Когда море высохнет, а камни истлеют

От настойчивого стука в дверь не спасает ни одеяло, ни то, что Итэр зарывается с головой под подушку. Юноша устало разлепляет глаза, скидывает одеяло куда-то в ноги, шумно вдыхая свежий воздух. Недели, отведëнные на подготовку, подходили к концу. С Сяо они разошлись только под утро, поэтому из-за нескольких часов сна в глазах и горле было сухо, словно он прятался не под одеяло, а зарылся на всю ночь в холодный песок сумерских пустынь. Он лениво смотрит на Паймон – ей стук был нипочëм, и девочка отсыпалась за них двоих, плотно укутавшись в одеяло. Ночью и правда было прохладно, хоть и на дворе уже почти май. Итэр сонно зевает, и глаза наконец слезятся, ослабляя сухую боль, которая, путешественник уверен, бывает лишь в двух случаях: либо ночь была слишком важной, чтобы спать, либо у него одним разом лопнули все капилляры в глазных яблоках. Он пытается прикинуть каково это, но от мыслей вновь отвлекает назойливый грохот по входной двери. Итэр непонимающе чешет кончик носа, не ощущая присутствия адепта в коридоре – стучал не он. Ну да, зачем ему стучать, это совсем не его стиль и было бы странно, ведь Сяо уже однажды вломился к нему ночью и жутковато смотрел, не двигаясь. Возможно, он бы поспорил с собой насчëт того, что из этого более странно со стороны яксы: прийти без предупреждения или стучаться в дверь – но вместо этого он с шумом откидывает одеяло, умоляюще смотрит на деревянный потолок в надежде, что кто-то ошибся комнатой, но женское «господин, пожалуйста, откройте дверь» вынуждает стечь с кровати и всë же послушаться чужой просьбы. — Доброе утро, — не без тени недовольства здоровается он, потирая пальцами веки. — Прошу прощения за вторжение, просто нам был отдан приказ от милеллитов эвакуировать постоялый двор, — тараторит администраторша, и путешественник даже несфокусированным взглядом угадывает в еë лице жену Юй Бао. Девушка давно не выходила на смены, уезжала к мужу в деревню Цяоин, а теперь вернулась и, так и не успев обзавестись опытом контролирования постоялого двора, вновь попала в какое-то пекло событий, — Я попыталась открыть дверь, но вы заперлись изнутри, уже хотела ломать... — Эвакуировать? — хмурится Итэр, — Что произошло? И где Сяо? Он ведь наверняка первый должен был учуять что-то неладное. Неужели кинулся куда-то один? Попрощались они вчера в коридоре, а стоило чугунной голове прикоснуться к мягкой бамбуковой подушке, Итэр сразу же провалился в глубокий сон как всегда уверенным, что если что-то случится, то Сяо обязательно его разбудит, ровно как и даст отоспаться до полудня, если дел никаких не будет. Дела были, а Сяо – нет. Это тоже не его стиль. Путешественник беспокойно отходит от двери, накидывает на себя плащ и приглашает женщину войти, но та смущëнно остаëтся на пороге, рассказывая: — Ночь была очень холодной, а с утра был густой туман. И не рассеялся и до десяти утра. — Давайте ближе к делу, хорошо? Женщина послушно кивает, сцепляя руки перед собой в замок: — Я знаю, что Вы... не просто гость, — она многозначительно указывает подбородком на меч, и Итэр кивает в ответ, — Я о Вас слышала, поэтому могу Вам рассказать. Милеллиты обнаружили высокую активность монстров совсем неподалëку от порта Илун. Остальным постояльцам пришлось сказать, что есть угроза оползня, так что я буду благодарна, если Вы никому не скажете. Итэр кивает и сдëргивает одеяло с Паймон. Метод жестокий, но крайне рабочий – фея недовольно ëжится, прежде чем разлепить глаза. Поводов для паники нет, просто монстры, которые лягут после пары-тройки ударов, но волновало отсутствие адепта. — А остальные постояльцы? — Уже ушли, — кивает девушка, нервно поправляя волосы, — Честно говоря, я бы тоже ушла. Как-то тут... беспокойно. — О, и снова что-то случилось с утра пораньше, — недовольно сипит фея, протирая глаза, — Мы уже уходим? — Да. И госпожу... — он хмурится, понимая, что даже не знает еë имени. — Сюэ Мэй, — помогает она. — И госпожу Сюэ Мэй захватим с собой, — кивает Итэр, — У милеллитов сейчас наверняка нет