Когда море высохнет, а камни истлеют

Сидеть с Паймон в одной комнате было просто невыносимо. Он не злился на неë и уж тем более не обижался за то, что фея сказала ему то, что думает. Честность в его мире, где вокруг были лишь лесть и желание угодить, всегда была дороже гор моры, так что он был даже благодарен. В какой-то степени. Итэр пинает носком обуви камушек. Ну, или будет благодарен. Чуть попозже, когда хорошенько обдумает еë слова и, успокоившись, встретится с Син Цю, который действовал на удивление крайне оперативно. — Я не застряну в порту ещë на один день, выбирая тебе новую обувь, так что хватит пинать всë, что попадëтся на пути. Итэр фыркает, но не спорит. За прилавком, который они только что прошли, смех продавца заглушается звоном монет, что дождëм осыпались о деревянную столешницу. Впервые за долгое время солнце светило настолько ярко, что приходилось щуриться, чтобы не сжечь себе глаза. Едва ли оно грело, но жителей и гостей порта Илун это, казалось, ни капли не волновало – все были слишком поглощены своими делами, чтобы думать о каком-то там солнце и звоне монет. Путешественник не мог их осуждать – сам едва ли мог привести мысли в порядок. Он едва не сталкивается с каким-то прохожим, который моментально шлëт путешественника куда подальше, и Итэр впервые думает, что не хочет находиться здесь, среди людей. В дикой долине Чэньюй было страшно. Тревожно. Не по себе. Они всë ещë не разгадали тайну маскировки Чтеца Бездны, а передвигаться в малоизученных горах и не знать, что сзади подкрался враг, было тяжело не только морально, но и физически. Приходится постоянно держать меч в руках, а тело – в напряжении, чтобы суметь защититься или контратаковать противника сразу же. Но даже там, среди густых лесов и диких зверей, отчего-то было проще. Свободнее. Порт Илун давил на горло, едва ли позволял дышать. Хотелось отправиться куда-то дальше – может быть, именно поэтому они так спешили на встречу с Син Цю, что вышли на час раньше назначенного часа. Итэр с подозрением косится на Сяо, что вëл себя необычайно тихо за последние сутки: никакого тебе ворчания и никаких споров, никаких «адепты не едят». Так, бросит что-то вскользь, вот как сейчас, просто чтобы не терять позиции, не ослаблять хватку, да и то эти цепляния больше относятся к Итэру, чем к огромным скоплениям людей. Нет, если внимательно присмотреться, то иногда можно заметить, как адепт морщит нос от слишком яркого рыбного аромата, как якса бросает злобные взгляды на тех продавцов, что кричали о своëм товаре ему прямо в ухо. Но кого эти вещи не раздражали? — Никаких походов за обувью, нам надо поскорее найти Син Цю и отправиться в путь. — Я думал, ты не хочешь уходить, — слегка удивлëнно говорит якса, неловко сцепляя руки в замок. Кажется, ему было совершенно непривычно ходить без оружия в руках. Итэр хмыкает, но не отвечает. Он тоже так думал, но за последний месяц слишком много всего поменялось. Надо было привести себя в порядок перед встречей с Син Цю, потому что дело, в общем-то, серьëзное и для него тоже, нельзя выглядеть безответственно, иначе вся эта информация перекочует куда-то ещë, а не останется между ними. Наверняка можно заручиться словом друга, что за пределы гильдии это не выйдет. Говорить ему или нет после встречи с заказчиком ткани о том, что шëлк использовался Орденом Бездны, Итэр пока так и не решил. Путешественник бросает взгляд на их с адептом тени – Сяо шëл неожиданно близко, не спешил и не отставал, как любил это делать. Может быть, он тоже нервничает. И не спросишь ведь прямо, потому что, если спросят у тебя, ты тоже не сможешь ответить абсолютно честно. Зачем он вообще его с собой взял? Адепт наверняка тоже был не в восторге от шумной людной улицы посреди рабочего дня. Путешественник хмурится, пытаясь вспомнить, что же он такого наобещал адепту за то, что он присоединится к его компании, но в голову ничего не лезло. Он отрывает внимание от каменного пола, тут же цепляя