Слияние миров

Урок биологии подходил к концу. Миссис Миллер, строгая, но справедливая женщина с идеальным пучком волос и вечной папкой в руках, стояла перед классом с проверенными работами. Лёгкое напряжение витало в воздухе, ведь сегодня она должна была огласить оценки. Сидя за партой, Бен думал: «Вот и всё… Последние минуты свободы. Сейчас миссис Миллер опять врежет мне этой своей ледяной речью про ответственность, дисциплину, «Бенджамин, ваши супер-геройские подвиги не освобождают от обязанностей перед наукой!» Ну да… Биология, конечно, важнее спасения города. Хотя, может, если мутация Энимо считается темой, мне хоть балл поднимут? Хотя кого я обманываю… Я же, как всегда, ничего не сдал. Хотя… я вроде… что-то напечатал?.. Или нет?.. Наверное, нет. Нет, точно нет. Стоп. А если… кто-то… Нет. Ну не могла же работа сама туда попасть. Или могла? Ладно, сейчас прозвучит фамилия Теннисон и весь класс вздохнёт — иронично, устало, как всегда. Бен Теннисон. Король отмазок. Повелитель лени. Господин прокрастинации. Вперёд, аплодисменты.» Бен, привычно раскинувшись на парте, уже приготовился выслушать очередное "Бенджамин, где ваше эссе?" и выдумывать новую "уважительную причину". Но вместо этого миссис Миллер медленно подошла к его парте и с лёгким стуком положила лист перед ним. Учительница удивлённо думала: «Это… это же действительно его работа? Написано на компьютере. Но… структура, логика, аргументация. Цитаты! Ссылки на актуальные исследования! Даже вывод — сдержанный, научный… и в контексте последней ситуации в Белвуде. Этот текст не списан. Он… осмыслен. Это не Бенджамин Кирби Теннисон, каким я его знала. Обычно — ворох оправданий, вечная лень, взгляд "да ладно, мисс, у меня был инопланетный кризис", а теперь… Эссе на уровне лучших учеников. Даже у Гвен, будь она у меня, я не ожидала бы настолько зрелого подхода. Что-то изменилось. Либо он, наконец, решил повзрослеть… либо кто-то его очень хорошо встряхнул. Неужели он всё-таки начал воспринимать мир серьёзнее, чем комиксы и инопланетные часы?» На первой странице красовалась огромная, красная, уверенная буква "A". Бен застыл. Такого… он точно не ожидал. Тишина в классе повисла тяжёлая, как утренний туман. Пара человек с задних парт переглянулись. Парень рядом с Беном уронил ручку. Кто-то из задних рядов шёпотом пробормотал: — Чего?! — Это подделка! — с неприкрытым недоверием выдохнул одноклассник Дэнни, склонившись через парту, чтобы разглядеть оценку получше. Лицо мисс Миллер оставалось сдержанным, но её поднятая бровь выдавала, что и она всё ещё переваривает происходящее. Губы были сжаты, словно она пытается удержать внутри комментарий, не резкий, но изумлённый. В её взгляде проскальзывало что-то между строгой учительской насторожённостью и профессиональной оценкой неожиданного прорыва: она привыкла к сюрпризам от Бена, но не такого рода. Теперь её глаза изучали Теннисона не как безнадёжного лентяя, а как загадку, которую стоит разгадать. Миссис Миллер чуть усмехнулась краешком губ и сказала: — Для справки: я лично проверила эту работу на оригинальность. Текст — авторский, мысли — ясные, структура — безупречная. Сдаю честь, мистер Теннисон. Бен с трудом перевёл взгляд с листа на учительницу. Такого сюрприза судьбы он явно не ожидал и старательно скрывал, насколько ошарашен оценкой, чтобы не схлопотать "пару" за то, что кто-то написал работу вместо него. Он чувствовал, как к нему прикованы десятки удивлённых глаз. Бен неловко почесал затылок и пробормотал: — Ну... всегда есть место для... роста? Класс взорвался, но не смехом, как ожидал Бен, а смесью удивления, шёпота и полу истеричного недоверия. Все настолько привыкли к Бену-лентяю с его вечными отмазками, что хорошая оценка стала чем-то из разряда фантастики, воплотившейся в жизни. Один из одноклассников сказал: — Ты вообще кто и что сделал с настоящим Беном? — громко прошептал кто-то с задней парты, вызвав приглушённые смешки. — Нет, серьёзно, он что, ударился головой? — прошипел ещё один одноклассник, щурясь на него, как на инопланетянина в человеческой оболочке. — Может, он нанял репетитора? — задумчиво заметил тихий ботаник с первого ряда, уже представляя себе схему исправления всех двоечников страны. Однако на этом реакции учеников не угасли. Далеко не все высказали свою точку зрения по этому поводу, и, пока учительница приходит в себя, ученики пользуются этим шансом. Один из спортсменов, обычно подначивающий Бена, хлопнул его по плечу и с фальшивым благоговением сказал: — Учительница тебе честь отдала, Теннисон. Теперь ты наш командир. Лицо Бена застыло в странной гримасе, словно его внутренние процессы не могли договориться, радоваться, краснеть от стыда или убежать из класса. Брови чуть дёрнулись вверх, а уголки губ колебались между растерянной улыбкой и "да ну нафиг"-выражением. Он моргнул пару раз, будто проверяя, не сон ли это, а затем отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть в глаза одноклассникам. И только трое учеников в дальнем углу переглянулись с подозрением, после чего один из них сказал: — А ты уверен, что он не списал у Гвен? — Гвен в другой школе, гений. — ответил второй из троицы. — Тем более подозрительно... — сказал последний из собеседников. Щёки предательски порозовели — не от смущения, а от того, что внимание к нему сейчас казалось более невыносимым, чем битва с гигантским слизняком. А на лице застыло выражение человека, внезапно оказавшегося в центре сцены без сценария, в неудобных туфлях… и с переоценкой своей жизненной стратегии. Тем временем мисс Миллер, по-прежнему сдержанная, постучала указкой по столу: — Тишина. Теннисон доказал, что способен на большее. Надеюсь, это не было случайностью. Однако так сразу ученики замолчать не могли. шепотки какое-то время были, поскольку все обсуждали внезапную страсть Бена к учёбе, вылившуюся в отличную оценку по биологии. Даже обычно хмурый отличник Зак криво ухмыльнулся, а его сосед по парте с притворной серьёзностью зашептал: — Апокалипсис близко. Похоже, начался с биологии. Бен покраснел, но, внутренне, не мог не ощущать лёгкой гордости… и такой же лёгкой паники. Теперь от него, похоже, будут ждать повторения "подвига". А тем временем, в далёком гараже