Когда море высохнет, а камни истлеют

— Не строит же она этот механизм, правда? Откуда бы у Ордена столько ресурсов на это, когда все силы они бросают на Плетение Судеб? Итэр устало прислоняется спиной к стене, ожидая своей очереди к столу регистрации. Сяо молча отводит взгляд, не отвечая на его вопросы. — Нечего гадать. Надо искать. Путешественник закатывает глаза. Ясное дело, что угадать наверняка они не смогут, но тот факт, что украли именно оригинал чертежей, постоянно крутился в подсознании. Кто конкретно переписал чертежи и оставил их у Фу Цзинь – не так уж важно, куда больше беспокоила тишина со стороны Ордена. После Чтеца Бездны они не то что не встречали других членов Ордена – они вообще никого по пути в порт Илун не встретили. — Не думаю, что их механизм можно так легко найти. Может быть, он даже не в Ли Юэ. Адепт устало моргает, рассматривая какой-то меч возле стойки, за которой суетилась молодая женщина. Этот постоялый двор был единственным действительно хорошим местом для остановки на весь и без того небольшой порт Илун, поэтому хлопот у новенькой работницы было по горло с самого утра. — Ещë и перцы эти. И Фу Цзинь нигде нет, — в руках приятно мнëтся мягкий, но уже изученный вдоль и поперëк шëлк, — Ты веришь Лин Юань? Она действительно в безопасности? — Нет поводов не верить. В любом случае, мы не можем броситься еë спасать, наплевав на это, — не отрывая взгляда от меча Сяо кивает на руки Итэру, — Если Лин Юань посчитает нужным, то сама еë найдëт. Мы еë предупредили. Путешественник вновь кивает. Адепт был прав. Если выбирать между устранением мировой опасности и спасением Фу Цзинь, то им ничего не оставалось, как надеяться, что адептке действительно ничего не угрожает. Итэр порой и сам забывал, что они ищут. До встречи с Чтецом Бездны их цель была невероятно размытой, но теперь приходилось мириться с мыслью, что он вновь дышит в спину Люмин. Люмин, которая, кажется, уже не просто играла в революцию, а была настроена до безумия серьëзно. Путешественник отталкивается от стены, натягивая вежливую улыбку и подходя ближе к женщине. Возможно, Люмин всегда была серьëзна в своих действиях, просто после ужасов, увиденных в Натлане, он наконец-то это заметил. — Добрый день, — добродушно говорит он, протягивая заранее заготовленный мешочек с морой, — Нам бы две комнаты. Девушка поспешно кивает, записывая их имена в какую-то невероятно увесистую тетрадь с кожаным переплëтом. — Вы у нас не в первый раз, верно? Прошу прощения за задержку, у нас аншлаг, я попрошу нашего шеф-повара организовать ужин за наш счëт в качестве извинений, — вежливо улыбается она, быстро-быстро водя кистью с тушью по белоснежной бумаге, — Так много людей заселилось, а ведь я только вчера прошла стажировку... — Вам, должно быть, нелегко, — Итэр бросает злобный взгляд на закатившего глаза Сяо, — И с чем же связан такой поток людей? Девушка хитро щурится, отрывая взгляд от тетради. Она тут же меняется в лице, наклоняется через стойку, радостно шепча последние сплетни: — Знаете, несколько недель назад мой жених заключил безумно выгодную сделку. Такой гонорар! — для пущей убедительности она широко разводит руки, и Итэр с любопытством в воображении дорисовывает между ними гору моры. — Так что же вы за стойкой делаете, раз вашему возлюбленному так повезло? — он слегка склоняет голову вбок, рассматривая гордую работницу, — Отдыхали бы в своë удовольствие. — А, он вложился в новый филиал в Натлане, поэтому пока что в нашей жизни ничего не изменилось, — улыбается она, отодвигаясь от посетителя и подпирая подбородок руками, — Но дела уже идут в гору! Вот они и отмечают с друзьями. Кто бы мог подумать, что в Натлане так популярны иностранные тряпки! Итэр смеëтся, забирая со стойки ключ и протягивая один Сяо. — Знаете, у Натлана сейчас что угодно, связанное с другими странами, популярно, — улыбается он, — Готов поспорить, половина ваших постояльцев именно оттуда. — Пойдëм уже, — ворчит адепт, слегка оттаскивая юношу за атласный плащ. Путешественник машет девушке рукой, прежде чем недовольно повернуться к адепту. Тот невозмутимо поглядывает в ответ, не желая объясняться. — Зато мы теперь знаем, к кому нам стоит обратиться за информацией, — пожимает плечами Итэр, и Сяо приподнимает брови. — К кому? К пьяницам внизу? Юноша в недовольстве слегка опускает веки, закидывая себе на плечо рюкзак. — У женщины этой. Хотя и к пьяницам сходить не помешает, под алкоголем их даже проще будет разговорить. — Я не собираюсь с ними возиться. — Я и не сомневался, — Итэр не может не улыбнуться, когда Сяо ерошится на это