взглядом тёмную макушку девочки. Она сидела у воды на деревянном настиле, свесив босые ноги к воде. Кажется, она была чем-то напряжена – девочка раздражëнно бубнила себе что-то под нос, держа в руках эластичный ротанг. «Кукла», — быстро смекает путешественник, слегка замедляя шаг, но не останавливаясь. Девочка злобно рычит себе под нос, когда у неë что-то не получается, причëм, судя по всему, не в первый раз: короткие пальцы были слегка поцарапаны в разных местах, а возле неë лежало несколько уже скомканных в непонятный ком испорченных полосок ротанга. У них так много времени – целый час до момента, когда вновь нужно будет бежать-бежать-бежать, гнаться за неизвестным врагом, который, может быть, сравняет их с землëй, не приложив к этому и капли усилий. Сейчас же можно выдохнуть, можно остановиться, попросить Сяо не бурчать слишком долго и подойти к девочке, наконец познакомиться с ней, рассказать парочку интересных сумерских легенд, пока показываешь ей как делать ровный ряд – это не так сложно, он попробовал сделать куклу, когда перед отбытием из Гавани они сидели с Ху Тао и Лань Янь в «Народном Выборе» и пытались сделать одну куклу совместными усилиями; едва ли это было сложнее, чем плести самому себе необычные косы, когда на это было настроение. Так много возможностей, которыми Итэр не пользуется, потупив взгляд и не останавливаясь. Он не мог остановиться. Если замрëт сейчас как тогда на лестнице – это будет позор. Потому что убеждать себя годами, что тебе не нужны тейватцы, что все твои связи временные, а потом понять, что ты потерял так безумно много, потому что был зациклен на цели – глупость. Страшная, безумная человеческая глупость, над которой, например, нахмурившийся и остановившийся Сяо наверняка бы посмеялся. Адепт отходит в сторону, и путешественник терпеливо ждëт, в лëгкой панике нащупывая в карманах нефрит. Тревога слегка отступает, когда холодный камень касается кожи, перекатывается в пальцах, слегка блестит на солнце. Привычка. Очередная привязанность, пусть глупая и к камню. Он с любопытством наблюдает за Сяо, который отчего-то, слишком напряжëнный и недовольный, остановился возле девочки. Сложил руки на груди и молчит, наблюдая за чужими мучениями. Итэр непонимающе моргает, понимая, что вот конкретно сейчас невозможно предугадать что сделает адепт. А возможно ли было когда-то? — Ты не так делаешь. — Я знаю! — злится пуще прежнего девочка, рассматривая подошедшего юношу исподлобья, — Прочь отсюда, незнакомцам нельзя со мной разговаривать. Итэр чувствует, как дëргается край губ в улыбке, но встревать в странный диалог не хочется. Он совершенно бесшумно подходит ближе, чтобы слышать, о чëм бубнит адепт: — Злость делу не поможет. Девочка фыркает в ответ, возвращаясь к ротангу. — Мне не нужны советы. Сяо недовольно фыркает. Итэр слегка улыбается, прищуриваясь. — Тебе нужна кукла, так? Значит, и советы помогут. Она окидывает юношу взглядом, невозмутимо продолжая затягивать слишком туго, а следующий ряд – слишком слабо, из-за чего ряд выглядит некрасиво. — Ты не похож на того, кто плетëт из ротанга. Якса что-то ворчит, наклоняясь вниз и отнимая у девочки полоски ротанга. Итэр всхлипывает от сдерживаемого смеха, но вовремя прячет улыбку в кулак, наблюдая за тем, как серьëзно выглядел адепт, словно держал не полоски ротанга, а сломанное оружие. Тишина, прерываемая редкими всплесками рыб в реке, слегка давит на них, и Итэр даже задумывается над тем, чтобы подойти и помочь, но якса явно не собирался сдаваться так быстро: — Он слишком мягкий, — наконец резюмирует юноша, и девочка недоумëнно приподнимает брови. — Так, вообще-то, и должно быть, я его вчера весь вечер вымачивала. Сяо с подозрением крутит в руках тонкие полоски, мельком бросая неуверенные взгляды в сторону Итэра, когда на путешественника обрушивается озарение: адепт не имел ни малейшего понятия, как плести из ротанга. Он складывает руки на груди, пряча улыбку в кулак от такого