Кевина Донателло безмятежно программировал новую строку кода для ОС "Панцирь", не подозревая, какую репутацию только что создал Бену в школе. Школьный звонок ударил так резко, что Бен чуть не подпрыгнул. Как по команде, класс зашуршал тетрадями, застучал рюкзаками и засмеялся, кто нервно, кто в облегчении. Бен медленно сунул своё эссе в рюкзак, будто опасаясь, что сейчас кто-то потребует вернуть оценку обратно. Он прошёл мимо миссис Миллер, и она, чуть улыбнувшись, кивнула ему так, как будто говорила: "Я всегда знала, что в тебе это есть." Бен, не зная, куда деть руки, лишь кивнул в ответ, поспешил выйти из класса и зашагал по коридору. Теперь он мог спокойно показать свой шок из-за хорошей оценки, которая свалилась на него как снег на голову в тёплый день. Он шёл, засунув руки в карманы джинсов, глядя в пол и размышляя: "Ну вот. Отлично. Теперь они будут думать, что я могу так всегда. Куда податься герою, который случайно сдал лучшую работу за год?" Толпа школьников неслась мимо, кто-то окликал друзей, кто-то смеялся, кто-то переписывался на бегу. А Бен шагал медленно, будто каждый его шаг по школе теперь был новым испытанием. Некоторые ученики толкали его, обгоняя, но парень не замечал этого, погрузившись в свои мысли. "Может, стоит нарочно завалить следующее задание? Чтобы всё вернулось на круги своя…" — мелькнула у него искушающая мысль. Но тут же перед внутренним взором всплыло лицо Гвен с её строгим, но тёплым взглядом, и голос Рука Блонко: "Настоящий боец сражается честно на всех фронтах — даже на скучных." Лицо Бена постепенно сменилось с растерянного на сосредоточенное, ибо брови чуть сдвинулись, а губы сжались в узкую линию. Он перестал сутулиться, и взгляд стал прямым, как у человека, который не до конца понял, как оказался в этой ситуации… но не собирался от неё убегать. В его глазах появилось знакомое пламя, не геройской бравады, а решимости. Бен вздохнул и подумал: "Отлично. Теперь я ещё и совесть завёл." Он поднял голову. Солнечный свет лился сквозь окна, и где-то впереди его уже ждали друзья, тренировки, миссии, Доминирующие силы зла, недописанные домашки... И, самое страшное, новая реальность, в которой от него начали ждать… успехов. Бен усмехнулся сам себе. — Ну что, Теннисон, — пробормотал он, выходя из школы. — Похоже, становиться взрослым — тоже супер-способность. И, засунув руки поглубже в карманы, он зашагал в сторону дома Кевина, где его ждали новые заботы, и кое-что совершенно неожиданное. Путь до дома Кевина занял у Бена меньше времени, чем он ожидал. Весеннее солнце приглушённо светило сквозь облака, а ветер тёплым дыханием обдувал улицы Белвуда. Бен шагал быстро, чуть притопывая кроссовками по асфальту, рюкзак за спиной легко подпрыгивал в такт его шагам. "Дом. Кевин. Спокойствие. И, может быть, без домашнего ада ещё хотя бы до вечера," — с надеждой думал он. Когда Бен подошёл к гаражу, то заметил, что дверь была приоткрыта на несколько сантиметров. Любопытство, как всегда, пересилило. Пригнувшись и ступая осторожно, словно тень, он бесшумно прокрался внутрь, в конце концов, недавно мастер Сплинтер лично наставлял его на тему "как исчезать с поля зрения." Именно поэтому Бен увидел то, что увидел. В дальнем углу гаража, за двумя мониторами, залитыми бледным голубоватым светом, сидел Донателло. Его пальцы скользили по клавиатуре так быстро, что клавиши едва поспевали за ним. На экранах мелькали схемы, коды, архитектуры данных, строки незнакомых команд. Иногда Донни прищуривался, что-то записывал на листе сбоку, снова печатал, затем переключал дисплей. Весь облик Донни сейчас говорил: "Не подходить. Великая магия в процессе." Бен замер, внутренне восхищаясь, но внешне лишь кивнув себе: "Не мешаю. Ухожу живым." Он медленно, практически беззвучно отступил назад, стараясь наступать на цыпочках так, чтобы ни один пол скрипом не выдал его. Даже муха, заметив его, скорее бы решила, что это просто тень пролетела мимо. Закрыв за собой дверь почти неслышимым щелчком, Бен выдохнул и подумал с лёгкой улыбкой: "Мастер Сплинтер, надеюсь, вы бы мной гордились." И зашагал обратно в дом, где его, как он надеялся, ждали только нормальные, скучные дела... Хотя где Бен, там скучное превращается в что-то неожиданное быстрее, чем кто-либо успевает заметить. Парень ещё не знал, какие сюрпризы подготовила ему капризная и непредсказуемая судьба. Далеко за пределами Земли, в холодной пустоте межзвёздного пространства, одинокий корабль скользил сквозь гипер-пространственные потоки. Его обшивка была чёрной, поглощавшей даже тусклый свет звёзд, а двигатели, способные разгоняться быстрее скорости света, оставляли после себя почти незаметный след искажённого пространства. Смотря на монитор, Кайбер размышлял: "Вот оно. Слабость. Тот самый миг, что приходит раз в жизни — когда дичь теряет рога, а охотник приближается в тени. Без Омнитрикса он ничем не отличается от других. Теперь всё изменится. Больше не будет неожиданностей. Только я, моя добыча… и её конец" Внутри, в тёмном отсеке управления, сидел Кайбер. Его массивная фигура отливала бронзой в тусклом свете приборов. Глаза охотника были полуприкрыты, но его внимание было приковано к монитору, на котором одна за другой мелькали строки перехваченных сообщений с Земли. На экране вспыхнула надпись: "Потеря энергии Омнитрикса. Предположительная полная разрядка. Прогноз восстановления: 31 день." Кайбер медленно распрямился, его губы скривились в хищной усмешке. В глазах зажегся холодный огонь нетерпения. Он нажал кнопку на панели, и в ответ на его жест в отсек вбежал фиолетовый зверь… та же порода, что и его прежний пёс, но теперь с более острыми глазами, массивной грудью и повадками идеального охотничьего зверя. Ухмыльнувшись, Кайбер снова задумался: "На этот раз ты не сбежишь, Теннисон. Ни друзья, ни магия, ни старый песок твоих предков не спасёт тебя. Теперь охота будет чистой. Без трюков. Без превращений. Только ты… и я. Пора вернуться и закончить то, что я начал" Животное остановилось рядом, поджав лапы и подняв голову, ожидая приказа. Кайбер наклонился, надевая на предплечье свой Неметрикс, модифицированное устройство с мрачным, стальным блеском. Активировав его, он сказал зверю глухим, угрожающим