времени, чтобы сопроводить Вас в безопасное место. Они не стали задерживаться в неприятно пустом порту дольше, чем нужно. Сюэ Мэй шла рядом, чуть прижимая руки к груди – не от холода, скорее от тревоги. Пришлось слегка обогнуть гору Минъюань, чтобы найти нужное судно. Принимать корабли в самом порту не было возможности – эвакуировались все, включая работников пристани, и обслуживать корабли было некому. Итэр рассматривает оставленные у берега вещи взволнованных людей, что ждали своей очереди на шлюпки. В изгибах корабля угадываются необычные техники строения – видимо, корабль был прямиком из Фонтейна. Путешественник невольно улыбается такой дружбе между странами. Надо будет как-нибудь отблагодарить Нëвиллетта за помощь. Хоть она и наверняка не безвозмездна, но она вообще есть, а люди в безопасности – это главное. — Как же Ваш муж? — интересуется Паймон, разглядывая новую знакомую. Сюэ Мэй легко ведëт плечами. — Он уже пару дней как находится в Гавани. Думаю, он в порядке. Итэр уверенно кивает. Там охрана наверняка лучше, чем в порту – как-никак сердце страны. Женщина глубоко вздыхает, останавливаясь на песчаном берегу и поправляя плетëную наспинную корзину: — Спасибо, что проводили меня, — с улыбкой говорит она, и Итэр слабо улыбается в ответ, — Мне остаётся только дождаться своей очереди. Не стоит мне задерживать вас. Паймон радостно машет на прощание и подлетает к путешественнику, но их вновь останавливает Сюэ Мэй, поспешно догоняя и протягивая какой-то свëрток: — Постойте! Когда закончились мои смены неделю назад, ко мне подошла девочка и сказала, что уезжает, но просит кое-что передать вам и вашему другу, — она настойчиво протягивает вещицу, чуть кланяясь в извинениях, — Я не смогла найти вас ни на следующий день, ни через парочку, а потом и сама была вынуждена вернуться в деревню. Так что... Вот. С задержкой, но всё же передаю. Паймон беспокойно вздыхает, принимая подарок от Ань Ци, с которой они так и не успели попрощаться. Итэр замирает в ожидании, но фея не спешит разворачивать свëрток, прячет его в их рюкзаках. Возле судна стоял постоянный грохот поднимающихся и опускающихся шлюпок, а весь берег тревожно, но всë-таки без слишком серьëзной паники гудел. Итэр скользит взглядом по толпе, но не находит никого из знакомых. Син Цю уже давным-давно уехал, Ка Мин, скорее всего, тоже был не в городе, Цзы Юй и Чжэньи... Наверное, где-то вместе с Фу Цзинь. Он смотрит на то, как подруги завязывают друг другу косы, как двое юношей спорят о том, какие вещи им оставить, как кто-то из детей даже плачет, тонко улавливая настроение всех собравшихся людей. И опять он в стороне: люди расходились по своим путям, словно нити тканей, развеянные ветром, а он вновь оставался стоять посреди этого движения, не имея собственного маршрута. Сюэ Мэй медлит даже после того, как фея расстроенно благодарит еë за помощь. Она смотрит чуть внимательнее, чем следовало бы, на Итэра, осторожно подбирая слова: — Я слышала, что Вы не из Ли Юэ. Итэр поворачивается к ней, глупо кивая в сотый раз за это странное для всех утро. — Наверное, в таком случае вы... не задерживаетесь подолгу нигде? — Наверное, — глухо отзывается он. Женщина кивает, а потом вдруг добавляет радостно: — Тогда приму за комплимент тот факт, что Вы и Ваши друзья так много времени провели на нашем постоялом дворе, — она отворачивается от них, направляясь в сторону конца очереди, — Начальство будет довольно! Если мне дадут премию, то с меня обед в ваш следующий визит. Итэр удивлëнно приподнимает брови, слабо усмехаясь. Паймон хихикает, машет вслед спешащей найти своë место в очереди женщине, и они некоторое время смотрят ей вслед. Спустя время он наконец отмирает, выходя из сонного транса – он даже не до конца проснулся, так ещë и до ужаса голоден, но не время об этом думать. Итэр оборачивается на долину, но, разумеется, разобрать что-то за завесой серого дыма было крайне тяжело. На кончике языка раскатывается чужое имя, но он не спешит, медлит, потому что ощущалось это... Странно. Он не звал Сяо уже очень и очень