Когда море высохнет, а камни истлеют

Ни скрипа под подошвой, ни стука шагов – только равномерный, замедленный шум дождя снаружи и тихий хруст песка под ногами. «А если это ловушка?» «Если нас отвлекают от чего-то большего?» «Что, если нет никакого механизма, а нас просто водили за нос всë это время?» Итэр шумно вздыхает, останавливаясь у глубокого прохода вниз. Замаскированного, разумеется, но в прошлом году он прошëл слишком много всего вместе с Фу Цзинь и вполне мог распознать еë почерк. Поздно уже сомневаться. Он внимательно смотрит на протянутую руку – предложение спуститься с помощью лемнискаты, а не планера, потому что теперь, в отличие от прошлого раза, их точно ждали, и внезапное появление будет им только на руку. Взгляд скользит к яшмовым глазам, в которых, в отличие от его золотых, не было и капли сомнения в своих действиях. Холодное касание прерывается выбитым воздухом из лëгких. Также, как и всегда. Стоит ногам коснуться земли, как ладонь тут же ложится на ножны. Помещение – огромная пещера, так похожая на что-то среднее между обителями каждой северной адептки, но всë равно слишком большая. Пещера – природная, но будто разломанная, выгрызенная вглубь земли, а затем отшлифованная руками. Под ногами – ровная каменная плитка, кое-где со сколами, кое-где потëртая; видимо, уже использованная где-то раньше. В глаза бросается каменная площадка, выложенная так ровно, что неестественная чëткость линий, контрастирующая с естественным природным ландшафтом, перенимала всë внимание со строящегося механизма. Всë в этом месте было слишком аккуратным – чужеродным. Это было ни Ли Юэ, ни Фонтейном, однако всë ещë – Тейватом. Итэр стискивает ножны крепче. — Какое убожество, — бормочет Сяо, рассматривая механизм в центре. Глубже, под потолком можно различить балки: механизм явно уходил выше, чем сама пещера, но при этом всë ещë не был виден на поверхности. Из-за балок выглядывают трубы с перегибами, и в воздухе почти физически ощутимо пульсирует энергия – Итэр бросает взгляд на адепта, но тот, кажется, был в норме. — Орден никогда не увлекался эстетической частью. Я рассказывал тебе, к чему в итоге была вся та ситуация с Осиалом? — адепт медленно качает головой, — Напомни рассказать. — Вы слишком разговорчивые, — упрекает их Паймон, стягивая наконец с себя капюшон, — Нам надо идти к ним. Сяо не отвечает, просто шагает вперëд – медленно, обманчиво лениво, всего лишь сохраняя силы и привыкая к нахлынувшей карме. Силуэты Чжэньи и Цзы Юй трудно различимы – они сидели поодаль над чертежами, что-то обсуждали, словно считали, что их часть работы выполнена и всë дальнейшее уже не в их мысли. Видимо, они не ощущают присутствия новых людей в пещере, чего не скажешь о Фу Цзинь, которая повернулась, стоило им сделать шаг по каменной плитке. Итэр медленно вдыхает – только чтобы также медленно выдохнуть и настроиться на бой. Адептка не двигалась, не собиралась нападать, лишь окликнула смертных, что тут же замолчали, оборачиваясь на пришедших. — Вы пришли, — ровно говорит Фу Цзинь, сцепляя руки перед собой в замок. Не вопрос, не утверждение – просто слова, в которых нет и капли эмоций. Сяо встречается взглядом с адепткой. Какая знакомая интонация в еë голосе. Бездушная, сосредоточенная лишь на цели. Аж тошнит. Платформа уже сияет – слабо, как отголосок зари, но этого достаточно, чтобы сердце простучало пару раз слишком глухо. Но механизм не двигается. — Почему не запускаете? — спокойно спрашивает Итэр, обводя взглядом механизм. Чжэньи пожимает плечами, поднимаясь с земли и протягивая руку жене – та поднимается следом. — Не всë зависит от нас. Мы – только часть. Сяо замирает на полшага позади – считает. Пространство. Возможные маршруты. Количество врагов. Всë, что может понадобиться, если действовать придëтся быстро. Итэр чувствует лëгкое касание до плеча, которое не спутает ни с кем другим, потому что безоговорочно быть рядом могла только Паймон. Она здесь, не мешает – просто здесь. Он сам делает ещë шаг вперëд, останавливаясь. У них есть выбор – он есть всегда. Уйти, сдаться, не подставляться под оружие. Никто бы их не осудил – как никто не осудил и мага Бездны, вроде предателя, а вроде и просто существа, которое просто хотело