, держа путь против течения реки. Итэр с разочарованием осматривает себя. Если бы он действительно так сильно устал, стал бы посреди ночи барахтаться в реке, чтобы поймать неизвестно чьи бесполезные вещи? Путешественник с силой загребает воду, делая несколько шагов. В последнее время ему слишком часто нездоровилось, желание остановиться и насладиться моментом перевешивало необходимость мчаться вперëд. Но так ли ему плохо, как кажется? Путешественник смотрит на свои руки, на текущую с корзины воду. Всë с ним было в порядке. Просто чем ближе он подходил к ответам, чем ближе был к завершению своего путешествия, тем меньше оставалось рядом людей, потому что им нельзя было знать слишком много. Тем сильнее он отдалялся от Тейвата. Он и раньше ловил апатию во время путешествий, сомневаясь в своих амбициях, но Паймон говорила, что «это нормально, это пройдëт, просто немного выгорел, отдохнëшь – с новыми силами двинемся в путь, держи мой закатник». Но сейчас он действительно не знал, имеет ли его путешествие смысл, если в конце концов он может остаться и без друзей, и без сестры, которая слишком долго смотрела на бездну. Итэр мешкает. Шаг – громкий всплеск, второй – в руках тонкий шëлк, скользкий и текучий, словно был частью этой реки. Кажется, он не мог иначе. Не мог смотреть в стороне и наблюдать за тем, как ткань уплывает дальше, пока не расползëтся на нити и не исчезнет. Если он остановится, то всë, через что прошли они с Люмин, будет напрасно. Он выходит из воды, поспешно высушивая выловленные предметы, чтобы отнести их бедному торговцу. Наспех стянутые перчатки некрасивым комком лежат в кармане, поверх нефритов, которые он никак не решался выложить, взяв за привычку покручивать их в руке. Дежавю охватывает его странным наваждением, и он не успевает понять, что не так, пока пальцы не проходятся по куску ткани ещë раз. Дыхание на мгновение сбивается – цвет, текстура, даже толщина ткани была удивительно похожа на ту, что носила на себе копии чертежей. Азарт прошибает его мурашками, и Итэр не может не позволить себе победную улыбку, когда с благодарностью в сердце поворачивается к реке. Долина определëнно жила. И знала куда больше, чем все еë обитатели.

- - -

Тихий, тревожный шëпот не только заставляет его отвлечься от медитации. В плече покалывает по контуру бирюзового узора на коже, вынуждая Сяо почти успеть применить лемнискату, но он вовремя открывает глаза – Итэр стоял прямо перед ним, странно скрючившись в попытках обойти влажную, вязкую траву и лежащего рядом с яксой Юйту. — Сяо, — ещё раз повторяет путешественник, и якса раздражëнно ведëт плечом, — Я думаю, я нашëл кое-что важное. — Нашëл? Ты что-то искал? — хмурится адепт, отмахиваясь от непонятного куска ткани, который так сильно взволновал другого юношу. Итэр торопливо качает головой, вкратце пересказывая происходящее. Адепт оценивающе смотрит на выход из огромной пещеры. Светлело. — И ты пошëл по течению? — Никого и ничего нет. — Лин Юань? — Еë явно не интересуют смертные, которые не могут удержаться на воде, — вновь отрицательно мотает головой юноша, — Это может быть совпадением? Сяо внимательно смотрит на чужие тонкие пальцы, которые нервно потирали ткань. Он не мог сказать наверняка, но это – всë, что у них сейчас было. Всяко лучше, чем бродить по долине в поисках адептки, которая знает каждый камушек и каждое дерево. Он поднимает взгляд на взволнованного Итэра. Кажется, находка слегка встряхнула его. И к лучшему. — Надо проверить, — медленно отвечает адепт, — То, что нет ни плота, ни людей – странно. В стороне кто-то чем-то шуршит, прежде чем широко и громко зевнуть. — Вы когда-нибудь спите? — хнычет разбуженная фея, привлекая к себе внимание парней, — Паймон не нравится, что она уже второй раз просыпается, а вы двое... Она устало тянется, не сразу отрываясь от тёплого кокона из пледа, в который её заботливо завернули. Лицо недовольное, но не из-за нехватки сна – что-то другое сквозит в её раздражении, но Сяо не успевает поймать эту эмоцию. Слишком многое нужно было проанализировать, пока они не отправились в путь. — Нам нужно идти, — перебивает еë Итэр, и фея замолкает, рассматривая