голосом: — Бен Теннисон. Без своего Омнитрикса… ты, наконец, станешь достойной добычей. Он в последний раз проверил координаты — Земля. Голубая планета, снова и снова бросающая вызов тем, кто хотел бы подчинить её. Корабль дрогнул, совершая последний переход. На приборной панели загорелись индикаторы: "Курс проложен. Цель: Сектор 3-С — Земля." Кайбер стоял на мостике своего звездолёта, его взгляд был прикован к экрану, где отображались последние координаты, а именно Белвуд, город на Земле, где теперь, казалось, скрывался его противник. Охотник не позволял себе расслабиться. На борту одного из скрытых исследовательских кораблей, дрейфующих в отдалённой части космоса, царила тишина, нарушаемая лишь редким шипением работающих приборов. В комнате, освещённой тусклым красноватым светом, над массивной консолью склонился Альбедо, который думал: «Кайбер…» — мысленно процедил он. — «Наивный охотник. Всё ещё веришь, что грубая сила — ключ к победе над Теннисоном?» Его красные глаза холодно скользили по рядам сложных формул, крутящихся на трёхмерных голографических экранах. Пальцы быстро бегали по сенсорной панели, перепроверяя расчёты, связанные с новой, экспериментальной версией Омнитрикса, над которой он трудился последние недели. Не отрываясь от работы, он подумал: «Пусть идёт. Пусть попытается. Пока ты, Кайбер, будешь ломать стены, я войду через дверь… незаметно, точно. И когда Теннисон упадёт — весь мир поймёт, кто достоин быть настоящим владельцем Омнитрикса. Кайбер нужен мне. Его провал — мой аргумент. Его атака — моя отвлекающая волна. Когда он рухнет… на арену выйду я. И тогда — никаких компромиссов. Я — оригинал. Я — гений. Я — Альбедо. И скоро… вся галактика это запомнит» Схемы, модели ДНК, эскизы новых трансформаций, всё выстраивалось в стройную картину его будущего триумфа. Внезапно один из мониторов замигал. Система раннего предупреждения, тайно встроенная в датчики Вилгакса, засекла, что Кайбер покинул свою базу и направляется… к Земле. Альбедо медленно выпрямился. На его губах появилась кривая ухмылка, смесь презрения и насмешки. Он скрестил руки на груди, глядя на траекторию охотника, и сказал: — Охотник… — с ледяным спокойствием проговорил Альбедо. — Ты всё ещё веришь, что грубая сила и преданность животному инстинкту могут победить Бена Теннисона? Для Альбедо ответ был очевиден, поскольку после стольких лет противостояния никто не сумел одолеть Теннисона грубой силой. Этот герой всегда находил способ одолеть противника, каким бы сильным тот ни был. Он отвернулся от экрана, всё так же ухмыляясь, и добавил вполголоса, будто бросая фразу вслед Кайберу: — Желаю удачи. Она тебе понадобится… чтобы собрать свои кости обратно в кучу. Альбедо даже не думал мешать. Для него Кайбер был всего лишь пешкой, безнадёжной, обречённой на провал. Настоящая победа требовала расчёта, интеллекта, подготовки... того, чего у Кайбера никогда не было. Он вновь опустил взгляд на свои схемы, и на его лице появилось холодное, сосредоточенное выражение. — Пока ты идёшь напролом, я создам оружие, которое вырвет у Теннисона саму душу, — тихо прошептал он, погружаясь обратно в работу над своим новым Омнитриксом. С этими словами он погрузился в собственные дела, больше не отвлекаясь на всякие глупости вроде самоуверенного охотника или шумных союзников вроде Шредера или Вилгакса. Галванец, застрявший в странном гибриде Бена и Макса Теннисонов, усиленно работал над собственным прибором.

Планета Земля, один из домов Белвуда

Гостиная дома Кевина утопала в мягком золотистом свете закатного солнца, пробивающегося сквозь жалюзи. На диване, растянувшись, дремал Кейси, в другом углу Микеланджело мирно мурлыкал во сне. Атмосфера была редкой для их команды, спокойной. Находясь рядом со всеми, Гвен размышляла: «Как странно — после всего, что мы пережили, эта тишина кажется почти нереальной. Как будто мир решил на минуту замереть и дать нам передышку. Но я знаю: это — не конец. Это — только передышка перед новым штормом. Мы все изменились. Даже Бен. Он больше не просто мальчик с Омнитриксом. Он лидер. Не потому что у него есть сила — а потому что умеет не сдаваться, даже когда этой силы нет. Но я должна быть начеку. Потому что в этой истории больше не осталось "простых дней". Потому что зло уже не просто враг — оно часть структуры вселенной. А мы — те, кто этому противостоит. Мы — семья. Хоть и не по крови». Гвен сидела на полу перед низким журнальным столиком, окружённая стопкой старых магических книг и листами с записями. Она что-то тихо бормотала себе под нос, отрабатывая короткие заклинания. Простые. Безопасные. Только для тренировки контроля. Вскоре от девушки снова послышались фразы: — "Lucet minor… Lucet stabilis…" Она щёлкнула пальцами и над ладонью на секунду вспыхнул крошечный золотой шарик света и тут же погас. Это был явно не тот эффект, который был нужен девушке, поскольку она осталась недовольной работой магии. Гвен хмыкнула, затем глубоко вдохнула и попробовала ещё раз, усилив поток энергии: — "Illuminare palma…" В этот момент рядом в кресле Бен, развалившийся с ноутбуком на коленях и бездумно прокручивающий новости, вдруг резко дёрнулся. Он уставился на свои ладони, которые внезапно вспыхнули бордовым светом, мощным, насыщенным… но не тем ярко-розовым оттенком, который был характерен для чистокровных женщин-анодитов. — Э-э-э… — выдал Бен, в панике размахивая руками, словно пытаясь стряхнуть сияние. Гвен застыла, глаза её расширились. Лицо Гвен в этот момент было сочетанием шока, восхищения и едва скрываемой научной любознательности. Её глаза распахнулись до предела, зрачки расширились, а губы приоткрылись в беззвучном удивлении, будто она только что увидела невозможное. — Ой, — пискнула она, прикрывая рот рукой. — Я… вроде бы… случайно активировала твою анодитскую сторону. Ладони, покрытые остаточным светом от её заклинания, опустились, но тело оставалось напряжённым, словно магия всё ещё вибрировала в воздухе. На смену шоку быстро пришла сосредоточенность, ведь её брови сдвинулись, взгляд стал прицельным, как у исследователя, только что открывшего аномалию. Бен, уставившись на странное свечение своих рук, с полным ужасом в голосе пробормотал: — Я что, только