мира и неважно каким способом. В общем, точная копия стоящей перед ним троицы. — Ты говорила с ней? В рëбрах неприятно вяжет. Он чувствует внимательный взгляд Сяо; слышит, как едва вздыхает Паймон; видит, как смертные напрягаются. Фу Цзинь же отводит взгляд на мгновение, прежде чем тут же вернуть всë внимание ему. — Разумеется, — нефритовая заколка в тëмных волосах едва слышно позвякивает, — Она и создала этот план. — Я не об этом. Фу Цзинь потупляет взгляд. Так просто, так по-человечески. — Она не знает, что вы здесь. — Она всë ещë с вами? — Она всë ещë хочет мира, — тихо отзывается девушка, — Это единственное, что имеет значение. Итэр долго смотрит – на неë, на механизм, на Цзы Юй, что медленно отступает от чертежей. Он прикрывает глаза всего на мгновение – и этого достаточно, чтобы услышать знакомое позвякивание маски, за которым следует лишь тихий свист ветра. Сяо останавливается за мгновение до столкновения с барьером. Энергия адептки буквально «прилипла» к каждой балке и каждой детали. Челюсть прошибает острая боль – не страшно, сражаться он может. За спиной раздаëтся лязг металла о металл, подгоняет его. Удар – второй, третий; платформа опасно дрожит, но держится. Сяо тихо рычит под нос, стаскивая амулет с груди. Его не учили сражаться против своих же. Итэр чувствует, как царапается подошва сапог, когда он скользит назад, удерживая блок. Металл о металл, так, словно не мог снести их всех ветром, и он сцепляет зубы, поднимая глаза на женское лицо перед собой, замирая на мгновение, но этого достаточно – клинок Цзы Юй брызгает кровью с его плеча. Удар – лязг – он чувствует, как дрожат лезвия. — Ты не оставил мне выбора, — шепчет Цзы Юй, бросая взгляд на стëртую кожу на его плече. — Ты просто не заметила его, — сипит он в ответ, и меч скользит вдоль чужого лезвия. Яксе приходится выдержать несколько секунд. Привыкнуть к жгучей боли в висках, к тупой – в затылке. Он бросает быстрый взгляд на сражающихся внизу смертных. От запаха крови немного ведëт, но он нужен не там, а здесь. Он сосредоточенно скользит взглядом по механизму, пока наматывает амулет на основание нефритового лезвия и не может понять что не так с механизмом. Балки не литые, сваренные. Слишком тонкий слой обработки на внешнем кольце – кто так проектирует ключевой элемент? Даже гравировки неровные. Глупость. Неидеальность, потому что проектировалось смертными, только и всего. Ещë один удар Коршуна – механизм трещит, но держится. И явно не на грамотной конструкции, а на чистом упрямстве, как и он сам. Он криво усмехается, поднимая взгляд к потолку, затянутому, кажется, водой, прямо как в обители Карпа. В ответ – скрип металла. Ни грандиозности, ни рвущей уши вибрации; ни победы, ни поражения. Слишком тихо. С такой тишиной он встречался лишь несколько раз, когда стоял позади Моракса и охранял его, пока тот заключал договоры о ненападении. Сяо моргает. Всë... не так. Не фальшивка – в неë вложились бы больше, чтобы отвлечь, чтобы они поверили; а здесь, в этой глубокой сырой пещере, каждый кусок словно сшит на живую нитку. — Вы вложили в это только себя, — бормочет он сам себе под нос, окольцовывая нефритовую пластину в последний раз, и железный наконечник стрелы позвякивает о Коршун, — Но не ресурсы. Даже не план. Он не знает, слышит ли его кто-то. Неважно. Ему нужно понять. Следующий удар отдаëтся болью по позвоночнику, но узоры на механизме дрожат, и Сяо щурится. Скверна дрожит в ритм с механизмом, но она – дело привычное. В отличие от понимания: он сражается не против армии, не против монстров – против веры. Вымученной, глубокой; такую не сломаешь за один бой. Судя по материалам, сам Орден не делал ставку на этот план, но зато еë делали смертные, Фу Цзинь и, по всей видимости, Люмин. Снизу вновь раздаëтся звон стали – сражаются. Он успевает выхватить из шума знакомый лязг Нарциссенкрейца. Взгляд падает вниз на несколько секунд, только чтобы проверить: ещë держатся? Держатся. Надолго ли? Итэр раздражëнно бросает взгляд на стоящую в стороне Фу Цзинь. Она не вступала в бой, всë еë внимание обращено к Сяо, сидящему высоко на балках – это не значит, что она не сможет вступить в бой в любой момент. Следовало всегда держать еë в поле зрения. Он