Слияние миров

Тренировочный зал был наполнен тихим напряжением и запахом дерева, металла и старого пота, как и положено настоящему додзё. Бамбуковые стены глушили звуки, а мягкий свет ламп проецировал тени от многочисленных силуэтов, собравшихся в полукруг. Сплинтер стоял в центре. Спокойный, как гладь воды перед бурей. Сплинтер спокойно заговорил, его голос был мягким, но полным внутренней силы: — Вы пришли сюда не для того, чтобы просто научиться сражаться. Настоящее искусство ниндзюцу — это не ярость. Не сила. И не победа любой ценой. Он перевёл взгляд на каждого поочерёдно, на Бена, Гвен, Кевина, Джули, Рука, Кейси, Эйприл… и на своих сыновей. Как истинный мастер, он не стал оценивать новых учеников, поскольку пригодность к ниндзюцу определяется практическими занятиями, а не на глаз. Затем учитель черепашек-ниндзя сказал: — Это путь. Путь наблюдения, выносливости и терпения. Путь, который требует не только тела… но и ума. Не только реакции… но и тишины внутри. По одну сторону стояли Бен, Гвен, Кевин, Джули, Рук, Эйприл и Кейси. По другую сторону находились Леонардо, Рафаэль, Донателло и Микеланджело. Приёмные сыновья Сплинтера уже были в стойках, словно знали, что будет дальше… и, возможно, знали. Вскоре мастер спокойно проговорил: — Перед вами не просто тренировка, — молвила Сплинтер сдержанным, но отчётливо слышимым голосом. — Это вступление на путь. Тот, кто решится пройти его, изменится. Не сразу. Не легко. Но глубоко. Каждый из команды Бена внимательно слушал учителя Сплинтера, однако все отреагировали по-разному. Так Гвен и Рук сосредоточенно слушали, вспоминая каждый свой опыт, связанный с обучением технике, похожей на восточные боевые искусства Земли, тогда как Кевин и немного Бен просто желали узнать новые способы намять бока своим врагам, а Джули было интересно обучиться потрясающим трюкам новых друзей. Рафаэль фыркнул, а после сказал: — Не пугай их сразу, мастер. — Или пугай, — добавил Майки с лёгкой ухмылкой, крутя нунчаки на пальце. — Я обожаю смотреть, как кто-нибудь падает на мат. С любовью, конечно. С одной стороны, друзьям было интересно узнать что-то новое, особенно если это касается секрета способности четвёрки братьев-черепашек бесследно исчезать в тени. А с другой стороны после рекламы от черепашек и их учителя рвение как-то упало. Бен нервно усмехнулся и произнёс: — Отличное начало. Теперь я не знаю, чего боюсь больше: быть без Омнитрикса… или вашего сарказма. — Не бойся, Бен, — Гвен кивнула ему. — Главное — не отставай. — Главное — не сломаться, — пробормотал Кевин, закатывая рукава. — Я не записывался в секцию, а уже жалею. Рук стоял по-военному прямо, его спокойствие контрастировало с лёгким хаосом вокруг. Как действующий Санитар, он привык к самым строгим правилам и суровые тренировки ниндзюцу не слишком озаботили его. Спокойно смотря в сторону Сплинтера, Рук Блонко решительно проговорил: — Я готов. Дисциплина — краеугольный камень прогресса, — молвил он с таким видом, будто уже тренировался здесь месяцами. Сплинтер медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Он уважал целеустремлённость некоторых участников команды Бена, однако им следует увидеть одну демонстрацию, которая хорошо поможет осознать особенности нового пути. Мастер ниндзюцу задумчиво посмотрел на учеников и сказал: — Ниндзюцу начинается не с удара… а с тишины. Чтобы услышать врага — нужно уметь замолчать. Чтобы победить — нужно уметь терпеть. Мы начнём с простого. Но вы поймёте, что "простое" — не значит "лёгкое". Кейси громко хрустнул шеей. Он был бы рад немного размяться, заодно подготовив себя к возможным разминкам перед первыми трудностями. Мужчина был только рад потренироваться, какой бы экзотической тренировка не была. Предвкушающее ухмыльнувшись, Кейси довольно проговорил: — Только скажи, что мы будем прыгать через огненные обручи. Я готов! — Нет, — отозвался Донни, приподняв бровь. — Но, возможно, тебя попросят не наступать на каждую расставленную ловушку. Сплинтер подал лёгкий знак и Черепашки синхронно отошли в сторону, вставая рядом со своими новыми товарищами. Хорошо ещё, что дедушка Гвен и Бена предоставил им тренировочный отсек отделения базы Санитаров Космоса на Земле. Учитель братьев-черепашек спокойно промолвил: — Вы начнёте с основ. Разогрев. Равновесие. Выносливость. Когда тело устанет, ум станет честным. Тогда и начнётся настоящее обучение. И с этими словами он указал на череду подвешенных канатов, брёвен, стенок и перекладин. Если Рук спокойно смотрел на всё подготовленное в комнате, то другие смотрели кто с интересом, кто с опаской, а кто с недовольством. Какое-то время спустя Сплинтер спокойно ко всем ученикам сказал: — Добро пожаловать на тренировку, — мягко добавил он. — И пусть падение научит вас подниматься. Сплинтер сделал шаг вперёд, остановившись перед рядом учеников, старых и новых. Его лапы были сцеплены за спиной, движения неторопливы, как у человека, в чьих словах нет нужды в спешке. Пускай для приёмных сыновей тут ничего нового не было, но это важная формальность. Сплинтер произнёс: — Ниндзюцу — это не просто искусство боя, — начал он, не повышая голоса. — Это путь. Путь понимания себя и мира вокруг. Враг — лишь отражение твоей собственной тени. И если ты не научишься видеть в себе слабость — ты не сможешь победить её снаружи. Если черепашки пока занимались каждый чем-то своим, то люди с уважением к Сплинтеру слушали вводные слова мастера. Когда учитель братьев-черепашек ненадолго замолчал Бен слегка нахмурился, Кевин скрестил руки, а Гвен кивнула, будто чувствовала, куда клонит учитель. Сплинтер продолжал, проговорив: — Мы учимся двигаться, чтобы не быть замеченными… но также учимся стоять, когда важно быть замеченным. Мы тренируем скорость, чтобы уклониться… но и терпение, чтобы остаться. Мы изучаем удары, не чтобы атаковать, а для того, чтобы знать, когда не стоит этого делать. Он сделал шаг в сторону и жестом пригласил Леонардо подойти. Как более опытные ученики братья получили шанс дополнять слова своего учителя, говорить свои мысли и наблюдения по поводу того, что они уже прошли. Потому мастер Сплинтер спокойно к одному из своих приёмных сыновей сказал: — Леонардо? Если Рафаэль встрепенулся, а Микеланджело отложил своё занятие, то Донателло и Леонардо даже не вздрогнули, поскольку умели слушать учителя. Несмотря на любовь к технологиям, Донни понимал важность этого момента, потому, как и лидер братьев-черепашек не отвлекался. Лео поклонился и спокойно сказал: — Мастер учил нас, что настоящий воин — не тот, кто выигрывает каждый бой, а тот, кто может отказаться от битвы, если она не нужна. Быть сильным — это не значит быть жёстким. Иногда сила — это гибкость. Спокойствие. Выбор не ударить. Бен с удивлением взглянул на Лео. От того исходила какая-то внутренняя тишина, как от человека, который пережил больше, чем говорил. Донателло, сдержанно улыбнувшись, поднял палец. Ему тоже хотелось поведать свои мысли касаемо искусства ниндзюцу. Потому черепашка-умник проговорил: — И ещё: ниндзюцу — это не только удары руками и ногами. Это мышление. Тактика. Ловушки. Использование окружающей среды. Иногда лучший удар — тот, который ты вообще не наносишь, потому что враг уже оказался там, где ты хотел. Подобные комментарии были ценными для напарника парня с Омнитриксом, а также его кузины. Пришелец со званием Санитара Космоса и девушка с частичкой сущности анодита внимательно слушали учителя. Потому Рук кивнул, как будто это была формула, которую он давно искал. А Кевин пробормотал: — То есть, быть невидимым — это тоже часть "драться"? Хм. Начинает нравиться. Пускай каждый из братьев обладал собственным характером, это не мешало им быть хорошими бойцами в стиле ниндзя. Они могли избежать многих проблем с людьми, просто растворившись в тени, и не дать кому-то сфотографировать себя или снять на видео. Майки с широкой улыбкой подмигнул Бену и сказал: — Я вот до сих пор не уверен, понял ли я всё это… но это работает! Сплинтер чуть приподнял бровь, но лишь кивнул. Сыновья весьма хорошо прокомментировали слова своего приёмного отца, пускай по делу строго говоря высказались только Донни и Раф. Мастер подобрал хороший момент чтобы вставить ещё немного своих объяснений и спокойно промолвил: — Именно так. Ниндзюцу — не только набор движений. Это путь жизни. И если вы действительно готовы идти по нему… вам придётся учиться не только сражаться, но и слушать. Замечать. И меняться. Он на мгновение замолчал. Новые ученики пока не осознают до конца, с какими трудностями им придётся столкнуться, обучаясь тому, что умеют братья-черепашки. Однако хорошо то, что будущие проблемы не сильно-то и останавливали их. Потому Сплинтер, говоря к новым ученикам, сказал: — Кто готов — сделайте шаг вперёд. Один за другим ученики вышли вперёд, каждый со своими мыслями, страхами и ожиданиями. А Сплинтер уже знал, что именно с этого момента начинается их настоящее обучение. Вводная лекция закончилась и теперь приходит время для начала полноценного обучения. Учитель черепашек сказал: — Начнём с основы, — молвил Сплинтер, и лёгким движением указал на полосу препятствий. — Сила, ловкость, выносливость. Тело — сосуд, через который течёт дух. Сделайте его крепким — и дух не треснет. Полоса была впечатляющей… подвесные канаты, узкие брусья, наклонные платформы, кольца, растянутые над ямой с водой и одна верёвочная лестница, ведущая вверх под самый потолок, где болтались неподписанные мешки. Какое-то время спустя один из членов команды Бена проговорил: — Только не говорите, что это для разминки, — Кевин уставился на стенку с перекладинами, будто та оскорбила его лично. — Это для начала, — поправил Донателло, включая таймер. — Мы с братьями каждый день проходим её на скорость. Гений среди братьев-черепах не стал уточнять, что они любят наперегонки проходить эту полосу препятствий. Для начала новым ученикам Сплинтера предстоит пройти её, не зацепив различные ловушки, призванные предупредить мнимого противника о врагах. Рафаэль ухмыльнулся и произнёс: — А ещё говорят, что черепахи медленные. — Только не в этих панцирях, — добавил Майки и сделал акробатический кувырок назад просто так, ради эффекта. — А у кого-то, похоже, кнопка "выкл." сломалась, — буркнул Кевин. Бен усмехнулся, вытирая ладони о штаны. Он не питал иллюзий по поводу собственной физической подготовки, поскольку привык полагаться на Омнитрикс, но, учитывая возрастающую частоту нападения врагов, полагаться на прибор высочайшего уровня было опасно. Юноша проговорил: — Ладно, только не снимайте это на видео, если я застряну на первом кольце. Особенно ты, Гвен. — Уже снимаю, — с улыбкой ответила она, поднимая смартфон, но тут же опустила его, подмигнув. — Шучу. Возможно… — Вперёд, по двое, — молвил Сплинтер. — Кто упадёт — возвращается в начало. Здесь ценится не скорость, а стойкость. Первой парой пошли Леонардо и Рук. Движения Лео были точны, как у ножа… без резких рывков, но с полной уверенностью. Рук двигался по-полицейски собранно, как если бы эта полоса была частью экзамена. Они оба закончили путь почти синхронно, без единой ошибки. Получив сигнал от учителя Сплинтера, Кевин проворчал: — Покажите, как это выглядит по-человечески, а? — бросил Кевин, вставая рядом с Джули. Джули рванула вперёд легко, словно тренировалась здесь раньше. Несмотря на то, что она была профессионалом в теннисе, несколько приключений с Беном научили Джули быть более гибкой и проворной. Кевин… начал неплохо, но потом запнулся на кольцах, едва не упал в воду, спасся чудом, а потом громко закашлялся, после чего сказал: — Эти кольца скользкие! Это саботаж! — А может, это просто гравитация, — хмыкнула Джули. Бен и Микеланджело шли следующими. Чтобы всё было честно, он согласился не использовать Омнитрикс, поскольку тренировка проверяла физические возможности Бена, а не умения прибора высочайшего уровня. Предвкушая скорое поражение парня с Омнитриксом, Микеланджело сказал: — Готов проиграть черепахе? — подмигнул Майки. — Если проигрывать, то только тебе. Ты хотя бы весёлый, — отозвался Бен и прыгнул первым. Он прошёл почти половину, прежде чем соскользнул с верёвочной лестницы. Микеланджело прошёл же полосу, словно в танце, проскользнув словно живая тень. Как и Леонардо, самый весёлый из братьев-черепашек не задел даже одной ловушки. Бен же слегка завистливо вздохнул и сказал: — Ауч. Ну, теперь я точно чувствую каждую мышцу. — Это хорошо, — раздался голос Сплинтера. — Это значит, что они у тебя есть. Гвен и Эйприл двигались быстро и синхронно. Обе были гибкими, внимательными, не соревновались, но старались держаться друг за другом. Эйприл сконцентрирована, Гвен ещё и сосредоточена, но с лёгкой искрой азарта. Наблюдая за кузиной, парень с Омнитриксом вздохнул и пробормотал: — Думаю, эти двое сделают нас всех, — прошептал Бен, наблюдая. — Только не говори Кевину, — добавил Майки. Ладно Гвен, она занималась восточными боевыми искусствами в течение тех нескольких лет, когда Бен добровольно жил без Омнитрикса пока не заявили о себе Чистопородные. Потому успехам кузины в тренировке Бен не слишком-то и удивлялся. Рафаэль без лишних слов прокомментировал: — Учитесь, салаги. Постепенно каждый из новых учеников Сплинтера проходил испытание, которое мастер ниндзюцу организовал для тех, кто собрался постичь секреты японского боевого искусства, пускай и известное на другой Земле. Когда все дошли до конца с разной степенью целости и гордости, Сплинтер слегка улыбнулся и сказал: — Хорошо. Ваши тела начали просыпаться. Теперь посмотрим, как обстоят дела с вашим разумом. Ученики тихо переговаривались пока проходило первое испытание. Когда последний из учеников добрался до конца полосы препятствий, Сплинтер поднял лапу, останавливая разговоры. После этого мастер ниндзюцу внимательно посмотрел на новых учеников и спокойно, размеренно проговорил: — Ваши тела устали — и это хорошо. Утомлённое тело перестаёт лгать. А теперь пришло время испытать не мышцы, а мышление. Если раньше мастер давал возможность приёмным сыновьям выполнять задания, то теперь Сплинтер собрался сражаться в полную силу, показывая новым ученикам и приёмным сыновьям насколько он силён. Он подошёл к центру зала, повернулся к Леонардо, Рафаэлю, Донателло и Микеланджело и кивнул, после чего сказал: — Мои сыновья. Покажите своим товарищам, чему вы учились все эти годы. А я… покажу, чему научил вас. Черепашки переглянулись. Не было ни бравады, ни показной агрессии, лишь уважение и лёгкий боевой азарт. Отец редко давал им возможность нападать на него, предпочитая манекены, в крайнем случае ниндзя клана Фут или банду Пурпурных драконов. Черепашка-гений спокойно произнёс: — Вчетвером? — уточнил Донни. — По очереди было бы слишком скучно, — молвил Майки, покручивая нунчаки. — Начинайте, — мягко произнёс Сплинтер. И началось… Черепашки рванулись в атаку с разных сторон, слаженно, без лишних слов. Леонардо первым сделал молниеносный выпад, Рафаэль совершил удар в корпус с фланга, Майки прыгнул сверху, а Донни пошёл с тыла. Всё это произошло за одну секунду. Сплинтер… не сдвинулся ни на шаг. — Именно так вы всегда и начинали — быстро, стремительно, без предупреждения. Теперь, мои ученики… пусть ваши товарищи увидят не только, чему вы научились, но и чему вас научил я. Он лишь слегка сместил лапу и меч Лео прошёл мимо. Увернулся на полшага и саи Рафаэля громко просвистели в воздухе. Он пригнулся и Майки перелетел над ним, сам теряя равновесие. Палка Донни мягко встретила сопротивление и соскользнула в сторону, как по льду. Каждое его движение было экономным, почти ленивым… и безошибочным. — Ого… — прошептала Джули. — Он даже не смотрит на них, — добавила Гвен. — Он их просто чувствует, — заметил Рук. — Это и есть истинный контроль. Бен стоял с открытым ртом, не веря глазам. Впервые он увидел такое мастерство в приемлемой скорости. Во время битвы с Футами Сплинтер двигался точно живая тень и рассмотреть что-либо было невозможно. Искренне поражаясь великому мастерству Сплинтера, Бен удивлённо проговорил: — Он не бьёт… он просто не даёт попасть в себя. — Это и есть ниндзюцу, — молвил Кевин, удивлённо качая головой. — Не битва. Танец. — Идеальный контроль дыхания, баланса, восприятия пространства, — почти благоговейно пробормотал Донателло, отпрыгивая назад, когда Сплинтер мягким движением выбил у него посох и передал его… обратно, без давления, без насмешки. Черепашки в конце концов отступили. Не побеждённые, а обученные. Сплинтер выпрямился и снова обратился к ученикам. Нужно было дать понять команде Бена, а также Эйприл и Кейси суть произошедшего демонстративного сражения. Мастер ниндзюцу размеренно новым ученикам сказал: — Видите? Не сила делает бойца. Не скорость. Даже не техника. А осознание каждого своего действия и чувства момента. Иногда один шаг может быть победой. Иногда — уход в сторону мудрее удара. Он перевёл взгляд на Бена, будто знал, что именно ему нужнее всего были эти слова сейчас. Со стороны ниндзя кажутся призраками, которые появляются и исчезают, когда посчитают нужным, однако такому мастерству передуют годы тренировок. Учитель Сплинтер спокойно юноше сказал: — Сражаться с врагом просто. Сражаться с собой — вот где начинается путь. Если вы готовы… я научу вас видеть то, что раньше пряталось в тени. После демонстрации мастерства Сплинтера в зале воцарилась тишина. Даже звуки капающей воды где-то в дальнем углу подземелья казались неуместными. Все семеро стояли в молчании, переваривая увиденное. Бен первым нарушил тишину, после чего, немного взяв себя в руки, удивлённо сказал: — Это было… Я не… Чёрт, у меня даже нет слов. Он провёл рукой по волосам, всё ещё глядя на центр зала. Увидев умения Сплинтера в более медленном варианте, Бен был очень поражён. Никто из супергероев из Омнитрикса не способен на такой крутой стиль боя. Немного придя в себя, владелец прибора высочайшего уровня проговорил: — Вы не просто мастер… вы как будто читаете мысли. Или предсказываете движения. Или… просто в другой лиге. Сплинтер слегка поклонился. У него более обострены обоняние, слух и зрение, несмотря на возраст, тоже в превосходном состоянии. Сколько бы судьба не оставила ему лет, как ответственный отец он передаст максимум своих знаний сыновьям и тем, кто будет желать этого. Вскоре Сплинтер сказал: — Ни одно движение не было предсказано. Лишь услышано. Тишина говорит больше, чем шум. Гвен сделала шаг вперёд, её взгляд был сосредоточенным и восхищённым. Волшебница, как и все присутствующие, восторгалась тем, насколько большое мастерство в учителя братьев-черепашек. Уловив хороший момент для собственного мнения, девушка с искренним восторгом проговорила: — Это... не просто бой. Это философия. Энергия, внимательность, внутреннее равновесие... — Она кивнула, будто мысленно что-то записывала, и продолжила. — Я хочу этому научиться. По-настоящему. Джули выдохнула. Показательное сражение Сплинтера удивило и её, так как мастер сумел одолеть братьев легко, без видимого напряжения. Теннисистка собиралась с мыслями пока волшебница говорила своё мнение и, поняв, что именно ей хотелось бы добавить, девушка проговорила: — Я конечно прежде не занималась какими-либо боевыми искусствами… но это, — она указала на центр зала, — это как другой уровень осознанности. Не просто куда ударить, а почему. Кевин, скрестив руки на груди, ухмыльнулся, но не злобно. Он тоже был приятно удивлён касаемо того, как учитель легко и без особого напряжения сумел победить приёмных сыновей, вместе атаковавших Сплинтера. Какое-то время спустя Кевин с искренним удивлением и восхищённо проговорил: — Ну, ладно… признаю. Это было круто. Даже без разрушений. Он взглянул на Бена. Мастер ниндзюцу никогда не искал признания, однако ему всё же нравилось, когда его способности оценивают по достоинству. Раз уж ему дана сила, стоит использовать её мудро. Потому приёмный отец братьев-черепашек использовал свои умения только по делу. Сплинтер сказал: — Но я всё равно не отказываюсь от своей грубой силы. Просто… буду использовать её умнее. Напарник Бена, который пускай с обладателем Омнитрикса не так долго, но до знакомства с Беном он проходил кое-какую подготовку. Вспоминая трудности боевого искусства его родной планеты Ревоны, Рук стоял, как обычно, прямо, но его голос звучал тише обычного, когда он задумчиво сказал: — Это напоминает мне о тренировках на родной планете. Но даже там… никто не двигался так. Он кивнул Сплинтеру с уважением. Такой уровень мастерства доступен лишь избранным и быть учеником