осознания, и теперь уже точно не спешит на помощь. Он не хотел испортить такое представление. Адепт со всей серьëзностью прокашливается, раздражëнно щурясь: — Если так и должно быть, то почему у тебя не получается? Итэр чуть приподнимает брови. То ли он не уловил что-то, то ли у адепта были какие-то проблемы с логикой. Как одно влияет на другое? Он с сочувствием поглядывает на разозлённую девочку. Наверняка она тоже не понимала что ей нужно ответить и если всë так и продолжится, то и до слëз недалеко. Или, может, она просто заберëт свои ленты и сбежит, а к вечеру их с Сяо не впустят обратно в порт из-за странного поведения. Однако девочка слегка опускает плечи, расслабляется, хмурится сосредоточенно, потирая кончик носа, прежде чем серьëзно буркнуть: — Потому что я злюсь. Путешественник слегка щурится, когда якса кивает. Кажется, у них был какой-то свой язык. Девочка не тянет руки, не требует ротанг обратно, и Итэр с наслаждением понимает, что Сяо попросту некуда деваться. Якса, видимо, думает о том же, потому что при каких бы ещë условиях он бы занимался тем, что не умеет? Девочка скептично смотрит на растрепанную куклу. Стоило отдать адепту должное – тот держался хорошо, на полном серьëзе возвращая человеку испорченную игрушку. — Ты ещë хуже, чем я. — Это не так важно. Смертная щурится, принимая куклу. Сяо смотрит на неë ещë некоторое время, словно проверяя что-то, прежде чем с довольным – насколько это было вообще возможно для такого существа как он – видом отвернуться обратно к путешественнику, тут же мрачнея. Итэр старается не смотреть на яксу, чтобы не рассмеяться в голос. — Ты зачем вообще полез, если не умеешь? Якса с подозрением щурится, словно поджидает зарождение усмешки, чтобы уйти раньше, чем она сорвëтся с чужих губ. — Терпеть не могу, когда кто-то что-то делает не так, — Сяо внимательно следит за чужим выражением лица, прежде чем повернуться в ту сторону, куда они изначально шли. Адепт замолкает на мгновение, обдумывая, прежде чем добавить, — Как ты тогда с плащом. — «Неправильно» или «по-своему»? Якса слегка опускает веки, бросая недовольный взгляд на путешественника и отправляясь дальше в путь. — Неправильно, Итэр. Путешественник смеëтся в голос, прежде чем догнать адепта.

- - -

Юного господина гильдии было видно издалека, но не из-за изящных, наверняка дорогих одеяний, а просто потому что больше никого не было рядом. Возле сцены было довольно безлюдно. Все были слишком поглощены работой, чтобы обратить внимание на чей-то разговор – именно так объяснил свой выбор Син Цю, но Итэр же предпочитал немного другое объяснение: если хочешь что-то спрятать, то прячь на видном месте. — Вы уже тут, — сосредоточенно говорит Син Цю, открытой ладонью приглашая их сесть, — Извините, я слишком переживал, поэтому пришëл сильно заранее. Итэр понимающе качает головой. Стул слегка поскрипывает, когда он отодвигает его, присаживаясь напротив друга. — Мы сейчас тут по той же причине. — Рад слышать, — вымученно улыбается юноша, и Итэр отводит взгляд. Син Цю выглядел, честно говоря, не слишком хорошо. Уставший и с синяками под глазами, которые успели появиться на тонкой коже за одну бессонную ночь, ему приходилось поддерживать подбородок рукой, чтобы не сгибаться от усталости. Видимо, переговоры с Юй Бао были сложными. Путешественник чувствует укол вины, – нехилый такой, если учитывать слова Паймон – но еë нельзя было показывать. Не Син Цю. — Надеюсь, вся эта ситуация не сказалась на твоих отношениях с семьëй, — искренне говорит путешественник, чтобы хоть как-то разделаться с чувством вины, но Сяо всë равно невозмутимо закатывает глаза на эти любезности. Син Цю хихикает. Отмахивается. — Колоссально – нет, но с братом пришлось поспорить, — улыбается парень, — Пришлось плыть к нему через половину страны на грузовом корабле, потому что выдать такую важную информацию не получилось бы как минимум бюрократически. Он очень педантичен до таких вещей, так что устного