его лицо, — Мы нашли новую зацепку. — Идти ночью? — неуверенно спрашивает Паймон, и путешественник терпеливо кивает, — В местности, где мы ещë не были? Без плана? Сяо удивлëнно приподнимает брови, рассматривая фею. Путешественник что-то бубнит себе под нос, медля с ответом. — Разберёмся на месте, — Итэр поднимается с корточек, подхватывая вещи, которые они даже не успели разложить в пещере. Сяо поднимается следом, подхватывая Коршун и покручивая его в руках, размышляя о куске шëлка, но, когда чего-то не хватает, он оборачивается назад. Паймон, словно колокольчик в дождливую погоду, медленно покачивается в воздухе из стороны в сторону, не торопясь их догонять. Она странно молчит. Не ворчит, не ругается, не возмущается шутливо, что её опять втягивают в передрягу. Просто молчит. Сяо непонимающе хмурится. — Ты с нами? — Конечно, — отвечает она, и голос у неё лёгкий, и Сяо бы поверил ей, если бы она не выглядела настолько уставшей. Фея взлетает высоко-высоко, а потом опускается к Юйту, с которым они, кажется, нашли общий язык, почëсывает его по макушке, прежде чем наконец полететь вслед за адептом. Воды бездушно молчали, изредка пугая всех троих идеальными кругами на поверхности, которые при первом взгляде брались из ниоткуда, но при должном внимании можно было разглядеть почти прозрачных стрекоз. Сяо хмуро смотрит вперëд, на реку, что однажды привела бы их к порту Илун, но он уверен, что Итэр в панике просто не разглядел какую-то зацепку, так что до порта они вряд ли дойдут. Паймон молча летела где-то позади него, напряжëнно молча и даже не умоляя путешественника посадить еë в сумку и дать выспаться. Взгляд невольно падает на чужую руку, что перебирала ткань то ли в поиске новых ответов, то ли просто из-за напряжения. Итэра умом понять было сложно. С ним никакая логика не действовала, и, внимательно осматривая берег на наличие любой элементальной энергии, Сяо думает, что именно поэтому ещë не ушëл. Пройдя весь этот месяц бок о бок, было бы странно уходить, так ничего и не осознав. Казалось, разговор об Ордене Бездны должен был хоть что-то объяснить, но, когда он в очередной раз не успевает поймать ускользающий, избегающий взгляд золотых глаз, Сяо понимает, что после всей правды, которую, казалось бы, преподнесли ему на блюдце, всë стало только сложнее. Якса сам себе качает головой. Не о том сейчас нужно было думать. Пейзаж, что окружал их, начинал приедаться: те же утки, те же огромные, изнывающие от переполняющей их гео энергии черепахи с нефритом на панцире, журавли и вода, вода, вода. В этом были и плюсы, разумеется, например, на одном и том же фоне новые мелочи сильно выделялись, а это облегчало их поиски. Только вот новые мелочи не находились вплоть до того момента, пока недавно чëрное небо не выгорает окончательно, светлея, словно старая фотография. — Если мы ничего не найдëм, — его голос звучит ровно, но всë равно цепляется за лëгкое движение головы идущего слегка впереди путешественника, — Идти дальше по реке бессмысленно. Если кто-то этого хотел, то все следы уже давно заметены. — Заметены? — переспрашивает Итэр, на мгновение переставая ощупывать шëлк, — Ты всë же думаешь, что это не просто несчастный случай? Паймон позади усмехается, и Сяо оборачивается на неë, недоумëнно рассматривая. Фея тут же теряется, бегая глазами по окружению: — Ну, перевернувшийся плот в целом сложно назвать не несчастным случаем. Что он, счастливый, что ли? — неловко смеëтся фея над своей же шуткой, держась за голову. Адепт хмыкает. Не поспоришь ведь. — Человек бы вернулся за вещами, если бы это было случайностью, — спокойно говорит Сяо, слегка замедляясь и хмурясь, — А тут ни тела, ни плота. — Потопили? Но кто и зачем? Он пожимает плечами. — Это могли быть и просто грабители, которые увидели лëгкую наживу. Итэр потупляет взгляд, рассматривая кусок шëлка в руке. — Но таких совпадений не бывает. Сяо останавливается, чувствуя, что они очень близко к чему-то нужному. Итэр запоздало останавливается следом, поворачиваясь к адепту, и тот кивает на громоздкие кусты. — Не бывает. Пусть кустарники и были покрыты нежной зеленью, всë равно ветви угрожающе