великого знатока искусства ниндзюцу большая честь для любого уважающего себя стража порядка. Восхищаясь Сплинтером, Рук Блонко с уважением посмотрел на мастера и проговорил: — Я прошу разрешения учиться у вас как у старшего мастера. Не только представитель закона понимал, какая честь выпала на их судьбу. Пускай это произошло из-за появления опасного противника, однако ученики Сплинтера были рады такому шансу. Именно поэтому, несмотря на лёгкую странность своего поведения, Кейси, полный восторга, хлопнул в ладоши и сказал: — Ладно, это было как смотреть кунг-фу-фильм вживую. Только без монтажа и тросов. Он тут же вытянул палку и принял позу. То, как легко приёмный отец одолел своих более опытных учеников очень впечатлило мужчину и ему хотелось бы размяться, показав на что он способен. Однако товарищи не слишком спешили соглашаться с Кейси, который предвкушающее учителю проговорил: — Когда начнём кувыркаться и скрываться в тенях? Я готов прямо сейчас! Эйприл молча улыбалась. В её взгляде было восхищение и понимание. Она как и Кейси порядочно долго знакома с черепашками и их учителем, однако так близко к секретам друзей она ещё не подбиралась. Вспоминая, как Сплинтер мастерски победил Микеланджело, Эйприл пробормотала: — Ты видел, как он отклонил атаку Майки одним движением запястья? — прошептала она Бену. — Видел. И как он в воздухе заблокировал Рафаэля локтем, вообще не глядя. Эйприл слегка кивнула. Никому из сыновей не удалось даже зацепить мастера ниндзюцу. Пускай братья-черепашки не были этому удивлены и с привычным уважением отнеслись к приёмному отцу, однако люди поразились увиденному. Бывшая лаборантка с искренним восхищением произнесла: — Нам есть чему у них поучиться. Не только сражаться. Быть спокойными. Быть точными. Сплинтер посмотрел на каждого из них. У всех были свои плюсы и каждому есть что преодолевать. Однако он видел, что новые ученики смогут достичь тех же высот, что и его приёмные сыновья, тем самым став сильнее чем когда-либо. Потому мастер ниндзюцу спокойно и размеренно проговорил: — Хорошо. Вы поняли главное. Не повторяйте за мной. Слушайте. Ощущайте. И пусть тень станет вашей союзницей. Он опустил глаза на пол и на несколько секунд замолчал, будто давая каждому пространство для размышлений. Показательное сражение было необходимо, чтобы приободрить учеников перед тем, как они осознают, сколько сложностей ждут их впереди. Затем учитель Сплинтер проговорил: — А теперь, — молвил он наконец, — кто готов сделать первый шаг в темноту? По знаку Сплинтера тренировочный зал слегка изменился, когда Донателло активировал скрытые панели, открыв несколько проходов, ложных стен и теневых зон. Свет приглушили, лампы мерцали, создавая мягкие тени. Задание было простым и состояло в том, чтобы пройти от одной стены зала к другой, не выдав себя. — Это одно из первых заданий, которое прошли мои сыновья, — молвил Сплинтер. — Не скорость. Не бой. Только дыхание. Внимание. И понимание, что быть незаметным — это не исчезать. Это становиться частью пространства. Первым пошёл Бен. Он начал довольно уверенно… пригнулся, крался по тени, внимательно смотрел вперёд, но через пару шагов наступил на скрипящую доску. Затем задел колокол на шнурке, а через мгновение случайно столкнул одну из перегородок. Подождав пока всё закончится, учитель молвил: — Твоя энергия… как камень, брошенный в воду, — мягко сказал Сплинтер. — Она не исчезает. Она создаёт волны. Учись дышать не только лёгкими… но и мышцами. И мыслями. — Окей, это была… честная пощёчина, — пробормотал Бен, потирая затылок и краем глаза глядя на Гвен, которая едва заметно улыбнулась. Следующим был Кевин. Он двигался уверенно, почти нагло, но слишком громко. Никакого контроля дыхания, широкие шаги. Он обошёл ловушки, но проходил их "в лоб". Представив себе, как Кевин за секунду проваливает миссию, Сплинтер лишь тихонько вздохнул, но всё же спокойно проговорил: — Ты идёшь, как будто хочешь, чтобы тебя услышали, — молвил Сплинтер. — Иногда сила в том, чтобы не быть заметным, даже если можешь снести стену. — А если я хочу снести стену? — хмыкнул Кевин. — Тогда сначала научись проходить мимо неё, — ответил мастер. — Чтобы уметь выбирать. Кейси пошёл третьим. Он старался, правда, старался. Но прыгал слишком резко, поскальзывался, раз за разом издавал лишние звуки. Он пытался быть ловким, но был слишком шумным даже когда хотел быть осторожным, руки не слушались. Сразу подметив все минусы мужчины, мастер промолвил: — У тебя сердце бойца, Кейси, — спокойно сказал Сплинтер. — Но сердце должно быть связано с телом. А тело — с моментом. Пока ты сражаешься с собой, ты не победишь никого. — Я… понял, — пробормотал Кейси, тяжело дыша. — Не только кулаками. Головой тоже. Джули показала гораздо лучший результат. Она двигалась мягко, шаги были лёгкими. Раз-два раза едва задела сенсор, но в целом прошла уверенно. Она чувствовала себя, хотя временами отвлекалась на собственные мысли. Потому учитель остался удовлетворён её попыткой и ободряющее сказал: — Твоя тишина хороша, — кивнул Сплинтер. — Но не позволяй разуму громче тела. Иногда страх ошибки звучит сильнее самой ошибки. Гвен и Рук прошли почти идеально. Гвен была сосредоточена, дыхание ровное, движения точные. Она чувствовала, где нужно остановиться, где проскользнуть. Магия, возможно, слегка помогала ей чувствовать потоки энергии, но всё остальное результат дисциплины и интуиции. Мастер тихо молвил: — Ты слышишь ритм. Это хорошо, — произнёс Сплинтер. — Теперь научись делать паузы в нужном месте. Рук двигался, как будто проходил по намеченному заранее пути. Его шаги были выверены, взгляд цепкий. Он не тратил энергии зря, не дышал громко, не ошибался. В нём чувствовался в первую очередь блюститель закона, который не нарушает правила и это была слабость Рука. Учитель молвил: — Ты двигаешься, как страж, — молвил Сплинтер. — Но будь осторожен: слишком точное движение может выдать тебя не хуже, чем шум. Иногда нужно быть не идеальным — а живым. На сегодня тренировка закончилась. Сплинтер увидел пределы возможностей всех, кто решился учиться в него искусству ниндзюцу и теперь лучше представлял, кому какие дополнительные занятия не помешают. Когда все вернулись на свои места, Сплинтер встал перед ними и сказал: — Вы сделали первый шаг. Вы начали видеть не только путь… но и себя на этом пути. А это — уже искусство. Он поклонился им. Новые ученики расслабились, однако с уважения к учителю не спешили переключаться на другие занятия. Даже Бен решил подождать, пока Сплинтер не уйдёт по своим делам, после чего можно будет выдохнуть. Мастер ниндзюцу дружелюбно улыбнулся и произнёс: — Завтра мы продолжим. А сегодня — слушайте, как звучит тишина. Она скажет вам больше, чем любые слова. С этими словами он растворился в тени, пропав из виду словно призрак. Рук и Гвен первыми поняли, что мастер воспользовался тенью и вентиляцией, тогда как остальные поражённо глазели какое-то время. Вскоре новые ученики Сплинтера, не сговариваясь, покинули тренировочный зал. В доме Кевина было тепло и уютно. Пахло пылью, чипсами и уставшими телами. Свет от старой лампы освещал небольшой круг в центре комнаты, в котором собрались все… кто сидя, кто в положении лёжа, кто уже почти спал с открытыми глазами. Кевин развалился на своём любимом диване, закинув одну ногу на подлокотник и небрежно уронив руку с пультом где-то рядом. — Если завтра будет хоть ещё одна такая тренировка, я официально объявляю это пыткой по всем галактическим конвенциям, — пробормотал он, не открывая глаз. — Ты же сам говорил: "я силён, но могу быть ещё сильнее", — напомнила ему Гвен, сидя по-турецки на подстилке в углу. Глаза у неё были прикрыты, ибо она как раз медитировала, но не настолько глубоко, чтобы не слышать происходящего. Тренировка с учителем Сплинтером измотала её меньше всего, потому Гвен и занялась медитацией, сканируя пространство на магические возмущения. Парень же пробормотал: — Сейчас я силён только на нытьё, — ответил Кевин, не двигаясь. Бен сидел в кресле, закинув одну ногу на другую, и с громким хрустом ел что-то вроде кукурузных палочек. Крошки сыпались вокруг и только благодаря закрытым глазам Гвен буря по поводу одной "двуногой свиньи" пока не разразилась. Обладатель Омнитрикса, прожевав порцию еды, произнёс: — Эй, если честно — это была крутая тренировка. Сложная, да. Но Сплинтер — просто… Он заглотил очередную порцию и, не закончив мысль, показал большой палец, всё ещё с набитым ртом. В комнате были не только пятёрка команды Бена, а также и Кейси с Эйприл как самые давние товарищи черепашек-мутантов. С удовольствием вспоминая прошедшую тренировку, она сказала: — Великолепен, — договорила за него Эйприл, сдержанно улыбаясь и сидя на высоком табурете, потирала плечо. — Его движения — как у танцора. Только каждый танец заканчивается тем, что кто-то падает. Рук сидел прямо, несмотря на усталость, и пил воду. Он тоже остался доволен тренировкой, поскольку был привыкший к подобным нагрузкам. Как Санитар Космоса, он обязан сохранять мир и порядок как бы трудно это ни было. отложив бутылку с водой, Рук Блонко спокойно к товарищам проговорил: — Большая честь для каждого из нас, учиться ниндзюцу в учителя Сплинтера. Настоящий мастер — тот, кто может победить, не нанося вреда. — И заставить тебя вспотеть даже взглядом, — добавила Джули, устроившаяся на стуле и лениво крутившая в руках резинку для волос. — Он вообще дышал во время этого боя? — Ну хоть вы тоже устали, — пробормотал Кейси, сидящий на ящике из-под деталей и разминая запястье. — А то я думал, что один всё время падаю на спину. — Ты и правда всё время падал, — молвил Майки, проходя мимо с миской попкорна. — Но красиво. Я бы даже поставил тебе 7 из 10. Если Микеланджело шёл к телевизору, то другие братья весёлого черепашки-ниндзя направлялись по другим делам. Рядом не было разве что Леонардо, который сидел на крыше и напряжённо смотрел по сторонам, не желая позволить врагам атаковать внезапно. Рафаэль, стоя у стены, фыркнул и сказал: — Ты поставил бы 10, если бы он встал и пошёл на второй круг. — Я бы поставил 11, если бы он не задел три ловушки подряд, — вставил Донателло, не отрываясь от планшета, в который уже внёс данные тренировки. — Ладно, — наконец выдохнул Бен, отложив пакет и опустив голову на спинку кресла. — Я раньше думал, что быть героем — это просто выбрать форму и дать по голове злодею. А сейчас… — Он посмотрел на потолок и добавил. — Сейчас я чувствую каждую кость в своём теле. Но мне почему-то это… нравится. Чародейка осталась довольной, поскольку кузен, как и новые и давние друзья, не сдались и готовы после отдыха продолжать обучаться в Сплинтера. Учитывая особенности их врагов, проигнорировать новые знания было бы глупо. Гвен открыла глаза и с мягкой улыбкой сказала: — Потому что ты начал чувствовать не только силу, но и себя. — Ага. И все свои синяки, — добавил Кевин с дивана. Смех прокатился по комнате. Он был лёгкий, искренний, как после хорошего, тяжёлого дня, который чего-то стоил. К счастью, девушка не стала озвучивать претензии по поводу крошек, которые разбросал Бен. Затем хозяйка инопланетного питомца по кличке Кораблик понимающе проговорила: — Завтра будет больно, — молвила Джули. — А послезавтра будет легче, — добавил Рук. — Если мы доживём, — буркнул Кейси, натягивая капюшон на глаза. Сплинтер появился в дверях лишь на миг. Его взгляд пробежался по комнате, по лицам, усталым, но живым. Он двигался по коридору мягко, почти бесшумно, словно призрак своего же присутствия. Лёгкий свет ламп отбрасывал за ним длинную тень, но в душе его было спокойно. "Устали… но не сломались. Даже Бен. Особенно Бен." Он видел их напряжённые плечи, лёгкие усмешки, тихие реплики — каждый по-своему справлялся с усталостью. Но в их глазах не было разочарования. Ни гнева. Ни уныния. Только решимость. "Не все из них воины. Но все — способны ими стать. Гвен чёткая, собранная, внимательная, Кевин упрямый, но с сердцем защитника, Рук — дисциплина в теле и разуме, Джули гибкая, но не хрупкая, Кейси — огонь без формы, но с искренним намерением. Эйприл — ясный ум, готовый к действию. И Бен… Он ещё не понял, что такое быть учеником. Но уже знает, что значит защищать." Сплинтер остановился у окна. За ним мерцал ночной Белвуд. Впереди новых учеников ждут большие трудности, он это чувствовал, потому постарается подготовить их к грядущему решающему противостоянию с силами, которые никогда не должны были объединится. Он сложил руки за спиной и прошептал самому себе: — Всё идёт так, как должно. Мы начали с основ. А завтра… завтра я научу их видеть в себе больше, чем силу. Я научу их видеть выбор." Он развернулся и исчез в темноте. Но его спокойствие осталось в коридоре, как след мастера, чей путь не заканчивается с уходом. А только начинается… в учениках. Он кивнул и исчез в коридоре, как тень. А герои остались… кто сидел, кто лежал, кто ел, кто уже дремал. Они не знали, что ждёт их завтра. Но знали, что сегодня они были на шаг ближе к тому, чтобы стать сильнее. И ближе друг к другу. Спальня была в полумраке, так как лампа на прикроватной тумбочке освещала часть комнаты, отбрасывая длинные тени от разбросанных на полу кроссовок, куртки и рюкзака. На стене постер с машиной, явно видавший лучшие времена. Окно приоткрыто, и лёгкий ночной ветер едва колышет штору. "Раньше всё было проще. Прилетел враг? Омнитрикс включился — и вот ты уже Блицвольфер или Алмаз, спас мир, пошёл поесть тако. А теперь…" Он повернулся на бок, взглянул на устройство на запястье. Омнитрикс не мигал. Не пульсировал. Просто… спал, светясь привычным светло-зелёным цветом. "Я слишком привык к нему. Слишком полагался. С появлением этого Шредера всё перевернулось. Это был не просто злодей — он был другим. Стратег. Монстр. Воин. Его не пугала сила. Он играл в долгую. И мне приходится учиться играть так же. Теперь мне приходится думать. Учиться. Тренироваться. Настоящее боевое искусство, а не просто щёлк — и я инопланетянин с крутыми приёмами." Он вспомнил выражение лица Сплинтера. Суровое, но тёплое. И как тот не уклонялся от атак, а учил даже в бою. Затем пронеслась ещё одна мысль: "Это... даже круто". Он усмехнулся и снова подумал: "Я становлюсь сильнее не из-за Омнитрикса. А просто... потому что обязан." Тишина сгущалась. Звук цикад за окном. Штора, вздохнув, снова дрогнула. Прежде Бен никогда бы не подумал, что настанет день, когда ему придётся сражаться с врагами, полагаясь не на прибор высочайшего уровня, а на определённые знания. Потому юноша сидел и, смотря в окно, думал: "Шредер показал мне, что есть враги, которых не победить силой. Но я научусь". Он закрыл глаза, продолжая думать: "Даже если Омнитрикс однажды не включится… Я всё равно не отступлю." Бен сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, с Омнитриксом на запястье, который уже мигал тускло-жёлтым. Гвен устроилась на подушках, скрестив ноги, а Кевин развалился на кровати так, будто больше не собирался двигаться до конца недели. Решив нарушить молчание, парень проговорил: — Ну, — выдохнул Бен, глядя на потолок, — мне казалось, что я в форме. До сегодняшнего дня. — Формы у тебя были, — хмыкнул Кевин. — Десять штук, если быть точным. Теперь попробуй без них. Добро пожаловать в наш клуб. — Подумаешь, — Бен скосил на него глаза. — Ты сам чуть не уснул на кольцах. — Я не спал. Я медитировал стоя, — буркнул Кевин, закрыв глаза. — Это техника древнего просветления. С элементами боли в спине. Гвен слегка улыбнулась. Она тоже была под приятным впечатлением от сегодняшней тренировки и слегка удивлялась, что кузен вместе с её парнем не озвучивают желание бросить учёбу в Сплинтера. Это был хороший знак и девушка, удобно устроившись, спокойно к Бену и Кевину проговорила: — Я, кстати, удивлена. Мы все справились лучше, чем я ожидала. Ну… почти все. Бен фыркнул, но без обиды. Учитывая, что кузина обладает знаниями восточных боевых искусств, тренировка со Сплинтером явно не была такой трудной, как для остальных членов команды, не считая разве что Рука. Порадовавшись, что можно немножко поддеть Гвен, парень с Омнитриксом сказал: — Ага. Особенно ты. Признайся, ты втайне проходила ниндзя-курсы по выходным? — Не совсем, я конечно изучала восточные боевые искусства, — пожала плечами Гвен, — просто… я слушала Сплинтера. Он говорит не в слова, он говорит в смыслы. Я старалась слышать. — Я старался не упасть лицом вниз в воду, — вставил Кевин, не открывая глаз. Бен засмеялся. Кевин тоже усмехнулся, но комментировать дополнительно или советовать Теннисону посмотреть на себя не стал. Всё же юноша не привык к таким нагрузкам и усталость слегка ударила пол самолюбию Кевина. Решив слегка подразнить друга, юноша с прибором высшего уровня сказал: — А знаешь, мне это всё… даже понравилось. Без Омнитрикса. Без инопланетных форм. Просто я, и что я могу. Или не могу. Он посмотрел на гаджет на руке. Тот мигнул и замер. Заряда хватит ещё на пару битв, а потом… ему как никогда нужно научиться драться без инопланетного прибора пока Омнитрикс будет проходить зарядку и обновление. Посмотрев на друга и кузину, Бен Теннисон слегка задумчиво промолвил: — Думаю, он почти всё. Может, ещё один-два раза, и… — он замолчал, глядя на знакомый символ. Гвен посмотрела на него внимательно. Несколько лет Бен прожил без Омнитрикса, добровольно отказавшись от использования прибора. Потому возможность снова лишиться превращаться в пришельцев не такая уж и новая для Бена. Поэтому волшебница уверенно своему кузену произнесла: — Ты справишься. Без него. Я знаю. — Ты справлялся раньше, — молвил Кевин. — Когда ещё был просто пацаном с часами. Теперь ты уже не только часы. Бен посмотрел на друзей, и в его взгляде мелькнула искренняя благодарность. Они правы, Омнитрикс всего лишь прибор, дарующий ему возможность вести сражение там, где простому человеку не выжить. Теперь ему нужно было научиться делать всё то же без прибора, и парень благодарно сказал: — Спасибо, ребята. Наступила короткая, тёплая тишина. Такая, которая бывает только между теми, кто прошёл через многое вместе. Бен поднялся, потянулся и зевнул. Становится поздно и ему, пускай и не хотелось, но нужно было возвращаться домой. Потому парень с Омнитриксом вздохнул и устало проговорил: — Ладно. Мне пора. Родители волнуются. Хотя если честно, после этой тренировки я бы с радостью остался и спал тут, лицом в ковёр. Если другу не хочется идти домой, в царство морковки, грибов и всевозможной полезной еды, то может переночевать с командой черепашек-мутантов, их учителем и Кожеголовым. Благодаря одной родственнице Гвен места там теперь хоть отбавляй. Кевин не открывая глаз, махнул рукой и сказал: — Спи в гараже. Там есть свободное место. — Не говори дважды, — усмехнулся Бен. Гвен поднялась вместе с ним. Шутки шутками, а лучше было лечь отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами выполнять упражнения Сплинтера или же противостоять угрозам, давно ставшим рутиной для Бена. Остановившись у входной двери, волшебница доброжелательно своему кузену проговорила: — Увидимся завтра. Мастер сказал прийти в восемь утра. Без опозданий. — Восемь? — простонал Кевин. — Он что, ниндзя или будильник? Однако несмотря на строгость, Сплинтер был добрым и справедливым. Если в Белвуде появится какая-то опасность, он не будет сердится, что новые ученики проигнорировали занятия, а поймёт, как важно было им разобраться с очередной угрозой мирным жителям Белвуда. Бен кивнул им на прощание и направился к выходу. Прежде чем закрыть за собой дверь, он обернулся: — Знаете… если мы вот так и дальше будем — у нас получится. — У нас уже получается, — молвила Гвен. — Главное — не отбросить коньки по дороге, — добавил Кевин сквозь подушку. И с этим Бен ушёл. А в комнате осталось мягкое послевкусие усталости, дружбы и начала чего-то по-настоящему важного. Кевин и Гвен вскоре уснули, как и Кейси с Эйприл. Бодрствовали только черепашки, посменно вместе со Сплинтером дежуря в качестве невидимой охраны дома друзей. Вскоре парень уже подходил к родительскому дому. Судя по окнах, его если и ждали, то лишь на кухне, ибо не было света в окнах, выходящих на улицу. Бен тихо открыл входную дверь, стараясь не шуметь. В коридоре горел ночник. Он уже почти проскользнул мимо кухни, когда раздался знакомый голос: — Бенджамин Кирби Теннисон, — прозвучало из-за угла с тем самым тоном, который не спутать ни с чем. — Ты прекрасно умеешь исчезать… но плохо умеешь появляться вовремя. Бен замер, потом с виноватой улыбкой заглянул на