давно. Иногда были об этом мысли, но они часто смывались старыми отговорками и своим обещанием Паймон не вовлекать в их дела кого-то из их окружения. Но теперь они давно были в этой лодке вместе, и звать его не было чем-то... неловким? Раньше он бы сотню раз подумал: а не занят ли он? Действительно ли у них какая-то сложная ситуация, что ради этого стоит тревожить адепта? Итэр потирает кончик носа. Сейчас таких вопросов не было. Он знает, что Сяо вряд ли бы пропал просто так – наверняка он занят, да и ситуация не была критической, но чужое имя всë равно срывается с языка. Паймон вопросительно смотрит на него, но ничего не говорит. Сейчас возможность «побеспокоить» адепта казалась чем-то смешным. С теми, кто мешает, не обсуждают картины и интерьеры до утра. Он не слышит и не видит лемнискаты, но движение воздуха, лëгкий ветер, всколыхнувшиеся беззвучно листья на деревьях – тонкий намëк на чужое присутствие. — Звал? Фея испуганно вскрикивает, привлекая внимание стоящих у берега людей, но смертные быстро возвращаются к своим делам и спорам. Итэр покусывает щëку, сдерживаясь от улыбки и оборачиваясь к слегка взъерошенному после боя адепту. Чужие руки крепко стискивают Коршун, и путешественник бегло окидывает взглядом тело яксы – вроде без ранений обошлось. Итэр медлит, не думает ни о чëм, а в голове мелькает странное чувство уверенности, как когда касаешься листвы и точно знаешь, какая она на ощупь; как когда криво кидаешь плоский камень вдоль водной глади, но за мгновение до того, как камень коснëтся воды, ты знаешь, что он не проскочит и метра, а тут же утонет. — Что это с вами? — хмурится Сяо, осматривая молчащих перед ним товарищей, прежде чем слегка помрачнеть и выдвинуть предположение, — Вы снова обсуждали меня и ты, — он бросает укоризненный взгляд на Итэра, опуская остриë копья к полу, — Снова назвал меня по имени? Я тебе тысячу раз говорил: в разговорах с другими замени моë имя на что-то... — Привет, — с улыбкой говорит Итэр. Адепт осекается. Моргает непонимающе, и в яшмовых глазах сквозит лëгким беспокойством, но Итэр не отводит взгляд, не чувствует древней, как этот мир, неловкости за то, что выдернул Сяо сюда и, возможно, впервые за долгое время чувствует, что не должен что-то объяснять или оправдываться. — Ты опять за своë, — фырчит Паймон, потирая голову, — Это правда так сложно издать хоть какой-то звук при телепортации?! Итэр с сожалением следит, как чужой взгляд соскальзывает с его лица, устремляясь куда-то за плечо – туда, где стояла уже успевшая поредеть толпа беспокоящихся людей. — Это ещë что? — спрашивает он, перехватывая копьë покрепче. — Монстры завелись, поэтому почти весь порт эвакуируется, — отвечает фея, — А тут ещë и ты куда-то пропал. — Как раз на этих тварей нарвался пока медитировал, — задумчиво говорит адепт, — Ушëл за ними в сторону деревни Цяоин, — Сяо чуть щурится, оценивающе смотрит на Итэра, но, будто не найдя за что зацепиться, возвращает внимание к смертным, — Не стал будить. Если люди спасены, нам нечего здесь больше делать. — Разве? — откликается Итэр, — Это ведь не конец. Ветер срывается с верхушек деревьев, шуршит в траве. Море особенно громкое сегодня – плещется, волнуется, но заботливо принимает под свою защиту смертных, не доставляя особых неудобств. Меч Нарциссенкрейца урчит в мандраже от предстоящих битв когда освобождается от ножен. Скорее всего, поводов для паники нет. Вряд ли уничтожение всех людей входило в планы Ордена, наверняка всë это – очередной побочный эффект строительства механизма и взволнованных артерий земли, которые, кажется, никогда не находят покоя в долине Чэньюй. Итэр фыркает, проводя пальцем по лезвию меча. Ошибки допускает Орден, а устранять всë это приходится им. Люмин задолжала ему уже тысячи обедов и ужинов в знак благодарности – наверное, пора начинать писать список, чтобы потом при встрече шутливо предъявить. — Эй! — всплëскивает руками фея, но летит следом, — Может, сначала подумаем, стоит ли нам вообще туда лезть? — Уже влезли, — фыркает Сяо где-то за спиной, и Итэр кивает.