царапают кожу, прося путников не приближаться, но адепту было как-то всë равно. Он раздвигает ветви, пытаясь достать уже успевшие увязнуть в песке и грязи обломанные стволы бамбука. Итэр быстро приходит в себя, помогая достать из природного укрытия побольше зацепок, которых, впрочем, не так уж много. Да, плот действительно перевернулся, но чей он и кто за этим стоит – неизвестно. — Он плыл в порт Илун, — рассуждает Итэр, раздражëнно всплескивая руками, — И если торговец не доплыл, скорее всего, это заметят утром. Нам надо поспешить и расспросить, на кого он работал. Сяо вздыхает, качая головой и отряхивая руки. Почему он так торопился? Якса рассматривает ткань в чужих тонких пальцах, которые то сжимали еë, то поглаживали, распрямляя складки. Итэр постоянно трогает что-то, что его тревожит, будь то меч Нарциссенкрейца, нефрит или, как теперь, тряпка. — Это только вызовет подозрения к нам. Итэр поднимает удивлëнный взгляд, внимательно смотря куда-то на плечо адепту, и Сяо думает, что с его стороны страшная глупость – избегать зрительного контакта. — Какие могут быть подозрения к нам? — спрашивает юноша, протягивая руку к яксе и смахивая с его ключиц грязные листья, — Не говори ерунды, ты просто не хочешь возвращаться в порт. Адепт раздражëнно фыркает, инстинктивно слегка ведëт плечом, прежде чем помочь сбросить с себя следы копания в кустах. Итэр замолкает, и Сяо поднимается на ноги. Как же было не по себе, когда путешественник обдумывает его молчание, пытаясь найти в нëм ответ. — Думаю, Паймон точно не отказалась бы вернуться туда, — слабо улыбается Итэр, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — Да, Паймон? Ответа слишком долго нет, что заставляет обоих юнош беспокойно обернуться. Фея беспокойно парила чуть вдали от них, рассматривая берег реки и медленно ползущих по своим делам черепах. Сяо возвращает взгляд к беспокойному Итэру, ловя его вздох. Что между ними успело случиться? Неуверенность на чужом лице тревожила едва ли меньше, чем молчание их спутницы, поэтому адепту приходится взять инициативу на себя, откликая девочку: — Паймон. Фея вздрагивает, поспешно подплывая к ним и неловко улыбаясь, пытаясь придумать отмазку: — Простите, Паймон просто вспомнилось, как путешественник выловил еë в реке, — взрывается репликами она, но в каждом движении сквозила тревога, — Это было так давно, столько воспоминаний нахлынуло! Путешественник, ты помнишь? А совсем скоро после этого мы и Сяо встретили. Надо же, мы уже столько лет знакомы! А о чëм вы говорили? Куда-куда мы там отправляемся? В Гавань? Сяо молчит, ожидая ответа от Итэра. Он не любил отвечать за путешественника, ведь Паймон почему-то воспринимала это с его стороны как призыв к началу бесконечного разговора. Но юноша молчит слишком долго, смотря на фею. Так бы и стояли до конца времëн, смотря друг на друга: Паймон – на Сяо, Сяо – на Итэра, Итэр – на Паймон. — В Порт Илун, — не выдерживает идиотской, ненужной тишины адепт, перехватывая Коршун покрепче. Паймон слишком громко хлопает в ладони. — Илун! Тоже хорошо! — адепт морщится от того, как фея внезапно стала слишком громкой, потревожив даже ещë не проснувшихся журавлей, — Наконец-то вкусно позавтракаем, а то Паймон сама скоро зайцем станет! А выспимся-то как! Паймон давно уже не была в таком долгом путешествии. Мы людей уже месяц не видели, Сяо, как ты только так живëшь? Якса фыркает, ещë раз оглядывает путешественника с ног до головы, прежде чем первому двинуться в сторону порта. Путешественник ведь тоже не горел желанием туда возвращаться, словно они делали шаг назад в своëм расследовании, топчась на одном месте. Лишь когда Паймон продолжила свой слишком активный монолог и пришлось отвлечься на что-то другое, адепт осознал, что даже не задумался над лемнискатой, а Итэр и не предложил идти пешком. Пусть фея и галдела без остановки, отрабатывая своë молчание в течение всего утра, Сяо чувствует, как в горле странно скребëт. Отсутствие пустых диалогов с Итэром не могло не радовать, но и то, что теперь не нужно озвучивать вслух какие-то вещи, потому что другой и так поймëт, пугало; особенно то, что это работало в обе стороны.