кухню. Там, в домашнем халате и с чашкой ромашкового чая, сидела Сандра Теннисон. Свет лампы отражался в её строгих, но тёплых глазах. Бен немного замялся, увидев, что мама ждёт его после миссии и тренировки. Вскоре парень проговорил: — Привет, мам. Я… просто немного задержался. Тренировка. — Немного? — переспросила она, подняв бровь. — Ты знаешь, сколько времени? Почти одиннадцать. И да, я видела, как ты пытался просочиться мимо кухни. Не получится. Ты мой сын. У тебя не было шансов. Бен вздохнул и плюхнулся на табурет, опустив плечи и криво улыбнувшись. В этом выражении читалась смесь усталости, признания поражения и тихой любви. Он знал, что против мамы не работает ни советы Сплинтера, ни инопланетные трансформации. Затем Бен спокойно к маме проговорил: — Прости. Мы просто… много тренировались. И я немного вымотан. — Настолько, что даже не заглянул на кухню за тарелкой горячего овощного рагу? — с притворным возмущением спросила Сандра. Брови Бена дёрнулись вверх, а лицо скривилось так, будто он только что разжевал лимон, запечённый в брокколи. Он попытался выдавить улыбку, но она вышла криво, ибо слишком честной была его нелюбовь к "полезной еде". Найдя в себе силы отозваться, парень с Омнитриксом решил уточнить: — Овощное… с чем? — С киноа, сладким картофелем, брокколи, спаржей и… — она выдержала паузу, — кусочками печёной тыквы. Бен скривился, как будто случайно откусил лимон вместе с кожурой. Затем он медленно опустил голову на стол, уронив лоб прямо на сложенные руки, и тихо простонал. Он не поднимал глаз, словно надеясь, что, если замрёт достаточно долго, реальность с киноа и печёной тыквой просто… исчезнет. — Мам, ну серьёзно… ты же знаешь, что "полезно" не всегда значит "съедобно". — проворчал Бен. — А ты знаешь, что герой не растёт на чипсах и газировке? — строго парировала она, но с доброй улыбкой. — И потом, дедушка Макс утверждает, что ты буквально живёшь на энергии. Тебе нужна пища. Настоящая. — Настоящая пища — это пицца. Или хотя бы бургер. А не то, что выглядит как варёная закуска для апоплексианина, — пробормотал Бен, поигрывая Омнитриксом. Сандра поставила чашку и подошла, положив руку ему на плечо. На лице Сандры появилось то самая выражение, которое Бен знал с детства в виде смеси непоколебимой родительской твёрдости и бесконечной заботы. В её взгляде была мягкая строгость, но и тепло, не гнев, а любовь с оттенком "я всё понимаю, но ты всё равно съешь брокколи". Её улыбка чуть дрогнула, когда она посмотрела на сына, подумав: "Ты можешь быть героем для всех, но для меня ты всё ещё мальчик, которому нужен ужин и немного упрямства с приправой." — Ты устал. Это видно. Но я рада, что ты возвращаешься домой. Пусть даже ненадолго. У нас с папой всё-таки есть надежда, что ты ещё не совсем супергерой с собственным жильём. Бен мягко усмехнулся и посмотрел на неё. В его взгляде промелькнула тёплая искорка, не геройская, а сына, который любит своих родителей. Он чуть наклонил голову, как делал это в детстве, когда хотел показать, что услышал маму по-настоящему. Устало улыбнувшись, Бен вскоре пробормотал: — Я всегда буду вашим сыном. Даже если Омнитрикс взорвётся, и я стану полупрозрачным слизняком. — Тогда тем более ты будешь нуждаться в витаминах, — подмигнула Сандра. Она вернулась к столу, достала контейнер и поставила его перед сыном. Тёплый аромат овощей и чего-то подозрительно зелёного заполнил кухню. Бен посмотрел на контейнер, будто на ящик Пандоры, откуда вместо бедствий вот-вот вырвется… брокколи. Он глубоко вздохнул, собрал волю в кулак и взял вилку, как будто это было героическое оружие в последнем бою. Мама с улыбкой сказала: — На одну ложку хватит храбрости? — Только если я смогу потом нейтрализовать чем-то вкус от этого блюда. — Договорились, — усмехнулась она. Бен взял ложку, взглянул на неё, потом на рагу… и с выражением обречённости зачерпнул немного. Он поднёс ложку ко рту, будто это был детонатор от мины замедленного действия, задержал дыхание и проглотил. Пытаясь удержать это в желудке, Бен тихо, чтобы мама не слышала, пробормотал: — Ради мамы. И ради живого желудка. Вскоре Бен сидел у себя в комнате, развалившись на кровати. На тумбочке полупустой стакан воды и контейнер с наполовину съеденным овощным рагу. На запястье Омнитрикс, всё ещё в режиме глубокого сна, без единого мигания. Он смотрел на прибор, думая, сколько ещё продлится этот "отключённый" период. Неожиданно за дверью раздался лёгкий стук и вошёл отец, сказав: — Бен? Можно? — А? Да, конечно, — ответил он, немного удивлённый. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл отец парня, Карл Теннисон, немного строгий, но всегда спокойный. Он был в футболке и штанах для сна, с чашкой в руках. Карл подошёл ближе, задержал взгляд на контейнере и чуть усмехнулся, после чего понимающего своему сыну проговорил: — Я ненадолго. Просто решил заглянуть. — Всё нормально, пап, — молвил Бен, — мягко говоря, просто немного устал. Отец сел на край кровати, поставив чашку на подоконник, и посмотрел на сына чуть внимательнее, в его взгляде было то особое спокойствие, с которым отцы смотрят на своих сыновей, когда знают: тот растёт быстрее, чем хотелось бы. Затем он нарушил тишину и доброжелательно проговорил: — Сплинтер, да? Дедушка рассказал о нём. Серьёзный парень. Или… крыс? — Мастер. Со всех сторон, — вздохнул Бен. — Он говорит спокойно, а ощущение — как будто гора смотрит тебе в душу. Он на секунду замолчал. Бен чуть нахмурился, не то вспоминая, не то переосмысливая. Встреча со Сплинтером сравнилась по значимости с приземлением рядом с ним Омнитрикса несколько лет назад. Учитель братьев-черепашек стал началом новой вехи в его жизни. Вскоре Бен задумчиво произнёс: — Это было… не похоже ни на что раньше. Ни один пришелец не дал мне такого ощущения. Только я и мои ошибки. И то, что с этим делать. — добавил Бен. Отец кивнул, отпивая глоток. Он сидел, не перебивая, просто давая Бену выговориться. Его взгляд был тёплым, но серьёзным, как у человека, который видел многое, но всё равно всегда верит в своего сына. Когда Бен закончил говорить, его отец доброжелательно улыбнулся и спокойно проговорил: — Это и называется рост, Бен. Он редко бывает комфортным. Особенно, когда ты всё делаешь без суперсил. — Да уж… — хмыкнул Бен. — Когда ты не можешь просто превратиться и улететь — приходится думать. И чувствовать. — Знаешь, — сказал Карл после паузы, — когда ты был младше, я боялся, что ты зависишь от Омнитрикса. Что без него ты… не будешь собой. Но потом увидел, как ты сражаешься — не руками, а сердцем. И понял, что ты — это не часы. Это то, что ты делаешь с их силой. Бен чуть опустил взгляд. Он не знал, что сказать сразу, ибо слова отца попали прямо в сердце. Парень провёл пальцами по ремешку Омнитрикса и вдруг почувствовал, что он не просто носит его, он вырос с ним. Но теперь… растёт и без него. Посмотрев на папу, молодой человек задумчиво проговорил: — Я хотел бы сказать, что всегда знал это… но нет. Только сейчас начинаю понимать. Отец улыбнулся, потянулся и крепко хлопнул его по плечу. Затем Карл встал, взял с подоконника чашку и слегка сжал плечо сына, как делал это всегда, просто, но с любовью. Он был рад, что сын начинает понимать, что прибор всего лишь инструмент и нужно работать над собой и развиваться. Карл сказал: — И это делает тебя сильнее, чем любой из тех монстров, в которых ты превращаешься. В этот момент Омнитрикс едва заметно дрогнул. Бен сначала не заметил этого, и тихо сидел, думая над тем, сколько всего ему пришлось пережить после появления группы гостей с иной вселенной. Зеленоватый свет промелькнул на циферблате, раздался тихий, но хорошо знакомый звуковой сигнал: "Зарядка завершена. Функции доступны." Бен застыл. Медленно взглянул на устройство. Символ Омнитрикса снова светился, ярко, ровно, уверенно. Он поднял запястье, будто проверяя, не обман зрения ли это. А потом слегка рассмеялся, тихо, облегчённо. Это было хорошим знаком, значит прибор ещё послужит ему. Бен проговорил: — Похоже, он всё это слышал. Карл посмотрел на пульсирующий свет Омнитрикса, а затем на лицо сына, в котором читались и удивление, и облегчение, и что-то… глубже. Он кивнул, словно всё встало на свои места. Спокойно и с лёгкой гордостью смотря на сына, мужчина дружелюбно в знак согласия понимающее проговорил: — Тогда он, видимо, согласен. — Спасибо, пап. — Всегда пожалуйста, сын. Отец вышел, оставив Бена наедине с мягким светом и лёгкой, почти незаметной улыбкой на лице. Бен остался сидеть, глядя на мигающий символ на своём запястье не как на источник силы, а как на спутника. Теперь он не чувствовал зависимости, а знал, что он может быть героем и без него. Но с ним… он станет ещё лучше. Наступило утро и Бен заглянул в дом Кевина, где какое-то время живёт Гвен и временно поселилась Джули. Солнце только начинало пробиваться сквозь окна, освещая кухню мягким светом. Стол был накрыт и там стояли тосты, хлопья, фрукты, омлет, горячий чай и ароматный кофе… всё выглядело мирно, почти по-домашнему. Лениво собираясь взять недавно купленные хлопья, юноша слегка задумался: «Как будто всё снова стало нормально…» — мелькнула мысль у Бена, когда он смотрел на дымящийся чай и тосты, аккуратно разложенные на тарелке. Бен, зевая, потянулся за коробкой хлопьев и налил их в миску, готовясь добавить молока. Гвен пригладила волосы, мельком просматривая утренние новости на планшете. Рук сидел с идеально прямой спиной, внимательно изучая состав пищи в небольшой распечатке, как и положено дисциплинированному солдату. Придя заранее и ожидая, пока товарищи позавтракают, он думал: "Невероятно… как много людей одновременно могут расслабиться в зоне, недавно считавшейся полем битвы." Кейси с нетерпением потянулся за тостом, предвкушая хруст. Эйприл аккуратно перелистывала свежую газету. Кевин, уже успевший сделать глоток кофе, только начал набирать тарелку. Ни один из них ещё не успел попробовать еду. Кофе было куплено неделю назад и Кевин лениво размышлял: "Странно… кофе такой же, как всегда. Но почему-то на вкус он не вызывает подозрений. Я что — начинаю расслабляться?" В этот момент дверь распахнулась, и в кухню буквально влетел Донателло, глаза которого широко распахнуты, в одной руке пробирка с ярко-зелёной жидкостью, в другой руке сканер, на дисплее которого мигали тревожные символы. Видя, что товарищи собрались завтракать, Донателло сказал: — Эй! Не ешьте! Никто не ест! — выпалил он, резко став между столом и сидящими за ним. Все застыли… Бен замер с коробкой молока над миской. Кейси застыл с рукой, тянущейся к тосту. Гвен медленно отложила планшет. Кевин поставил кружку и прищурился. Рук чуть наклонился вперёд. Эйприл подняла глаза, чувствуя, как обстановка внезапно сменилась. Волшебница поинтересовалась: — Донни? — осторожно спросила Гвен. — Что случилось? — У меня… э-э… плохие новости, — пробормотал Донни и выложил пробирку на стол. — Я провёл экспресс-анализ продуктов, которые мы использовали на завтрак. Что-то… что-то меня насторожило. Но потом я услышал по радио несколько странных сообщений — люди в Белвуде начали проявлять мутационные признаки прямо на улицах. Я перепроверил трижды. На лице Донателло застыло напряжённое, почти виноватое выражение, так брови сведены, губы плотно сжаты, а взгляд метался от пробирки к друзьям, словно он сам не до конца верил в то, что говорит. В его глазах читалась тревога учёного, который не просто нашёл проблему, а боится, что она уже начала действовать. Он перевёл взгляд на всех и добавил серьёзно: — В них обнаружены следы мутагена. Наступила тяжёлая тишина. Бен медленно отставил коробку молока на край стола и посмотрел на пробирку, будто та могла взорваться. Кейси застыл с тостом в руке… а затем очень аккуратно положил его обратно в тарелку. Кевин выругался себе под нос и резко встал. Затем он растерянно спросил: — Что за чёрт?! — Мутаген?! — Гвен уже встала, забрав у Донни сканер. — Подождите… Мы чуть не съели это?! — ахнула Эйприл. — Кто за этим стоит? — спросил Рук, уже потянувшись к своему бластеру, хранящемуся под столом. В глазах Донателло мелькнуло мгновение облегчения, едва заметное, как тонкая трещина на стекле тревоги. Его плечи слегка опустились, дыхание сбилось на секунде выдоха не победа, но спасённый момент. Донни покачал головой после чего задумчиво к товарищам по команде проговорил: — Я перепроверил несколько раз. В нескольких ингредиентах, из которых готовили завтрак, есть следы мутагена. Он не похож на формулу Шредера… и уж точно не на то, что мы видели раньше. Я сразу подумал на Бакстера Стокмана. Или, возможно, на агента Бишопа, если он снова проводит эксперименты за спиной правительства. Но кто бы это ни был… мутаген добавили недавно. Кто-то целенаправленно начал что-то… и, похоже, мы снова втянуты в это. — Или кто-то использовал их методы, — добавила Гвен, внимательно изучая параметры. — Погодите, — нахмурился Бен, — а если это не этот ваши Бакстер или тот Бишоп? Что, если… — Он замолчал, но вскоре добавил. — что, если это дело рук доктора Энимо? Все обменялись мрачными взглядами. Даже Донателло замер, услышав это имя впервые. Услышав имя "доктор Энимо", Донателло нахмурился, на долю секунды замер, ибо оно явно ничего ему не говорило, но прозвучало достаточно угрожающе, чтобы вызвать насторожённость. Он перевёл взгляд с одного лица на другое и тихо, но с интересом спросил: — Кто? — спросил он. — Психопат, одержимый идеей превратить весь мир в зоопарк мутантов, — пояснила Гвен. — Звучит… как плохая шутка, — буркнул Кевин. — Это не шутка. Он уже пытался это сделать. И, судя по всему, снова в игре, — молвил Бен, сжав кулак. Кейси отодвинул тарелку как можно дальше. Кейси нахмурился и посмотрел на тарелку так, будто та вот-вот могла зарычать или укусить, но его пальцы на мгновение задержались на краю, словно прощаясь с завтраком. Опасаясь новой неведомой угрозы Кейси растерянно проговорил: — Ладно, но, если я вдруг начну покрываться чешуёй, немедленно оглушите меня и отвезите к Сплинтеру. — А если я превращусь в гигантский тостер, убейте меня сразу, — хмыкнул Кевин. Дверь со стороны коридора распахнулась, и в кухню ввалился Рафаэль, по обыкновению слегка раздражённый и с хмурым взглядом, будто кто-то уже с утра наступил ему на панцирь. Он остановился, оглядел всех… застывшие у стола, напряжённые лица, молоко, замершие в воздухе хлопья, и Донни с пробиркой в руке. Затем Раф уточнил: — Эй, что за цирк? Я думал, мы завтракаем, а не снимаем научно-фантастический ужастик, — буркнул он, скрестив руки. Присутствующие в комнате удивлённо уставились на вспыльчивого черепашку-мутанта. Он пока не был в курсе происходящего, потому недоумевал, что собственно здесь происходит. Затем он прищурился на пробирку и с подозрением добавил: — Донни… ты опять что-то мутное притащил, да? — уточнил он. — Итак… кто-нибудь объяснит, что тут происходит, или мне начать догадываться самому? — Донни нашёл мутаген в еде. — раздражённо сообщил Кевин. — В. Нашем. Завтраке. Ты бы мог мутировать, Раф. Или, хуже того — я. — Вот именно. Я уже прощался с омлетом… — проворчал Кейси, — а теперь, оказывается, его вообще не надо было трогать. — Мы чуть не съели заражённые продукты. — Гвен серьёзно произнесла. — Донателло заметил странные мутации по сообщениям, проверил — и оказался прав. Это точно не та формула, что у Энимо. Но это — мутаген. Новый. — Подождите… какой ещё Энимо? — уточнил Рафаэль. — Безумный генный инженер с планами по "улучшению" всего человечества. — сказал Бен. — Только в его представлении "улучшение" — это когти, чешуя, клыки… и хаос. — Я его не знаю, но формула, которую я нашёл, точно не моя и не Стокмана. — добавил Донни. — Это что-то новое. Но… тщательно собранное. Почти профессионально. — И теперь у нас два факта: заражённая еда и растущий хаос в городе. Это не может быть совпадением. — сказал Рук. — Вопрос только в том, сколько людей уже успели это съесть. — обеспокоилась Эйприл. — Значит, мы опять на грани эпидемии. Ну класс… я только проснулся. — проворчал Рафаэль. В этот момент из коридора донёсся ленивый топот, и в кухню заглянул Микеланджело в пижаме с принтом пиццы, с одним тапком на ноге и с растрёпанной повязкой на голове. Он почесал затылок и широко зевнул. Заметил необычное зрелище, беззаботный черепашка-мутант удивлённо спросил: — Эй, а что за траурный завтрак? Почему никто не ест? — с привычной беспечностью спросил он, глядя на застывшую компанию и контейнер с пробиркой, как на какую-то игру, в которую его забыли позвать. — Потому что если бы ты съел свой завтрак, братишка, то у тебя, возможно, выросли бы жабры. — устало ответил Рафаэль. —Или хвост. Или глаз на лбу. А может, всё сразу. — Так… это что, какой-то мутаген? — недоумённо уточнил Майки. — Бинго. Только на этот раз — не по вине Шредера или Стокмана. — невесело усмехнулся Бен. — Возможно, кое-кто из нашей вселенной решил, что мир слишком "нормальный". — Мы подозреваем доктора Энимо. — продолжила мысль своего кузена Гвен. — Он… мягко говоря, не фанат человечества в его естественном виде. — Ага… понял. Кто-то отравил еду, мутанты в городе, безумный учёный, мир под угрозой. — сонно молвил Майки. — Классика утра. Он потянулся за тостом и тут же получил щелчок по пальцам от Кевина. Оставаясь верным своей безалаберности и весёлому нраву, Майки как всегда пропустил мимо внимания тот факт, что еда напичкана мутагеном, который навредит даже мутанту с другого мира. Потому Кевин проговорил: — Даже не думай. — Ну вот. Один раз проспишь — и уже поздно для апокалипсиса. — вздохнул Микеладжело. И, почесав затылок, он просто сел на пол с видом философа, решив подождать, пока остальные спасут мир, или хотя бы принесут нормальную еду. Гвен уже начала составлять список мест, где могли купить эти продукты. Не теряя времени, волшебница параллельно с работой на планшете промолвила: — Нужно проверить поставщиков. И магазины. Если эта партия не была уникальной, опасность гораздо выше, чем просто испорченный завтрак. В кухню, мягко и бесшумно, словно скользя в тени, вошёл Леонардо. Он оглядел обстановку, в которой явно преобладали застывшие друзья, пробирка на столе, тяжёлая тишина, и лидер братьев-черепашек сделал выводы. Его взгляд задержался на ярко-зелёной жидкости в стекле, и он спокойно произнёс: — Мутаген в еде… — Леонардо выдержал короткую паузу и добавил. — Значит, замешан Бакстер Стокман. Или агент Бишоп. Рафаэль фыркнул, а Донателло покачал головой с пониманием, но комментировать ничего не стал, предпочитая дать возможность рассказать обо всём тем, кто лучше него знаком с местным безумным учёным. Гвен, даже не поднимая головы от сканера Донни, спокойно, но чётко поправила: — Они остались в вашем мире, Лео. — молвила она. — Здесь мы имеем дело с другим типом безумия. Его зовут Алуисиус Джеймс Энимо, или вкратце Доктор Энимо, так он сам себя называет. Леонардо вскинул бровь, переводя взгляд на Бена, и тот коротко кивнул. Парень с Омнитриксом прекрасно знал, что пришла его очередь поведать немного по поводу этого сумасшедшего учёного. Он один из самых старых и противных врагов Бена, потому юноша, скривившись, сказал по делу: — Одержимый учёный. Помешан на идее "естественной эволюции через мутацию". Пытался превратить человечество в свой зоопарк. Мы уже сталкивались с ним, и он не из тех, кто сдаётся после поражений. Бен и Гвен невольно вспомнили, как из десятилетнего возраста, едва Бен немного разобрался с Омнитриксом, началась его долголетняя борьба с этим безумным учёным. И вряд ли она когда-нибудь закончится если только Энимо не отправится к своим предкам. Лео задумчиво нахмурился, коротко кивнул и сдержанно проговорил: — Новый мир — новые враги. Но мутаген, похоже, остаётся в моде. Тогда не будем терять времени. Бен медленно выдохнул. Вот и приближается очередной бой с доктором Энимо, правда на этот раз ставки выше, чем когда-либо. Этот псих посмел атаковать родной город Бена и победить его является делом чести для парня. Задумчиво посмотрев на столь разношёрстную компанию, парень сказал: — Ладно. Значит, новый день — новая угроза. — Он бросил взгляд на Омнитрикс и добавил. — Энимо хочет мутантов? Он получит ответ. От нас. Всех нас. Так началась охота на Энимо… и новый виток опасной игры с мутагеном. Но, как оказалось, время было против них. Донателло, тщательно проверив образцы, вновь взглянул на данные на своём сканере. Его лицо потемнело, после чего гений среди братьев-черепашек с недоумением и растерянностью сказал: — Подождите, — пробормотал он. — Это… странно. — Что ещё? — Гвен подошла ближе, уже с планшетом наготове. — Остатки вчерашней еды. Мы их тоже исследовали. Никакого мутагена. Ни следа. Ни в овощах, ни в консервах, ни в воде. Всё было чисто. С этими словами гений среди черепашек-мутантов вынул из какого-то кармана на поясе очередную пробирку, которая в отличие от первой не имела ни одной молекулы мутагена, обнаруженного сегодня. Он указал на новую пробирку и произнёс: — Мутаген появился только в тех продуктах, которые были приготовлены сегодня утром. Это не случайность. Это — внедрение. Планшет в руках Гвен вдруг коротко загудел, экран мигнул, подсвечивая её лицо мягким голубоватым светом. Девушка инстинктивно крепче сжала устройство, её брови сдвинулись, а взгляд моментально стал сосредоточенным, резким, как у опытного бойца, почувствовавшего опасность. Она сказала: — Погодите… Гвен быстро провела пальцем по экрану, открывая уведомление, и её глаза расширились. На мгновение она застыла, словно внутренне пересчитывая секунды до беды. Пальцы пробежали по панели, увеличивая изображение, так как это был экстренный выпуск новостей, помеченный красным индикатором "Срочно". После этого волшебница напряжённо и слегка взволнованно проговорила: — Это прямо сейчас… в центре Белвуда. И… это уже началось. Она нажала на иконку трансляции и на экране ожили кадры. Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, покупали кофе, гуляли по улицам… Пока что-то странное не начало происходить. Не до конца поняв, что происходит на видео, кузен подошёл ближе и с явной растерянностью уточнил: — Что это…? — пробормотал Бен, склонившись ближе. Подросток у автомата с газировкой вздрогнул, после чего камера показала, как по его рукам пошла странная, пузырящаяся сыпь. Продавщица в продуктовом магазине начала судорожно чесаться, ибо её кожа на шее приобрела зеленоватый оттенок. Мужчина на автобусной остановке глянул в зеркало заднего вида… и побледнел. Его глаза стали узкими, продолговатыми, словно кошачьими. — Это не может быть совпадением… — выдохнула Эйприл, стоявшая за спиной Гвен. Лицо Эйприл побледнело, а губы плотно сжались, будто она изо всех сил старалась сохранить самообладание перед лицом надвигающегося ужаса. На видео всё стало хуже, поскольку съёмка переключилась на городскую площадь. Толпа людей сновала между ларьками, пока резкий женский крик не пронзил эфир: — Моя кожа! Что со мной?! Камера зафиксировала, как по шее женщины прорастают чешуйки, покрывая кожу блестящим узором. Рядом юноша, достававший телефон, вскрикнул, когда из его пальцев вырвались когти. Пожилой мужчина выронил газету, глядя на свои руки, покрывшиеся перьями. Маленький ребёнок заплакал, указывая на свои уши, которые начали удлиняться, превращаясь в заячьи. Комната замерла. Никто не мог оторвать взгляда от экрана. — Они… они правда мутируют, — прошептала Гвен. Люди бросались в аптеки, пытались смыть мутации водой, кто-то просто закутывался в капюшон, надеясь, что это пройдёт. Но изменений становилось всё больше. Затем камера снова переключилась, на сей раз в больницу Белвуда. Пока что нетронутый мутациями доктор растерянно на камеру сказал: — Мы не знаем, что это… — взволнованно говорил врач, глядя на пациента, чья кожа становилась металлической. — Анализы пустые! — медсестра нервно щёлкала по приборам. — Это не болезнь… это что-то искусственное… Лицо Кевина стало жёстким, будто высеченным из камня, ибо его челюсти стиснуты, брови сведены в яростную складку. В его взгляде кипела глухая ярость, не бессильная, а та самая, что ищет выход в действии. В комнате повисла тяжёлая тишина. Кевин рухнул на диван и схватился за голову, сказав: — Отлично. Этот псих весь город подвергает мутации. Бен резко вскочил, его лицо напряглось, а в глазах вспыхнуло пламя решимости, будто в одну секунду исчезла вся усталость. Его губы сжались в тонкую линию, а поза стала острой, полной готовности броситься в бой без раздумий. Посмотрев на товарищей, парень с Омнитриксом решительно сказал: — Мы должны что-то сделать. Немедленно. Лицо стало сосредоточенным и холодным, как у полевого командира перед боем, так глаза сузились, а губы сжались в тонкую, решительную линию. В её взгляде больше не было растерянности, только чистая готовность действовать. Гвен стиснула планшет и сказала: — Если мутаген в продуктах распространился в сеть городского снабжения, то это только начало. Но никто из них ещё не знал, что самое страшное впереди. На столе планшет Гвен транслировал всё новые кадры с улиц Белвуда. Донателло подключил свой портативный сканер, чтобы отследить всплески нестабильной энергии, связанной с мутагеном. Леонардо и Рук раскладывали карту города. Бен шагнул вперёд, выдохнул и промолвил: — Мы не справимся, если будем бегать все вместе. Нужно разделиться и охватить как можно больше районов. Гвен быстро справилась с волнением, её взгляд стал ещё твёрже, ибо чистая логика взяла верх над эмоциями. Она коротко кивнула Бену, уже переключившись на расчёт маршрутов и оптимальное распределение сил. Затем волшебница понимающее к своему кузену проговорила: — Согласна. Но в каждой группе должен быть кто-то, кто знает, с кем мы имеем дело. Энимо может быть где угодно — в канализации, в старой лаборатории, в зоопарке, в школьном подвале. Он неординарный маньяк. И он умён. На лице Рафаэля появилась кривая, дерзкая ухмылка, в которой смешались вызов и нетерпение. Его глаза сверкнули боевым азартом, словно сама мысль о скорой драке с безумцем вроде Энимо только подогрела его природное стремление к действию. Затем он предвкушающее к товарищам уточнил: — Ладно, с кем я иду мутантов гонять? — Я иду с Лео, Донни и Кейси, — молвила Гвен, проверяя заряд планшета. — Мы проверим больницы и лаборатории. Энимо раньше уже использовал медицинские учреждения для своих опытов — и я слишком хорошо знаю его методы, чтобы игнорировать такую возможность. — Кейси, веди себя прилично, ладно? — добавила она, бросив в его сторону выразительный взгляд. — Как скажешь… постараюсь не сломать ничего дороже кофеварки, — пробормотал тот, надевая маску. — Раф, Джули — вы со мной, — молвил Бен. — Мы направляемся в промышленную зону. Если где-то и можно устроить тайную лабораторию с мутагеном — то в заброшенных цехах. Лицо Бена стало серьёзным, сосредоточенным, с той твёрдой решимостью, которую он обычно прятал за улыбками. Его глаза сузились, взгляд потемнел от концентрации, ведь он больше не был просто подростком с Омнитриксом, а лидером, готовым повести своих товарищей в самое сердце опасности. Он на секунду замолчал и, глядя на Джули, добавил: — Я сталкивался с Энимо много раз. Он может быть непредсказуем, но у него всегда есть логика. Уверен, он где-то рядом. — Ну и отлично, — хмыкнул Рафаэль, — я как раз настроен на "вломиться и разобраться". — Я беру Эйприл, Майки и Рука, — заявил Кевин, закидывая рюкзак за спину. — Мы проверим склады и маршруты поставок. Если мутаген был в еде, значит, его кто-то туда вложил. Логистика — это скучно, но улики не шутят. — сказав это, он скривился и добавил. — И, поверьте, я уже достаточно раз имел дело с Энимо, чтобы предсказать, где он мог оставить грязные следы. Этот псих всегда оставляет подсказки… просто он считает их "даром для избранных". — Не переживай, Кев, — улыбнулся Микки. — Мы с Эйприл прикроем твою спину. А Рук, если что, просто отпечатает кого-нибудь в стену. Когда команды были окончательно сформированы, во дворе перед домом Кевина на мгновение повисла напряжённая тишина. Это было то самое чувство, когда каждый готовится отправиться на своё задание, не зная, вернётся ли он с ответами… или с новыми проблемами. Гвен подошла к Бену, когда он проверял Омнитрикс. Свет индикатора горел ровно, но всё ещё с лёгким колебанием. — Бен, — сказала она, тихо, но настойчиво. — Пожалуйста… следи за уровнем заряда. Я серьёзно. Бен улыбнулся своей фирменной лёгкой, почти мальчишеской улыбкой, но в его глазах промелькнула тёплая благодарность. За этой привычной бравадой пряталась настоящая забота, ибо он понимал, что Гвен волнуется не зря, и это придавало ему ещё больше решимости действовать осторожно. Бен сказал: — Я в порядке, Гвен. Он только что полностью зарядился, всё под контролем. Гвен нахмурилась едва заметно, но в её взгляде появилось то напряжённое, проницательное выражение, которое выдавало, что она не до конца верит в лёгкую браваду Бена. В её глазах читалась тихая забота, смешанная с тревогой, ведь она слишком хорошо знала кузена, чтобы обманываться его беспечной улыбкой. Потому Гвен озабоченно проговорила: — Ты так же сказал перед стычкой с Кайбером. А потом пришлось вытаскивать тебя, пока ты пытался драться в обличии почти разряженного Обезьяны-паука, и этот… — Она запнулась, сделав неопределённый жест рукой. — Этот фиолетовый монстр-пёс чуть не прогрыз тебе спину. — Это была модифицированная версия Обезьяны-паука, — вставил Донни из-за плеча. — Тот же генетический тип, но с агрессивным самовосстановлением и усиленным слухом. — Как бы ты его ни называл, он всё равно был зубастым кошмаром, — пробурчала Гвен. — А у Кайбера теперь обновлённый Неметрикс. Мы не знаем, на что он способен. Будь осторожен, хорошо? Лицо Бена стало серьёзным и чуть напряжённым, так улыбка исчезла без следа, а в глазах проступила та самая взрослая твёрдость, которая редко показывалась другим. Его взгляд стал глубоким и внимательным, полным понимания того, что ставки сейчас слишком высоки, чтобы позволить себе самоуверенность. Затем он понимающее проговорил: — Обещаю. Если Омнитрикс даже чихнёт — я отступлю. Или хотя бы дам знать. Гвен стиснула его руку, задержавшись на пару секунд дольше, чем нужно. Лицо Гвен смягчилось, в её глазах на миг вспыхнуло облегчение, смешанное с гордостью за кузена, который наконец научился по-настоящему беречь себя. Её губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке, тёплой и искренней, отражающей всю ту заботу, которую она старалась скрыть за деловым тоном. Затем Гвен сказала: — Просто возвращайся. Целым. Без новых шрамов. Я уже сбилась со счёта. Кевин стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за сценой с привычной угрюмой серьёзностью, за которой пряталась неподдельная забота. Его глаза сузились, а челюсть слегка напряглась, ведь в этой жёсткой, сдержанной позе читалась немая клятва, так как он не допустит, чтобы с кем-то из его друзей снова что-то случилось. Затем сзади послышался голос Кевина: — Эй, если он вернётся с новым шрамом, я лично снесу башню Энимо. Даже если она из титана. — сказав это, он обернулся к Эйприл и добавил. — Ты с нами — на край света, а потом в складские холодильники? — Только если ты по дороге не забудешь держать себя в руках, — отозвалась Эйприл с лёгкой ухмылкой. Рафаэль хлопнул Бена по плечу. Рафаэль, как всегда, действовал порывисто, но в его жёстком хлопке по плечу Бена читалась не грубость, а своеобразная, братская поддержка. Его лицо выражало суровую решимость, но в прищуренных глазах сверкнула искра уважения к Бену, к его упрямству и готовности драться до конца, несмотря ни на что. Потому Раф спросил: — Готов, герой? — Всегда, — ответил Бен, и они направились к выезду. Единственный, кто оставался относительно беззаботным, оказался Микеланджело. Впрочем, это было ожидаемо, поскольку братья не ждали от него серьёзности в этот сложный период жизни их товарищей. Майки, уже балансируя на бордюре, подмигнул Джули, сказав: — Не забудь купить что-нибудь вкусное, если зайдёте в магазин. Если мутанты нас не съедят — хотя бы не останемся голодными! Рук Блонко стоял с видом невозмутимого стража, его светло-синяя шерсть слегка поблёскивала в лучах утреннего солнца, а чёрные пятна на лице делали выражение ещё более суровым. Его заострённые уши чуть дёрнулись, как у настороженного охотника, но в глубине холодного, внимательного взгляда мелькнула еле заметная искра терпимого юмора, та самая, что появляется у того, кто привык иметь дело с куда более странными напарниками. Рук посмотрел на всех и сказал: — Следим за связью. Двигаемся парами. Помним, что цель — остановить распространение мутагена. Но главное — никто не работает в одиночку. Лео развернулся к своей группе. Лицо Леонардо было собранным и сосредоточенным, как у настоящего полководца перед боем, его взгляд стал острым, чётким, каждое движение выверенным и экономным. В синих глазах отражалась не только готовность к действию, но и глубокая ответственность за тех, кто шёл рядом с ним и спокойная, несгибаемая решимость защитить как можно больше жизней. Лидер братьев-черепашек проговорил: — Выдвигаемся. Чем быстрее мы найдём логово Энимо — тем меньше пострадавших будет к вечеру. Один за другим участники групп ушли, растворяясь в утреннем свете. Сегодня день обещает быть таким же трудным, как это стало часто происходить после появления Шредера в другой Вселенной. Бен задержался на мгновение, посмотрел вслед Гвен, потом на свой запястье. Омнитрикс мигнул зелёным. Бен тихо пробормотал: — Без новых шрамов, да? Попробую. И ринулся вслед за Рафаэлем и Джули прямо в самое сердце грядущей бури. В чём-то Лео был прав и им следует поторопиться, чтобы спасти как можно больше людей от ужасного плана доктора Энимо. Парень был уверен, что они справятся, а безумный учёный снова отправиться за решётку.

Через пару часов…

На след Энимо выходит первая группа в составе Гвен, Леонардо, Донни, Кейси. Вначале они обыскали два госпиталя, не найдя ничего подозрительного, но, когда прибыли в заброшенную лабораторию на окраине Белвуда, сканер Донателло подал сигнал. Затем гений среди черепашек-мутантов сказал: — Мутаген, — произнёс он. — Следы свежие. Кто-то работал здесь совсем недавно. Кейси включил фонарь. Мужчина поднял на уровень головы, позволяя свету разойтись по всему уголку, где гений среди черепашек-мутантов при помощи прибора что-то нашёл. На стенах в ярком освещении стали видны диаграммы животных, формулы, каракули, и надписи крупным шрифтом: "Эволюция — не выбор. Эволюция — судьба!" Гвен нахмурилась, проведя рукой по вспотевшему лбу, её движения были усталыми, но собранными, как у человека, который, несмотря на усталость, не позволял себе расслабиться ни на секунду. Её лицо было напряжённым, глаза насторожённо скользили по стенам с каракулями Энимо и в этом взгляде смешались раздражение от потраченного времени, тревога за город и холодная, упрямая решимость довести начатое до конца. — Это он. Он всегда писал так. Он считает себя новым Дарвином… только с лабораторией и шприцами. После каракуль сумасшедшего доктора нужно было осмотреть пол и Кейси, повинуясь жесту Донни, который прикоснулся рукой и дал знать, что нужно опустить фонарь к земле. На полу лежит ампула, разбитая, с остатками зелёной жидкости и логотипом, знакомым Бену, Кевину и Гвен: "Энимо-биотех: Вариант 6.3.5." Донни сфотографировал этикетку и активировал защитный контейнер. Донателло нахмурился, его лицо стало предельно сосредоточенным, а губы сжались в тонкую линию, и он смотрел на ампулу так, будто видел перед собой не просто обломок стекла, а предупреждение о куда большей угрозе. Затем он сказал: — Это не просто мутаген. Это активатор ДНК-модификации. Он может создать десятки мутантов из любого живого организма. Пальцы Донателло работали быстро и аккуратно, без лишних движений, но в каждом жесте сквозила тревога учёного, который понял: их враг куда более организован и опасен, чем казался на первый взгляд. Леонардо склонился над зацепкой и с обеспокоенным выражением лица проговорил: — Он здесь был. И, судя по всему, скоро вернётся. Лицо Гвен стало мрачным и жёстким, её глаза сузились, а взгляд потемнел от тревожных предчувствий. На её лице читалась готовность к худшему, а также сосредоточенность человека, который понимал, что времени на раздумья больше нет, а следующая их встреча с Энимо может стать куда опаснее, чем они рассчитывали. Гвен посмотрела на него и тихо сказала: — Это точно его, — подтвердила Гвен, глядя на обрывки записей, исписанных рукой, которую она ни с кем бы не перепутала. — И он не просто мутирует людей. Он... управляет ими. Посмотри на формулировки — “включение поведенческого протокола”, “подчинение через нейроотклик”. Донателло перевёл взгляд с пробирки на терминал, который только что оживился. Лицо Донателло напряглось, брови сдвинулись, а в глазах промелькнула тень обеспокоенности, смешанная с острым аналитическим интересом. Его губы сжались, а весь вид говорил о том, что он мгновенно переключился на режим полной боевой готовности, ибо перед ним уже была не просто загадка, а прямая угроза, требующая немедленного решения. Затем он произнёс: — В системе остался сигнал обратной связи. Короткий импульс, направленный наружу — как будто кто-то активировал внешнюю команду. — Контроль, — прошептал Леонардо. — Он делает из них не просто мутантов… он делает из них солдат. Лицо Кейси было напряжённым и хмурым, в его взгляде читалась та самая прямая, не обременённая лишними размышлениями решимость: вместо сложных планов он хотел бы решить проблему по старинке, кулаками. Его брови были сведены в мрачную складку, а на губах играла жёсткая ухмылка человека, который может и не понять всех научных тонкостей, но прекрасно знает, как выбить дурь из того, кто их создал. Кейси, крутя биту в руках, напряжённо добавил: — Я всегда говорил, что зомби — это плохо. Теперь у нас зомби с чешуёй. Гвен быстро собралась, её лицо стало сосредоточенным, спокойным и решительным, как у командира, который точно знает, что нужно делать. Она коротко провела пальцами по планшету, жесты были быстрыми и уверенными, без лишней суеты, а в её сжатых губах и холодном блеске глаз читалась полная концентрация на задаче: донести информацию и собрать союзников как можно быстрее. Затем она коснулась наушника и связалась с остальными: — Группа два, группа три, приём. Мы нашли логово Энимо. Заброшенная лаборатория на пересечении Уилсон-стрит и 15-го переулка. Отмечаю координаты. Повторяю, это он. Все следы ведут сюда. Когда Бен принял вызов и заговорил, на лице Гвен появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, полная тихого одобрения и гордости. Её глаза чуть смягчились, но при этом оставались сосредоточенными, ибо она видела в кузене не только безрассудного героя, каким он иногда казался, но и настоящего лидера, готового бороться за других без колебаний. Сначала ответил Бен: — Принято. Мы уже близко, нашли пару мутагенных следов вдоль канализационного стока. Раф клянётся, что слышал вой. — Это был не вой, это было что-то мокрое и недружелюбное, — проворчал Рафаэль. Когда Кевин отозвался на её сообщение, Гвен едва заметно кивнула, на её лице мелькнула лёгкая тень облегчения. В её глазах промелькнула уверенность, ибо, зная, что Кевин на месте и готов к действию, она почувствовала, что их шансы на успех значительно выросли. Потому Кевин подключился к разговору, сказав: — Эй, мы тоже не с пустыми руками. Один из охранников склада пытался вгрызться в распределительный щит — у него были клыки. Он уже почти не говорил. — Значит, психопат включил следующую фазу, — молвила Гвен. — Встретимся здесь. Будьте осторожны. Он может использовать людей как оружие. Спустя полчаса все три группы сошлись у обширного, мрачного здания когда-то лаборатории, теперь покрытой трещинами и плющом. В центре ржавая дверь, частично приоткрытая. Внутри виднелся тусклый свет старых ламп. Бен, встав рядом с Гвен, кивнул и сказал: — Ну, мы снова здесь. Граница между “поздно” и “ещё не совсем поздно”. — Молчи, — буркнул Кевин. — Не накликай. Вдруг где-то позади раздался крик. Все разом обернулись, после чего из тени вывалился человек, весь в рваной одежде, с пульсирующими венами на руках и отчётливо рептильными глазами. Его движения были дёргаными… неестественными. Заметив новоиспечённого мутанта, волшебница сказала: — Стоять! Мы поможем! — крикнула Гвен, делая шаг вперёд. Но тот не слушал. Он зарычал… и бросился вперёд, целясь прямо в неё. Рафаэль, Кевин и Рук одновременно ринулись навстречу, сбив мутанта с ног. Он вырвался, оттолкнул Кевина с такой силой, что тот влетел в ящик. Готовя бо и смотря в свой прибор, гений среди братьев-черепах проговорил: — Он не просто мутант, — крикнул Донни, проверяя сканер. — У него стоит контроль извне! Он управляется дистанционно! И в этот момент голос Энимо раздался прямо изо всех колонок старой системы громкой связи лаборатории. Глухой, искажённый, злорадный. Команда вздрогнула от неожиданности, однако мгновение спустя Бен, Кевин и Гвен со злобой смотрели на своего врага. Вскоре