ловит взгляд Паймон и, не говоря ни слова, жестом указывает на адептку: проследи. Фея резко кивает, без возмущения и вопросов – Итэр начинал привыкать к этому. Девочка исчезает в всколохе неразборчивых созвездий, прячется в тени, чуть выше, ближе к освещëнной арке, и теряется в сиянии механизма. Итэр злится. На себя, на неуклюжие шаги, в которых ноги путались так неловко, будто он впервые держит в руках оружие; на то, что осторожничал, допускал глупые ошибки в попытках никого не поранить, но не получается и этого – неточным взмахом он мажет по одеяниям Чжэньи, распарывая его рукав. Кровь на собственном плече – насмешка. Вроде бы ничего страшного, порез совсем неглубокий, до кости лезвие не достало; а внутри всë равно всë было... по-другому. Меч отталкивается от сабли Цзы Юй. Лязг металла не такой, как сверху. Коршун раскалывает пространство, а у них всë иначе: не доведëнный до конца удар, попытка блокировать, не поранить, но и не дать пройти. Пол под ногами крошится, плитка скользит под грязью и водой – он легко отступает на пару шагов назад, и под подошвой хрустит какая-то деталь. Он поднимает взгляд на Цзы Юй – сражалась она превосходно, в отличие от своего мужа, который хоть и тоже стоял с саблей, но лишь прикрывал тыл, не давал Итэру пройти вперëд. Никто не бьëт в сердце, голову, живот; и ещë один удар – не для него, а для его меча – тому подтверждение. Когда они с Сяо и Паймон обсуждали позиции, Итэр настоял остаться здесь, потому что знал, чем будет этот бой. Компромиссом, очередным разговором, в котором нет ни злости, ни намерения убить. Он хмурится, когда неловко опущенный меч в попытке не убить всë равно цепляет чужое бедро. А вот то, что желание не навредить будет взаимным, стало неожиданностью. Очередной блок – бесконечное, невыносимое ощущение, похожее на сражение с монстрами из артерий земли. Сбитое, глубокое дыхание женщины заставляет остановиться на секунду – Цзы Юй дышит тяжело. И явно не из-за боя. — Она не приказывала, — вырывается у Итэра вместе с новым ударом. — Что? — хрипло отзывается женщина. — Она не приказывала меня не трогать, — зачем-то объясняет он; возможно, осознанию просто было слишком тесно внутри, — Раз не знала, что я здесь. Вы просто... сами не стали. Между ними влезает клинок Чжэньи, но эмоции слишком сильны – он легко выбивает саблю из чужих рук, но мужчина тут же оказывается прикрыт немного отступившей Цзы Юй. Тëмные волосы женщины, прежде убранные в аккуратный круглый пучок, растрепались, пряди лезли в лицо, но ей, казалось, было всë равно на это. — Я – мать, путешественник, — медленно говорит женщина, — Я знаю, что это такое. Когда твоей семье грозит опасность. В воздухе трещит от энергии. Где-то сверху плещется вода, и у Итэра есть несколько мгновений, чтобы поднять взгляд – под потолком растягивалось озеро, подобное тому, что находилось над обителью Фу Цзинь. Новый глубокий удар Коршуна, и вода расходится кругами. Он хмурится, едва не пропуская новый удар – об этой находке стоило сообщить Сяо. Он хочет сказать что-то ещë. О Люмин. Поговорить с ней хотя бы так, через еë подчинëнных. Но над головой раздаëтся опасный рокот, секунда – грохот, словно рушится потолок. Механизм словно отзывается: не светом, не вибрацией, а солоноватым запахом, словно что-то древнее пробудилось внутри. Последняя попытка Коршуна оказывается очередной неудачей, и через мгновение щëку окатывает резким ветром, пока из резкой вспышки лемнискаты образовывался чужой силуэт. — Порядок? — сипит Итэр, ставит блок, но ударов больше не следует – Цзы Юй и Чжэньи отходят в сторону. — Это не их главный план, — тихо говорит вместо ответа адепт, бросая взгляд на его плечо, — Просто попытка. Итэр громко кашляет от поднявшейся пыли – механизм тихо гудел, а с потолка то и дело падали влажные камни. — Там вода под потолком, — быстро отвечает он, не отводя взгляда от глаз Цзы Юй, — Если пойдëшь ещë раз наверх, имей ввиду. Это тоже может быть защитой механизма. Он видит, как Сяо хочет сказать что-то ещë, но они оба отвлекаются на вспышки света у механизма. Итэр испуганно поднимает взгляд на Паймон, но та уже мчалась к ним, быстро смекнув, что даже под потолком уже не может быть безопасно. Пещера наполняется