что… засиял?! — Бордовым, — успокоила его Гвен, вставая на колени, чтобы подойти ближе. — Не розовым. Так что твоя мужественность официально спасена. Но за всем этим читалась и эмоция глубже, а именно тихая, тёплая радость. Потому что Гвен знала, что бордовый свет не ошибка. Это было наследие, и оно наконец проснулось после стольких лет подавления посторонней энергией. Бен мрачно уставился на неё сквозь светящееся облако: — Да уж… Отличное утро. Только я мог вместо кофе получить "мальчиковую версию магической вспышки". Гвен едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Едва Бен начал отчаянно махать руками, пытаясь стряхнуть бордовое свечение, как в дверях гостиной появилась величественная Вердона, несмотря на свой невысокий рост, с лёгкой полуулыбкой на лице, как будто она заранее знала, что увидит. «Ну наконец-то…» — с лёгким внутренним торжеством подумала Вердона, останавливаясь на пороге, её взгляд мягко скользил от бордово сияющих ладоней Бена к ошарашенному лицу Гвен. «Я чувствовала этот сдвиг в энергиях уже несколько дней. Омнитрикс больше не глушит его суть… и вот она, анодитская искра, наконец, вырвалась наружу. Не через силу. А через родство. Через связь с Гвен. И через его собственный путь. Это не случайность. Это взросление. Сколько же ты сдерживал себя, мальчик мой? Сколько лет скрывал силу под маской супергероя с гаджетом на руке? Но в тебе всегда было нечто большее. И теперь… ты готов начать понимать, кто ты есть на самом деле. Не только защитник Земли. Но и часть куда более древнего мира. Пора научить тебя, Бенджамин. Пора стать твоей наставницей. Не в бою… а в понимании самого себя» Её бирюзовые глаза быстро окинули сцену, где был Бен, сверкающий бордовым светом, растерянная Гвен, притворяющейся спящим Кейси и явно сдерживающего смех Микеланджело в углу. Вердона встала, скрестив руки на груди, и с выражением терпеливой, почти материнской мудрости проговорила: — Ах, детки… Я всего на пару минут ушла в сад собрать травы для настоя — и вот уже мой внук светится, как полуденный фонарь на фестивале анодитов. Лицо Бена застыло в комичной смеси паники, удивления и смутного ужаса, как будто он только что случайно активировал бомбу из учебника заклинаний. Брови взлетели вверх, рот приоткрылся, а в глазах мелькнула искренняя мольба «Скажи, что ты не видела этого». Но, встретившись взглядом с бабушкой Вердоной, он понял: она всё видела. И даже больше, будто ожидала. Бен вскинул на неё отчаянный взгляд и уточнил: — Бабушка! Я что, мутировал?! Или… превращаюсь? Вердона с лёгким смешком подошла ближе, её походка была плавной и уверенной, словно она шла сквозь воду. В отличие от удивлённого Бена и растерянной Гвен, их бабушка словно ждала подобного происшествия и выглядела довольной, что это произошло. Затем она доброжелательно произнесла: — Нет, глупыш, — мягко сказала она, аккуратно взяв Бена за руку. С её прикосновением бордовое свечение медленно утихло, растворяясь в воздухе, словно и не было. — Это всего лишь отклик твоей анодитской сущности. Естественная реакция на магическое воздействие. — Она кивнула в сторону Гвен с улыбкой. — И весьма… симпатичная, надо сказать. Лицо Гвен вспыхнуло лёгким румянцем, но в её глазах загорелся настоящий интерес, быстро вытеснив растерянность. Она приподняла брови, слегка приоткрыла рот, а затем сжала губы в сдержанной, почти гордой полуулыбке. Затем кузина Бена виновато склонила голову, сказав: — Я правда не хотела… Оно просто сработало. Лицо Вердоны озарилось мягкой, почти материнской теплотой. Её глаза сверкнули лёгким озорством, но в них читалось и глубокое понимание, и гордость. Она чуть склонила голову, ласково улыбнувшись, словно видела в происходящем не ошибку, а шаг вперёд. Она тепло посмотрела на внучку и произнесла: — Именно так и должно было случиться, милая, — проговорила она, коснувшись плеча Гвен. — Настоящая магия всегда находит путь… особенно, если её зовёт родственная душа. Это хороший знак. Бен медленно пробуждает свою истинную силу. И ему это понадобится в ближайшем будущем. — Она задержала взгляд на внуке чуть дольше обычного, словно читая что-то в глубине его души. — Очень понадобится. Лицо Бена напряглось, словно он внутренне среагировал на неуловимый предупреждающий сигнал. Его улыбка померкла, брови слегка сошлись, а глаза на миг стали глубже, будто он пытался заглянуть за смысл бабушкиных слов. В этот момент в нём смешались тревога, уважение и непрошеное предчувствие и он понял, что, если Вердона говорит, что что-то грядёт… значит, это будет по-настоящему серьёзно. Бен, всё ещё переваривая услышанное, наконец позволил себе усталую улыбку: — Здорово… Только бы теперь в школе не засиять посреди урока. Гвен закатила глаза, но с явным теплом, ведь её губы дрогнули в сдержанной улыбке, а взгляд напоминал тот самый, которым старшая сестра смотрит на младшего брата, только что сказавшего глупость. Её лицо выражало смесь лёгкой иронии, заботы и привычного понимания, ведь если кто и мог начать светиться в самый неподходящий момент, то это, конечно же, Бен. На это Вердона лишь рассмеялась, мягко коснувшись его лба: — Ты справишься, мой светлячок. Кевин остановился на пороге и на секунду застыл, окинув происходящее хмурым, прищуренным взглядом. Его брови слегка дёрнулись вверх, а затем он скрестил руки на груди, уголок рта дёрнулся в характерной ухмылке с оттенком сарказма, словно он уже понял всё, что случилось, и был морально готов услышать что угодно… кроме «Бен светится». Его губы скривились в фирменной ухмылке: — Ну что ж… Теперь у тебя есть магическая сигнализация. Только попробуй снова пожаловаться, что ты беззащитный. Он сказал это с типичным для себя сарказмом, но в его голосе звучала искренняя гордость за друга. Джули выглянула из-за дверного косяка осторожно, как будто не была уверена, стоит ли вообще вмешиваться. Её глаза округлились от удивления, а губы приоткрылись, застыв в немом «ого». На лице отражалась смесь недоверия, восхищения и лёгкой тревоги, она явно ещё переваривала увиденное, но в глубине взгляда уже проблеснуло тепло, ибо она гордилась Беном, даже если не сразу поняла, что именно он только что сотворил. Джули подняла брови, её глаза загорелись радостным