тот язвительно сказал: — Ах… Теннисон и его друзья. Всё-таки пришли. Как мило. Я так надеялся, что вы попробуете спасти “несовершенных”. Но теперь они — мои. Добро пожаловать в следующий этап эволюции. Когда из скрытых динамиков раздался голос Энимо, черепашки мгновенно напряглись, так Леонардо молниеносно опустился в боевую стойку, его взгляд стал острым, как лезвие катаны. Рафаэль стиснул зубы и крепче сжал сай в руках, вся его поза выражала готовность кинуться в бой в любую секунду. Донателло рефлекторно прикрыл собой ближайших товарищей, взгляд его метался, ища источник звука и возможные ловушки. Микеланджело перестал шутить, его лицо стало на удивление серьёзным, даже он почувствовал, что шутки закончились и начинается настоящее сражение. Бен сжал кулак, взгляд его стал холодным, и юноша сказал: — Он наблюдает. Он ждал нас. — Тогда давайте покажем, что зря, — хмуро сказал Леонардо, вынимая меч. Из-за полумрака лаборатории монитор освещал только лицо доктора. Его глаза блестели, в зрачках безумный блеск, а пальцы нервно постукивали по консоли. На экране живая трансляция с дронов, отслеживающих бой на поверхности его логова. Затем безумный учёный злорадно проговорил: — Ну давай, Теннисон… удиви меня. Покажи, насколько ты бессилен без своих инопланетных форм, — прошептал он. — Ваше время закончилось. Теперь царствует новая эра — эра управляемой мутации… В этот момент одна из камер подала резкий сигнал. На экране появилось изображение, на котором виднелись четыре антропоморфные фигуры, движущиеся с поразительной скоростью. Панцири, повязки, холодное оружие, уверенные, точные движения. Один из них отбросил мутировавшего человека в сторону одним ударом ногой, второй перехватил когтистую руку и вывернул её с поразительной техникой. Третий отбросил дымовую шашку, четвёртый в мгновение ока оказался на карнизе, нейтрализуя дрона. Энимо замер. — Что… это? Он переключил камеры, сфокусировав их на рептильных лицах, но не дикарях. Мутанты с оружием, в униформе, работают слаженно, да и координация почти как у военных. Впервые в жизни Энимо испытал шок от встречи со столь необычными представителями мутировавшей жизни. Он сказал: — Это не может быть. Они... они мутанты? Но… разумные? Обученные? Он в панике переключил другой монитор, где отображались файлы известных мутантов, созданных им, но ни один не показывал таких показателей стабильности и мышечной координации. Он бил по клавишам, пытаясь найти объяснение. Однако оно было только одно и это не нравилось Энимо. Поняв это, доктор пробормотал: — Они не мои. Они не из этого цикла. Я их не создавал! И тут его голос стал полным раздражённого изумления. Эти мутанты были на загляденье хороши, но с одним недостатком, который заключался в высокоорганизованном разуме, сравнимый с высокоразвитыми цивилизациями. Раздражаясь из-за странных мутантов, Энимо недовольно сказал: — Кто вы? Кто посмел… испортить мою идеальную мутационную цепь?! Он приблизился к экрану, как будто мог заглянуть за его пределы. Кто бы не создал этих черепах, у него потрясающие ресурсы и, к обиде безумного доктора, гениальный разум, раз уж сумел превратить животных в высокоразвитых существ и воинов. Злясь из-за внезапных врагов, Энимо пробормотал: — Вы не должны существовать! Не в таком виде! Не с этим… контролем! На экране Леонардо коротко кивнул братьям, и все четверо одновременно рванули вперёд, уничтожая внешнюю защиту логова Энимо. Один из дронов, направленных на них, вспыхнул и разлетелся после меткого броска Донателло. Энимо задохнулся от ярости, после чего возмущённо к монитору сказал: — Мутация — это моё! Я определяю, кто станет новым видом, кто будет царствовать над биологическим хаосом! А вы… вы — не часть этого плана! Он впился пальцами в пульт, а затем нажал на несколько кнопок, активируя резервные дроны и внешнюю оборону. В его распоряжении было очень много мутантов и Энимо рассчитывал, что сможет остановить четвёрку мутировавших черепах. Набирая команды и отдавая мысленные приказы, он сказал: — Хорошо. Посмотрим, как долго продержатся ваши кости и панцири против… эволюции. Он злобно усмехнулся. Пускай у Теннисона и есть новые друзья, но его гениальный план зашёл слишком далеко и на этот раз остановить его будет труднее, чем когда-либо. Потому Энимо, несмотря на злость из-за новых союзников его давних врагов, предвкушал победу. Вскоре он пробормотал: — А когда я поймаю вас — я разберу каждого по кусочкам. Посмотрим, как именно произошло ваше отклонение от нормы… и сделаю это своим достижением. На мониторе тем временем Микеланджело отправлял мутанта в нокаут ударом нунчак, а Рафаэль буквально проламывал стену, прорываясь внутрь логова. Черепашки наступали. Энимо почувствовал, как впервые за долгое время… теряет контроль. Сигнал тревоги выл в глубине коридоров, мигающие лампы отбрасывали красноватые блики на стены. Пахло химией, потом… и мутагеном. В воздухе витала опасность. Команда продвигалась вперёд. Десять человек, объединённых общей целью. Их шаги звучали глухо по металлическому полу, и каждый поворот мог стать засадой. — Осталось два уровня, — сообщил Донателло, сверяясь с картой комплекса. — Его лаборатория и основная консоль должны быть в восточном отсеке. — "Кабинет безумца", — мрачно пробормотал Кевин, превращая руки в металл. — И я с радостью помогу устроить там капитальный ремонт. — Вперёд, — коротко скомандовал Леонардо, ведя команду вперёд с катанами наготове. Из бокового туннеля с рычанием выскочили первые мутанты. Искривлённые, неестественные тела, по-прежнему в одежде обычных граждан. Глаза пустые. Движения резкие, бессознательные. Однако их по-прежнему можно было вылечить, потому волшебница, посмотрев на товарищей, проговорила: — Не навреди, — напомнила Гвен, уже выстраивая магический барьер. Рафаэль ринулся первым, сбив мутанта с ног ударом плеча и аккуратно прижимая его к стене. Вскоре мутант потерял сознание и Раф оставил его в покое. К тому же, в отличие от мутаций в их мире, здесь людей ещё можно исцелить из-за чего вспыльчивый черепашка-мутант послушался волшебницы и сказал: — Сильно мутировали. Но ещё не полностью. Надо оглушать, а не калечить. — Есть, — крикнул Рук, активируя энергетический ограничитель и одним движением парализуя другого мутанта, подозрительно напоминающего отца Бена, Карла Теннисона. Лицо Бена побледнело, будто из него мгновенно вытянули всю кровь, а глаза расширились от шока, полные неуверенности и боли. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не смог, а в его взгляде смешались ужас, неверие и проблеск отчаянной надежды, что он ошибается, что это всего лишь кошмарная иллюзия. Бен, глянув на Омнитрикс, хмуро вздохнул: — Не время для форм. Всё сам. Он скользнул под атаку мутанта, подставил ногу и отправил того в нокаут мягким, выверенным движением… уже не инопланетная сила, а техника. Микеланджело прыгал между труб и карнизов, заманивая мутантов в ловушки. Оставаясь верным своей беззаботности, Майки проговорил: — А вы пробовали сказать "пожалуйста"? Нет? Ну ладно! Джули прикрывала Эйприл, помогая ей обходить замкнутые участки и не давая мутантам подобраться с тыла. Команда постепенно приближалась к местоположению безумца, который превратил весь город в личную лабораторию мутаций. Теннисистка вскоре неуверенно проговорила: — Не так уж и страшно, если не смотреть им в глаза. — Глаза… — пробормотала Эйприл, глядя в планшет. — У некоторых зрачки синхронизированы. Он ими управляет! Уровень контроля — прямое нейронное воздействие. Кейси побледнел, его губы сжались в тонкую линию, а рука сама собой крепче сжала рукоять биты. В его взгляде вспыхнула мрачная ярость, такая, что казалось, он готов был разнести всё вокруг одним махом, ведь даже самые худшие злодеи из его мира не позволяли себе превратить родной город в подобный кошмар. Затем он, крутя биту и сдерживая волну мутантов в проходе, сказал: — Кто сказал, что я не люблю зомби-фильмы? Вот только это не кино! Донни метко бросил капсулу с дезориентирующим светом, и мутанты остановились, сбитые с толку, и Лео с Рафом прошли вперёд, как один. Ниндзя-подготовка позволяла им проделывать настоящие фокусы, внезапно исчезая и появляясь там, где никто бы не подумал. Лидер братьев-черепашек сказал: — Держим строй! — бросил Леонардо, взглядом отслеживая движения всех. — Мы рядом. — Это чувствуется, — молвил Бен, отбив удар рукой, в которой только что была ложка. — У него там целый командный пункт. Слышу гудение оборудования. Гвен активировала заклинание поиска источника энергетической активности и мгновением позже оно завибрировало. Это значило только одно и вывод напрашивался далеко не в пользу сумасшедшего учёного. Ожидая скорой победы над Энимо, волшебница сосредоточенно товарищам проговорила: — Он там. Через три двери. Впереди возвышалась массивная стальная дверь с логотипом "ENYMO-BIOTECH". На ней когтистые следы, изнутри пробивался тусклый свет. Последняя преграда. Пока Леонардо, Кевин и Кейси прикрывали тыл, остальные остановились рядом с дверью и одна из девушек пробормотала: — Он знает, что мы здесь, — тихо сказала Джули. — И мы больше не собираемся стучать, — хмуро ответил подошедший к товарищам Кевин. Команда остановилась перед дверью. Они переглянулись усталые, но не сломленные, объединённые. Пока мутанты кончились, и герои собрались вместе, не желая дать шанс врагу разделить их какими-то неприятными сюрпризами. Парень с Омнитриксом напрягся и, готовясь к трансформации, сказал: — Готовы? — спросил Бен. — Всегда, — хором ответили сразу несколько голосов. Дверь медленно начала открываться… Автоматические двери со скрежетом раздвинулись, и герои шагнули внутрь. Просторный зал был завален кабелями, экранами, резервуарами с зелёной жидкостью, в которых плавали мутировавшие образы полулюдей, полу зверей. Огромные экраны проецировали данные о мутагенных структурах, биологических цепочках и… схемах нейроуправления. Бен стоял перед дверями, чувствуя, как сердце глухо стучит в груди, будто отсчитывая секунды до решающего момента. В его мыслях звучала только одна мысль: "Сейчас или никогда. Мы должны положить этому конец." В самом центре, на возвышении, у консоли стоял доктор Энимо, его глаза горели от фанатичной одержимости, а за спиной медленно вращался массивный генно-модифицирующий блок. Он уже не прятался. Он ждал. Увидев приближающихся героев, он только расправил плечи, после чего сказал: — Превосходно. Все мои "гости" пришли. Даже… — он прищурился. — …мутировавшие рептилии. Уникальный образец. Обязательно разберу вас после. Рафаэль мгновенно взорвался, поскольку его глаза сузились до злобных щелей, губы скривились в яростном оскале, а мускулы на руках напряглись так, что казалось, что сай в его руке треснет от усилия. Он сделал угрожающий шаг вперёд, прорычав сквозь зубы: — Попробуй только, псих. Ты узнаешь, что значит быть разобранным на молекулы! Леонардо молча шагнул вперёд рядом с Рафаэлем, его лицо оставалось холодным и сосредоточенным, но глаза сверкнули стальным огнём, ведь он уже просчитывал, как именно нейтрализовать Энимо, если тот рискнёт что-то предпринять. Донателло крепче сжал бо, его взгляд метался между устройствами Энимо и самим безумцем, в голове уже рождая десятки планов, как быстро и эффективно их отключить. Микеланджело, обычно беззаботный, вдруг стал непривычно серьёзным, ведь он сжал нунчаки так, что костяшки побелели, и в его зелёных глазах вспыхнула жёсткая решимость, ведь никто не смеет угрожать его семье. Энимо поднял руки, сказав: — Посмотрите вокруг! Это же чудо! Эволюция, подконтрольная науке! Мы наконец-то можем оставить слабость и случай позади! — Ты называешь это эволюцией?! — бросила Гвен, указывая на капсулы с измученными телами. — Это мутация через страдание! Ты лишаешь людей разума и воли! — Воля — это иллюзия, — прошипел Энимо. — Разум — это инструмент. Я просто настроил его правильно. Лицо Бена было напряжённым, как натянутая струна: челюсть сжата, брови сведены в гневную складку, а в глазах пылал огонь чистой решимости. В тот миг он выглядел не как беззаботный подросток, а как настоящий герой, готовый поставить точку в безумии врага любой ценой. Он сказал: — Конец твоему безумию, Энимо! — крикнул юноша, активируя Омнитрикс. С характерным жужжанием диск повернулся, подсвечивая символ зелёным. Энимо рассмеялся, сначала глухо, затем всё громче и громче. Враг считал, что его действия невозможно обратить вспять, потому наслаждался своей первой победой. Немного справившись с хохотом, Энимо проговорил: — Поздно! — крикнул он. — Мутация уже необратима! Он ударил по панели. С потолка вспыхнули аварийные лампы, на полу открылись люки, откуда вырвались новые мутанты с пустыми глазами и когтями, готовыми к атаке. Но Бен не собирался сдаваться. Он не обернулся даже на шаг, а просто посмотрел в сторону Гвен и Кевина, затем на Черепашек, Рука, Джули, Эйприл и Кейси. Они были рядом. Они были единым фронтом. — Вы хотите показать, как работает мутация, Энимо? — сказал Бен, опуская ладонь на Омнитрикс. — А я покажу тебе, как работает команда. С зелёной вспышкой Бен активировал трансформацию… и бой начался. Комната превратилась в настоящий ад. С потолка сыпались искры, механизмы искрили, голограммы хаотично моргали. Мутанты, выпущенные Энимо, не обладали разумом, но были дики и опасны. Однако герои действовали слаженно, словно единый механизм, оттачивая каждое движение. — Держитесь ближе к сердцу лаборатории! — крикнула она. — Если мы доберёмся до ядра — сможем перезапустить систему безопасности! Леонардо и Гвен держались ближе к центру, защищая подходы к пульту. Лео сражался безукоризненно, его катаны двигались плавно и точно, лишь временно оглушая мутантов, чтобы не причинить вред тем, кто всё ещё мог быть спасён. Гвен удерживала магический барьер, отражая энергетические волны и отбиваясь заклинаниями. Рафаэль, Кейси и Кевин стояли плечом к плечу, отбивая наиболее агрессивных мутантов. — Как тебе такое, любитель монстров?! — заорал Кейси, отбросив одного мутанта битой и залепив второму удар в прыжке. — Они не сдаются! — выдохнул Кевин, его руки вспыхнули камнем и металлическими шипами. — Но и мы не отступим! Микеланджело и Джули двигались легко и слаженно. Майки двигался, словно живой порыв ветра, ведь один миг, и он исчезал из поля зрения, а в другом внезапно возникал за спиной очередного мутанта, оглушая его точным ударом нунчаков. Его движения были лёгкими, стремительными и почти невесомыми, будто сама тень Белвуда взялась за дело, а на лице Майки сияла редкая для боя, но вполне искренняя уверенность, что он, как и его братья, защищал свой новый дом. — Глянь, Джули, я всегда знал, что ты быстра! — выкрикнул Майки, уклоняясь от удара и заодно крутя нунчаки. — Сейчас не время для флирта! — крикнула Джули, сбивая мутанта с ног ударом заряженной перчатки. Бен, в форме Крылатого, парил над схваткой, стараясь не задеть мутантов летальными атаками. Стоило бы использовать Лучистого, но в отличие от льда, лазерные атаки куда смертоноснее, потому юноша выбрал пришельца с ледяным дыханием. Он метко сбивал дронов, управлявших ментальной сетью Энимо, и одновременно кричал вниз: — Рук! Эйприл! До ядра ещё далеко? Рук прижал очередного мутанта к стене и повернулся к Эйприл, которая лихорадочно работала с панелью. Главная сложность состояла в том, что большую часть приборов Энимо собрал «на коленке», а потому был риск взрывов. Ревонагандер, охраняя молодую учёную, напряжённо проговорил: — Осталось меньше двадцати метров! Но сеть повреждена — сигнал неустойчив! — Надо быстрее! — крикнула Эйприл. — Один рывок! И тут раздался громкий взрыв. Кусок потолка обвалился, одна из главных колонн упала на мутагенный генератор, вызвав цепную реакцию. Разряд прошёл по всей лаборатории, консоли начали вспыхивать, как гирлянды в панике, капсулы с мутантами лопались одна за другой, испуская пар и обломки. Донателло пытался стабилизировать питание, но было уже поздно и он бессильно сказал: — Его техника... слишком нестабильна! Кустарная сборка, десятки несовместимых систем! — Простыми словами? — рявкнул Кевин, прикрываясь щитом. — Всё летит к чертям! Грохот, искры, световой взрыв и главная консоль разлетается вдребезги. Огонь пробегает по полу, выключается свет. А в этот момент, среди дыма и рушащейся техники, на верхней платформе появляется Энимо. Потрёпанный, в порванной одежде… но с сияющими безумием глазами. И… он смеётся. Громко. Фанатично. — Ахахха… Вы… вы уничтожили всё, над чем я работал! Разбили! Разнесли! И… всё равно… опоздали! Гвен, тяжело дыша, делает шаг вперёд. Гвен стояла с напряжённым лицом, её губы были плотно сжаты, а в глазах вспыхнула холодная ярость — та самая, которую она обычно тщательно скрывала. Видя, как Энимо смеётся над разваливающейся катастрофой, которую сам же устроил, она сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели, мысленно клянясь, что этот смех скоро оборвётся. — О чём ты говоришь? — уточнила волшебница. Кевин с озлобленным выражением лица резко отбил удар мутанта, его движения стали резкими, короткими, словно в каждом ударе он вымещал глухую ярость. Его глаза сверкали холодным огнём, и, бросив быстрый взгляд на хохочущего Энимо, он процедил сквозь зубы: — Я клянусь, после этого я его сам в бетон закатаю. Он с ещё большей яростью ударил следующего мутанта, явно с трудом сдерживая желание бросить всё и вломиться прямиком к безумцу. Однако Энимо раскинул руки, будто обнимая невидимую толпу, и, пребывая в восторге от результатов своего жестокого безумия, радостно сказал: — Мутация уже необратима! Все, кто получил мутаген — пройдены точки возврата. Генетическая матрица изменена. Клетки перезаписаны. Все ваши усилия — пыль! Лицо Крылатого было напряжённым и сосредоточенным, в его ярко-синих глазах сверкала сосредоточенная решимость, а изгиб тонких губ выдавал твёрдую концентрацию. Его перепончатые крылья едва дрожали в готовности к молниеносному манёвру, а лёгкая дымка инея, стелившаяся от дыхания, придавала облику Бена в этом состоянии ещё больше холодной, ледяной неотвратимости. Бен, всё ещё в форме Крылатого, опустился рядом и взглянул ему прямо в глаза, после чего сказал: — Тогда мы найдём способ вернуть всё обратно. Потому что в отличие от тебя… мы не сдаёмся. Герои стояли в дыму, окружённые остатками разбитой лаборатории и мутантами, что медленно начинали приходить в себя. А доктор Энимо… просто продолжал смеяться. Дым оседал. Искажённые силуэты мутантов, выбравшихся из разбитых капсул, начинали приходить в себя… кто-то стонал, кто-то испуганно смотрел на свои руки. Гвен мысленно перебирала все книги, все формулы, все когда-либо услышанные заклинания, но понимала, что ни одно из них не исправит мутацию такого масштаба. "Я должна что-то придумать. Я должна… Но что, если даже мои силы недостаточны?" — пронеслось в её голове. Кевин стиснул кулаки до побелевших костяшек. Он ненавидел это чувство, быть бессильным. "Если бы можно было просто вломить Энимо — но это не спасёт город... Проклятье! Я не могу просто стоять!" Леонардо внутренне собирался, повторяя себе, что даже безнадёжная битва всё ещё битва. "Если есть хоть один шанс защитить людей, мы должны найти его. Но... мы не успеваем..." Донателло сверял данные снова и снова, взгляд метался между приборами и ампулами мутагена. "Должен быть способ… должна быть ошибка в его расчётах... Только бы найти её вовремя!" Рафаэль злился. На себя, на Энимо, на весь мир, который оказался таким хрупким. "Мы не можем проиграть. Мы не имеем права проиграть! Но как, чёрт возьми, победить то, чего даже не видно?" Бен, в облике Крылатого, летал над полем битвы, чувствуя, как каждый вдох людей на улицах становится тяжёлым, как мутация ползёт по Белвуду. "Я не могу позволить этому продолжаться. Но один я — ничто против всей этой заразы. Часы… Омнитрикс… что мне делать?!" Микеланджело, несмотря на своё обычно лёгкое отношение, впервые в жизни всерьёз задумался: "А если мы не справимся? Если это конец?.." Кейси стиснул биту так, что костяшки побелели. "Давай, давай… нужна только одна трещина в его плане. Только одна!" Эйприл в отчаянии листала сканеры и мониторинг. "Мы всегда находили способ… Почему сейчас всё кажется невозможным?" Рук Блонко сохранял внешнее спокойствие, но внутри его терзал страх за друзей. "Они борются, каждый на пределе сил. Но сможет ли даже наша решимость переломить то, что уже запущено?" Паника уходила, но отголоски боли всё ещё витали в воздухе. А доктор Энимо, стоя на обломках своей лаборатории, продолжал