соглашения было бы недостаточно. Итэр неловко отводит взгляд, и юноша подбадривающе улыбается. — Зато я с семьëй повидался. А как вернулся в порт – сразу сюда пришëл. — И он так легко согласился? — вклинивается в разговор Сяо. Итэр бросает на него недовольный взгляд. Адепт, впрочем, его выдерживает, смотрит в ответ. Зачем только он усиливал эти кошмарные чувства? Путешественник ëрзает на стуле, молча выпытывая у адепта ответ, и тот щурится. Видимо, достаточно успокоился после разговора об Ордене Бездны, раз теперь принимался мстить и тыкать Итэра носом в его ошибки. Впрочем, имеет право. Син Цю некоторое время понимающе молчит, позволяя им сыграть в гляделки, прежде чем ответить: — Нет, конечно. Обычно так никто не поступал, но я сказал, что от этого может зависеть жизнь человека. Брат выглядел так, словно доволен этим разговором, но всë равно продолжал спорить, — вздыхает юноша, устало потирая лоб, — Не знаю... В любом случае, я достал то, что вам нужно. — Нам, — мягко поправляет его Итэр, радуясь, что они ушли с этой темы, пусть и в этих словах можно было разглядеть что-то ещë. Об этом он подумает по пути к заказчику. — Нам, — исправляется Син Цю, наклоняясь к полу и, отряхнув какой-то свëрток, кладëт его на стол, — Тут всë, что согласились отдать. Даты, количество, точные партии, описание товара, адрес для доставки и цены. Данные за последние полгода. Только имени не нашлось – заказ был сделан от лица компании для коммерческих целей, — он аккуратно разворачивает толстую то ли бумагу, то ли кожу, протягивая документы друзьям, — Я не смог отправиться к юристу, который занимался всем этим делом, он сейчас в отпуске, но зато смог разбудить Янь Фэй, — Син Цю робко улыбается, поворачиваясь к Сяо, — Она сказала, что рада помочь вам обоим. Адепт неуверенно кивает в ответ, и путешественник тоже слегка улыбается, прежде чем забрать бумаги у друга. — А, да, и сказала, что никаких лазеек не обнаружила, всë вполне легально, — беспокойно добавляет Син Цю, соединяя кончики пальцев одной руки с пальцами другой, — Но это не отменяет того факта, что репутация моей семьи может быть испорчена, если та ситуация с перевозчиком как-то связана с нами. Итэр чувствует, как в груди слегка теплеет. Он ни за что бы не поправил Син Цю, уточнив, что репутация в первую очередь испортится у гильдии «Фэйюнь», а уж потом у клана Син. Трепетное отношение друга к своей семье не могло не отзываться в его сердце, как и слова о том, что в гильдии, вообще-то, не принято давать информацию посторонним, но Син Цю всë равно настоял. — Ты сказал, что за последние полгода. А раньше этот заказчик проявлял какую-то активность? Юноша отрицательно качает головой. В целом, ожидаемо, как и то, что имя им прямо никто не скажет. — И цель, для которой использовался шëлк, я так понимаю, тоже не знаешь? — Ты бы спрашивал у покупателя, зачем ему чай? — фыркает Сяо, и Син Цю тихо подхихикивает. — Юй Бао тоже знает о происходящем, — добавляет юноша, постукивая пальцами друг по другу, — И миллелиты порта и Гавани. Ты просил сохранить это в секрете, но на кону всë-таки жизнь человека... Итэр понимающе кивает, аккуратно убирая документы обратно в конверт. Это было даже хорошо: пусть уж стража лучше будет занята поисками пострадавшего, чем будет лезть в их с Сяо дела. — Кажется, моя работа здесь окончена, — вздыхает Син Цю, растекаясь по стулу и прикрывая глаза, — Мне правда жаль, что я не могу помочь чем-то ещë. Если Чун Юнь вернëтся раньше времени, я могу отправить его к вам. Сян Лин и Ху Тао, насколько я знаю, сейчас совсем никак не могут... — Нет необходимости, — улыбается Итэр, — Со мной, всë-таки, Охотник на демонов. Не пропадëм. Ты и так очень ценную информацию достал, спасибо. Юноша заинтересованно приоткрывает один глаз, с любопытством рассматривая двоих друзей, но ничего не спрашивает. Путешественник и не настаивает – всë равно он сам вряд ли бы сказал истинную причину их нахождения в порту. — Вам спасибо, это