замечание, — Передашь Паймон ключ от номера, пока я с ними побеседую. На то, чтобы закинуть в номер вещи и переодеться с пыльной дороги, едва ли уходит больше получаса, но за то время солнце уже успевает окончательно подняться в небе, затянутом редкими облаками. Март медленно, но верно двигался к своей середине, так что настоящая весна была совсем не за горами. Спускаясь вниз к террасе, Итэр думает о том, что Сяо вëл себя на удивление терпеливо. В прошлый их визит в деревню и порт он всë время проводил либо у себя в комнате, либо отправлялся на охоту. Сейчас же он легко спускался следом, лишь изредка ворча себе под нос. Путешественник бросает взгляд на уже пустой ободранный диван, от которого внутри вновь плещется тоска, но он не позволяет себе остановиться – внимание привлекает спор новой сотрудницы и постояльца. Путешественник хмурится. Причëм, судя по всему, знакомого лично Итэру. — Понимаете, нам не разрешено брать с собой оружие в комнаты. Могу вас заверить, что здесь Ваш меч будет в полной безопасности. — Я не могу спорить с правилами, но могу ли я хотя бы убедиться, что он действительно будет в сохранности? Это действительно важно для меня. Итэр останавливается, и от внезапного столкновения с задумчивым Сяо их обоих спасают только рефлексы, отточенные в бесчисленных боях. Путешественник удивлëнно смотрит на адепта, но задумываться над этой странной ситуации было некогда – взгляд цепляет идеальная осанка стоящего у стойки регистрации юноши. Итэр неловко мнëтся на месте. Ему нужно вообще оповещать о своëм нахождении здесь? Вполне возможно, что пьяницы скоро расползутся по номерам отсыпаться, потому что кричали они уже не так воодушевлëнно, как полчаса назад. — Что происходит? — бубнит якса, складывая руки на груди, — Почему мы снова остановились? Итэр качает головой, собирается пойти дальше, но уже поздно – ворчание Сяо привлекает внимание старого знакомого. — Ах, надо же, — улыбается юноша, и в карих глазах, ярко выделявшихся на фоне синих волос, прыгают смешинки, — Путешественник! С мечом, кстати говоря, — добродушно подмечает парень, многозначительно посматривая на девушку. — Син Цю, — неловко улыбается Итэр, бросая быстрый взгляд в пролëт. Хочется верить, что у них ещë есть немного времени, — Не ожидал встретить тебя здесь. Юноша звонко смеëтся, изящно прикрывая рот ладонью. — А я-то как не ожидал увидеть тебя... И... О, — лицо доброго знакомого слегка вытягивается в удивлении, когда он подмечает Сяо, — Охотника на демонов? Какая необычная компания сегодня собралась. Давно не виделись. Итэр едва сдерживает улыбку, наблюдая за растерянностью на лице яксы. Кажется, Сяо совсем не помнил Син Цю, хотя пару лет назад они сидели за одним столом во время Праздника Морских Фонарей. И компания тогда, между прочим, была куда ещë более странная, чем сейчас. Путешественник с теплом вспоминает тот вечер, но приходится отложить воспоминания на следующий раз. — Этот господин останавливается у нас не первый раз, — влезает в их разговор взволнованная неловкой ситуацией девушка, — И наш постоялый двор получил сообщение от Нефритового Равновесия, что... Син Цю понимающе кивает. — Разумеется, тебе же все дороги открыты, — юноша широко улыбается, и Итэр неловко поглядывает на него. Чем, интересно, был вызвана столь бурная радость от встречи? Они ведь виделись совсем недавно в Гавани на празднике. — Какими судьбами ты здесь? — интересуется Итэр, виновато поглядывая на яксу. Тот, впрочем, был вполне расслаблен, хоть и со сложенными на груди руками. Нефритовый Коршун он решил оставить в комнате Итэра по его же просьбе. Всë-таки они шли искать информацию, а завести разговор гораздо труднее, когда у тебя за плечом стоит мрачный мужчина с копьëм. Сяо, кажется, серьëзно задумался над тем, откуда Син Цю его знает, и Итэр не может не улыбнуться ещë раз. — О, меня брат попросил отправиться на встречу с одним из наших работников, — пожимает плечами юноша, отмахиваясь, — Он как раз внизу отмечает свою выгодную сделку. Вовсе нет ничего интересного. Брат уже месяц не отходит от дедушки, поэтому приходится помогать ему с некоторыми делами в гильдии. Девушка за его спиной бледнеет. — Вы приехали к господину Юй Бао? Син Цю устало вздыхает, явно недовольный тем, что ему не дают спокойно поговорить с Итэром, но всë же кивает. — Да, у нас запланирована с ним встреча вечером. Вы его знаете? Сяо не сдерживается от усмешки. Итэр слегка толкает его плечо своим, без слов прося не портить бедной девушке и без того тяжëлое утро. — Да, я... Он... Знаю. И, думаю, мы можем придумать что-нибудь с Вашим мечом.