хохотать. Безумно, гордо, почти торжественно. Кевин Левин стоял в тени, молча сжимая кулаки. Его руки были покрыты осколками металла, которые он втянул в себя во время боя. Они дрожали. Его глаза метали молнии. Он медленно шагнул вперёд, и голос его прозвучал глухо, опасно: — Ты… ты смеёшься? После всего, что ты сделал? После того, как обратил людей в чудовищ? После того, как пытался заставить их убивать друг друга?! Энимо не отвечал. Только смотрел. И улыбался. Подобное поведение выводило Кевина из себя, мало того, что он превратил Белвуд в личную лабораторию, так ещё насмехается над врагами. Чувствуя, как терпение постепенно исчезает, он начал поглощать ближайший металл и проговорил: — Я клянусь, — прорычал Кевин, — я сейчас размажу тебя по стене, как ты того заслуживаешь. Он шагнул ещё ближе. Металл на его руках начал вытягиваться в подобие шипов. Ситуация и без того была сложной, а суд Линча никак не поможет делу. Потому волшебница поспешила вмешаться, остановить своего парня от необдуманных поступков. Девушка предупреждающе проговорила: — Кевин, стой! — крикнула Гвен, бросившись к нему и схватив за руку. — Он уже проиграл! — Не по-настоящему, — прошипел Кевин. — Он должен чувствовать, каково это — быть беспомощным. Как эти люди. Как те, кого он искалечил. — Это ничего не изменит! — вмешался Бен, встав между ним и Энимо. — Нам нужно остановить мутацию, а не мстить. Он уже потерпел поражение. Сейчас важнее спасти остальных! — Отойди, Бен! — прорычал Кевин. — Ты не видел, как этот псих заставил охранника грызть провода на складе, улыбаясь! Он не человек — он чудовище. — Я видел, — твёрдо сказал Бен. — И всё равно мы лучше него. Если ты сделаешь это — ты не остановишь мутацию. Ты просто выпустишь злость. И станешь ближе к нему, чем хочешь признать. В этом было что-то правильное и парень остановился. Как бы зол он ни был, но нельзя давать выход эмоциям и выпускать пар, избивая Энимо. Потому Кевин замер. Его грудь тяжело вздымалась. Металл дрожал, как будто готов был выстрелить. Гвен мягко, но уверенно сказала: — Мы потом накажем его. По-настоящему. Но сейчас — либо мы боремся с мутацией, либо даём ей выиграть. Медленно, с хриплым выдохом, Кевин опустил руки. Металл соскользнул, распадаясь на мелкие обломки, осыпаясь на пол. Он глянул на Энимо, теперь уже с презрением, но не с яростью. Этот самый старый враг Бена вечно доставлял огромные трудности. Юноша фыркнул и проговорил: — Надеюсь, ты сгниёшь в изоляционной камере, слушая, как мир восстанавливается после тебя. Энимо попытался что-то сказать… но кашлянул и промолчал. Он больше не смеялся. Кевин отвернулся. Он добился своего, и этот конченный псих хотя бы прекратил хохотать как умалишённый. Теперь нужно было отменить всё, что натворил безумец и Кевин, сумев взять себя под контроль, сказал: — Бен, Гвен… найдите способ остановить это. Я… я прослежу, чтобы он не сбежал. Девушка была рада, что он сумел остановиться. Она тоже очень любит свой город и больше всего желает исправить весь тот ужас, который сотворил Энимо, создав из Белвуда личную лабораторию для его жутких экспериментов. Гвен задержалась рядом с ним на секунду, тихо добавив: — Ты поступил правильно. Кевин ничего не ответил. Просто стоял, глядя в пол, сжимая кулак. Лаборатория Энимо теперь молчала. Дроны отключены. Люки запечатаны. Экраны погасли. Сам Энимо — в наручниках, молча сидел у стены под бдительным надзором Кевина и Рука. Его глаза больше не сверкали безумием — только бессилием и злостью. В голове Кевина бушевал ураган. Он стоял, стиснув кулаки, чувствуя, как ярость кипит где-то глубоко под кожей, словно лава. "Ты... ты, поганый ублюдок..." — мысленно прорычал он, глядя на хаос, в который Энимо превратил Белвуд. "Это наш город. Наши улицы, наши люди! И ты посмел сделать из них крыс для своих экспериментов?!" Кевин едва сдерживался, чтобы не броситься напролом сквозь толпы мутировавших людей, чтобы вырвать этого безумца из его логова. "Тебе плевать на них, да? Ты их не видишь. Для тебя они просто цифры в отчётах!" Он глубоко вдохнул, зарычав себе под нос: "Когда всё это закончится… я лично прослежу, чтобы ты больше никогда никого не тронул, Энимо. Никогда."В его тёмных глазах плясал холодный, едва сдерживаемый огонь мести, но не ради славы. Ради родного города, который он любил, как свою душу. Но мутанты всё ещё оставались мутантами. Люди в капсулах, некоторые очнувшиеся, но с деформированными чертами, искажёнными голосами, страхом в глазах. Кто-то плакал. Кто-то не мог говорить. Кто-то всё ещё бессознательно рычал. Гвен стояла у одной из капсул, пальцы дрожали от усталости. Она снова и снова запускала диагностические сканеры, но результат не менялся. — Повреждённая ДНК. Структуры нестабильны. Всё указывает на необратимость, — тихо проговорила она. Донателло, сидя рядом с терминалом, встряхнул голову. У него тоже совершенно не было идей, каким образом можно было спасти всех, при этом не теряя многие годы на исследования и дополнительные мучения невинных. Потому несмотря на свою гениальность, черепашка-мутант проговорил: — Я не могу предложить ничего… что не потребовало бы месяцев исследований и лабораторных условий. Бен стоял молча. Его взгляд скользил по пострадавшим. Он чувствовал, как сжимается грудь. Он был героем. Он спасал людей. Это была его суть. Но сейчас… он был бессилен. И это Бен не любил больше всего, поскольку никакие супергерои не могли бы помочь ему в этом трудном деле. "Я недостаточно силён. Даже с Омнитриксом", — пронеслось в его голове. Он взглянул на устройство. Оно было всё тем же — зелёный диск на запястье. Но в тот момент… он почувствовал, будто оно смотрит на него в ответ. И вдруг... Все обернулись. Омнитрикс засиял ярким светом, прожигая пространство вокруг запястья. Циферблат повернулся сам по себе, издавая нехарактерное низкое гудение. И затем… — Обнаружено множество повреждённых ДНК. — заговорил механический голос. — Для исправления потребуется вся имеющаяся энергия. Омнитрикс мерцал устойчивым зелёным светом, и его голос звучал чётко, почти как голос живого союзника. Гвен с тревогой посмотрела на Бена. Она, как и Кевин, были единственными из группы, кто хорошо помнил ситуацию с враждебным видом пришельцев. Девушка растерянно проговорила: — Это... Это та же функция, что ты использовал против Чистопородных? Когда раздался холодный, механический голос Омнитрикса, лицо Бена на мгновение застыло. Его глаза расширились от неожиданности, брови взметнулись вверх, а челюсть чуть дрогнула, словно между вдохом и выдохом он взвешивал масштаб услышанного. Однако парень проговорил: — Только теперь её переработали. Галванцы усилили алгоритмы реконструкции. Она работает быстрее, точнее… но и ест гораздо больше энергии. Донателло, услышав сообщение Омнитрикса, замер, будто на мгновение время вокруг него остановилось. Его брови глубоко сдвинулись, взгляд стал острым и напряжённым, а пальцы невольно сжались в кулаки, словно он инстинктивно пытался что-то удержать, не дать этому сценарию стать реальностью. Он быстро перебрал расчёты в уме, но по его лицу было видно, что даже самый блестящий план не поможет и решение остаётся за Беном. В глубине глаз Донни читалась тревога настоящего учёного, ведь он понимал цену такой "операции" лучше всех. Затем Донни сказал: — Если я правильно понимаю… он собирается использовать эталонные данные из архива Омнитрикса, чтобы восстановить человеческую ДНК. Это… почти как точечное клонирование в реальном времени. — И он может это выдержать? — спросил Рафаэль, бросив взгляд на мутантов, сжавшихся в углах. В эту секунду в взгляде Бена промелькнула целая буря эмоций… тревога за город, шок от внезапного выбора и та тяжёлая, осознанная решимость, которая приходит к тем, кто готов жертвовать ради других. Его губы сжались в тонкую линию, и он чуть кивнул сам себе, понимая, что другого пути нет. Бен глубоко вдохнул и сказал: — Устройство не разрушится. Но отключится. Где-то на месяц. — Он усмехнулся. — Ну, бывает. Не в первый раз остаюсь без своих пришельцев. Лицо Гвен напряглось, брови резко сошлись, а губы сжались в тонкую, почти болезненную линию. В её глазах мелькнула паника, тут же подавленная силой воли, уступив место тяжёлой, горькой решимости, ведь она знала, что Бен сделает выбор, даже если он обернётся для него серьёзной ценой. Гвен инстинктивно шагнула ближе, будто готовая поддержать кузена в любую секунду, даже если не сможет его остановить. Она уточнила: — Но ты уверен, что это стоит того? Бен посмотрел на людей, искалеченных, потерянных, нуждающихся. Потом на команду. И, наконец, на Омнитрикс. Выбор был очевиден и между возможностью спасти невинных и продолжать геройствовать, зная, что мог помочь решение было очевидным. Бен решительно проговорил: — Если я могу остановить весь этот кошмар, даже ценой временной потери сил — я обязан это сделать. Лицо Энимо исказилось в смеси ярости и ужаса, его глаза расширились, а губы дёрнулись в беззвучной попытке крика. В тусклом свете лаборатории его выражение напоминало загнанного зверя, ибо он до последнего не верил, что кто-то осмелится перечеркнуть плоды его "великого эксперимента" одним решением. Щёки доктора дёргались, а по вспотевшему лбу пробежала судорожная дрожь, когда он понял, что Бен собирается сделать то, чего он сам предотвратить уже не сможет. Бен приложил ладонь к циферблату, приказав: — Применить восстановление ДНК. Код команды "10". — Подтверждено. Восстановление начато. Омнитрикс перейдёт в режим полной перезарядки на 30 земных суток. Яркий свет вырвался из Омнитрикса, охватив зал мягким, пульсирующим сиянием. Он прошёл сквозь воздух, наполняя помещение тёплой вибрацией. Люди, что минуту назад стонали от боли или рычали, начали замирать… а затем меняться. Глаза прояснялись. Кожа переставала пульсировать. ДНК возвращалась к исходному виду. Гвен ахнула, сказав: — Это работает. Бен… это действительно работает! Омнитрикс мигнул один последний раз… и погас. Его циферблат стал тёмным, но целым. Бен чуть покачнулся, почувствовав, как опустошение пронизывает всё тело. н улыбнулся слабо, с облегчением. Дело сделано и все люди спасены, что является главным для Бена Теннисона. Он слегка устало сказал: — Ну… вот и всё. Черепашки знали историю, ведь Бен рассказывал о сражении с Чистопородными и том, как Омнитрикс спас планету. Но когда зелёная вспышка осветила улицы Белвуда, а деформированные тела людей начали возвращаться к нормальному виду, братья стояли в немом восхищении. Леонардо держался собранно, но его глаза сверкнули уважением. Он слегка кивнул самому себе, как опытный воин, увидевший подвиг, достойный истинного героя. Находясь стойке воина, он на секунду забыл о боевой готовности, с искренним уважением наблюдая, как волна зелёного света, словно дыхание самой жизни, окутывает город. Лео, глядя на исчезающие следы мутации, с глубоким уважением произнёс: — Это… было по-настоящему великое мастерство. Даже без меча можно выиграть войну. Рафаэль сначала рефлекторно закрыл глаза, морщась, словно ожидая взрыва или удара, но, увидев, как свет восстанавливает людей, нахмурился в замешательстве, а затем молча кивнул, признавая силу, способную спасти без драки. Он молча сжал кулаки, и на его суровом лице впервые за долгое время промелькнула еле заметная тень гордой улыбки, он всегда уважал тех, кто сражался не за себя, а за других. Раф, почесав затылок и фыркнув, пробормотал: — Ну, надо признать… иногда и без драки можно устроить красивую победу. Донателло поднял руку, инстинктивно прикрывая глаза от яркости, но тут же убрал её, зачарованно глядя на происходящее. Его губы беззвучно шевелились, в голове уже роились мысли о природе этой технологии и о том, насколько гениально она устроена. Донателло невольно сделал шаг вперёд, глаза его сияли настоящим восхищением, как у учёного, увидевшего живое чудо науки и воли. Донни, не отрывая взгляда от приборов, которые тут же запищали от резкой стабилизации параметров, восхищённо выдохнул: — Это… это уровень, о котором я мог только мечтать. Просто невероятно! Микеланджело широко раскрыл рот в искреннем восторге, его лицо осветилось радостью, как у ребёнка, впервые увидевшего чудо. Он заворожённо крутился на месте, наблюдая, как свет очищает улицы от хаоса. Микеланджело же, разинув рот, чуть слышно прошептал: — Вау… Вот это прокачка уровня "бог", Бен. Ты крут, бро! Кейси, ошарашенно уставившись на людей, возвращающихся в нормальное состояние, тихо присвистнул и выдал со смесью уважения и удивления: — Да уж… Вот это я понимаю — удар без биты. Прямо в яблочко! Эйприл, сжав руки на груди и ощущая, как с плеч уходит невидимый груз страха, тепло улыбнулась и добавила: — Иногда самое сильное оружие — это не сила. А сердце. Гвен, наблюдая, как зелёная вспышка Омнитрикса прокатилась по улицам, исцеляя людей, стояла с лёгкой дрожью в руках. Её лицо постепенно менялось… сначала напряжённое, сосредоточенное, словно она до последней секунды боялась, что что-то пойдёт не так. Но когда она увидела, как кожа людей вновь становится нормальной, как исчезают когти, перья, чешуя, то в глазах девушки появилась сияющая искренняя радость. Губы дрогнули, и на лице расцвела облегчённая улыбка, в которой смешались гордость за Бена, благодарность судьбе и тихая, глубокая вера в то, что даже в самые тёмные моменты ещё можно спасти этот мир. Затем она сказала: — Героизм без пришельцев. Вот это настоящий Бен Теннисон. Рук Блонко стоял немного в стороне, наблюдая за вспышкой зелёного света с выражением глубокого уважения и скрытого удивления. Его обычно невозмутимое лицо на миг оживилось: брови едва заметно поднялись, глаза расширились от восхищения. Он знал о подобном подвиге Бена из отчётов, но видеть всё своими глазами, как древний артефакт технологии восстанавливает целый город, было совсем другим ощущением. Рук медленно кивнул, словно мысленно отдавая честь своему юному напарнику, а потом спокойно, но твёрдо произнёс: — Теннисон… ты вновь превзошёл легенды о себе. — Бен не просто герой… Он тот, кто знает, что сила — это ответственность. — тихо произнёс Леонардо. — Часики или не часики, а парень выложился до последнего. Уважуха. — с улыбкой сказал Рафаэль. — Технология Омнитрикса невероятна. Но ещё невероятнее то, как Бен её использует… Он не просто инструментом стал — он стал выбором. — задумчиво сказал Донателло. — Ты теперь официально наш брат, чувак! Только учти: у нас планка высокая. Придётся учиться ниндзя-секретам. И, эээ… по субботам пиццу заказываем мы! — весело произнёс Микеланджело. Бен только рассмеялся в ответ, чувствуя, как исчезает напряжение последних часов. В этот миг он понимал, что он для них не просто союзник, он уже почти часть их семьи. В разговор плавно включился Кейси, крутанув биту на плече: — Ну, если этот парнишка и дальше так будет всех спасать, я лично вырежу ему эмблему на шлем... и, может быть, даже не кривую. — Он ухмыльнулся. — Ты заслужил уважение, Бен. И не только как супергерой. Просто как человек. Это даже важнее. — с тёплой улыбкой сказала Эйприл. Кевин, стоя рядом, лениво качнул головой, но в его голосе звучала настоящая гордость: — Однажды ты был просто пацаном, который всё портит. А теперь... — он хмыкнул, скрестив руки на груди. — Теперь ты парень, за которым можно идти в любой бой. Рад, что мы с тобой сражаемся на одной стороне, Теннисон. Гвен, стоявшая чуть поодаль, смотрела на кузена с улыбкой, а глаза полны гордости: — Ты не только спас всех этих людей, Бен. Ты напомнил каждому из нас, что настоящая сила — в сердце, а не в способностях. И ты доказал это снова. Когда восторженные слова друзей утихли, на шаг вперёд вышла Джули, всё это время молчавшая, наблюдая за Беном. В её глазах отражались и гордость, и лёгкая тревога за того, кого она знала лучше многих. Она мягко сказала: — Бен… — её голос был тихим, но уверенным. — Ты всегда стремился защитить других. Даже ценой собственной силы. Она улыбнулась тёплой, искренней улыбкой: — Но, пожалуйста… иногда помни, что мы тоже здесь. Чтобы поддержать тебя. Ты не обязан всё делать один. Бен слегка смутился от её слов, но в его взгляде вспыхнула благодарная нежность. На миг все просто молчали, позволяя этим словам заполнить воздух. И даже лёгкий ветер, гуляющий по улицам Белвуда, казался сейчас тёплым и мирным. И впервые за всё утро… в зале наступила тишина. Настоящая. Спокойная. Внутри царило странное спокойствие. Бен сидел у стены, тяжело дыша, Омнитрикс на его запястье был полностью потухшим. Гвен, глядя на дисплей планшета, говорила быстро и чётко: — Гвен Теннисон. Ранг — действующая сотрудница Санитаров Космоса. Код доступа — Белвуд-Тета-301. Срочный вызов в сектор Земли. Один арестованный особой опасности. Повторяю, у нас доктор Энимо. Угроза галактического масштаба, потенциальное нарушение биоэтики и вмешательство в генофонд несовершеннолетних видов. Координаты прилагаю. Когда Энимо услышал официальное сообщение Гвен, его лицо исказилось в смеси ярости и потрясения. Глаза его налились кровью, губы скривились в злобной гримасе, словно он не мог поверить, что его, великого учёного, каким он себя считал, приравняли к галактической угрозе. Он прошипел еле слышно: — Вы… не понимаете… Эволюция не остановится… не остановится… Энимо судорожно рванулся было в сторону, но его скрученные руки лишь безнадёжно дёрнулись в захвате. Его лицо в этот миг выглядело жалко и пугающе одновременно, ибо имело смесь гордого безумия и краха. На долю секунды в его взгляде мелькнуло настоящее отчаяние, ведь он понял, что это уже не просто арест, а суд всей галактики над его "гениальностью". Из планшета раздался ответ: — Принято. Патруль Санитаров Космоса в пути. Эвакуация через восемь минут. Когда черепашки услышали официальное сообщение Гвен и поняли, что она является действующим Санитаром Космоса, их лица почти синхронно выразили удивление, смешанное с уважением. Леонардо слегка приподнял брови и чуть кивнул, как опытный воин, осознавший, что перед ним не просто союзник, а человек с официальным признанием межгалактического уровня. Его взгляд стал ещё более внимательным и серьёзным. Рафаэль сначала удивлённо прищурился, а затем усмехнулся одним уголком губ, явно про себя думая что-то вроде: "Ну хоть у кого-то тут есть настоящий значок", — но уважение в его взгляде было несомненным. Микеланджело слегка приоткрыл рот от удивления и, переглянувшись с Кейси, с заговорщическим восхищением прошептал: — Вау… Гвен — типа, крутая межгалактическая полицейская! Это даже круче, чем я думал! Донателло моргнул несколько раз, а затем его лицо озарилось живым интересом и в его глазах блеснуло восхищение тем, что кто-то из команды Бена связан с такой масштабной научной и правозащитной организацией. В их лицах смешались лёгкий шок, уважение и новая волна доверия к команде Бена, теперь ещё более осознанная и прочная. Рук кивнул одобрительно и сказал: — Быстро среагировали. Рад, что бюрократия хоть иногда работает. Тем временем Энимо сидел у стены, руки в блокирующих наручниках, но взгляд всё такой же ядовитый. Он выждал момент, пока Кевин проходил мимо… и тихо усмехнулся. Пускай он сейчас отправится в тюрьму, однако учёный не сомневался, что однажды доведёт дело до конца. Он сказал: — Забавно. Всё, что вы сделали, чтобы остановить меня… и всё ради человеческих ошибок. Мутанты будут рождаться снова. Это неизбежно. Вы всего лишь отложили неизбежное. Услышав слова Энимо, Кевин резко остановился, словно ударившись о невидимую стену. Его лицо стало каменным, жёстким, брови сошлись в угрюмую складку, а челюсть болезненно заскрипела от сдерживаемой ярости. В его взгляде вспыхнуло что-то тёмное, едва сдерживаемое, не простая злость, а глубокое отвращение к безумию учёного. На пару секунд казалось, что Кевин врежет Энимо прямо сейчас, но он только медленно выдохнул через нос, сдерживая порыв, и пробормотал себе под нос с глухим презрением: — Ты ничего не понимаешь. И никогда не поймёшь. — Ты сильный, Левин. Настоящий мутант. Ты ведь знаешь, что твоя природа… настоящая. А остальное — лишь видимость нормальности. Ты такой же, как я. Просто пока отказываешься признать это. Лицо Кевина исказилось от ярости, словно все эмоции, которые он сдерживал до этого, прорвались наружу. Брови были сведены в одну линию, глаза метали ледяные молнии, полные презрения и гнева. Его губы дрогнули, сжались в тонкую жёсткую линию, а челюсть напряглась так, что на скулах выступили резкие тени. — Ещё слово. На миг Кевин напоминал вулкан за секунду до