знакомыми звуками: словами на неизвестном мëртвом языке, кряхтением, скрипом, всплесками элементальной энергии. Сердце глухо ухает куда-то вниз: — Даже если этот план – запасной, — бормочет он, прикрывая Паймон спиной, когда та наконец прилетает к ним, — Какую-никакую армию выделить всë-так должны были. Сяо сдержанно кивает, стискивая Коршун в руках. — Разумеется. Маги для них всë ещë пушечное мясо. — Сяо, у тебя получилось, — лепечет фея, тут же обращая на себя внимательный взгляд адепта, — Я задержалась, потому что проверяла механизм. Защита Фу Цзинь дала трещину! Наверное, поэтому и появились маги – среагировали! Из-за механизма тянется рваный, искажëнный контур – как трещина в воздухе, из которой проступают пëстрые силуэты существ. Тело само принимает боевую стойку, но маги не нападают, облепляют механизм. Защищают. Сяо стискивает челюсть, ощущая, как амулет на Коршуне слегка вибрирует. — Я не призывала их, — спокойный голос девушки раздаëтся откуда-то сзади, и Итэр реагирует первым, поворачиваясь к ней полностью, — Сработал защитный протокол, который накладывала не я. Она смотрит не на них – на магов. Не отводит взгляд, не дышит, собранная и уверенная, но всë ещë слишком беспокойная и вовсе не из-за лезвия меча, направленного к ней. — Они не подчиняются мне, — в голосе сквозит усталость, и Итэр хмурится, — Только напрямую ей. Зачем она оправдывается перед ними? Сабля женщины в стороне резко свистит, но удара не следует – Цзы Юй лишь отряхнула лезвие от его крови, орошая ею каменный пол. Сяо делает шаг в сторону – не к магам, ближе к Итэру. Коршун в руке затаëнно дрожит, чувствует чужую энергию, требует движения, но Сяо не срывается. Он привык ждать сначала сигнала. Даже если этот сигнал теперь приходит не от командира, а от самого себя, откуда-то изнутри. — Значит, всë-таки не ты, — ровно говорит Итэр, не опуская меч. — Если бы я могла, я бы их остановила, — отвечает она так спокойно, что от этого только хуже, — Но это не мои люди. Это – остатки силы, которые не поддаются ни твоей, ни моей воле. — Но они слушаются Принцессу, — уточняет он, и в груди неприятно тянет. Не от боли – от чувства, что за всем этим всë ещë стоит Люмин. Фу Цзинь медлит. — Они... боятся еë. И уважают. Повинуются, но не приказам, а еë выбору. Сзади – глухое рычание, и воздух расслаивается, как дешëвый шëлк. Итэр разворачивается первым, – быстро, как заяц на неаккуратный хруст ветви в кустах – оказывается между магом и яксой раньше, чем воздух успевает дрогнуть. Юноша тихо шипит – меч прошибает электричеством, но вспышка молнии с чужого посоха успешно отзеркалена лезвием куда-то в стену пещеры. Со стены осыпаются камни, остальные маги у механизма беспокойно гудят в ритм механизму, а его уже удерживают за локоть, впиваясь когтями в кожу: — Они не будут ждать, — шипит адепт, дëргает его на себя, и юноша чуть покачивается от крепкой, раздражëнной хватки, — Если будем стоять – ничего не добьёмся. Итэр сдержанно кивает. Сяо прав. Конечно, он прав. Он косится на механизм, на стену из живых тел, с которых так легко можно было снять щит парочкой вихрей ветра – видимо, Люмин думала, что он до сих пор ходит с пиро-энергией, а Сяо наверняка в еë планы даже не входил. Итэр криво усмехается каким-то обрывочным мыслям в голове. Якса осторожно разжимает пальцы, перекладывая руку обратно на Коршун и обводя взглядом троицу, стоявшую поодаль. Ничего не закончено. Механизм хрипит, от появившихся магов тянет сыростью и холодом, Цзы Юй и Чжэнъи что-то активно обсуждают – он не слышит, потому что в голове слишком шумно от переизбытка самой разной энергии в пещере. Он не сразу слышит концентрирующуюся энергию у механизма, но когда видит – меч Нарциссенкрейца уже гордо отражает очередную атаку. Вспышка пиро энергии мага срезает воздух, а вместе с ним – часть перчатки на запястье и кожи под ним. Итэр чувствует, как его мутит от ударившего в голову адреналина, но быстрый взгляд на другое – левое, обвязанное лентой – запястье успокаивает разум. Волнение отступает, уступая место жгучей боли на коже запястья и где-то во рту – рефлекторно сжал челюсть слишком сильно. Юноша судорожно выдыхает, поднимая меч выше и пряча левую руку за спиной. Тело, выработанные