- - -

Воздух пропах чем-то прелым, горьким – смесь крови, пыли и перегретой земли. Руины маленького лагеря хиличурлов выглядят знакомо. Такие же, как и сотни других разорены также, как это делал и сам Итэр. Костры потушены во избежание лесных пожаров, часть шатров разорваны – нападать сверху всегда удобнее всего, потому что глупые хиличурлы не привыкли к такому; деревянные ящики с продуктами, которые так кропотливо собирали монстры, перевëрнуты и разломаны. Среди всего этого бардака валяются и изувеченные длинными, мощными разрезами трупы хиличурлов. — Ты тут был? — тихо спрашивает Итэр и ведëт плечом, мягко прося Паймон отстать, потому что если кто-то из хиличурлов жив и поднимется, то действовать со вцепившейся в предплечье феей будет тяжело. Отстающий от них и прячущийся в тенях деревьях Сяо качает головой. — Говорю же, шëл в сторону деревни, — напоминает адепт, — И стиль боя не как у милеллитов, — юноша подходит к одному из трупов и указывает остриëм нефритовой пластины на зазубренные края взлохмаченной тëмной кожи монстра, — Разрез слишком грязный, да и глубина, — для пущей убедительности он с хрустом заталкивает лезвие в разрез, — Неравномерная. — Лук, меч, копьё, теперь и алебарда? — интересуется Итэр, рассматривая труп шамачурла. Сяо задумывается на пару мгновений прежде чем кивнуть. — И кто же тогда сделал... это? — испуганно шепчет фея, вновь цепляясь за его плечо. Итэр встряхивает рукой, удивляясь слишком крепкой для такого крошечного существа хватке, но фея не отстаëт, и ему приходится смириться. — Может быть Лин Юань? — предполагает путешественник, — Она вне всей этой истории с Орденом и всегда защищает долину. Мысль так и не находит своего логического завершения, растворяясь в разуме, словно кубик сахара в горячем чае. Хмурится, подходя ближе к третьему трупу, прикрытому досками разрубленных коробок. Существо чем-то похоже на обычного хиличурла-стрелка, но слишком большое, слишком увесистое, слишком неправильное. Итэр прислушивается к свисту проткнутых лëгких существа – просто мышцы сжимаются и разжимаются после смерти? Или всë-таки жив? Он внимательно следит за впалыми щеками, измазанными тëмной и липкой субстанцией, похожей на смолу дерева. Хиличурл – если это действительно было им – вздрагивает, и Итэр на всякий случай ещë раз пронзает его мечом, припечатывая к земле. — Не умирает, — бормочет он, сразу слыша шаги адепта. Сяо останавливается рядом, присаживается на корточки, внимательно рассматривая маску. Измученное существо кряхтит, и Итэр видит, как из под маски протягивается струйка крови, но даже в таком плачевном положении монстр находит в себе силы поднять когтистую руку и протянуть еë к адепту. Меч резко с хлюпанием выходит из груди, отсекая чужую конечность – вряд ли монстр мог как-то навредить, но перестраховаться не будет лишним. Маска на лице монстра трещит, и Итэр переворачивает ногой существо на живот, чтобы не видеть лица. — И что за чертовщина? — спрашивает Сяо, — Возле деревни просто были толпы монстров. Я проверял – все, которых я встретил, мертвы. — Наверное, из-за механизма, — предполагает Паймон, и Итэр часто кивает ей, соглашаясь, — Мы такое кучу раз проходили, когда монстры вылезали из артерий и были мощнее обычного. Помнишь, путешественник? — Помню, — соглашается юноша, — И, видимо, механизм где-то в этой стороне, а не возле деревни. Но вопрос, кто их так изуродовал, всë ещё открыт, — неспешно добавляет он, вытирая лезвие о штанину. — Надо узнать, — коротко бросает якса, отворачиваясь. Итэр спешит следом, и трава, покрытая застывшей