ведь вы мне помогаете не упасть всему тому, что мои предки строили по крупицам. Итэр с благодарностью кивает подошедшей девушке, что принесла им крепкий чай, и протягивает обе чашки другу. Ему явно это требовалось куда больше, чем им с Сяо. Юноша морщится от ярко-горького привкуса, но выглядит довольным – кажется, это помогает ему вернуться к жизни. — Я останусь здесь ещë на несколько дней, — сипит Син Цю, прерываясь на короткий кашель, чтобы вернуть голос в норму, — Если вам понадобится что-то ещë, просто дайте знать. — Надеюсь, не понадобится, — хмыкает Итэр, осторожно хлопая по столу и поднимаясь со стула, — Раз мы всë получили, стоит сразу отправиться в путь. Поболтаем когда всë кончится, идëт? Сяо ожидаемо едва заметно вздрагивает от хлопка по столу, отрываясь от своих размышлений. Син Цю бросает на него внимательный взгляд, изучающе рассматривает адепта, и наверняка хочет что-то спросить, – когда рядом с тобой кто-то, кто прожил тысячи лет, обязательно появится горсть вопросов – но тактично молчит, лишь рассматривая яксу. Тот, казалось, игнорировал обращëнное на него внимание, совершенно бесшумно поднимаясь со стула. — Идëт, — уверенно отвечает Син Цю, подмигивая путешественнику, но спустя мгновение его вновь накрывает беспокойство, и вопрос звучит как-то слишком уж серьëзно, — Но вы ведь... будете осторожны, да? Путешественник встречает его взгляд, задерживается, поглаживая свежую бумагу в руках. — Конечно, — отвечает наконец он, словно опомнившись, — И ты береги себя. Юноша вздыхает в ответ, но кивка Итэр уже не видит – им действительно не стоило медлить, и без того прошло уже больше суток с момента обнаружения плота. Следовало поспешить на постоялый двор, купить для Паймон что-то вкусное, забрать рюкзаки и кинуться в путь – путешественник ещë за столом увидел, что идти им нужно относительно недалеко. Почему тех, кто занимался заказом, не смутило, что ткани привезли чëрт знает куда, можно было понять – скорее всего, это был не дом, а какой-то склад, а такие постройки редко находятся в центре города. Уж тем более вряд ли в Гавани – туристическом сердце Ли Юэ, «обложке» страны – будут строить какое-то огромное помещение в качестве склада, а про порт Илун и говорить нечего было – он был крошечным и полностью заточенным под логистику, а не хранение. Им вообще повезло, что заказ не международный. Хочется верить, что сейчас, когда они вернутся в комнату, всë будет хорошо. Он сможет объяснить Паймон почему воспользовался услугами Син Цю, почему втянул его в это, сможет еë убедить, что он в безопасности. Итэр тяжело вздыхает, прижимая бумаги к груди, чтобы проходящие мимо люди не смогли их вырвать или случайно порвать. — Ты думаешь. — Я не могу не думать, — вздыхает вновь путешественник, оборачиваясь на внимательно наблюдающего яксу, — Нам нужно отправиться туда побыстрее. — Ты не об этом думаешь. Итэр раздражëнно цыкает, отворачиваясь и слегка ускоряя шаг. Пользоваться телепортацией, когда до гостиного двора минут десять пешком, было бы издевательством над силами адепта, хоть тот и уверял, что это не отнимает слишком много энергии. — Итэр, — он спотыкается, когда слышит своë имя, которое словно сотни лет уже никто не произносил вслух, — Ты правда думаешь, что твой друг влез в это дело только ради тебя? Путешественник ведëт плечами, останавливаясь у лестницы и оборачиваясь, едва не сталкиваясь с адептом. Поговорить рядом с Паймон о таких вещах они вряд ли смогут, поэтому следовало бы выслушать всë сейчас. — Ты к чему это? — с опаской спрашивает Итэр. Приходится навалиться на перила, чтобы быть примерно на одном уровне с Сяо, который и без того был ниже него, а стоя на пару ступеней ниже и вовсе был вынужден чуть ли не запрокинуть голову. Якса хмыкает, чуть щурясь. — К тому, что о тебе он думает в последнюю очередь, — адепт часто моргает, не сразу понимая, как грубо это прозвучало, но Итэр терпеливо ждëт, прекрасно понимая, что яксе редко удавалось