извержения… молчаливый, но готовый взорваться, стерев всё вокруг одним ударом. Он посмотрел на Энимо прямо, тяжело, почти угрожающе, и в этом взгляде не было ни капли сомнений. Он никогда не станет таким, как этот безумец. Энимо лишь склонил голову и прошипел: — Твоя мать бы согласилась со мной. Было слышно, как что-то внутри Кевина просто ломается. Он шагнул вперёд, резко, без лишнего предупреждения и врезал Энимо кулаком в лицо. Громко, со смачным звуком, прямо по скуле. Доктор отлетел в сторону и завалился на бок, кровь тонкой струйкой потекла из-под носа. Рафаэль, стоявший рядом, только хмыкнул. — Ну наконец-то. Лицо Гвен стало холодным и суровым, как у судьи, выносящего приговор. Её брови были сведены в строгую линию, взгляд резкий, требовательный, пронизанный смесью раздражения и тревоги. Губы сжались в тонкую, твёрдую полоску, в которой читалась попытка сохранить контроль над ситуацией, не дать эмоциям взорваться так же, как только что взорвался Кевин. — Кевин! Я понимаю. Но… уже почти всё кончено. В её глазах вспыхнуло мгновение гнева, но оно быстро уступило место решимости и ответственности: она не позволяла себе срывов там, где нужно было сохранять порядок. Кевин молчал, тяжело дыша. Он смотрел на Энимо с чистым презрением. Потом вытер костяшки о штанину и спокойно сказал: — Теперь кончено. Энимо не поднимался. Он только рассмеялся сквозь зубы… но уже не так уверенно. Потерпев очередное сокрушительное поражение, безумный доктор исчерпал свои возможности по мести своим врагам. Потому всё, на что он оказался способен, были заметно язвительные слова: — Поздравляю… герой. Кевин молча развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Через несколько минут взгляды всей команды обратились к серебристому лучу, что пронзил потолок, после чего появился корабль Санитаров Космоса. Наблюдая за прибытием коллег по межгалактической службе охраны порядка, Кевин думал: "Лживый, гнилой ублюдок..." — кипело в голове у Кевина, когда он смотрел, как Энимо тяжело дышит на полу. "Он смеет сравнивать меня с собой? Он смеет произносить имя моей матери? Я не монстр. Я не эксперимент. И если он когда-нибудь снова выберется наружу... я его остановлю. Даже если придётся сделать это окончательно." "Это не просто преступник," — размышлял Рук с холодной ясностью, наблюдая за Энимо. "Это угроза биологической безопасности множества миров. Его действия должны караться по всем кодексам Галактического права. Честь требует не только победы, но и того, чтобы подобное безумие больше никогда не угрожало невинным." После того, как звездолёт приземлился, вооружённые Санитары Космоса увели преступника. Безумец был отправлен туда, где его слова наконец будут звучать в пустоте и больше никому не навредят. Свет восстановили лишь частично, в основном всё освещалось мягким голубоватым свечением аварийных ламп. Стоя в тишине, Бен Теннисон тоже невольно задумался: "Он снова перешёл все границы... — мрачно подумал Бен, глядя на избитого, но всё ещё самодовольного Энимо. Этот псих готов был уничтожить целый город ради своих иллюзий о «совершенстве». И если бы я промедлил хоть на несколько минут — тысячи людей потеряли бы всё, что у них было... Семьи. Друзей. Самих себя. Я не позволю ему больше причинить боль. Ни здесь. Ни где бы то ни было." "Этим он оправдывает своё безумие?" — холодно размышляла Гвен, сжимая кулаки. "Манипулировать судьбами других — это не эволюция. Это насилие. И нет оправдания тому, что он сделал. Мы остановили его сейчас... Но, если дать ему ещё один шанс — он попробует снова. Он опаснее, чем многие враги, с которыми мы сталкивались. Потому что он верит, что прав." Сложнейшая операция по возвращению мутаций назад завершилась и теперь, один за другим, люди просто медленно… расходились. Кто-то плакал. Кто-то благодарил. Кто-то шёл, молча глядя в пол, прижимая к груди остатки своей изуродованной одежды. Никто не кричал. "Он видит людей как подопытных кроликов," — с отвращением подумала Джули, прижимая руки к груди. "Для него нет ценности в жизни. Только проекты, формулы, гипотезы... Страшно думать, что таких, как он, может быть больше. Но ещё страшнее — позволить им победить." "Знал бы я, что мутанты бывают такими отвратительными — гнал бы их битой сразу," — зло подумал Кейси, сжимая рукоятку своего оружия. "Энимо — это не просто псих. Он предатель самой идеи свободы. Люди должны быть собой, а не творениями какого-то маньяка в халате." Никто не спрашивал, что делать дальше. Они просто уходили как живые свободные люди. Команда стояла молча, провожая их взглядами. Даже Кейси, обычно неугомонный, молчал. Донателло опирался на свой бо, тяжело дыша. "Иногда наука становится страшнее любого оружия," — мрачно подумала Эйприл, глядя на Энимо. "Этот человек забыл, зачем вообще нужны знания. Чтобы защищать, лечить, помогать... а не превращать целый город в кошмар. Надеюсь, Санитары Космоса сделают с ним то, чего он действительно заслуживает." "Он блестящий учёный... и чудовищный человек," — тяжело размышлял Донни, изучая Энимо почти с профессиональной точки зрения. "Знание в руках безумца становится оружием. Его исследования могли бы спасти миллионы, а он выбрал путь разрушения. Вот почему важна не только наука, но и мораль." Рафаэль вытер лоб и пробормотал что-то, вроде "Ну хоть это позади". Рук стоял по стойке, но взгляд его был мягче, чем обычно. Эта битва оказалась куда более тяжёлой, чем её участники могли бы подумать. Всем нужно было немного времени восстановиться после сражения. "Ненавижу таких, как он," — с глухой яростью подумал Рафаэль, чувствуя, как сжимаются кулаки. "Тех, кто лезет в жизнь других, кто уродует их, считая, что знает лучше. Он думает, что сильнее? Что может создавать солдат? Пусть попробует в следующий раз — я ему лично объясню, насколько он ошибается." "Он ничем не лучше Шредера," — мрачно подумал Лео, сжимая рукоятку меча. "Те же глаза, полные фанатизма. Та же уверенность, что его путь — единственно правильный. И точно так же он пренебрегает жизнями ради своих амбиций. Это враг, которого нельзя недооценивать." "Вот и дожили... Теперь у нас свой злой учёный," — пронеслось в голове у Майки, когда он глянул на связанную фигуру Энимо. "И нет, это не круто. Это... грустно. Когда у человека есть возможность сделать мир лучше, а он выбирает путь монстров. Жалко его. Но сидеть в тюрьме ему — самое место." Бен сидел на полу, прислонившись к стене. Омнитрикс был тёмным. Абсолютно. Он покачивал запястьем в воздухе, как будто надеясь увидеть хотя бы вспышку, но ничего. Гвен села рядом. Прочие союзники тоже сели кто куда, расслабляясь после трудного боя с безумным противником. Затем она сказала: — Город спасён. — Да, — кивнул Бен. — Но я пока без Омнитрикса. Даже без индикатора времени. И в этот момент воздух рядом с ними вдруг сгустился, будто скрутился в точку, и с характерным щелчком открылся миниатюрный портал. Из него на свет шагнула небольшая, но крайне решительная фигура самого Азимуса. Его внешний вид не сулил ничего доброго, однако галванец спокойно сказал: — Бенджамин Кирби Теннисон. Голос был холоден, точен, и… взволнован. Бен и Гвен тут же вскочили. Лицо Азимуса было словно высечено из камня, ведь не было ни одного лишнего движения, ни тени эмоций, кроме одного, а именно глубокой, тщательно скрываемой тревоги. Первым нарушил молчание Бен и проговорил: — Азимус?! — удивлённо воскликнул он. — Эй, давно не… — Молчать. — отрезал галванец. — Омнитрикс активировал функцию полной генетической стабилизации без уведомления. Эта функция предназначалась исключительно для ситуаций с массовым генетическим коллапсом. Его обычно уверенные, цепкие глаза теперь были напряжены, взгляд казался одновременно и колющим, и оценивающим, словно галванец уже просчитывал тысячу вариантов дальнейших действий. Небольшие морщины между бровями выдавали внутреннее беспокойство, которое он, в отличие от людей, не прятал за словами. Когда Азимус посмотрел прямо на Бена, в его лице на короткий миг промелькнуло что-то ещё, почти отеческая забота, быстро сменившаяся привычной строгостью великого учёного, привыкшего не терять времени зря. Он глянул на Омнитрикс. — И теперь он полностью разряжен. — Нам не оставалось выбора, — вмешалась Гвен. — Если бы мы не использовали её — десятки людей остались бы монстрами. Навсегда. Леонардо застыл, его лицо приняло напряжённое, почти благоговейное выражение. Синие глаза сузились, изучая фигуру Азимуса с тем самым уважением, которое он всегда испытывал к истинным мастерам своего дела. Для Лео было очевидно, что перед ними стоял не просто учёный, а кто-то, кто изменил миры. Азимус взглянул на неё и медленно кивнул, сказав: — Я… вижу. Сканеры зафиксировали аномалию на расстоянии шести световых лет. Разрядка резонанса Омнитрикса была настолько мощной, что её приняли за пробой сквозь реальность. Донателло, в свою очередь, буквально впился взглядом в маленькую фигуру галванца. Его рот слегка приоткрылся, а в глазах мгновенно вспыхнул восторг настоящего изобретателя, впервые увидевшего легенду. Донни даже слегка подался вперёд, будто боясь пропустить малейшую деталь… как движется Азимус, как работает портал, какой у него анализатор в руке. Изобретатель прибора подошёл к Бену и коснулся устройством своего запястья к Омнитриксу, сказав: — Подтверждаю: повреждений нет. Но энергия на нуле. Восстановление займёт 31 день. Ты остался без трансформаций. — Я в курсе, — тихо сказал Бен. — Но люди живы. Рафаэль скрестил руки на груди, но даже его обычно колючее и насмешливое лицо теперь было серьёзным. В прищуренных глазах Рафаэля читалась смесь уважения и лёгкого недоверия, ведь он прекрасно чувствовал силу, исходящую от Азимуса, даже если та была не физической, а интеллектуальной. И Раф инстинктивно насторожился, просто по своей природе. Азимус взглянул на него, задержавшись, и сказал: — И это всё, что по-настоящему важно. Микеланджело моргнул несколько раз, потом восхищённо присвистнул, но быстро прикрыл рот рукой, словно боясь нарушить тишину. В его широко распахнутых глазах плескалась искренняя радость: он смотрел на Азимуса так, словно увидел вживую суперзвезду, о которой рассказывали в самых невероятных историях. На мгновение, в его голосе появилось… уважение. Затем Азимус добавил: — Ты поступил как носитель Омнитрикса должен поступать. Не как воин. Как защитник. Мудро. И… жертвуя личным ради других. Кейси сначала смотрел на Азимуса с лёгкой насторожённостью, типичной для уличного бойца, привыкшего встречать опасность лицом к лицу. Его брови были сдвинуты, а взгляд прищуренным, будто он ожидал какого-то подвоха. Но по мере того как он замечал, с какой осторожностью и уверенностью маленький галванец обращался с окружающим миром, выражение лица Кейси сменилось на уважительное. В глубине глаз промелькнуло изумление, пусть он и не был учёным, но нутром почувствовал, что перед ними стоит кто-то по-настоящему великий. Бен слегка покраснел, почесав затылок, после чего сказал: — Да ладно, я бы всё равно не стал ждать разрешения, ты ж знаешь. — К сожалению, знаю. — проворчал Азимус. — И именно поэтому Омнитрикс работает именно на тебе. Эйприл напротив замерла, её лицо отразило мгновенное, почти интуитивное понимание происходящего. Глаза девушки расширились, а губы приоткрылись в удивлении, словно она мысленно сопоставляла факты. Появление портала, манера держаться, спокойная власть в голосе, всё указывало на то, что перед ними учёный высочайшего уровня. На лице Эйприл вспыхнула смесь восхищения и профессионального интереса, ведь она быстро оценила Азимуса не только как великого изобретателя, но и как того, кто несёт ответственность за технологии, способные менять целые миры. Азимус посмотрел на всех, на братьев-черепашек, Гвен, Кевина, Рука, Джули, Эйприл, Кейси, и сказал: — Ваши действия сегодня были… поразительны. И хаотичны. Но, похоже, они спасли эту планету от генной катастрофы. Серьёзно… мне стоит прилетать почаще, чтобы не допускать таких драм. Рафаэль скептически хмыкнул, на мгновение скрестив руки на груди. Его брови взлетели вверх, а губы скривились в полуулыбке, в которой перемешались лёгкое раздражение и гордость. Однако, несмотря на весь свой привычный цинизм, в глубине глаз Рафаэля мелькнуло уважение, пусть он и не выказывал его словами. — А мы всегда такие. Прилетайте с попкорном в следующий раз. Донателло едва заметно расправил плечи, и на его лице заиграла гордая, светлая улыбка. Услышав похвалу от самого создателя Омнитрикса, гений среди черепашек ощутил лёгкий подъём, будто профессор, к которому он всегда стремился быть достойным, наконец признал его старания. В его глазах промелькнула благодарность и тонкое восхищение и Донни внутренне пообещал себе узнать об этом существе всё, что только возможно. Азимус вздохнул и добавил: — Я отправлю рекомендации Совету Санитаров. Но вы, юные… герои, заслужили отдых. Даже если он будет коротким. Азимус уже почти коснулся запястья, готовый открыть портал, как вдруг взгляд его задержался на фигурах, стоящих чуть в стороне, на четырёх необычных существах с панцирями и повязками. Он медленно повернулся к ним, прищурился, и шагнул ближе. Затем он удивлённо проговорил: — …Вы. Лицо Азимуса на мгновение застыло в выражении глубокой задумчивости. Его узкие глаза прищурились, а тонкие пальцы машинально скрестились за спиной — знак того, что великий учёный начал стремительно анализировать увиденное. Черепашки напряглись, особенно Рафаэль, который уточнил: — Проблемы? — буркнул он, сжимая рукояти сай. В его взгляде промелькнула тень изумления, еле заметная даже для самых внимательных наблюдателей, ведь перед ним стояли существа, которые по всем стандартам науки должны были быть трагедией мутации… но вместо этого стали героями, сохранившими не только разум, но и мораль, честь, человечность. Азимус поднял руку, демонстрируя, что не собирается нападать, и произнёс: — Наоборот. Вы не люди. Не инопланетяне. Не результат мутации Энимо. Но… вы разумны. У вас стабильные биологические показатели, и — если мои сканеры не врут — вы тренированы в боевых искусствах, обладаете эмоциональной зрелостью… и командной тактикой. Азимус чуть поднял подбородок, как бы признавая их исключительность. В его холодных, расчётливых глазах впервые за долгое время сверкнула искорка восхищения, скромная, но настоящая. Его губы дрогнули в еле уловимом подобии улыбки, не одобрительной, а уважительной, той самой, что предназначалась самым редким, по-настоящему уникальным созданиям во всей галактике. Донателло шагнул вперёд, немного смущённо, и сказал: — Мы… да, мы мутанты. Но не его. Мы… давно такие. Лицо Бена в этот момент озарилось искренним изумлением. Он широко раскрыл глаза, на миг забыв даже о тяжести прошедших событий. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Микеланджело усмехнулся, крутанув нунчаки, и проговорил: — Домашние условия, ручная сборка. Впервые в жизни парень видел Азимуса, вечно строгого, уверенного, почти непоколебимого, искренне удивлённым и… уважающим кого-то так открыто. В глазах Бена промелькнула тёплая искорка гордости: за своих новых друзей, за то, что даже величайший ум вселенной признал их особенными. Азимус внимательно посмотрел на каждого из них, после чего сказал: — Интригующе. Таких, как вы… я не встречал. Ни в одном уголке галактики. Лицо Гвен смягчилось, но одновременно в нём появилась едва заметная гордость. Её глаза на миг затеплились тёплым светом, когда она увидела, как Бен, обычно вечно упрямый и склонный к браваде, так искренне гордится своими друзьями. Азимус прищурился, после чего спокойно сказал: — Генетически вы уникальны. Даже среди мутаций — вы образец стабильности и самостоятельности. Почти… новое разумное биологическое общество. — Эй, мы просто четыре брата, выросшие в канализации, — скромно заметил Лео. — Возможно. Но я не исключаю, что когда-нибудь Галактический Совет признает вас новым видом. На губах волшебницы мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка, та самая, что появляется, когда видишь, как кто-то дорогой тебе по-настоящему взрослеет. Рафаэль фыркнул, поскольку не мог промолчать и, расслабившись, вспыльчивый черепашка-мутант проговорил: — Только пусть не называют нас “Панцирными Гражданами”. А то мы обидимся. Лицо Кевина оставалось внешне суровым, но в его глазах промелькнула тень облегчения. Он стоял, скрестив руки на груди, будто по-прежнему готовый к неприятностям, однако в уголках его губ дрогнула лёгкая полуулыбка, такая, что появляется у человека, который глубоко внутри гордится своими друзьями, даже если не любит этого показывать. Азимус позволил себе слабую, едва заметную улыбку, после чего произнёс: — Удивительное поколение, — тихо сказал он, глядя то на Черепашек, то на Бена, Гвен, Кевина и остальных. — Возможно, вы — именно те, кто однажды… изменит правила. Выражение лица Азимуса к концу беседы стало спокойным, даже мягким по меркам галванца, но за этим спокойствием скрывалась тяжесть ответственности. Его глаза, обычно строгие и холодные, теперь смотрели на собравшихся союзников с тонкой, почти незаметной теплотой… взгляд учёного, который увидел не только результаты битвы, но и силу характера тех, кто её вёл. Уголки рта Азимуса дрогнули в крошечной тени удовлетворённой улыбки, а сам он слегка кивнул, как человек, отдающий дань уважения без лишних слов. Он кивнул напоследок, после чего проговорил: — До скорой встречи. И… берегите Омнитрикс. Он — не просто оружие. Он — отражение того, кто его носит. С этими словами он коснулся своего запястья, и портал закрылся вспышкой мягкого света. визит Азимуса конечно был полной неожиданностью, однако Гвен и Рук понимали, что галванец примчался из-за сигнала Омнитрикса. Тишина повисла на мгновение, прежде чем Майки прокомментировал: — Ну… это было круто. Солнце только поднималось над Белвудом, озаряя улицы мягким золотым светом. Воздух был свежим после дождя, а город, на удивление, спал тише обычного. Как будто тоже пытался переварить всё, что случилось за последние сутки. Гараж Кевина встретил героев тихим скрипом створок, знакомым запахом масла, металла и неожиданного — уюта. После долгого и напряжённого дня воздух здесь казался особенно плотным… но тишина была приятной. Почти домашней. Никто не говорил, каждый просто вошёл, неся на плечах усталость победы и осознание пережитого. Войдя внутрь, все услышали голос Сплинтера, что сказал: — Я почувствовал это, — молвил он, не дожидаясь вопросов. — Волна искажения. Сначала слабая, едва уловимая. Но потом… она выросла. Поток чуждой, неестественной энергии, пытавшейся изменить саму природу жизни. И затем — вспышка. Зелёный свет. И всё исчезло. Всё… стало тише. У дальней стены, в тени, спокойно сидел мастер Сплинтер. Его силуэт сливался с полумраком, но глаза сверкали вниманием и глубоким размышлением. Он не поднялся, не сделал ни шага вперёд только посмотрел на каждого из них. Он перевёл взгляд на Бена, а потом на Гвен, Кевина, Джули, Рука и своих сыновей. В его глазах не было осуждения, только… понимание. Выдержав паузу, он произнёс: — Что произошло? Расскажите. Чтобы я мог по-настоящему понять, что вы остановили. И — кого. Лицо Леонардо стало серьёзным и сосредоточенным… брови слегка нахмурились, взгляд потемнел от тяжести воспоминаний, а голос, когда он собрался рассказывать Сплинтеру о противостоянии с Энимо, звучал твёрдо и чётко, словно каждый его слово было отточено внутренней дисциплиной и осознанием всей глубины пережитого. Леонардо заговорил первым, ровно, как и подобает лидеру: — Это был не просто противник. Энимо… он не хотел власти. Он хотел переделать людей. Без предупреждения, без их согласия. Он действовал как будто с миссией. Но в этой миссии не было чести… Он замолчал, переводя взгляд в пол, будто всё ещё ощущая вес мутаций, которые Бен и его Омнитрикс едва успели предотвратить. Для каждого участника сражения противостояние с Энимо оказалось намного труднее, чем они думали вначале. Донателло продолжил, сжимая сканер в руках: — Его методы напоминают Бакстера, но подход — совершенно иной. Это не просто генный хаос. Он всё рассчитывал. Каждый штамм. Каждый состав. В мутагене была структура, в которой… почти не было ошибок. Он создавал новую форму жизни, но это было не улучшение. Это было разрушение личности. Лицо Донателло приняло задумчивое, почти озабоченное выражение, ведь его брови были слегка подняты, губы поджаты, а взгляд устремился немного в сторону, будто он мысленно возвращался к каждому техническому аспекту увиденного. Когда