кровью, похрустывает под ногами. Туман был уже не таким плотным, как когда они начали свой путь, но всë равно серьёзно мешал – не стоит думать о ерунде, пока они в уязвимом положении. Но не получается не думать. «Вы, должно быть, нигде надолго не задерживаетесь?» Сюэ Мэй ухватила саму суть того, что гложет его уже недели. Смотря на окровавленные трупы, изредка встречающиеся по пути, на следы битвы, на клочки одеяний милеллитов, – хвала Архонтам, пока что ни одного трупа человека они не встретили – Итэр невольно вспоминает войну в Натлане. Она казалась такой короткой сейчас, но тогда, несколько месяцев назад, этот кровавый день казался бесконечностью. Он поднимает глаза на чужую сильную спину, скользит взглядом по напряжëнным рукам, по маске на поясе. Сяо ведь прошëл не одно такое сражение, наверняка были вещи куда более кровавые, чем то, что произошло в Натлане, но легче от этого не становится. И даже после всех пережитых ужасов, после пира в свою честь – пусть и организованный, чтобы его задержать, но люди-то не знали, искренне благодарили его за помощь – он не остался. Вроде как горе сближает, но к Натлану он не чувствовал... ничего? Нет, конечно, ему понравилось там, но и то, что он быстро отправился в путь дальше, не казалось чем-то необычным. Наоборот, это было естественным решением, как и вернуться в Ли Юэ на Праздник морских фонарей. Пришлось, правда, оставить малыша тепетлизавра на попечительство Качине и еë племени... Это ведь разумное решение: о нëм он позаботиться не может, в Чайник спрятать тоже не вариант, а так существо было в надëжных, заботливых руках, а Итэр с Паймон продолжили путешествие. В кустах шуршат какие-то звери, но они не обращают внимания, бесшумно двигаясь дальше. Всë логично. В какой-то мере даже ответственно – не приручил и бросил, а помог и двинулся дальше. Так всегда было. Почему тогда сейчас он чувствует укол вины, вспоминая, как тепетлизавр был рад их встрече? Теперь этот малыш-завриан был тем же, что он и раньше делал в жизни на Тейвате: следом, а не действием. И вот эти порушенные лагеря хиличурлов, и их гниющие трупы, укрытые от взгляда случайно забрëдших людей листвой – всë это было следами. Сяо останавливается, и Итэр принимает боевую стойку, прикрывая Паймон. Зря он думает об этом сейчас. Мысль сверлит, вгрызается в сознание, но он машет головой, отгоняя еë сейчас – и не зря. — Чувствуете? — шепчет Паймон. Юноши синхронно кивают. Конечно, чувствуют. И липкие взгляды затаившихся монстров, и густой, пропитанный ощущением чего-то чужого воздух. Всего лишь битва. Первая серьëзная с тех пор, как они рассыпались на куски в обители Фу Цзинь, но далеко не первая в их жизни. Изогнутая коса свистит под ногами, скашивая не только кустарники и травы, но и почти задевая их ноги. Итэр ловит удивление и на лице адепта, но обсудить необычное начало атаки у них нет времени – из-за кустов доносится тихий рëв недовольного неудачным ударом хиличурла-изгоя. Ещë одна попытка – и вновь неудачная; привязанная к лезвию косы ракушка опасно трещит от идеального блока копья. Одной упавшей капли воды на ладонь достаточно, чтобы Итэр метнул взгляд вверх, где над ними развернулись тучи спрятавшегося где-то шамачурла. — Их несколько, — тут же кричит Паймон, поднимаясь ввысь, чтобы разведать обстановку. Он едва успевает поставить блок, но меч Нарциссенкрейца всë равно скрипит от напора мощной косы. Юноша в ожидании смотрит на маску существа. Хиличурл-изгой не боялся, не отступал, в его движениях нет ничего, кроме жажды уничтожения. — И все неправильные, — отзывается