удивлением, и она сказала: — Бен, это невероятно! Ты теперь и сам часть магии… В буквальном смысле! — Она тепло улыбнулась, явно воодушевлённая тем, что даже без Омнитрикса Бен обретает новую силу. Рук Блонко стоял с выражением неподвижной сосредоточенности, присущей дисциплинированному воину, но его прищуренные глаза и едва заметно приподнятые брови выдавали внутреннее удивление. Он переводил взгляд с Вердоны на Бена, как будто сопоставляя факты и заново оценивая потенциальную силу своего союзника. В глубине его строгого взгляда появилась искорка уважения, ведь Бен оказался куда более многослойным, чем Рук представлял и это было достойно интереса настоящего стража. Затем, выпрямившись ещё более строго, чем обычно, он кивнул коротко и серьёзно сказал: — Это повышает ваши шансы на выживание в случае засады. Превосходная стратегическая адаптация. — Он чуть задумался и добавил, — Пусть не официально зарегистрированная технология… но весьма эффективная. На лице Кейси Джонса расцвела довольная ухмылка, в которой смешались искреннее изумление и привычная бравада. Его брови взлетели вверх, глаза сверкнули весельем, а руки он самодовольно развёл в стороны, словно только что увидел окончательное доказательство своей давней теории о «странности Бена». Кейси, как всегда с битой в руках, с любопытством почесал затылок и сказал: — Магия… Ха! Да я всегда говорил — Теннисон у нас ходячая аномалия. Теперь официально. Он захохотал, добродушно хлопнув Бена по спине так, что тот едва не подавился воздухом. На лице Эйприл О’Нил отразилось удивление, переходящее в спокойное восхищение. Её глаза чуть расширились, а губы сложились в мягкую, тёплую улыбку, в которой чувствовалась не только поддержка, но и искреннее уважение. Она наблюдала за Беном, как за человеком, который только начинает понимать, насколько он уникален и это вызывало у неё не шок, а тихое одобрение. Эйприл, сдерживая улыбку, смотрела на происходящее с искренней теплотой и сказала: — Бен, тебе это пойдёт только на пользу. Иногда защита — это всё, что отделяет героя от глупца. Леонардо смотрел на происходящее с типичной для себя сосредоточенностью, но в его взгляде промелькнуло лёгкое удивление. Его лицо оставалось спокойным, с прищуром, характерным для воина, наблюдающего за чем-то новым и потенциально важным. Однако в глубине глаз Лео затаилось уважение не только к силе, что начала пробуждаться в Бене, но и к тому, как спокойно тот принимал свою изменчивую судьбу. Его выражение стало серьёзным, даже уважительным, когда он сказал: — Дополнительная сила — это дополнительная ответственность. Но, судя по тебе, Бен, ты научился ценить такие вещи. Донателло, в свою очередь, выглядел так, будто внутри него в этот момент запускались десятки параллельных процессов анализа. Его брови взлетели вверх, губы чуть приоткрылись, а взгляд блестел чистым научным любопытством. Он буквально сканировал Бена глазами, стараясь понять природу свечения, магии и взаимодействия анодитской энергии с человеческой физиологией. Донни с явным интересом наклонился ближе, его глаза горели научным любопытством, когда он сказал: — Магический отклик на уровне подсознания... Автономная система активации защиты... — Он быстро достал свой КПК и начал набрасывать черновые заметки. — Надо будет исследовать параметры. Это… просто потрясающе! Рафаэль, в свою очередь, скрестил руки на груди, и его лицо оставалось хмурым, с прищуренными глазами, как будто он не до конца доверял всей этой "волшебной штуке". Брови чуть нахмурены, губы поджаты, он явно сдерживал колкий комментарий. Вспыльчивый черепашка-мутант, скрестив руки на груди, ухмыльнулся и сказал: — Ну что, теперь ты хоть сможешь не ловить каждый удар головой? — буркнул он, но в глубине его голоса звучала грубоватая забота. Микеланджело выглядел так, будто только что увидел самое крутое зрелище за неделю — его лицо сияло восторгом, глаза расширились, а рот расплылся в широкой, почти детской улыбке. Он с энтузиазмом вскинул брови и уже порывался хлопнуть Бена по плечу, но вовремя вспомнил про светящиеся ладони и отдёрнул руку, всё так же сияя. Затем он подпрыгнул на месте, захлопав в ладоши, и сказал: — Круто! Бен теперь настоящий волшебный рыцарь! — Он вдруг схватил старую швабру и, как мечом, торжественно поднял её вверх. — Сэр Теннисон, защитник Белвуда и всех мирных пицц! Лицо Сплинтера оставалось внешне спокойным, но в его глубоко посаженных глазах сверкнуло что-то особенное, а именно мудрое узнавание и тихое одобрение. Его брови слегка приподнялись, усы едва заметно дрогнули, словно отражая внутреннее удивление, но и удовлетворение, ведь он уже почувствовал магический импульс раньше и теперь лишь увидел его подтверждение. Наклонив голову в лёгком поклоне, он смотрел на Бена с тем выражением, которое бывает у мастера, увидевшего, как ученик нащупал собственный путь. Сплинтер, наблюдая за сценой со своей обычной невозмутимостью, слегка кивнул, его глаза стали задумчивыми, когда он сказал: — Истинная сила не в оружии, а в умении правильно его использовать. Путь, который ты проходишь, Бенджамин, становится сложнее… но и чище. Его голос был тёплым и уважительным, словно учитель, признающий, что ученик сделал важный шаг вперёд. Лицо Кожеголового, обычно суровое и закрытое, в этот момент смягчилось. Его массивная челюсть чуть расслабилась, глаза прищурились не от угрозы, а скорее от искреннего интереса и лёгкого изумления. Он медленно кивнул, словно подтверждая для себя: «Да, теперь всё становится понятнее». В его взгляде читалась тихая гордость за то, что Бен не только умеет сражаться, но и растёт, не телом, а духом. И, конечно, появилось то редкое выражение одобрения, которое Кожеголовый выдавал лишь в особо достойные моменты. Кожеголовый, стоявший немного в стороне, задумчиво провёл когтём по подбородку и с одобрением произнёс: — В тебе течёт сила древних. Береги её, парень. Она может стать твоим щитом… или обузой. Всё зависит от тебя. Бен стоял в центре комнаты, сжимая кулаки, чтобы почувствовать исходящую от рук тёплую бордовую энергию. Он медленно осмотрел всех, кто его окружал, друзей, союзников, семью по духу и крови. На его лице впервые за долгое время появилась искренняя, глубокая