- - -

На набережной слишком много людей, но Итэр не слышит чужих жалоб. Сяо молча присутствовал рядом, периодически разглядывал что-то на витринах, но не отставал слишком сильно, непременно догоняя медленно идущих вдоль реки юнош. Син Цю пытался разговорить яксу, но, разумеется, это было бесполезно – обменявшись натянутыми любезностями, оба быстро прекратили любые попытки построить диалог. Приходилось изредка оборачиваться, когда адепт останавливался у торговых ларьков, и подбадривающе улыбаться, ещë реже – бросать ему короткие извинения, пока Син Цю увлекался рассказом о собственном романе. — Никогда бы не подумал, что ты будешь участвовать в финансовых делах семьи, — мягко говорит Итэр, когда они останавливаются у небольшого спуска к реке. Влажные каменные ступени словно ведут в загадочный подводный город, но Итэр знал, что это лишь обман зрения: река не такая уж глубокая, никакие тайны на еë дне не уместятся. Зато на её берегу можно было остановиться у пристани, понаблюдать за тем, как грузчики, чьи накаченные тяжëлым трудом руки были больше, чем у всех троих юнош сразу, передают друг другу коробки с товарами, пока заказчик стоит на берегу и постоянно просит их поторопиться. Путешественник в сотый раз за утро оборачивается к адепту, хочет предложить тому пойти в комнату и не утруждать себя разговорами, но ловит чужой взгляд, и слова из горла не лезут. Сяо недоумëнно приподнимает брови, поворачивается спиной к реке и облокачивается на холодный забор поясницей. Если бы не сложенные руки на груди, Итэр бы подумал, что адепта кто-то подменил. — А я бы не подумал, что ты решишь уже в четвëртый раз вернуться к этой теме, — хихикает Син Цю, слегка наклоняя голову вбок, и кисточка чужой серьги покачивается при этом движении, — Признайся, этот месяц ты провëл на лекциях по финансам в Академии Сумеру? Итэр коротко смеëтся, опирается руками о забор и слегка переваливается через него, рассматривая оживлëнный порт. — Вовсе нет, — взгляд невольно цепляет маску на чужом поясе, что выглядывала из-под перекладин забора, — Просто рад видеть, что тебе не в тягость заниматься этим всем. К теме Юй Бао следовало подойти осторожно; ещë осторожнее, чем когда они общались с Фу Цзинь. Если с ней потерять дружеские отношения почему-то было не особо страшно, то вот с Син Цю и остальной компанией у Итэра были связаны одни из самых хороших воспоминаний. Он не был им полезен, и, хоть они и уважали его подвиги, на деле же никто ничего у него не расспрашивал о них. О других странах, об инадзумских романах, о фонтейновских сладостях – разумеется, но о заботах – почти никогда. Путешественник беспокойно отводит взгляд от маски демона, рассматривая своë и чужие отражения в воде. Дело было не только в собственном странном, бесполезном желании сохранить дружеские связи. В конце концов, рано или поздно, но они с Люмин покинут Тейват, и через пару сотен лет вряд ли у кого-то останутся воспоминания о нëм. Песни, легенды, в которых он был самым великим и смелым человеком в мире, что, разумеется, не было правдой, останутся, но будет ли в них хоть капля самого Итэра? Просто Син Цю нельзя было в это втягивать. Если даже Сяо, вполне осознанный адепт, здраво оценивающий свои силы и имеющий огромный опыт за плечами, до сих пор избегал его взгляда и растерял всю любовь к поддëвкам и едким комментариям, то что уж говорить о совсем юном Син Цю? Разумеется, юный господин сразу же бросится помогать, подключит всех своих друзей, не понимая, насколько это серьëзное дело. Даже Сяо мог уйти в любой момент, понимая, что если они не остановятся, то небесная кара будет невероятно страшна. Итэр чуть выпрямляется, рассматривая задумчивый профиль яксы. Он и так втянул в это дело адепта, нельзя, чтобы от одного неудачно сказанного слова пострадали десятки смертных, которые так дороги Итэру. Син Цю устало вздыхает, сначала не решаясь ответить. Он поглаживает деревянные перила забора, после долгого молчания наконец признаваясь: — На самом деле, не совсем, — неловко