- - -

Ветер приносит шум порта гораздо раньше, чем они добираются до него. В деревне Цяоин было ещë более-менее, а вот порт, хоть и до Гавани он не дотягивал, был слишком громким, слишком пëстрым. Был слишком. Сяо осторожно ступает на деревянные дощечки набережной, и половица едва слышно стучит под тяжестью шагов. От дороги слегка пахло влажным деревом, а улицы коварно заманивали покупателей ароматом свежего завтрака. Паймон устало вздыхает, но ничего не говорит – Итэр уже пообещал ей роскошный завтрак, так что бедной фее ничего не оставалось, кроме как ожидать своего часа. Якса с опаской поглядывает на людей вокруг. Солнце едва встало из-за горизонта, но уже многие были чем-то взбудоражены. Адепт запомнил людей порта именно такими, ведь уходили они отсюда месяц назад, когда празднование прихода весны ещë не было окончено. Но сейчас, кажется, не было никаких поводов для перешëптываний и громких обсуждений. Сяо бегло смотрит на Итэра. Впрочем, возможно, он забыл о каком-то очередном празднике, который так необходим людям, чтобы отвлечься от своих проблем. — Что-то не так, — Сяо видит, как Итэр кивает раньше, чем адепт успевает что-то сказать, но всë же продолжает, — Какой-то очередной праздник? Путешественник молча качает головой. — Может быть, нам для начала снять комнаты? — устало просит Паймон, едва находя в себе силы лететь следом. Якса раздражëнно фыркает, но не возражает вслух, пока путешественник не кивает. — Прямо сейчас? — Заодно спросим, что происходит. Встречающим на постоялом дворе будет только на руку рассказать о каком-то событии, чтобы мы остались подольше, — поясняет Итэр, проводя большими пальцами под лямками рюкзака, который, видимо, сильно сдавливал плечи. Сяо не спорит. В вопросах выведывания информации у людей Итэр уж точно опережал его. Он ступает рядом с юношей, задумываясь над тем, что уже тысячу ночей не занимался охотой и патрулированием местности. Это... неприятно. Не только потому что он остался не у дел и чувствует себя слегка бесполезно, – хорошо хоть находка плота немного реабилитировала его – но и потому что без оружия в руках было не по себе. То есть, Коршун он, конечно, держал при себе, не выпуская ни на миг, но остриëм вниз, чтобы не пугать прохожих. Наверняка копьë само, будь оно живым, было бы не в восторге от столь долгого отпуска. На террасе ресторанчика необычайно шумно. Сяо готов поклясться, что люди, громко скандирующие чьë-то имя, далеко не ранние пташки, а просто до сих пор не разошлись после ночной попойки. Он искренне старался вести себя подобающе среди людей и подражать их поведению, если миссия требовала слиться с толпой, но вести себя по нормам этикета, которым его так старательно обучала Гань Юй в редкие свободные от работы часы, было невыносимо – Сяо не сдерживается и морщится, слишком острым обонянием ощущая вонь перегара от празднующих что-то людей. Если не считать слишком шумной компании, на постоялом дворе было довольно тихо. Итэр шëл слегка позади, лениво пытаясь сторговаться с Паймон на завтрак, который она сможет осилить, а не закажет всякого из вредности, поэтому Сяо приходится самостоятельно вспоминать дорогу по бесконечным лестницам и коридорам постройки. Лифт был лишь грузовой, ведь в этом же здании располагался центр логистики, но смущало не количество ступеней, а витиеватость коридоров. Внезапно становится слишком тихо – кажется, Паймон