в сотнях боях рефлексы, даже, в конце концов, инстинкт самосохранения – всë вопит о том, что нужно ударить первым, убить другого, пока не убит ты и все, кто остался за спиной. Он не бьëт. Не может остановиться на полпути. Собственное имя звучит глухо, тихо, странно – он оборачивается, тут же находя чужой наверняка расфокусированный взгляд. Глаза скользят по расплывчатым из-за чëрных всполохов рукам адепта. Чужой голос – не просьба. Предупреждение. Сяо не знает, что делать, когда враги стоят. Когда ничего вокруг не вопит, не лязгает, не мешает. Он с силой пинает какой-то камень под ногой, – чтобы происходило хотя бы что-то – держит себя на изломе. Если Итэр отступит, то он врежет первым, а уже потом подумает. Потому что если ударишь – будет проще. Если убить – будет тишина. Если сломаешь – никто не встанет между тобой и результатом. Он мог закончить всë прямо сейчас, мог одним ударом сломать все щиты магов разом, а вторым – убить их всех. — Не надо, — сипит Итэр, сплëвывая кровь, — Он не знает, что делает. Он не враг. Он встал, потому что не смог иначе. Сяо вымученно выдыхает, стискивая Коршун мëртвой хваткой. Он знал это чувство: «встал, потому что не смог иначе». Сам жил по этому закону тысячи лет. Теперь, когда пытался иначе – скверна внутри давила, а его самого ломало в непонимании. Он отводит взгляд от юноши, бросает короткий взгляд на ленту, прежде чем повернуться обратно к смертным и адептке. Он не двигается. Смотрит. На Фу Цзинь. Она не бьëтся, и не уходит. Следит за Цзы Юй – но не прикрывает. Наблюдает за магами – но не командует, не помогает ни Итэру, ни Ордену. Встречается с ним взглядом – и ничего не делает. Сяо слышит, как юноша за спиной сорвался на бег. Адепт выдыхает. Горло будто скребëт изнутри. Не скверна – слишком человеческое для неë. Терпение, которое трещит по швам, а глаза застилает злость. — И где твоë благородство, Фу Цзинь? — цедит он, — Почему ты стоишь тут, пока маги могут умереть? Вырывается. Остро, громко, почти как обвинение. — То, что вы не убиваете нас, а мы – вас, — размеренно отзывается девушка, — Не добавляет никому из нас благородства, якса. Сяо считает глухие шаги за спиной, считает, сколько раз меч отобьëт оборонительные атаки магов. Он не мог выпустить из поля зрения никого из этих троих, но и за Итэром нужно следить. Ждать. Подходящего момента, грохота, чего угодно, после чего можно телепортироваться к механизму и нанести удар. Он напряжëн, готов сорваться в любую секунду, но Итэр где-то на полпути – у него есть время на то, чтобы понять адептку. Фу Цзинь смотрит на магов. На стены. Потолок. Пульсирующую трещину на корпусе механизма. — А что ты хочешь, чтобы я сделала? Сяо не отвечает. Хмурится, не улавливая в голосе ни иронии, ни защиты – сплошная непроглядная усталость. — Встала перед вами и закрыла их собой? Вы решите, что я враг, — медленно говорит девушка, стискивая дрожащие руки в кулаки, — Пошла к ним и приказала отступить? А если они не послушаются? Они будут правы, но что тогда? Она шумно сглатывает. — Я не Архонт. Не якса. Не Принцесса. Не героиня из другого мира. У меня нет власти, только выбор. И я... — она медлит – решается, пока какой-то маг Бездны тихо скулит от удара в стену, — Я выбираю не мешать. Ни вам, ни им. Она выдыхает – и только тогда впервые смотрит прямо в глаза: — Потому что если я вмешаюсь – кто-нибудь точно умрëт. Пока я стою... Есть шанс, что выживут все. Плечи Сяо дëргаются. Руки дрожат от того, как напряжено всë тело – такое измотанное скребущей кармой, вниманием к чужой поступи, попытками понять Фу Цзинь. — Ты просто боишься, — хрипит он. Фу Цзинь медлит. И всë-таки кивает. — Да, якса, я боюсь. Но боюсь не за себя, — она бросает взгляд ему за спину, и Сяо поворачивается следом, — Они умрут. Не сейчас, так потом. Не потому, что выбрали смерть – а потому что никто не научил их жить, не дал этой возможности, которую могу дать я. Пусть и на мгновение. Адепт медленно поворачивает голову к девушке, и та уже внимательно смотрит на него. Прожигает взглядом насквозь, хрупкая телом, но такая уверенная в каждом своëм слове, что он чувствует себя нелепо, стоя рядом с ней: — Разве не за это ты сражаешься? За то, чтобы учиться жить. Она не