улыбка, полная тепла и благодарности. В глазах Бена блеснула та самая чистая искорка, не бравада героя, не азарт бойца, а настоящая признательность. Он выдохнул, тихо произнеся: — Спасибо, ребята… Правда. Без вас я бы… — он осёкся, глотая эмоции, но его взгляд говорил всё без слов. Он наконец почувствовал: даже без Омнитрикса он не один. И тут к нему подошла Вердона, с мягкой, почти материнской улыбкой. Её присутствие наполнило комнату лёгким серебристым сиянием, едва заметным для обычного глаза. Она коснулась плеча Бена, словно отмечая этот момент особым благословением, и сказала с мудрым спокойствием: — Омнитрикс подавлял твою истинную природу долгие годы. Теперь, когда его энергия ушла на восстановление, сущность анодита внутри тебя наконец пробудилась, Бенджамин. — Её глаза стали серьёзными. — Это сила, что принадлежит тебе по праву рождения. Но, как и любая сила… она требует мудрости. Бен посмотрел на бабушку, и в его сердце, наряду с лёгким волнением, засияла уверенность: он обязательно научится управлять новой стороной своей природы так же, как когда-то научился быть героем. Теперь парень не видел проблемы в недоступности силы Омнитрикса и размышлял: "Если Омнитрикс отключён — это не конец. Это возможность. Я слишком долго считал, что сила во внешнем, в чужих ДНК, в кнопке под большим пальцем. Но, может, настоящая сила была внутри всё это время? Если я смогу защитить тех, кого люблю, без превращений — тогда я действительно чего-то стою. Не как Теннисон-с-гаджетом. А как Бен. Просто Бен." На мгновение в комнате повисла полная, осмысленная тишина. Каждый из присутствующих отреагировал по-своему, но в этой тишине чувствовалось не недоверие, а глубокое принятие. Гвен слабо улыбнулась и опустила взгляд на свои ладони, она знала, чувствовала, о чём говорила бабушка. Она сама прошла этот путь пробуждения силы анодита. Теперь её кузену предстояло пройти через то же самое. Кузина владельца разряженного прибора высочайшего уровня думала: "Я знала, что в нём это есть. Просто… никогда не думала, что магия пробудится вот так — ярко, резко, почти по зову души. Он всегда был особенным, но теперь… теперь он по-настоящему вступает в то, что у нас в роду зовётся наследием. Это не про силу. Это про выбор. Надеюсь, он поймёт, что с этим даром приходит не только сила, но и ответственность. Я помогу ему. Всегда помогу." Кевин кивнул коротко и тяжело, без лишних слов. Его проницательный взгляд говорил ясно, что пускай он не всегда понимал магию, но понимал Бена и знал, что парень справится. Всё же они довольно долго знакомы и хорошо успели узнать друг друга и будучи противниками, и закадычными друзьями. Потому Кевин тоже думал: "Вот и началось. Он теперь и маг. Да уж, Бен Теннисон — ходячий парадокс. Когда-то был шумным пацаном с часами на руке, а теперь… Что ж, если кто и справится с этим — так это он. Главное, чтобы не начал думать о себе больше, чем надо. А я… я рядом. Прикрою, если что. Он может быть героем, магом или хоть принцем анодитов — а для меня он друг. И этого достаточно." Рук Блонко, стоявший немного в стороне, слегка склонил голову в знак уважения. Он хорошо знал, что в случае, когда говорит кто-то вроде Вердоны, лучше слушать очень внимательно. И он уже принял это как неоспоримый факт. Потому житель далёкой планеты Ревона тоже немного задумался: "Он принял. Без колебаний. Без паники. Почти. Это достойно уважения. Я видел, как многие солдаты дрожали при первых признаках перемен в себе, особенно таких… фундаментальных. А он — человек, подросток, но уже способен встретить новое с открытым лицом. Магия анодитов, пусть даже четвертная, — не просто энергия. Это сущность. И если он сумеет подчинить её разуму, как он подчинил Омнитрикс — возможно, он и правда один из тех редких бойцов, о которых пишет история. Я рад, что служу с ним в одном отряде." Донателло, слегка поджав губы, задумчиво потёр подбородок. В его голове уже роились мысли о структуре энергии, о молекулярной стабилизации ауры и возможных способах усилить Бена в критический момент. Он не просто поверил, он начал строить логические выкладки в мыслях: «Феноменально. Если анодитская энергия Бена начала пробуждаться из-за снижения активности Омнитрикса, значит, весь этот пласт силы просто… подавлялся всё это время? И теперь, когда Омнитрикс “замолк”, магическая составляющая его ДНК выходит на передний план? Это как включение резервного источника питания — только куда древнее, глубже и… более органичным. Я бы с радостью снял полные показания его энергетического поля, провёл сравнение с Гвен и с чистокровными анодитами, чтобы…» — Донни вдруг мысленно осёкся, глядя, как Бен, сияющий, улыбается своим друзьям, и в мыслях добавил: «…но, пожалуй, для начала — просто буду рядом. А исследования подождут. Хоть немного.» Эйприл одобрительно кивнула. Как человек науки, она понимала, что, если столь мощная энергия вышла на поверхность после отключения внешнего подавителя, коим являлся Омнитрикс, значит, это было заложено глубоко в ДНК Бена. И спорить с законами природы бессмысленно. Она подумала: «Кажется, я никогда не перестану удивляться. Каждый из них — не просто герой, а… настоящий феномен. Гвен — маг, Рук — воин из другой планеты, Кевин — живая энергия, Бен — то одиннадцать инопланетян в одном, то теперь ещё и… маг. И всё это — в одном доме, за одним столом, словно это обычное утро обычных друзей. Если бы мне кто-нибудь когда-то сказал, что я окажусь в центре такого безумия — я бы рассмеялась. А теперь… теперь я даже не удивляюсь. Просто стараюсь быть рядом. Потому что кому-то ведь надо записывать всё это для будущих поколений…» — Эйприл взглянула на Бена, Гвен, Кевина и Донни, как будто мысленно делая снимок момента — и добавила в уме: «…и потому что я по-настоящему горжусь каждым из них.» Леонардо, Рафаэль и Микеланджело приняли происходящее так, как воины принимают волю учителя, без лишних вопросов. Если Вердона сказала, что это правильно, значит, так и есть. Лео только слегка сжал рукоятку катаны у пояса, как бы обещая про себя защищать нового Бена так же, как всегда. Рафаэль тихо хмыкнул, одобрительно скрестив руки на груди. Майки, широко улыбаясь, шепнул Кейси: — Круто. Теперь у нас есть Бен с