спустя время адепт, пронзая копьëм бесшумно шамачурла. Дождь над головой пропадает, и монстр, проколотый насквозь, громко хрипит, роняя посох из рук. Итэр наступает на него, отбрасывая в сторону – так будет спокойнее. Спокойнее не становится – ещë несколько громоздких монстров горбятся, но Сяо не торопится обернуться к ним. Итэр следит за тем, как шамачурл на чужом копье дëргается, кряхтит, пытается сползти. Не умирает. Видимо, в голове яксы проносится та же мысль, потому что следующий удар копья направлен не в тело – сразу в голову. Маска испуганно хрустит, и адепт рывком выдирает оружие обратно. Шамачурл наконец затихает. Сяо поднимает взгляд на путешественника, и Итэр безмолвно кивает, поворачиваясь к ближайшему монстру и пронзает мечом голову подобравшегося существа насквозь. По рукам течëт густая, тёмная кровь, но на то не было времени – монстров было больше, чем казалось изначально. — Это займëт время, — говорит он, когда оказывается рядом с яксой. Сяо мешкает, с хрустом стягивает хиличурла с копья – нет, не стягивает, срывает вдоль острия, окончательно рассекая шею и череп существа. Итэр отводит взгляд от месива, тупым камнем упавшим под ноги адепту, вновь сосредотачиваясь на битве. Он уже не считает какой по счëту хиличурл соскальзывает с лезвия обагрëнного меча – вместо этого он всматривается в непривычные движения врагов. Быстрые, резкие, иногда даже хаотичные, но в них не было ни размаха, ни лëгкой, присущей хиличурлам примитивной хитрости, словно они били не из ярости или желания защитить себя и своë племя, а механически. По памяти. Итэр щурится, быстро стирает намотанной на руку лентой попашую на губы мерзкую кровь. Видимо, они действительно вырвались из артерий земли, из памяти встревоженного Ирминсуля. Оно и к лучшему. Хотя бы сегодня обойдутся без открытий. Очередной хруст, очередной всхлип монстра – не жалобный, исходящий исключительно из закончившегося воздуха в проколотых рëбра. Они утянулись в битву легко. Все спарринги и совместные медитации не прошли даром: удары чëткие, точные, почти выверенные до автоматизма. Сяо пронзал и тут же исчезал, Итэр ударял, пока монстр не упадëт окончательно, и добивал оставшихся изуродованных Коршуном тварей, прежде чем двинуться дальше. Но стоило чему-то в тактике сместиться – их идеальная синхронность начала ломаться. Итэр успокаивает дыхание мыслями о том, что это – всего лишь воспоминания, они не могут быть сильнее настоящей плоти и крови, но ощущения подводят. Он касается очередного трупа, и жгучая волна пиро энергии рассыпает существо на бездушный пепел, уносимый порывами ветра. — С этим нужно что-то делать, — Итэр выбивает ногой очередного крупного хиличурла-изгоя, и существо напарывается спиной на нефритовые лезвия; путешественник не мешкает, тут же нанося добивающий удар в голову. — Паймон сказала, что вы с таким сталкивались, — Сяо стряхивает существо с копья и останавливается, чтобы взять небольшую передышку, — Что вам помогло? — Монстры кончились, — язвит Итэр на нервах, встречаясь взглядом с яксой, — Это всë из-за артерий земли. Нам надо подождать, пока кто-то из адепток не приведëт их в порядок. Адепт с подозрением щурится, когда путешественник спотыкается на полуслове. Итэр пожимает плечами. Он не может рассказать ни про Ирминсуль, ни про то, как артерии устроены, потому что знание об этом могло быть куда более опасным, чем десятки монстров, окружавших их. Сяо не настаивает, – не глупый ведь, всë понимает – кивает, натягивает на себя маску, позволяет чëрным всполохам окутать себя и исчезает, через