уточняет – не знает, что теперь он сражался не только за жизни других, но и за свою собственную. Сяо облизывает пересохшие губы. Чëрт. Итэр слышит, как за спиной громко переливаются созвездия, как шелестит плащ феи, как позвякивают колокольчики, когда она ускоряется в попытках догнать его. Он в полушаге от магов, и этого достаточно, чтобы спустя столько времени почувствовать пульс пещеры. Сердце глухо отбивается внутри грудной клетки, колотит от ребра к ребру, словно птица глупо бьëтся о тонкие прутья клетки. Десятки лиц, скрытые маской, устремлены на него, и никто из магов больше не пытается сражаться – слишком высок был шанс что удар отскочит от меча прямо в них. Итэр шумно дышит. Нет, они заботились не о себе – о механизме. Стояли плотной стеной из полупрозрачных шаров и знали, что умрут в любой момент. Итэр не знает, глупость это или невероятная отвага. Крошечные ладони феи испуганно касаются его плеча, тут же измазываясь в только начавшей сворачиваться крови, но ей, кажется, было всë равно. — Я рядом, путешественник, — тихо говорит фея. Просто фраза. Просто чтобы сказать. Не попытка поддержать или остановить – просто чтобы он знал. — Когда вернëмся в Гавань, я куплю тебе самого большого цыплëнка, что там будет. Паймон глупо улыбается кончиками губ. И вовсе не из-за какого-то там цыплëнка. Итэр задирает голову, ощущая на себе десятки пар глаз. Кто-то из магов дëргается, кто-то – бормочет себе под нос не то заклинания, не то молитву. Не нападают, но и не отступают. Он чувствует в них не волю – приказ. Тупую, вымученную программу, которая сработала, когда защита дала сбой. Анемо-энергия прошибает всë тело, концентрируясь в ладонях. Маги Бездны не живые – лишь отголоски чьей-то веры. Итэр шумно сглатывает, обнимает одной рукой Паймон и прижимает к себе, отступая на шаг назад. А он – живой. Это не делает его лучше, чем существ, что покорно ждали своей смерти, но это и не повод убивать в них всë живое окончательно. Отскочить от порывов ветра удаëтся не сразу, и он прячет в объятиях Паймон от слишком резкого ветра. Поднявшийся в воздух песок и гравий царапает кожу, дождëм колотит по твëрдым щитам магов Бездны. Ветер смешивает элементы друг с другом, и щиты, бывшие существам опорой, становятся слабостью – в вихре разные элементы наслаиваются друг на друга. Воздух надрезало, маги дëрнулись, как марионетки, которым одновременно перерезали все нитки. Щиты хрустят, опадают, как скорлупа, а следом падают и маги. Они готовились. Знали, что противник не из лëгких. Уже несколько магов поднимаются с пола, опираясь на посохи. Им достаточно нескольких секунд, чтобы вернуть щиты и вместе с ними – преимущество, но тëплый ветер где-то на загривке вызывает вымученную улыбку. Этих нескольких секунд им достаточно. Адепт не слышал слов Паймон, не видел вихря, не следил за магами – следил лишь за ним. Он успел. Коршун вонзается в шов между сегментами механизма так, как когда-то вонзался в тела смертных и демонов. Трещина уже пульсирует – от его же прежних ударов, от скверны, от усилий. Механизм не ломается. Он оседает. Как будто решил, что слишком долго держался на месте, в которое его насильно вписали. Решил, что с него достаточно. Выдохся, устал. Ни света, ни взрыва, ни победы – просто глухой хруст. Сяо выдыхает, прижимаясь лбом к пластинам Коршуна. Закрывает глаза, стараясь унять пульсирующую боль в расцарапанных несколько недель назад висках. Яксы часто праздновали все вместе свои победы, чествовали героев и героинь, обязательно – гео Архонта. В конце праздника всегда приходила горечь и скорбь о погибших смертных, но перед этим обязательно кто-то кричал «мы победили» или «мы это сделали». В этой тишине не кричит никто. Потому что никто не уверен, что сделал правильно. Нет и горечи, и тоски, и скорби. Потому что никто не умер. Он разлепляет глаза, выдëргивая трясущимися от напряжения рук верный Нефритовый Коршун. Лемниската легко подхватывает его, в одно мгновение перенося вниз. Маги Бездны возятся, пытаются встать, побыстрее укрыться от следующей атаки, которой уже не будет, бормочут что-то на своëм языке даже не в переговорах, а только себе под нос. Взгляд скользит по чужой сильной спине, по расцарапанным рукам, что тесно