супер-лазерными руками! Тем не менее, любитель бейсбольных бит и хоккейных клюшек пока видел в новых способностях товарища только хорошую возможность прокачать их защиту для предстоящих миссий. Мало ли на какие безумия им придётся пойти. Кейси, как всегда прямолинейный, только качнул головой и пробормотал: — Главное, чтобы он ими бутерброды не жёг. Кожеголовый и мастер Сплинтер, каждый по-своему, восприняли это с мудрым спокойствием. Они видели в Бене не только бойца, но и юного ученика, которому предстоит принять ещё одну грань себя. Бен, стоя в самом центре этого молчаливого круга доверия, почувствовал, как на его плечи легла не тяжесть, а тепло. Тепло семьи, друзей и наставников. Он глубоко вдохнул. впервые с того момента, как Омнитрикс потух… почувствовал, что внутри него горит новая звезда. Обучение началось прямо в просторной части гаража Кевина, который был временно расчищен для "особых тренировок". Свет мягко лился из высоких окон, пыль лениво клубилась в солнечных лучах, а Бен стоял в центре, в окружении Вердоны и Гвен, сосредоточенно наблюдая за их движениями. Вердона спокойно объясняла: — Энергия анодита — это как дыхание. Она течёт через тебя. Её нельзя захватить силой… только направить намерением. Сначала ты почувствуешь, как она собирается вокруг твоего сердца. Потом — как отзывается в ладонях. Чтобы помочь внуку почувствовать то, что она рассказала, бабушка приготовилась слегка увеличить поток магии к Бену, чтобы он ощутил наверняка то, о чём она говорила. Вердона провела над его руками ладонями, и Бен почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Гвен добавила, чуть улыбаясь: — Начнём с самого простого: создание энергетической сферы вокруг себя. Щит. Не думай о форме. Просто сосредоточься на мысли "защита". Всё остальное энергия сделает сама. Бен кивнул, сжав ладони перед грудью. Он глубоко вдохнул, вспомнив всё, чему его учили, а именно концентрацию, контроль, веру в себя. Первый раз получилось коряво, ведь вокруг него вспыхнули неровные всполохи бордового света, больше похожие на комету, чем на щит. Гвен мягко поправила: — Спокойнее. Мягче. Энергия — это не молот. Это руки, которые держат тебя. Бен выдохнул… И на второй попытке вокруг него медленно возник полупрозрачный энергетический пузырь, слегка мерцающий на свету. Магический щит Бена напоминал полупрозрачную сферу, состоящую из мягко струящихся потоков бордового света, насыщенного и глубокого, словно вечернее небо. Его поверхность будто пульсировала от внутренней энергии, медленно переливаясь между оттенками багряного, пурпура и золотистых прожилок, что является отражением анодитской природы, пробуждённой в нём. Местами щит выглядел плотнее, будто магия сгущалась в защитные узоры, похожие на плетение света, символы, которых Бен не знал, но которые отзываются в его ДНК. Вердона с лёгкой гордостью кивнула: — Хорошо. Теперь попробуй изменить форму. Сделай щит перед собой — как стену. Это оказалось сложнее. Щит сперва дрожал, как желе, но Бен, скрипя зубами, сумел вытянуть его в ровную, вертикальную преграду цвета густого бордо. Гвен щёлкнула пальцами, и в его сторону полетела лёгкая тренировочная сфера, полупрозрачный магический заряд. Бен инстинктивно сжал ладони, усиливая щит. Заряд отскочил от преграды с тихим всполохом. Кевин, сидевший на ящиках неподалёку, выразительно присвистнул. — Неплохо для новичка. Когда Джули увидела, как вокруг Бена формируется настоящий магический щит, её лицо на мгновение застыло в изумлении. Брови слегка поднялись, губы чуть приоткрылись, а в её глазах вспыхнул целый фейерверк эмоций: восхищение, лёгкая зависть, радость и неприкрытая гордость. Затем она мягко улыбнулась, искренне, по-доброму, так, как улыбаются те, кто видел чьи-то поражения и теперь радуется его подъёму. Джули хлопнула в ладоши, сказав: — Ты выглядишь как супергерой из магической команды! На лице Кевина появилось выражение, которое трудно было назвать просто гордостью, скорее смесь скепсиса, восхищения и молчаливого признания. Он нахмурился, будто по привычке ожидая, что у Бена вот-вот всё взорвётся или рассыплется… но, когда щит устоял, его взгляд потяжелел и стал серьёзнее. Губы Кевина чуть дёрнулись в уголке, не совсем улыбка, скорее уважительное "ну ты глянь" без слов. Затем радостно крикнул Микеланджело: — Бен-Диниус Спасительус! Первый уровень! — и тут же получил лёгкий тычок от Рафаэля. На лице Вердоны застыло выражение глубокой, тихой удовлетворённости, словно она наблюдала, как саженец, некогда упрямо сопротивлявшийся росту, наконец пустил корни и начал тянуться к свету. Именно поэтому Вердона закончила первый урок доброжелательными и искренними словами: — Сегодня — базовый купол и стена. Завтра — более сложные формы: щит в форме купола над союзниками, узкие заслоны против метательных атак, а также отражающие плиты. Она улыбнулась, и её взгляд стал тёплым и гордым. Её глаза мягко светились гордостью и нежностью, а в уголках губ затаилась довольная, одобрительная улыбка. Это был не триумф, а тёплая радость мастера, увидевшего первый, но уверенный шаг ученика. Бабушка Бена и Гвен проговорила: — Ты удивительно быстро учишься, Бенджамин. Это твоя кровь анодита… и твоё сердце воина. Лицо Бена светилось смесью искреннего удивления и сдержанной гордости. Его брови были чуть приподняты, как у человека, который не до конца верит, что у него получилось, а уголки губ дрогнули в лёгкой, почти детской улыбке — не хвастливой, но полной внутреннего "я справился". Бен, вспотевший, с растрёпанными волосами и улыбающийся до ушей, вытер лоб рукавом и сказал: — Никогда не думал, что заклинания могут быть… ну, такими крутыми. В его взгляде мелькала новая уверенность, но не геройская бравада, а тихое понимание, что он действительно может расти и даже без Омнитрикса. Убедившись, что никто не собирается говорить, Кевин с ухмылкой, сидя на ящике, подбрасывая болт в ладони, сказал: — Окей… теперь ты не только светишься, но и отбиваешь заряды. Осторожно, магистр Бен, а то ещё в магическую школу позовут. Гвен смотрела на Бена с тёплой, искренней улыбкой, такой, какой улыбаются тем, кто преодолел себя. Её глаза мягко сверкали гордостью и лёгким облегчением, как будто она всё это время