точно выразить мысли словами, — Я о том, что... Паймон не была на сто процентов права. Сяо отводит взгляд в сторону – слишком резко, будто сам пожалел, что завëл этот разговор. Итэр с интересом приподнимает брови. В чужих словах сквозило что-то ещë, но уловить это было трудно. — В общем, Син Цю вряд ли стал бы рисковать всем ради тебя одного, — говорит он, внимательно рассматривая стоящий на предыдущем этаже горшок с бамбуковыми стеблями. Итэр молчит. Он не знает, что именно его задело – странный тон адепта или сами слова. — Лучше не стало, знаешь ли. Я всë ещë не понимаю, хочешь ты меня рассорить с другом или что-то объяснить. Сяо раздражëнно щурится, скользя по нему взглядом. Путешественник послушно замолкает, позволяя адепту ещë раз сформулировать мысль. — Ты постоянно думаешь, что если кто-то имеет с тобой какие-то дела, то это из-за тебя, — предпринимает ещë одну попытку Сяо, слегка приподнимая плечи – кажется, ему самому не сильно нравился этот разговор, — Не знаю, может, как раз Паймон тебя надоумила так думать. Но не всë вертится вокруг тебя, люди сами выбирают, с кем им иметь дело, а с кем – нет. Итэр хмурится, набирает побольше воздуха в грудь, намереваясь спросить что-то ещë, но быстро выдыхает – Сяо уже обогнул его, замешкав на пару мгновений, но в итоге продолжая подниматься наверх и позвякивая колокольчиками при каждом шаге. Путешественник ещë некоторое время стоит, смотря адепту в спину. Он никогда не думал с этой стороны. Ни о Син Цю, ни о ком-то другом, даже о Паймон. А теперь, кажется, впервые в жизни он думал не о Люмин. Он думал о том, что Син Цю сам выбрал действовать так, но колокольчики от чужих шагов уводят от мыслей об остальных людях. Итэр с опаской поднимает взгляд на Сяо, который раздражëнно постукивал пальцами по предплечью, ожидая его.

- - -

Ещë не перейдя порог Сяо услышал звенящую тишину. Он не хотел бы присутствовать при назревающем разговоре и собирался тактично удалиться как это сделала сама малышка, когда им с Итэром нужно было поговорить об Ордене. Если она тогда поступила именно так, значит, так и должны поступать хорошие товарищи – Сяо как раз всеми силами последний месяц пытался вспомнить, каково это. Но его останавливает жалобный взгляд сидящей на кровати Паймон. Фея поджала ноги к себе, задумчиво поглаживала плащ со скоплениями звëзд на нëм, совершенно не притрагиваясь к стоящей рядом тарелке с фруктами, которую принëс Итэр, перехватив для неë пару яблок на стойке регистрации. Сяо и сам не знал, что успел привыкнуть к Паймон, и, самое удивительное, понять еë. Она переживала. И за себя, и за Итэра. Адепт едва слышно вздыхает, подходя к Коршуну и покручивая копьë в руке. Это всегда успокаивало. — Мы нашли следующую точку нашего пути, — неуверенно говорит путешественник, присаживаясь на корточки перед кроватью. Паймон молча кивает, стыдливо пряча взгляд. — Как дела у Син Цю? — Он в безопасности. Сяо аккуратно присаживается в кресло, растекаясь по нему и внимательно слушая чужой разговор, от которого становится не по себе раньше, чем приходит осознание почему. Он, кажется, знал, к чему это всë приведëт, а если учитывать взвинченное состояние Итэра, который вновь предавался минут пять каким-то мыслям на лестнице, видимо, путешественник тоже знал. — Ты подумала? — первым делает шаг Итэр, постукивая указательными пальцами по постели. Сяо едва слышно хмыкает. Фея вновь кивает. — И что решила? — осторожно и спокойно спрашивает юноша, почти подметая пол кончиком косы. — Путешественник... Я хочу остаться здесь. Сяо с подозрением щурится, бездумно смотря на чужой профиль. Вот оно. Вот сейчас он вновь может увидеть то, что делал Итэр вчера, к чему нужно относиться с осторожностью – сейчас он что-то наговорит такого, что в итоге не он, а именно Паймон останется ему чем-то должна. Интересно, что сработает на ней лучше: если Итэр будет давить на жалость и умолять или если вновь всего лишь подтолкнëт на нужные ему мысли? Адепт