говорит парень, и Итэр отрывает взгляд от адепта, внимательно слушая, — Просто я вроде как должен. Это же семья. Мой долг. Сяо едва слышно хмыкает, но Итэр вежливо не обращает на него взгляд, задумываясь над словами друга. — Семье помогают не из долга, а из любви, — мягко говорит путешественник, улыбаясь, — Неужели нельзя переложить на кого-то дела гильдии, пока твой брат занят? Парень звонко смеëтся, опуская взгляд. — Можно, вот он и переложил. Кому ещë можно так довериться, как не близкому человеку? — ласково спрашивает Син Цю, не требуя ответа, — Я люблю брата, тем более, он тоже сейчас занят нашей семьëй. Он дал мне выбор, но разве я мог отказать ему в услуге? Вот если бы он удрал куда-то на курорт, это был бы другой вопрос. У тебя ведь тоже есть сестра, ты должен понять. Итэр молча кивает, рассматривая собственное мутное отражение в воде. Он понимал. Он никогда не злился на Люмин. Даже после их встречи он не чувствовал ничего плохого к ней, потому что понимал: она не оставила его на произвол судьбы, не бросила посреди Тейвата в разбитых чувствах. Она дала ему самое главное, что ценили они оба, – свободу выбора. Может быть, он бы согласился примкнуть к Ордену, если бы она сразу же подобрала его после сна, но она этого не сделала, позволив ему самому пройти весь этот путь. Люмин всегда была его домом. Понял он это только после встречи с Паймон, которая тоже стала ему как младшая сестра. Однажды фея сказала, что еë дом там, где путешественник, и с тех пор эти слова не вылезали из его головы. Такая точная мысль, как же он не пришëл к ней раньше? — Но ты ведь не обязан делать то, что делает твой брат? — неуверенно спрашивает Итэр, хоть и понимает, что подробности чужой семейной жизни его мало интересовали прямо сейчас. А свои – ещë как. — Не обязан, — Итэр слышит, как в чужом голосе пропадает веселье; кажется, Син Цю действительно переживал за него, тонко улавливая настроение друга, — Но делаю, потому что хочу. Не хотел бы – отправился бы с Чун Юнем и его тëтей медитировать в горы на неделю. Просто я лишь ещë раз убедился, что в торговле мне не место. Путешественник понимающе кивает, и они замолкают на время, думая каждый о своëм. Он всегда уверял себя, что вся эта история с Тейватом – временная. Убеждал себя, что Люмин не захочет оставаться здесь, но не может уйти из-за их общей беды – желания восстановить справедливость. И это вроде как был его выбор: не привязываться, чтобы потом, когда придëт время, спокойно отправиться куда-нибудь ещë вместе с самым близким человеком. Но про это ли говорила Люмин? Разве она сама не привязалась к этому миру за столько сотен лет? Стала бы она вносить себя в Ирминсуль и, соответственно, подвергать себя такой опасности, если не допускала хотя бы крошечную мысль о том, что ей тоже хотелось бы остаться? Итэр спотыкается о собственную мысль, чувствуя заливающий грудь стыд. Тоже? Разве он хотел остаться? Путешественник поднимает взгляд на стоящих у пирса людей, наблюдает за тем, как пара монет моры из рук заказчика падает в воду, из-за чего тот без стыда громко ругается. Он думает о Паймон. Они никогда не поднимали эту тему, потому что обоим было страшно. Он мог легко признаться, что слишком привязался к фее. Может быть, потому что однажды она пошутила, что отправится в другие миры вместе с ним и Люмин, а спустя время её слова для него перестали быть лишь шуткой. Итэр перебирает большими пальцами, сцепив руки в замок. Откуда-то с торговой площади ветер нëс аромат свежей еды – уже совсем скоро наступит полдень. Он думает о новых друзьях, о Сяо. О том, что удерживать их рядом с собой – совершенно бессмысленно; о том, что адепт никогда не покинет Ли Юэ, даже если страна падëт во время войны с небесным порядком. Поэтому Итэр и не пытался. Впрочем, это часто было взаимно: он любил проводить с кем-то время, но это никогда не переходило границы, потому что они никогда не выберут как Паймон отправиться с ним, а Итэр никогда не выберет остаться на Тейвате, если того не