мгновение оказываясь в нескольких десятках метров от него и вновь нападая на существ. Итэр отворачивается, вновь принимая боевую стойку. Один из митлачурлов снова поднимался, и юноше становится не по себе от того, как шевелится вспоротая глотка, когда существо издаëт рык. Митлачурл разбегается, и Итэр прекрасно знает, что с этим делать, стоит и ждëт, позволяя телу отдохнуть лишние секунды. Он делает широкий выпад вперëд намереваясь пронзить монстра раньше, чем тот замахнëтся огромным раскалëнным топором, но ни замаха, ни удара не происходит – существо падает с ног, и Итэр вздрагивает от грохота, с которым оно валится на землю. Путешественник чувствует, как в удивлении распахиваются глаза, когда он обнаруживает широкие разрезы когтей по всему телу существа. Хиличурл вновь издаëт боевой клич, зовëт сородичей на помощь, но толку нет – справившись с удивлением, Итэр пронзает череп, прибивая мëртвого митлачурла к земле. Он слышит, как под мощными клыками суаньни рвутся мышцы, видит, как тëмно-зелëная шерсть покрывается багровыми вязкими каплями крови. — Юйту? — тихо спрашивает он, но суаньни не реагирует, слишком занятый боем. Итэр оборачивается к Сяо, тут же пересекаясь с ним взглядом – видимо, адепт был удивлëн не меньше. Юйту не вмешался, не спасал. Просто встал в один ряд с ними, исполняя свой долг, защищая свою территорию. Итэр больше не тратит время – отворачивается, встречая лезвием меча нового врага. И снова – бой, который длится будто бесконечно. Суаньни периодически рычит, помогает, сбивает монстров с ног, тараня их, а Итэр добивает. Но этот бой начинал добивать и его самого. — Не дохнут, — цедит он, когда Сяо вновь оказывается рядом. Якса не отвечает сразу – думает над чем-то. Шорохи его длинного рукава, взмахи копья, резкие, идеальные движения – единственное, что сейчас не даëт панике Итэра разродиться сильнее. Стабильность всегда лучшее лекарство. Меч распарывает очередное громоздкое тело, и путешественник невольно вспоминает похожий бой с Сëки но Ками. Но тогда... у них с Нахидой была конечная цель. Бой повторялся из раза в раз, всë одинаковое и одно и то же, но сейчас всё это было без цели. Бестолку. Удерживать монстров подальше от людей? Хруст. И сколько им так придётся сражаться? Звон. А если Лин Юань не знает о происходящем? Ноющая боль в щиколотке. И если никто не занимается восстановлением потока артерий? Хруст. Он не сомневается, что они простоят столько, сколько нужно. Хрип. Особенно Сяо. Всхлип. И всё же... — Мы уходим. Итэр машинально рубит под коленом очередного митлачурла, прежде чем осознаëт сказанное. Замешательство приходит медленно, оседает внутри вместе с тревогой и лëгкой паникой. — Что? Чëрные всполохи вокруг яксы рассеиваются порывами ветра, и Сяо стаскивает с себя маску. — Уходим, — терпеливо повторяет он. Его мозг рефлекторно прокручивает все возможные варианты – это ловушка? Ошибка? Галлюцинация, вызванная всплеском артерий? Он не так понял? Но нет, адепт не отводит взгляд, не отступает ни на шаг, но и не уходит без него. Итэр шумно сглатывает. Доверие между ними было проверено десятки раз, так что если Сяо говорит такие вещи, значит, на то есть причины. Путешественник медленно кивает, опуская меч и подзывая к себе Юйту. Зверь послушно одним рывком метнулся к ним, явно не ожидая, что его подхватят под грудь и приподнимут. Паймон, заметившая неладное, тоже подлетает ближе, и Сяо бесцеремонно хватает рукой с Коршуном за еë плащ, другой – касается напряжëнных из-за тяжелого веса зверя плечей, и лемниската выбивает весь воздух из лëгких.