прижимали к себе фею, хоть ветра уже не было. Он не зовëт их, опускает голову, рассматривая гравий и хрустящую щепку под ногами. Серая от пыли. Где-то сбоку доносится хриплый, сухой кашель. Видимо, маг Бездны. Не атакует. Просто дышит. Как и он сам. Сяо устало трëт лицо и тут же совершенно испуганно хмурится, когда перчатки отдают холодом и влагой. Он касается языком перчатки – солëное. Неверяще тянет пальцы к щекам и уголкам глаз. Выдыхает. Сухо. Да, ещë чего не хватало. Смотрит ещë раз на перчатки, проводит ладонью по лбу – влажно. Сосредоточенно бросает взгляд на Коршун. Тоже влажный. Что за чертовщина? На затылок отчëтливо капает что-то холодное. Он резко поднимает голову, и очередная капля срывается на щëку. — Фу Цзинь! Ты что творишь? — почти рычит адепт, разрезая голосом мëртвую тишину пещеры. Итэр крупно вздрагивает, отстраняя от себя испуганную, но уже пришедшую в себя фею. Паймон непонимающе хлопает ресницами, вертит головой во все стороны до тех пор, пока и ей на голову не капает солëная вода с потолка. — Что? — хрипит с другого конца пещеры девушка. Юноша задирает голову, и вода попадает почти прямо в глаз, но ресницы спасают от жгучей боли. Он часто промаргивается, тут же мрачнея. Дождь обрушивается с потолка, набирает обороты с каждой секундой, и он убирает меч в ножны. Удобнее будет бежать. — Озеро. — Это кто-то из Ордена ставил, — громко хрипит девушка, в еë голосе сквозит от напряжения, — Я не могу... Не могу остановить его. Все силы ушли на защиту механизма. — Сяо, — лепечет испуганно Паймон, бесцеремонно дëргая адепта за рукав, и тот невольно ведëт плечом, прося перестать, — Сяо, давай там! Собирай воздух или что ты там делаешь перед телепортацией. Ты же вытащишь нас?! Нам пора уматывать, пока мы не превратились в... В... Паймон даже не может придумать во что! — Мы не уйдëм, — перебивает еë Итэр. Сяо медленно моргает, бросая взгляд на начинающих паниковать магов. Если бы они убили их во время боя, то не пришлось бы никого спасать сейчас. Механизм бы рухнул, они бы телепортировались: усталые, раненные – но живые, победившие. Без ответственности. Он прикрывает глаза, когда плечи вновь напрягаются: как и всегда перед рывком в самое пекло. Но они выбрали иначе. Механизм разрушен из-за них двоих. Оставить тварей умирать сейчас – равноценно тому, если бы они убили их во время битвы. Сяо знал, что сделать выбор будет сложно, но разгребать последствия будет в тысячу раз тяжелее. Адепт поднимает взгляд на стоящего рядом юношу. Мокрого, расцарапанного, измазанного то ли в своей, то ли в чужой крови, но не в раздумьях. Готовится. Вспышка – и он уже тянет кого-то за мохнатый шиворот, шипя от боли в висках. Тело не слушается, но он не может не слушаться сам себя. Он не узнаëт существ по лицам – отвратительным, мерзким лицам, с которых слетели расколотые маски во время вихря. Существа в руках барахтаются, скрипят, хрипят, не сразу понимают, что их спасают. Кто-то даже больно цапает за кисть, и Сяо не может не сжать когти в тяжëлой из-за влажности шерсти крепче, наверняка царапая череп существа. Потерпит. Спасибо не скажет, но и благодарить яксу было не за что – он уносит их в первую очередь ради себя. Не как воин, не как герой. Только как тот, кто разрушил, и обязан понести ответственность. Итэр не может исчезнуть так легко, как это сделал адепт – приходится бежать. Через грохот и летящие сверху балки, стряхивать с лица глину, уворачиваться от камней и поскальзываться, тут же балансируя и выпрямляясь обратно. Хватает существ за шерсть не глядя; хватает столько, сколько может. Лишь когда в руках ворочается куча магов, когда по животу течëт густая кровь какого-то из существ, который во время падения всë-таки расшибся, он замирает на месте. Куда их всех нести? Итэр быстро оглядывает пещеру. Вода уже по щиколотки, времени было мало, а паника уже подкатывала к горлу. Позвать Сяо? Но тот и сам занят тем же. Вытащить их самостоятельно? Выход из пещеры в потолке и слишком высоко, выпрыгнуть будет практически невозможно с шевелящимся грузом в руках. По затылку мажет ветер, – прохладный, резкий, не его – и Итэр тут же оборачивается, натыкаясь на глубокий взгляд напротив. — Давай мне. Девушка вышла из потока