захочет и Люмин. Это было негласным правилом. Но что, если Люмин хотела? Син Цю, кажется, рассказывает о Шень Хэ, но Итэр откровенно не слушает, изредка угукая или посмеиваясь. Он никогда не думал над тем, что, может быть, именно это Люмин и дала ему выбрать? Не путь, а конец, к которому придут они оба? Может, быть она тоже не решалась признаться вслух, что не хочет отправляться покорять другие миры и ждëт от него того же? Итэр тоскливо улыбается своему отражению, зная, что это было бы слишком хорошим вариантом развития событий. Лишь через несколько мгновений он замечает на глади воды, что Сяо на него смотрит. Ответить на взгляд не хватает сил, и путешественник слегка пинает камушек кончиком ботинка, позволяя ему плюхнуться в реку. — И всë же, — после долгого молчания Син Цю первым подаëт голос, заставляя его друзей, утонувших в мыслях, обернуться, — Почему ты спрашиваешь насчёт Юй Бао? И без того слабая улыбка сползает с его лица, и Син Цю закладывает руки за спину, в миг становясь серьëзнее. Наблюдать за таким юношей было интересно – Итэр никогда не видел его во время работы. Обычно лëгкое выражение лица друга словно сдувается лëгким полуденным ветром, а черты лица словно становятся острее. — Пока мы с Паймон и Сяо путешествовали вдоль реки Бишуй, я обнаружил в воде это, — пальцы легко поддевают прохладную светлую ткань, вытаскивая еë из кармана, — И ещë несколько вещей. Хотел вернуть их хозяину, но не нашëл его. — И ты пришëл в порт, чтобы вернуть клочок ткани? — усмехается Син Цю, не ожидая ответа. — Мы поднялись вверх по течению и обнаружили плот. Без хозяина, — уточняет Итэр, протягивая ткань другу, — Я подозреваю, что это был заказ Юй Бао. Юноша аккуратно забирает шëлк, хмурится, рассматривая его. Итэр чувствует, как Сяо отталкивается от забора, подходит ближе, ожидая ответа юного господина. — А остальной заказ где? — Остальной заказ? — ещë немного, и у него начнëт дëргаться глаз. Почему он сам не подумал об этом? — Вряд ли же Юй Бао отправил плот с одним куском ткани, который уместился в твой карман, — медленно говорит Син Цю, поворачивая ткань другой стороной, — Пусть и очень дорогим куском ткани. — Я не находил, — качает головой Итэр, искренне надеясь, что друг ему поверит. Не хватало только отдать весь оставшийся гонорар с поручений в Натлане за груз, который он, очевидно, не брал. Син Цю кивает, кажется, ни на секунду не сомневаясь в чужом ответе. Путешественник интереса ради поворачивает голову немного в сторону, надеясь увидеть озарение на лице адепта, но тот был слишком сосредоточен. Юноша внезапно шумно вздыхает, сжимая кусок ткани. — Надеюсь, перевозчик груза жив. У нас никогда такого не случалось. Это может стать не только ударом по гильдии, но и... Итэр понимающе качает головой. Не нужно дожидаться продолжения его слов, чтобы понять, что Син Цю и сам едва ли сможет справиться с таким ударом. — Там не было ни следов борьбы, ни крови, ни ещë чего-то такого, — голос яксы внезапно раздаëтся слишком рядом, но спустя мгновение адепт уже делает шаг вперëд, протягивая руку вперëд, чтобы забрать у Син Цю важную улику. Парень мешкает, прежде чем протянуть адепту руку, но замирает, внимательно смотря на Итэра. — Почему вы решили, что это именно партия Юй Бао? Путешественник легко пожимает плечами, пока внутри расширяется червоточина. Через пару мгновений с его губ слетит очередная ложь, сказанная дорогому другу прямо в лицо, и от Итэра в очередной раз отломится небольшой кусочек самоуважения. Он мог бы сказать, что в Чайнике Безмятежности они упрятали ещë некоторые важные улики, среди которых был точно такой же шëлк. Сказать, что ко всему этому причастен Орден Бездны, что если они не поторопятся, то начнëтся война с небесным престолом и их всех сравняют с землëй. Но от правды никому не станет легче. В первую очередь Син Цю и остальной компании, в которой сплетни всегда распространялись с чудовищной скоростью. — Я брал у него несколько метров шëлка в подарок для госпожи Бэй Доу, которая помогла