- - -

От стен пещеры веет влажным камнем, перебивает запах мерзкой крови. Тëмные пятна на одежде напоминают, что бой закончился всего несколько минут назад. Сяо сосредоточенно смотрит вниз, на подножие горы, где глупые монстры уже несколько минут не понимали, куда делись их противники. Грубые тени от валунов и деревьев прячут тела павших монстров, и только кровь на наручах доказывала, что весь этот бой не был иллюзией. Якса медленно моргает. Он не знал таких слов. Никогда. Он никогда не отступал. Даже когда за спиной погибал приставленный к нему отряд милеллитов, даже когда Босациус тащил его за шкирку с поля боя, он всë равно рвался обратно. — Эй-эй, я знаю, что ты меня не понимаешь, но давай ты никуда не пойдëшь со сломанной лапой, идëт? Тихий, всë ещë напуганный голос феи вынуждает Сяо оторвать взгляд от кровавого месива внизу и обернуться. Итэр сидел на камне, склонившись над Юйту и аккуратно держа его за лапы. Зверь пытался вырваться и выскочить из пещеры, вернуться на поле боя и одолеть противников. Адепт отворачивается, и в голове снова вспыхивают моменты битвы – удар копья, следующий враг, затем ещë и ещë. Бесконечный поток. Кончики пальцев потирают гудящие виски, касаются рубцов от когтей, которые, впрочем, уже почти затянулись. Внутри неприятно скручивается. Яксы не уходят, не отступают, их долг – умереть в битве... Сяо осекается, разозлëнно складывая руки на груди. Не долг. Выбор. Выбор. Выбор. Он забывал об этом. Он не привык к новой истине. Никто не заставлял их умирать – его братья и сëстры сами решили, что для них будет честью. Внутри всë скрипит, хрипит, гудит, и адепт прикрывает глаза, чтобы справиться с зародившимся после разговора с Фу Цзинь и расцвëтшим внутри страхом. Смерть – не что-то предрешëнное за него. Он потратил уйму сил, чтобы не сойти с ума от этой мысли. Он действительно старался. Почему тогда внутри так нестерпимо горячо, почему хочется вернуться обратно? Почему кажется, что он нарушил что-то важное? Почему он дал себе право выбора? Внутри всë закручивается на незнакомый узел. Он ведь сам предложил. Итэр вполне мог выдержать ещë дольше, на нëм, как и на адепте, не было ни единого ранения. Они могли победить, могли добить оставшиеся десятки монстров. Сяо медленно открывает глаза, когда за спиной доносится недовольное рычание. Он всю жизнь думал, что если умрëт в бою – значит, так нужно. Он злился на донесëнные ветром звуки флейты, что успокоили его разум после долгих битв – потому что это было противоестественно, потому что его не надо спасать. Не потому что он не заслуживает жизни – он знал себе цену. Просто это... неправильно. Рушило все его привычки. — Сяо? Лёгкое покалывание проходится по плечу от чужого голоса, и якса послушно оборачивается к подошедшему юноше, совершенно не зная что ответить, если Итэр спросит об отступлении. Юноша сконфуженно потирает кончик носа, и Сяо, пока путешественник на что-то решался, скользит взглядом по светлым прядям, на которых изредка расцветали бутоны уже застывшей крови. Адепт бросает взгляд на чужую руку – всë ещë привычно перевязана его лентой. Сяо медленно думает, моргает, но не успевает ничего сделать – осторожный вопрос вырывает из мыслей: — Ты в порядке? Якса выдыхает и почти кивает, но спотыкается. Он не в порядке. Настолько не в порядке из-за мыслей о том, что он только что натворил, предложив отступить, что приходится сложить руки на груди, пряча подрагивающие кончики пальцев. Но необязательно говорить это вслух – внимательные золотые глаза всë равно всë подмечают. — Просто размышляю, — наконец выдавливает из себя он, отводя взгляд. Итэр не торопится, рассматривает его внимательно, словно оценивая процент лжи в чужих словах. Видимо, процент не катастрофически высокий по меркам юноши, так что он медленно кивает. — Я пока займусь лапами Юйту, — он чуть отворачивается, и Сяо следит за его взглядом, обращая внимание на взъерошенного зверя, — Упрямый ужасно. Прямо как адепт, которого я знаю. В горле пересыхает, и руки устало опускаются. Сяо отходит в сторону, касаясь до сих пор не очищенных нефритовых пластин. Пальцы привычно скользят по острому лезвию, когти оставляют полосы поверх не до конца застывшей крови. Адепт. Всë ещë. Всë ещë защитник, несмотря на то, что выбрал отступить... Нет. Просто выбрал. Что именно – не так важно. Сяо борется с мимолëтным желанием содрать с себя кожу, словно он не достоин, но под внимательным, до сих пор изучающим взглядом золотых глаз это сделать гораздо труднее. Всë ещë адепт. Он бросает неуверенный взгляд на небеса. Не разверзнулись, не казнили. И это «адепт», обëрнутое в желание отвлечь и перевести внимание на подкол... Сяо устало сглатывает, касаясь лбом Коршуна. И что с этим теперь делать?