энергии лишь наполовину. Платье растворялось в зеленоватой полоске адептской энергии, а руки настойчиво тянулись к существам. Итэр пихает полуживые туши монстров ей в руки и не задумывается – времени на споры нет. Гудящие от напряжения и ранений ноги скользят по каменным плитам. Они не на одной стороне и вряд ли на ней окажутся. Но сейчас они стояли на одной линии – линии воды, линии падения. Фу Цзинь была слаба всегда, даже сегодня она лишь стояла в стороне и наблюдала за тем, как еë очередная мечта терпит крах; но даже после этого нашла в себе силы появиться в момент, когда действительно могла сделать хоть что-то. Шерсть липнет к рукам, остаëтся на пальцах рваными, липкими от крови кусками; растрепавшиеся после вихря волосы падают на лицо, лезут в глаза и нос, мешают. Некоторые маги путаются под ногами, кости уже мëртвых хрустят, когда Итэр случайно наступает на них при беге. Сяо перемещается рывками – лемниската выхватывает его из этого места, переносит в следующее, снова подхватывает и не даëт вдохнуть полной грудью. Он не говорит ни слова, даже не считает. Никогда не считал своих жертв, нечего начинать считать и спасëнных. Даже голоса в голове затихли, но, скорее всего, лишь потому что перекричать их могло только одно-единственное существо на всëм Тейвате: — Там ещë двое! К механизму больше не ходите, там никого нет! — изо всех сил кричит фея, лавируя между падающими камнями, — У востока тоже все уже телепортировались сами! Еë маленькие руки не могут поднять никого, но зато могут показать путь и указать, где кто-то жив. Итэр судорожно вытирает лицо. — Где Чжэньи и Цзы Юй? — сипло спрашивает он, когда вода доходит почти до пояса, а Фу Цзинь снова забирает существ в свои руки. — Давно наверху, — сбито отвечает девушка. Юноша коротко кивает, отворачиваясь. Этого достаточно. Паймон перехватывает его взгляд и тут же летит к нему, цепляясь за плащ. Итэр глубоко вдыхает. Последнее усилие, которое стоит приложить сегодня – назвать чужое имя, попросить вытащить их из пещеры, пока вода не стала подниматься ещë выше. Но этого не требуется – стоит остановиться, как перед лицом возникают яшмовые глаза, а чужие когти с силой – по инерции – впиваются в предплечье. Всë, что он может увидеть перед тем, как лемниската выбьет воздух из груди – невероятную усталость в глазах адепта.

- - -

Когда он вылетает из лемнискаты на колени, Итэру на мгновение кажется, что он оглох. Нужно несколько секунд, чтобы разлепить глаза, поспешно подняться на дрожащие ноги и в панике осмотреться. Цзы Юй и Чжэньи замирают, поднимая на них взгляд. Кто-то из них тихо шмыгает носом – это первое, что юноша слышит после того, как в ушах перестал стоять грохот обвалившегося потолка, стрекотание магов Бездны и оглушительный ливень искусственного озера. Живы. За спиной разносится тихий звон колокольчиков и красноречивое «фух» феи – тоже жива. Он оборачивается, и взгляд утыкается сначала в Коршун, а потом и в опирающегося на него адепта. Капли срываются с его тëмных волос, текут по лицу к подбородку, но выглядит якса гораздо лучше, чем в прошлый раз в обители Карпа. Жив. Мгновение – вход в пещеру озаряет золотая вспышка. Фу Цзинь тоже жива. Еë волосы прилипли к шее, руки были покрыты ссадинами и царапинами от хваток магов Бездны. Что-то в еë лице – опустошëнное, и Итэр впервые понимает, действительно понимает еë. Девушка поднимает тëмный взгляд на него, и юноша не шевелится, лишь смотрит в ответ упрямо, не намереваясь отворачиваться. Он ни о чëм не жалел. Она, по всей видимости, тоже. — Обитель Властительницы Лекарств недалеко. Она бы пустила вас. Это не искупление, — медленно хрипит девушка, — Не благодарность. Лишь моя обязанность. Вы поплатились за ваш выбор, я – за свой. Сяо поднимает голову, смотрит внимательно. Кивает. Паймон глубоко вдыхает, видимо, хочет поблагодарить, но не находит слов, обратно закрывая рот. Итэр скользит взглядом от девушки к смертным, от них – к Селестии, от неë – обратно к Фу Цзинь, и та отворачивается первой, отходя к раненным смертным. Итэр встречается взглядом с Цзы Юй, и та едва заметно кивает ему. Юноша отворачивается, прикрывая глаза. Всë уже было сказано. Всë остальное – теперь их ответственность. У каждого своя.