нам добраться до долины Чэньюй на корабле, — легко говорит путешественник, слегка улыбаясь. Лучшая ложь – та, что была приправлена долей правды, ведь капитанша действительно помогла им с передвижением, пусть и задаром, — Во время нашей встречи на Фестивале Фонарей она сетовала, что не знает, что подарить госпоже Нин Гуан. Сяо едва слышно хмыкает, но молчит, настойчиво держа руку перед собой. Взгляд Син Цю смягчается, и он послушно оставляет улику адепту. — Извини, что я так уточняю, — улыбается в ответ юноша, отводя взгляд, — Просто любая информация, что касается перевозки груза, является тайной. Мы всегда храним такие вещи в секрете, чтобы не допустить утечку и не позволить грабителям напасть на товар. Путешественник отмахивается, мол, всë в порядке, забирает из чужой неожиданно холодной ладони ткань, пряча еë обратно в карман. На деле же не всë было в порядке – вывалив на Син Цю не самую удобную ложь, он отрезал им возможность уточнить у друга действительно ли шëлк с чертежами такой же, как и из партии Юй Бао. Возможно, получится поговорить с самим хозяином товара. По крайней мере, сейчас это было единственным вариантом. — Так что, — осторожно спрашивает Итэр, чуть склоняя голову вбок, — Если бы это были простые грабители, хозяин плота уже бы тряс с миллелитов обещание разобраться. Грабители, конечно, не самые приятные люди, но убивать кого-то не входит в их повадки. Есть идеи, кто мог напасть на перевозчика? Он внимательно наблюдает за метаниями на чужом лице, за тем, как чужая ладонь опускается на щëку, как Син Цю убирает назойливую, отросшую прядь за ухо, как покусывает губы. Итэр умел наблюдать, выжидать подходящий момент, чтобы вовремя подтолкнуть человека к нужной мысли: — Может быть... Не знаю, — запинается Итэр, чувствуя на себе изучающий взгляд адепта, — Кто-то из недавних заказчиков недоволен товаром? Большая партия. Выгодная сделка. Такой же шëлк, как и на поддельных чертежах. Исчезновение человека. Где-то здесь, между строк, затесался Орден Бездны, и помочь на него выйти мог только Син Цю. Давай же. Кто из недавних заказчиков может быть таким влиятельным, раз избавился от человека? Кто ещë мог отомстить за порченный товар, как не тот, кто потратил на него целое состояние? Не факт, конечно, что товар порченный, но юношу надо было подтолкнуть к размышлениям. Зачем это всë нужно Ордену – непонятно, но они, как верно отметил утром Сяо, не смогут угадать наверняка. Нужна информация. — Недоволен, — с сомнением тянет Син Цю, — С чего им быть недовольными? Итэр отсчитывает нужное количество секунд, прежде чем «предположить». — Брак, слишком высокая цена. Может быть, обман от Юй Бао, — пожимает плечами он, — Причин может быть очень много. — Они могли бы попросить компенсацию или как-то договориться, — растерянно бормочет юноша, — Мы ведь всегда идëм навстречу, особенно с такими важными заказами. Одна, две, три, четыре секунды – Итэр потупляет взгляд. — Большие деньги всегда приносят большие проблемы другим людям. — Почему же тогда не напали на Юй Бао? — уже с тревогой спрашивает Син Цю. Три, четыре, пять – вздох. Шесть с половиной секунд – идеальное значение. — Извини, это прозвучит грубо, — неловко говорит Итэр, потирая шею, — Это не мои слова, а логика многих наëмников, с которыми я сталкивался. Просто отомстить Юй Бао недостаточно. А вот разрушить его бизнес... Ты ведь можешь представить, каково это. Син Цю прикрывает глаза, словно надеется, что когда их откроет, все проблемы мигом исчезнут. Итэр знал это чувство слишком хорошо. Чужие ресницы подрагивают в метаниях и переживаниях, и юноша закусывает губу. Конечно, Син Цю может представить. Он слишком хорошо знает, как удар по репутации может обернуться катастрофой для всей семьи. Итэр чувствует себя последним подлецом, когда разыгрывает этот козырь, но Син Цю просто не знает. Не знает, что если кто-то поймëт, что они продали товар Ордену Бездны, это кончится далеко не просто разорением гильдии. — Путешественник, мне нужна твоя помощь. Бинго.