не осуждал. Соврал бы, если бы сказал, что сам так не делал когда-то, когда работал с кем-то сообща. Все так делают. Просто, видимо, ему стоит всегда держать в голове, что так мог поступить и Итэр: по-детски обвести кого-то вокруг пальца и остаться в выгодном положении. — Ты не обязана идти, если не хочешь, — без давления предлагает Итэр, слегка наклоняя голову вбок. Сяо удивлëнно приподнимает брови. Это вновь была какая-то уловка? Он слышал, что это работает с детьми: говорить им одно, а они назло сделают наоборот. — Паймон хочет! — жарко говорит она, но тут же теряет весь пыл, — Но не может... В этот раз. Она устала. И ей... Страшно. Впервые так сильно. К чему так откровенничать, если в итоге она всë равно пойдëт с ними? Он выжидательно смотрит на чужой профиль. На ресницы, которые странно дрогнули, на кадык, который дëрнулся при сглатывании, на губы, которые, казалось, не собирались ничего говорить. Скажи же. Итэр вздыхает, ëрзает на месте, рассматривает фею так, словно видел еë впервые. В целом, так и было. — Тебе нечего из-за этого переживать. — Но это же... Паймон! Путешественник и Паймон всегда вместе, всегда неразлучны, — с отчаянием говорит фея, но Итэр лишь кивает, не споря. — Но Паймон тоже чего-то боится. Я тоже не могу защитить тебя совершенно от всего. Ну скажи. Скажи, что там, куда мы идëм, опасно, что тебе нужна еë помощь, хотя вряд ли она будет там полезна. — ...Особенно, когда дело начинает касаться небесного порядка. Это мне легко ему противиться, а не кому-то с Тейвата, — улыбается парень, но в этой улыбке нет ничего весëлого, — Я удивлëн, что ты так далеко со мной зашла, так что всë нормально, если ты хочешь отдохнуть. Ложь. Скажи ей, что ты сильно привязался, поэтому она обязана пойти за тобой. Привязанности так и работают, зачем ты врëшь ей? — А если это ловушка Люмин? Если она ведëт тебя к себе? А если ты там встретишь еë и вы прямо оттуда улетите куда-то дальше? Паймон даже не попрощается! Ты этого хочешь? Итэр грустно смеëтся, качая головой. — Не встретим. Наше путешествие ещë не кончилось. Паймон замолкает, рассматривая путешественника. Сяо крепче сжимает копьë в руках, чувствуя накатывающую злость. — Но Люмин... — Я про наше с тобой, — уточняет Итэр. Фея слабо улыбается чужим словам, кажется, успокаиваясь. — Ты как-то слишком просто соглашаешься, — легонько поддевает его девочка, и путешественник сипло смеëтся. Перчатки опасно скрипят по древку копья. — Я же знаю, что ты не навсегда тут остаëшься, мы ещë увидимся. Думаю, мы обязательно найдëм что-то на этом адресе, но перед тем, как идти дальше, вернëмся за тобой. Фея тихо всхлипывает, яростно вытирая намокшие глаза. — И ты не злишься? Итэр качает головой, поднимаясь с корточек и усаживаясь рядом с феей, забирая одну дольку яблока с тарелки. Сяо почти чувствует, как его мышцы напрягаются. Он ждëт. Ждëт, когда Итэр скажет что-то другое – что-то, что вынудит Паймон пойти вместе с ними; когда сыграет на привязанностях. Ждëт, как он сделает что-то, что давно видел у смертных и совсем недавно от самого Итэра. Но путешественник молчит. И это злит. Адепт медленно моргает. Что-то не так. Так странно, словно он упустил момент, когда всë пошло не по сценарию, что выстроился в его голове. Он видел, как люди заставляют друг друга делать то, что им нужно – это сквозило и в поведении Син Цю, который хоть и вëл себя довольно искренне, но явно просил Итэра о помощи не только из-за загруженности, но и потому что сам боялся влезть и замарать руки. Но путешественник просто молча жуëт яблоко, протягивая другую дольку подруге. — Сяо, а ты злишься на Паймон? — неожиданно спрашивает фея, и адепт вздрагивает. Смотрит на слишком сильно сжатое в руке копьë, и на всякий случай ослабляет хватку. Злится? На что? На то, что его вовлекают в этот странный, слишком личный разговор? На то, что Паймон без слов попросила его остаться? На то, что фея почему-то чувствует себя с Сяо куда спокойнее? — Почему ты