добилась приемлемых условий и отправилась завтракать в одиночестве. Ещë одна вещь, которая была совершенно не в еë духе. Адепт сбавляет шаг, позволяя путешественнику догнать себя, но ожидаемых чужих шагов не слышно. Сяо хмурится, тут же оборачиваясь. Наверное, он просто устал. Он не спал несколько дней, так что немного зависнуть в воздухе, упершись во что-то взглядом – нормально для человеческого организма. Якса терпеливо ждëт ровно половину минуты, собирается окликнуть юношу, но пальцы, сжимающие ткань слишком крепко, останавливают его. Сяо следует взглядом за чужим, упираясь в... людей? Празднующие что-то люди кричали где-то там, далеко внизу, радуясь то ли за кого-то, то ли просто так. Отголоски их голосов доносились и до них, но адепт не вслушивается – внимание Итэра было сосредоточенно на ком-то другом. На небольшом, явно тесном для троих людей диванчике с потрескавшейся кожей, сидела, кажется, семья. Потрëпанные тёмные волосы женщины непослушно стекали на расслабленные плечи, едва не залезая в кружку с чаем. Мужчина выглядел куда более бодро – он что-то рассказывал девочке, активно жестикулируя и покачивая еë на коленях под редкий, тихий, но довольный смех женщины. Девочка расплëскивает свой чай на колени женщины, и мужчина сипло смеëтся, протягивая ей выцветший платок. Здесь не было ни умиротворения, ни идеального кадра, который хотелось запечатлеть в памяти. Обыденность. Такая же семья, как миллионы других. Сяо слегка щурится. Устав наблюдать за тем, как девочка несколько раз едва не получает по лбу из-за непутëвого, слишком ярко жестикулирующего отца, он вновь переводит внимание на Итэра. Итэр, конечно, иногда бывал слишком сентиментальным, но в нормальном, человеческом смысле. По крайней мере, он никогда не застывал на одном месте, так внимательно рассматривая нечто настолько обычное, никогда не видел в сухих ветках и зимней слякоти какое-то великолепие, которое обычно так стремились найти смертные, чтобы было слегка проще жить. Не в его духе было рассматривать жизнь так, как сейчас – словно его в ней нет. Адепт бегает взглядом по помещению, чувствуя себя как-то неправильно. Он всегда так чувствовал себя среди людей, – ему здесь не место – но сейчас всë было гораздо более... Неловко? Будто его действительно не должно быть здесь, но дело не во всех людях – кажется, Итэр даже не заметил, что он здесь не один. — Идëм? — всë же решается окликнуть застывшего юношу он, нервно постукивая пальцами по копью. Путешественник вздрагивает. Мягко моргает, словно просыпаясь от долгого сна – слегка испуганно смотрит на адепта, не ожидая его здесь увидеть. На губах расползается вежливая улыбка, которую Сяо искренне не может понять, но всë же принимает. — Шумно тут, да? — ровным голосом спрашивает Итэр, — Как будто и не уходили никуда на целый месяц. Сяо задерживает на нëм взгляд, прежде чем рассеянно кивнуть и отвернуться, продолжая подниматься по лестнице и наконец подмечая чужие поспешные шаги сзади. Половицы тихо скрипят под ногами. Внизу опять кто-то что-то громко кричит, а остальные подхватывают. Сливовое вино радостно плещется в чашах, из чьего-то номера доносится аромат благовоний, а чужие шаги становятся с каждой ступенькой увереннее, словно забывая о том, что только что произошло. Сяо бросает взгляд в пролëт лестницы, находя там чужую семью и понимая, что ни он, ни Итэр ничего не забыли.