- - -

— Син Цю?! Здесь?! Адепт вяло ковыряет палочками для еды какой-то кусок рыбы. Почему-то он сильно недолюбливал любое мясо, но вот с рыбой у него были особенно сложные отношения. Последний раз он ел её, когда направлялся почтить память Бронзового Воробья, но уже тогда он съел лишь один кусочек, оставив остальные как подношение. Вот димсамы с креветками к чаю – другое дело. — Ну да, — кивает Итэр, устало откидываясь на спинку кресла, — Я тоже не ожидал. Столько радости от неожиданной встречи, надо же. Ему же было как-то не по себе. Они тратили слишком много времени на ерунду, но Итэр настаивал выбрать источником информации именно Син Цю. Сяо и сам понимал, что это – лучший выбор, но и сидеть без дела было слишком тошно. — И как он? Всë ещë зануда? Как его дедушка? — дежурно интересуется Паймон, когда еë удивление внезапной встрече проходит. Якса с подозрением посматривает на скованную фею. Теперь ясно, почему они с Итэром так спелись – никогда не поймëшь, что у них обоих творится в головах. — Его брат как раз сейчас проводит время с дедушкой, поэтому Син Цю занимается делами гильдии, — слегка остывший горький чай плещется в чужой кружке от того, как юноша покручивает еë в руке, — Жаловался, что его завалили работой, но сам он, кажется, был не особо против. — Как на него похоже, — хихикает фея, постукивая пальцами по чаше с чаем. — Он всегда такой доверчивый? — интересуется якса, рассматривая Итэра. Он совершенно не участвовал в их диалоге, но почему-то всë равно чувствовал себя невероятно загруженным, словно это ему пришлось разговорить правую руку главы самой крупной торговой гильдии страны. — Доверчивый? — с тревогой переспрашивает Паймон. — Да нет, не особо, — пожимает плечами Итэр, пряча взгляд в чае, — Просто пришлось немного направить его в нужное русло, чтобы получить информацию. — Немного? — с усмешкой спрашивает Сяо, слегка щурясь, — Ты не только вытащил из него обещание узнать, где сейчас находится тот «заказчик», но ещë и оставил его у себя в долгу. Паймон хмурится, опуская взгляд и царапая ногтями поверхность кружки. Итэр серьëзно молчит, прежде чем наклониться вперëд и подпереть руками подбородок, наконец встречаясь с ним взглядом. — Ты осуждаешь? Сяо фыркает. Осуждал? Когда он вообще оценивал чьи-либо поступки? — Тебе так интересно узнать моë мнение? — Ну да, — светлые брови слегка приподнимаются в удивлении, а ресницы слегка подрагивают, и адепт почему-то отводит взгляд от чужого лица, — Ты даже не сказал ни слова насчëт всей этой... ситуации с Люмин. Адепт хмыкает, посматривая вниз, на оживлëнный порт Илун. Балкон был не слишком большим, они едва уместились здесь втроëм. Они единогласно решили, что после свежей, дикой природы долины сидеть в душной комнате совершенно не хотелось. Разве он мог что-то сказать? Кажется, он не имеет на это права. Когда он вслепую искал Босациуса, Итэр не сказал ему ни слова, хоть они оба понимали, что вряд ли яксу удастся найти живым и в рассудке. Неприятная тишина разливается между всеми тремя. Итэр вернулся к своему чаю, Сяо – к димсамам. Прошло уже несколько дней со встречи с Чтецом Бездны. Во-первых, Итэр с тех пор почти не спал, возможно, именно поэтому он замирал в неожиданные моменты и задавал такие странные вопросы; во-вторых, за расследованием они совершенно забыли о том, что у них ещë остались неразрешëнные вопросы, к которым добавлялись только новые. — Подожди, ты затащил в это дело ещë и Син Цю? — высокий голос подрагивает от сквозящей тревоги. Адепт с интересом смотрит на Паймон. Они разговаривали наедине лишь однажды, причëм как будто в другой жизни. «И ты всë равно идëшь вместе с ним, когда вы спорите? Паймон тоже так делает. Тоже идëт вместе с ним, даже если наши дороги могут разойтись» Периодически он прокручивал еë вопрос в голове. Когда выжидал хиличурлов, когда углублялся в медитацию, когда молча шагал вслед за Итэром. Прокручивал и думал: действительно ли он идëт вместе с Итэром, или их дороги просто случайно совпали и идти по отдельности как-то не вежливо. Но никогда – о второй части этого откровения. Никогда – о Паймон. — Я не сказал ему ничего, что