спрашиваешь? Я тут причëм? — ворчит якса, поспешно уводя взгляд от этих двоих. — Потому что на твоëм лице никто не может понять, что написано, — наконец-то острит Паймон, и Итэр тихо хихикает на еë слова, — А ещë потому что Паймон, вроде как, и тебя бросает. Ты же с нами. Сяо фыркает, рассматривая яркое оперение вернувшихся после зимы зябликов на подоконнике. Он слегка ведëт плечами, не понимая, что чувствует. Слишком много всего, но нигде не свербит, не клокочет, не болит. — Не злюсь, — медленно говорит адепт, когда тишина в ожидании его ответа затягивается. Паймон радостно кивает, а Итэр слабо улыбается. Даже когда Итэр стоит рядом, готовясь к телепортации, Сяо всë ещë не может перестать думать о произошедшем. Хочется сказать что-то вроде «ты просто ждал, пока она утонет в своей вине и согласится идти с нами» или «ты всë равно заставил еë задуматься, перестань считать себя честным», но вместо этого адепт лишь крепче сжимает копьë, кладя руку на чужое плечо. Это было неправильно – словно если он скажет это вслух, то лишь признает то, насколько жалок, потому что врать самому себе Сяо не привык. Паймон, кажется, желает им удачи, – якса вспоминает о подаренном омамори в кармане – Итэр тоже говорит что-то ей, и адепт терпеливо ждëт, пока они наконец попрощаются. Ткань под его ладонью непривычная, другая, не с его собственных одеяний, ощущается странно, но адепт отмахивается от этих мыслей, как от назойливых мух, крепче сжимая чужое плечо и позволяя лемнискате выбить воздух из лëгких. И вот вновь под ногами – мягкая трава и слегка вязкая грязь, над головой – небо, не скрытое световым шумом городов. Сяо глубоко вдыхает слегка влажный воздух. В этот раз поход в порт не выдался чем-то тяжëлым, но оказаться среди роскошных деревьев всë равно было куда приятнее. Он чувствует, как чужое плечо напрягается, и Сяо убирает руку, недоумëнно рассматривая Итэра. Стоило тому осознать, что они в паре километров от нужной точки, путешественник тут же грустно вздыхает, потирая лицо, которое уже не нужно было держать перед подругой. Якса хмурится, проверяя окружение на наличие какой-то энергии, после чего слегка опускает копьë. Пока никого нет, можно было понаблюдать за тем, как чужие плечи опускаются, как юноша слегка сутулится, устало массируя глаза. Он уже не выглядит таким скованным, как пару минут назад, когда их окружали массивные стены снятого номера. Наверное, надо было что-то сказать. Паймон была не права, когда говорила, что Итэр так легко еë отпустил. Просто, видимо, он не хотел ухудшать ситуацию и заставлять фею передумать из-за его усталого вида. Только вот теперь адепт чувствовал себя неловко – наверное, надо утешить. Каким образом – он не имел ни малейшего понятия, но, вроде как, это будет правильно. Это не входило в его обязанности, но что вообще из последних действий, которые он делал, входило? Сяо судорожно вспоминает что-то из своего опыта, обращаясь в первую очередь к Мораксу и Ху Тао, которые так тесно общались на этом фестивале морских фонарей, наверняка он говорил что-то нужное для девушки. Сяо неуверенно приоткрывает губы, но Итэр тут же ловит это движение, фыркает: — Ты так смотришь на меня, словно вот-вот выдашь какую-нибудь мудрую мысль в стиле Моракса. Адепт с подозрением щурится, но молчит. — Давай не будем. Я не переживу философских напутствий ещë и от тебя, твоего наставника мне было достаточно, — усмехается Итэр, сцепляя пальцы за своим затылком, — Надо идти. Засада? Якса кивает, остаëтся стоять на месте ещë пару секунд, провожая взглядом чужой затылок. Облегчëнно выдыхает, следуя за юношей. Месяц назад он был уверен, что отправился в долину, чтобы не позволить очередному смертному погибнуть глупой смертью. Шаги приятно просаживаются на свежей земле. Но Итэр не нуждался в спасении, даже когда ему было тяжело. Остаëтся только признать, что за ним хочется идти следом, прислушиваться к чужим шагам и к рокоту готовящегося к боям меча Нарциссенкрейца.