он продолжил рассказ, в его голосе звучала сосредоточенность учёного, который не только пережил события, но и пытался понять их с логической, холодной точки зрения. Затем фыркнул Рафаэль, но его голос был сдержан: — Я хотел врезать ему с первой секунды. Такие, как он, — они не останавливаются словами. Он не просто безумен… он искренне считает, что делает правильное. Вот что пугает. Рафаэль рассказывал с выражением напряжённой сдержанности: его челюсть была плотно сжата, глаза сверкали тяжёлой решимостью, а в уголках рта едва заметно дёргались мышцы, выдавая внутреннюю ярость. В его взгляде читалась смесь раздражения на Энимо и почти братской гордости за команду, ведь, несмотря на всё безумие, они смогли выдержать натиск и победить. Микеланджело, не теряя своей обычной интонации, вдруг сказал неожиданно серьёзно: — А я увидел… страх. Люди боялись. Даже те, кто мутировал — они не понимали, что происходит. Энимо сделал из страха оружие. И это не шутка. Это уже… зло. Сплинтер слушал молча. Его глаза не отрывались от сыновей, но мысли шли глубже. Для полноты картины он собирался выслушать и тех, кто знает Энимо лучше, чем его приёмные сыновья. Когда они закончили, учитель закрыл глаза на пару мгновений, будто переваривая услышанное. А потом открыл их и, не повышая голоса, обратился ко второй половине собравшихся: — Спасибо. — сказал он и повернулся к Бену и его друзьям. — Но этого мало. Вы знали этого врага до того, как мы ступили в этот мир. Расскажите и вы. Чтобы я… и мои сыновья… могли по-настоящему осознать масштаб того, что случилось. Потому что, как я понимаю, это зло… выходит далеко за пределы нашего мира. Бен сделал шаг вперёд и первым нарушил тишину, почесав затылок, словно подбирал слова для слишком сложной правды. Прежде доктор Энимо ограничивался экспериментами над животными, но сейчас он перешёл черту. Потому парень, задумчиво смотря на мастера ниндзюцу, вскоре сказал: — Доктор Энимо... он не просто безумец. Он — биолог, у которого сорвало крышу на почве эволюции. Считает, что нормальные формы жизни лишь "сырой материал", который нужно "улучшать". Мы сталкивались с ним раньше. Он превращал животных в монстров и называл это "естественным развитием". Лицо Бена на мгновение стало серьёзным, даже немного напряжённым, ведь исчезла обычная лёгкость, уступив место глубокому сосредоточению. Его глаза потемнели, в них отразилась тяжесть воспоминаний о битвах с Энимо, и вместе с тем уважение к мастеру Сплинтеру, который просил не ради любопытства, а чтобы по-настоящему понять врага, с которым им всем теперь пришлось столкнуться. Он взглянул на Сплинтера и добавил: — Для него нет границ между разумным выбором и насилием над природой. Если ты дышишь — ты уже потенциальный подопытный. Лицо Кевина стало жёстким и закрытым… челюсти стиснуты, брови сурово сдвинуты, а во взгляде читалась холодная решимость. В его глазах вспыхнула немая злость, не к просьбе Сплинтера, а к самому воспоминанию о докторе Энимо и о тех разрушениях, которые этот безумец уже успел оставить в их жизни. Кевин скрестил руки, стоя чуть позади Бена, и с мрачной уверенностью произнёс: — Я терпеть не могу этого типа. Он… липкий. Морально. Знает, как достать. Когда он говорит, тебе хочется его ударить ещё до того, как он закончит первую фразу. Он смотрит на тебя, как на неудачный проект. А потом улыбается. И запускает новый эксперимент. Лицо Гвен оставалось спокойным, но в её глазах отражалась глубокая серьёзность, ибо взгляд стал твёрдым, а губы плотно сжались, выдавая внутреннюю сосредоточенность. В этот момент она выглядела как стратег, готовая разложить всё по полочкам, ясно, хладнокровно и без приукрашивания, чтобы Сплинтер и его сыновья поняли всю тяжесть их недавней борьбы. Гвен шагнула ближе, её голос звучал твёрдо, как у человека, уже много раз видевшего последствия: — Он не просто манипулирует генами. Он подменяет понятия. У него свой язык логики, в котором понятия "жизнь", "выбор", "человечность" переписаны. Он умеет убеждать. Даже мутантов, даже обычных людей — он может убедить, что они неудачны. И что им нужен… апгрейд. Кузина сказала всё верно, но было кое-что, что парню хотелось добавить уже от себя. Они настолько давно сражаются с Энимо, что хорошо поняли его мотивы, но вёрткий безумный учёный всегда находит способ сбежать с тюрьмы. Бен бросил взгляд в глаза Сплинтера и добавил: — В каком-то смысле он опаснее тех, кто просто хочет власти. Потому что он верит, что делает добро. Лицо Джули было немного напряжённым, ибо её брови едва заметно сошлись, а губы сжались в тонкую линию. В её тёмных глазах читалась тревога и лёгкая неуверенность, ведь в отличие от остальных, она редко оказывалась в центре таких масштабных событий, но при этом была готова поддержать друзей и рассказать всё, что знала. Джули проговорила тише, но искренне: — Я видела, как Энимо смотрит на людей… как на материал. Даже когда они страдают — он просто наблюдает. Как будто эмоции для него — статистика. Он… пугает. Не внешне, не силой — внутренне. Тем, что не сомневается. Ни на секунду. Выражение лица напарника Теннисона осталось внешне сдержанным, как и подобает солдату, прямая спина, спокойные черты лица. Но в его глазах, глубоких, внимательных, промелькнула тень серьёзности и готовности, ведь он воспринимал просьбу Сплинтера как честь и обязанность рассказать всю правду, чтобы союзники были полностью осведомлены о той угрозе, с которой столкнулся их новый мир. Рук Блонко спокойно, с интонацией опытного офицера сказал: — Его действия подпадают под множество межпланетных уголовных статей. Генная манипуляция без согласия, массовая мутация, биологический терроризм. Если бы не Бен и его друзья, он давно бы привёл к катастрофе. Но он не просто преступник. Он — фанатик. И такие… часто хуже злодеев, потому что они убеждены, что правы. Сплинтер слушал молча, с закрытыми глазами, словно каждое слово отпечатывалось внутри. Подобные угрозы к счастью не были знакомы их миру, ибо Шредеру нужно мировое господство, а Бакстеру Стокману необходимо мировое признание. Когда тишина снова повисла над гаражом, он открыл глаза и медленно проговорил: — Он опасен не только тем, что делает, но тем, как мыслит. Я благодарен вам всем. За то, что остановили его. И за то, что поделились этой истиной. Теперь я понимаю, что зло не всегда приходит с мечом… иногда оно приходит с пробиркой. И с улыбкой. Выражение лица Сплинтера оставалось спокойным, но в его глазах появилось тяжёлое, глубокое размышление. Его брови слегка нахмурились, как будто он внутренне взвешивал каждое услышанное слово. Он посмотрел на своих сыновей и добавил: — Учиться нам придётся не только драться. Но и понимать таких врагов. Потому что битва с ними — начинается задолго до первого удара. После слов Сплинтера в гараже на мгновение установилась глубокая тишина. Она не была неловкой, скорее, почтительной, как в зале после важной речи. Но тишина была не вечной, поскольку все устали и после таких миссий не помешает отдых. Леонардо кивнул и спокойно сказал: — Мы привыкли сражаться с теми, кто нападает открыто. Энимо — другое. Спасибо, что помогли понять, как выглядит враг, когда он прячется за словами. Лёгкая печаль скользнула по его чертам, печаль мудреца, осознавшего, насколько далеко может зайти извращённый разум. Однако во взгляде мастера всё равно горела несгибаемая решимость, ибо он ясно дал понять, что и он, и его сыновья, будут стоять рядом с Беном и его друзьями в борьбе с подобным злом. Донателло, глядя на сканер, сказал: — Угроза — это не только оружие и броня. — он вздохнул и добавил. — Надо быть готовыми и к тем, кто несёт вирусы… идеологии. На лице Рафаэля отразилось угрюмое, тяжёлое выражение. Его челюсть сжалась, взгляд стал жёстким и сосредоточенным, словно внутри него нарастало глухое возмущение против той несправедливости, о которой только что узнали. В уголках губ мелькнула едва заметная тень презрения, ибо Раф не умел скрывать своего презрения к таким, как Энимо. Но за всей этой внешней жёсткостью чувствовалась немая клятва, ведь он не позволит подобному злу вновь безнаказанно угрожать невинным. Рафаэль хмуро проговорил: — Значит, в следующий раз я не буду ждать, пока он начнёт говорить. Просто вырублю. Лицо Микеланджело, обычно светившееся беззаботной улыбкой, стало непривычно серьёзным. Его глаза потускнели от тяжести услышанного, а губы сжались в тонкую линию, а ведь это редкое для него выражение искренней тревоги. Майки выглядел так, будто впервые осознал всю глубину и жестокость того зла, с которым им пришлось бороться. В этом взгляде читалась взрослая, скрытая под маской вечного шутника решимость защищать тех, кто не может защитить себя сам. Микеланджело, слабо усмехнувшись, сказал: — Иногда кажется, что в мире полно монстров… Но знаешь, отец… — он поднял взгляд, полный странной смеси грусти и упрямства, — мы-то здесь не для того, чтобы бояться их. Мы здесь, чтобы остановить их. Вместе. — Окей, этот псих — опасен. Но зато мы сработались. Неплохо, кстати. — заметил Кейси. Эйприл смотрела на него с теплом и гордостью: её лицо смягчилось, а глаза чуть увлажнились от того, как глубоко и по-взрослому Майки сформулировал то, что чувствовали все. В её взгляде смешались восхищение, забота и лёгкая печаль за тот груз, который пришлось нести этим молодым, но уже такими взрослыми героям. Затем, бросив взгляд к Сплинтеру, она сказала: — Вы правы. Такие, как Энимо, пугают не только тем, что делают… а тем, что кто-то может в это поверить. Кейси, напротив, нахмурился, его подбородок чуть выдвинулся вперёд, а руки невольно сжались в кулаки. Он кивнул Майки в знак молчаливого согласия, ведь всё было сказано правильно. Подождав, пока все союзники скажут то, что хотели, Бен, вдохнув глубже, молвил: — Я всё время думал, что Омнитрикс — главное оружие. Но сегодня понял: главное — это команда. — взяв паузу, он добавил чуть тише. — И умение не сдаваться. Даже когда прибор молчит. — Иногда знания важнее силы. Если бы мы не знали, кто такой Энимо… было бы поздно. — сказала Гвен, и, посмотрев на Сплинтера, добавила. — Спасибо, что выслушали. Это значит много. Опыт сражений с этим психом дал ясно понять, что впереди друзей ждёт не одно противостояние с чокнутым учёным, который слишком зациклился на идее превращения "несовершенных форм" в их лучшие, более грозные и сильные версии. Кевин мрачно, но с уважением произнёс: — Энимо ещё вернётся. Такие, как он, не тонут. Но теперь мы знаем, как его остановить. — сказал он и с усмешкой добавил. — И у нас теперь есть крыса-мастер. Это кое-что да значит. — Мы — разные. Из разных миров, разных взглядов. — сказал Рук. — Но перед лицом зла… мы действовали как единое целое. И это — наша сила. Сплинтер ничего не ответил сразу. Он лишь поклонился, самую малость, но с достоинством. Пускай ему не пришлось вести борьбу с этим безумцем, однако слов Бена, Кевина, Гвен и Рука было достаточно, чтобы учитель черепашек-ниндзя составил определённое мнение. А потом он тихо сказал: — Тогда идите и отдыхайте. Сегодня вы победили. — его голос стал мягче, когда он добавил. — И пусть ваши сердца сохранят то, что вы узнали. Потому что впереди, я чувствую… будет ещё не один выбор, что отделяет воина от чудовища. И с этими словами он развернулся и ушёл вглубь гаража, оставив после себя тепло и тень мудрости. Не теряя времени, члены команды тоже разошлись кто куда, поскольку после битвы все устали и хотелось отдохнуть, как физически, так и душевно, после пережитых волнений. Внутри дома царила благословенная тишина. На диване, раскинувшись звездой, храпел Кейси, прижимая к груди бейсбольную биту, как плюшевого мишку. Рядом с ним, свесив ногу с кресла, Микеланджело дремал с пустой коробкой от пиццы на животе. Сидя за столом, Бен подумал: "После всего, что мы прошли... после битвы, спасения города, вспышек Омнитрикса и сражений против безумцев вроде Энимо… вот она, настоящая победа. Не героизм, не спасённые миры — а возможность просто уснуть, не думая о завтрашнем дне. Вместе. Живыми. Настоящими." Гвен спала на раскладушке, обняв планшет, на котором всё ещё было открыто диагностическое окно мутагенных показателей. Рук сидел в кресле, строго и прямо, но с закрытыми глазами. Бен, в футболке, потёртой после сражений, сидел на кухне, уставившись в чашку с какао. Парень продолжал думать: "Мы снова спасли всех... но какой ценой? Омнитрикс обесточен, врагов становится всё больше, а я... Я всё ещё учусь быть героем без кнопки превращения. Без костюма. Без силы. Просто собой. И странное дело — мне больше не так страшно. Потому что рядом — семья. Даже если она странная, шумная и наполовину из другого мира. Всё равно — семья." Его глаза были красные от усталости, волосы взъерошены, а левая рука бессильно лежала на столе. Омнитрикс, тёмный и молчаливый, казался теперь больше обычным браслетом, чем устройством галактической мощи. Эйприл, проходя мимо, кинула на него взгляд и усмехнулась: — Ночью спас мир. Утром — обратно за стол. Бен вздохнул, поставил чашку с какао на край стола и медленно потянулся к рюкзаку, который стоял под стулом. Извлёк оттуда свой видавший виды ноутбук, с парой наклеек на крышке, этаких напоминаниях о мирных днях. Поставил его на стол, кивнув сам себе, мол, «почему бы и нет». Затем он, отвечая Эйприл, пробормотал: — Я бы обменялся с кем-нибудь. Хоть бы на день. Пальцы привычно пробежались по крышке… короткий жест, будто Бен настраивался на что-то серьёзное. Затем он открыл ноутбук, и тусклый экран отразил его задумчивое лицо. Лёгкий скрип петель прозвучал особенно отчётливо в тишине кухни. — Ну, давай… покажи, что там творится в мире, кроме моих проблем, — тихо пробормотал Бен, нажимая кнопку включения. Экран ожил, отбрасывая на его уставшее лицо холодный голубоватый свет, и вскоре показал рабочий стол. В этот момент на экране его ноутбука, появился уведомляющий сигнал. Не теряя времени, Бен развернул сообщение, поскольку вероятность того, что это какая-то реклама очень мала. Вздохнув, парень тоскливо прочитал следующее задание: "Уведомление: новая задача по биологии — сдать до понедельника. Тема: генные мутации и их последствия." Бен уставился на экран. Несколько секунд. Без слов. Потом обернулся к пустому пространству, будто обращаясь к Вселенной. Это точно была жёсткая издёвка судьбы, потому что он совсем недавно победил Энимо и предотвратил жуткую катастрофу. Потому Бен шокировано пробормотал: — Вы серьёзно? Как только на экране ноутбука всплыло уведомление о новой задаче по биологии, лицо Бена исказилось в гримасе чистого, неподдельного ужаса. Его глаза расширились, брови взлетели вверх, а челюсть чуть приоткрылась, словно он только что увидел что-то похуже армии мутантов. Он ударился лбом о стол и пробормотал: — Я только что остановил генные мутации! В его взгляде смешались отчаяние, усталость и лёгкая обречённость, когда он вяло ткнул курсором в сообщение, словно надеясь, что оно исчезнет, само собой. Однако ничего не изменилось и уведомление уплыло как прочитанное. Из-за угла послышался сонный голос Кевина: — Это тебе не зачтут. Надо было эссе сдать. Лицо Бена сначала вытянулось, затем приобрело выражение смертельного уныния. Он медленно, почти театрально закатил глаза к потолку, тяжело выдохнул и закрыл ладонью лицо, словно пытаясь скрыться от жестокой реальности. Парень громко простонал и уткнулся лицом в тетрадь. — Герой. Мутанты. Омнитрикс. Космос. И всё равно… домашка. Гвен вздохнула и едва заметно улыбнулась, её лицо смягчилось. В этой улыбке было столько усталого тепла и сочувствия, что на мгновение она перестала быть строгой "боевой подругой", а стала просто кузиной, которая понимала всю абсурдность происходящего. Она качнула головой и с лёгкой насмешкой в голосе произнесла: — Добро пожаловать обратно в реальность, Бен. Здесь даже супергероев гоняют за несданную домашку. Бен сначала закатил глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот перекатятся обратно. Его лицо было полным вселенской усталости и тихого отчаяния, будто весь груз спасения мира оказался ничтожным по сравнению с одним-единственным школьным заданием. Майки повернулся на диване и пробормотал во сне: — Можно я напишу вместо него, но про ниндзя-черепашек?.. А Бен… просто вздохнул. И потянулся за ручкой. Потому что даже если ты герой, "реальный мир" никто не отменял. На кухне дома Кевина, в уголке с самым слабым освещением, Бен сидел за столом, уставившись в экран ноутбука. Перед ним пустой документ, а рядом валялись три скомканных черновика. Его волосы всё ещё топорщились после сна, а на столе медленно остывал несъёденный тост. — Ладно, Бен, соберись, — пробормотал он себе под нос и снова начал печатать: "Мутации — это, в сущности, зло. Особенно, когда ими управляет психопат с докторской степенью, который использует их, чтобы поработить город. Однако герой, Бен Теннисон, несмотря на временное отсутствие Омнитрикса, не сдался и…" Он прищурился, перечитал, и сморщился. Даже ему было понятно, что это совершенно не похоже на тот текст, который допустимый для столь серьёзного предмета, как биология. По литературе оно может и потянуло бы на слабую троечку. Вздохнув, парень откинулся к спинке стула и проворчал: — Звучит как фанфик о самом себе, — буркнул он и с шумом закрыл крышку ноутбука. Донателло, стоявший неподалёку, опирался на дверной косяк с чашкой зелёного чая и наблюдал за ним всё это время, не вмешиваясь. Ему плохо были известны тонкости человеческой школы, однако по рассказав Эйприл кое-что Донни знал. Потому гений среди черепашек-ниндзя проговорил: — Ну, знаешь, — с мягкой улыбкой произнёс он, — по крайней мере, ты убедительно описал мотивацию главного героя. Бен взглянул на Донателло с таким страдальческим выражением, будто тот только что предложил ему добровольно съесть целую кастрюлю брокколи. Его брови поднялись, губы скривились в кривой, уставшей полуулыбке, полной иронии и внутреннего капитуляции перед реальностью, и он сказал: — Донни, я спас город. Я отдал Омнитрикс. Я выдержал все эти “более стабильные ДНК-уровни” и “когнитивную резонансную волну”. Я заслужил пятёрку просто за существование. — К сожалению, — хмыкнул Донни, — школьная система так не работает. Даже у пришельцев. Лицо Бена стало смесью трагической обречённости и плохо скрываемого сарказма. Его глаза слегка закатились к потолку, будто он мысленно взывал ко всем силам вселенной о справедливости, а уголки губ дёрнулись в кривую, безнадёжную улыбку. Бен уронил голову на стол и недовольно проворчал: — Я ненавижу эссе. Прошло минут десять. Бен, вымотанный, ушёл в другую комнату. И тогда Донателло, глядя на закрытый ноутбук и растрёпанную тетрадь, вздохнул. Подошёл к компьютеру. В течение пяти минут его пальцы быстро скользили по клавиатуре, а на экране появилась чётко структурированная работа: "Мутации как неконтролируемое биологическое отклонение: примеры, этика и возможные методы стабилизации. На примере недавней ситуации в Белвуде." Цитаты, ссылки, визуальные диаграммы, краткий вывод. Без пафоса, строго по делу. Почти на уровне университетской статьи, но с человеческим языком. Донни распечатал работу, аккуратно свернул её и, убедившись, что никто не смотрит, осторожно вложил листы в учебник по биологии, торчащий из рюкзака Бена. Он похлопал портфель по крышке с лёгкой ухмылкой, после чего пробормотал: — Иногда… даже героям нужна небольшая техно-помощь. В голове Донателло проскользнула тёплая мысль о том, что не всегда помощь должна выражаться в драках или изобретении нового оружия. Иногда настоящий вклад — это тихая поддержка там, где друг просто не справляется один. Он понимал, что для Бена эти простые школьные заботы сейчас почти тяжелей битв, и от этого помощь казалась ещё более правильной. С лёгкой, почти незаметной улыбкой Донни подумал: "Если уж спасаем мир вместе… почему бы не спасти ещё и его оценки?" Он вышел из комнаты. Гений среди братьев-черепашек остался доволен своей работой. Она была хороша, но при этом ссылалась только на материалы, доступные простым землянам, не имеющим гениального ума или доступа к секретным документам. А через пару минут Бен вернулся, взял рюкзак, зевнул, и не замечая ничего, буркнул: — Надеюсь, хоть как-то настрочил сносное начало. Он не знал, что уже стал автором лучшей работы по биологии в классе. Просто благодаря черепахе с большим сердцем… и ещё более быстрыми пальцами. Парень беспечно шёл, спеша на школьный автобус, поскольку теперь ещё долгое время ему придётся пилить на своих двоих в школу.