могло бы ему навредить, — путешественник слегка теряется от слишком серьëзного выражения лица феи, — Он ничего не знает. Просто пообещал дать координаты тех, кто заказал шëлк. — Путешественник, мы же договаривались. Сяо, скажи ему, что договор – это серьëзно. Итэр медленно моргает, размышляя. Якса оглядывает стол – большинство закусок уже остыло, так и оставшись нетронутыми. Ничего он не собирался говорить, это не его дело. Он мог бы уйти в комнату и помедитировать, набраться сил перед тем, как они вновь бросятся в бесконечную погоню; мог бы, но не стал. — О чëм вы? — Паймон, но это правда серьëзная ситуация, — путешественник бросает быстрый виноватый взгляд на адепта, извиняясь за то что перебил его, — Та самая, при которой стоит попросить кого-то о помощи. Фея вздыхает, оставляет кружку на столе, постукивая пальцами по тëмному дереву. Она очень сдерживает себя от эмоций, видимо, надеясь, что так еë воспримут всерьëз, но чувства оказываются сильнее: — И тебя устраивает такое оправдание?! — Но это так и есть. Я знаю, где граница, — спокойно говорит Итэр, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди. — Это ты так думаешь. На улице кто-то смеëтся, и этот смех кажется здесь совершенно не к месту. Паймон замолкает, сжимает кулаки, старается успокоиться – Сяо думает, что никогда не видел еë такой серьëзной. Интересно, видел ли Итэр? Судя по тому, как он растерян, видимо, тоже нет. — Ты ведь сам говорил, что нельзя вовлекать друзей, если им угрожает опасность, — тихо говорит фея. — И я сдержал своë слово, — юноша приподнимает брови, сжимая руки на предплечьях, — Когда пошëл к Дыханию Смерти самостоятельно. Адепт недовольно морщит нос, но не отвечает. Итэр был прав, хоть и вся эта история с Дыханием едва не кончилась для него слишком плачевно. Якса невольно вспоминает их разговор на Ваншу. — Но сейчас ты втянул его в это. — Паймон, я не сказал совершенно ничего, что могло бы принести ему опасность. Фея отчего-то ещë сильнее злится на эти слова, подскакивая в воздух. — Они тебе доверяют! А ты... Ты..., — она запинается, хватаясь за голову, — Ты когда-нибудь думал о том, чего им это может стоить? Ты всегда так спешишь вперëд. Перчатки на чужих ладонях скрипят от крепко сжатых кулаков. — Я думаю об этом куда больше, чем тебе кажется. Паймон злобно фырчит себе под нос, топая ногами в воздухе. — Не думаешь! Если бы думал, то понял бы, что становишься совсем как Люмин! Тишина гулким камнем в колодце падает между ними, заглушая и дыхание, и смех на террасе, и щебетание птиц. Сяо молча смотрит на Итэра, не отводит взгляд ни на секунду, пытаясь разглядеть на чужом лице, права ли Паймон. Кадык юноши дëргается, когда он шумно сглатывает, нарушая тишину. Паймон виновато смотрит на них обоих, прежде чем облететь сверху, медленно направляясь в сторону выхода. — Извините, я хочу... Немного подумать. Дверь тихо щëлкает, пробуждая путешественника от транса. Он резко поднимается на ноги, и стул с грохотом отодвигается в сторону, жалобно скрипит. — Не ходи за ней. Наговоришь ерунды сгоряча. Итэр моментально замирает, и Сяо хочет поддеть его за послушность, но юноша поражëнно смотрит на адепта, опуская взгляд вниз. Адепт ослабляет хватку, вспоминая о когтях, которые наверняка больно впились в чужой локоть. Путешественник шумно вздыхает, и время словно замедляется, пока он невыносимо медленно ведëт свободной ладонью по своему лицу, массирует прикрытые веки, словно надеется одним движением смыть всю усталость. А ведь еë наверняка много накопилось. Якса слегка хмурится, наблюдая за путешественником. Тот не смотрел на адепта, но не нужно было ловить чужой взгляд, чтобы увидеть в нëм тень страха. Путешественник, оказывается, тоже чего-то боится. Итэр бросает взгляд на Сяо, не решаясь смотреть прямо в глаза. — Ты ведь тоже так думаешь? Адепт молчит, не зная, действительно требуется ли от него ответ. Итэр никогда не требовал таких вещей. Якса смотрит на белые полосы от когтей на чужой коже и одëргивает руку, пряча еë под столом. — Я думаю, — медленно говорит он, потому что надо было сказать хоть что-то, — Что тебе стоило снять три номера.