надеялась, что он справится, но не хотела давить ожиданиями. Гвен сдержанно, но с заметной гордостью, наблюдая за куполом щита, после чего сказала: — Это не просто хорошо. Это быстро. Я училась неделями, а ты уже держишь форму. Молодец, Бен. Только не зазнавайся. Рук Блонко, стоявший чуть поодаль, оставался внешне спокойным, как подобает дисциплинированному Санитару Космоса, но его приподнятая бровь и лёгкий, еле заметный кивок выдавали одобрение. В глубине его сосредоточенного взгляда мелькнуло нечто вроде признания, ведь он оценил не только сам факт успеха, но и путь к нему. Затем он серьёзно, будто делая боевой отчёт, сказал: — Защита сформирована стабильно, отражение снаряда подтверждено. Энергетический след чист. Это… весьма впечатляющий результат для первой тренировки. Джули смотрела на Бена с лёгким удивлением, переходящим в искреннюю радость. Её глаза блестели, губы дрогнули в мягкой улыбке, не восторженной, а глубоко тёплой, наполненной нежностью. В этот момент она не просто видела силу, она видела, как её близкий человек растёт и находит новое в себе. Затем, улыбаясь тепло и искренне, с лёгким восхищением она снова сказала: — Ты светился, как… не знаю, как супергерой-волшебник! Прямо как Гвен, только… по-своему. Немного неуклюже, но круто. Леонардо наблюдал с серьёзным, почти наставническим выражением. Его лицо оставалось сосредоточенным, но в глубине глаз таился спокойный одобрительный свет, как у старшего брата, который замечает, что ученик делает шаг вперёд. Он немного кивнул, в знак уважения к чужому усилию и успеху. Лео вполне по-командирски, одобрительно кивая, сказал: — Хорошее начало. Если ты освоишь контроль на этом уровне, мы сможем использовать твои щиты для защиты флангов. А ещё — как барьер при отступлении. Донателло был восхищён и заинтересован одновременно. Его глаза расширились от восхищения, а уголки губ приподнялись, он явно хотел расспросить Бена об ощущениях, структуре щита, частоте вибраций и других технических деталях. В его взгляде читался восторг учёного, увидевшего необычную форму энергии. Донни задумчиво, уже что-то записывая в планшет сказал: — Я фиксировал энергетические колебания. Они нестабильны, но форма устойчивая. Это… Бен, ты прирождённый канал для анодитной энергии. Надо будет изучить это подробнее. С твоего разрешения. Рафаэль скрестил руки на груди и фыркнул, но при этом в его взгляде появилось что-то одобрительное, почти гордое. Его ухмылка была дерзкой, но не язвительной, скорее, это был способ сказать "неплохо, малый" без лишних слов. Его брови чуть приподнялись, выдавая настоящее уважение. Раф хмыкнул, скрестив руки на груди, и сказал: — Скажу честно… думал, будет вспышка с фейерверком. Но нет — ты справился. Даже не скучно смотреть было. Это уже достижение. Микеланджело сиял, как фонарик. Его рот был приоткрыт в немом «вау», и он уже едва сдерживался, чтобы не броситься хлопать в ладоши. Лицо выражало восторг ребёнка, увидевшего фокус, ибо тут было чистое восхищение, без капли зависти, с искренней радостью за друга. Майки, пребывая в полном восторге и подпрыгивая на месте, сказал: — Бен теперь ниндзя-маг-герой! Слушай, ты если научишься делать щиты в форме пиццы — всё, я твой ученик навсегда! Кейси наблюдал с прищуром, словно сам не ожидал, что увидит нечто подобное. Его брови были слегка подняты, рот криво дёрнулся в ухмылке, пускай и удивлённой, но не насмешливой. В его взгляде сквозила мысль: "Вот это я понимаю — апгрейд." И, хоть он и не силён в магии, Кейси чётко уловил важное, что Бен стал опаснее. И надёжнее. Затем он, широко улыбаясь и хлопая Бена по плечу, сказал: — Надо будет придумать тебе новое прозвище. Что-то вроде "Щитеннисон". Или "Антиударный". Хотя пока просто — красавчик. Эйприл смотрела с тем редким уважением, которое она обычно выказывала тем, кто превращал слабость в силу. Её лицо оставалось спокойным, но в уголках глаз промелькнула тёплая гордость. Лёгкий кивок выдал, что она уже мысленно оценивает, как эту способность можно будет применить в реальной ситуации. Затем она сказала: — Это серьёзно. Мы только что видели, как в тебе просыпается нечто… большее, чем просто герой с Омнитриксом. Магия анодитов — не игрушка. Но ты с ней справляешься. Кожеголовый слегка наклонил голову, моргая медленно, как ящер в раздумьях. Его морда была непроницаемой, но глаза сузились от интереса. Он понимал, что щит не просто визуален, в нём есть глубинная сила. И Кожеголовый это почувствовал. Его челюсть чуть напряглась, как знак уважения в его инстинктивной манере общения. Аллигатор-мутант ворчливо, но уважительно, сказал: — Много сверкает. Но сработало. Если оно защищает — значит, дело стоящее. В битве такая штука может спасти жизнь. Мастер Сплинтер стоял в тени, его силуэт почти сливался с окружающим светом. На лице лёгкая, едва заметная улыбка. Но глаза… глаза говорили всё. Глубокие, проницательные, с мудростью и вниманием, они следили за Беном не как за учеником, а как за воином, который впервые вступает на путь баланса. Его выражение передавало тихое одобрение и внутреннюю готовность, ибо когда придёт время, он поможет Бену пройти этот путь до конца. Мастер тихо, почти шёпотом, стоя в стороне, наблюдая за Беном, сказал: — Внутри тебя не просто сила, Бенджамин. Внутри тебя стремление к балансу. Это гораздо важнее любой энергии. И ты его ищешь… значит, ты на верном пути. Лицо Бена в конце тренировки было освещено редким для него выражением в виде глубокой, искренней сосредоточенности, смешанной с внутренним удивлением. Брови немного приподнялись, губы дрогнули в лёгкой полуулыбке, а в глазах отражался тот момент, когда что-то незнакомое стало родным. Он смотрел на мерцающие следы щита, словно не до конца верил, что это создал он сам, но чувствовал, что подобное лишь начало. После этого он смог только почесать голову и пробормотать: — Ничего себе… Я, получается, стал… маг-герой? — и тут же получить от Майки хлопок по плечу, который также сказал: — Да! А теперь ещё выучи заклинание "Призыва горячей пиццы"! Товарищи улыбнулись, некоторые даже захохотали, оценив шутливую фразу самого беззаботного из черепашек-ниндзя. Пока была возможность, члены команды отдыхали телом и душой, радуясь за парня, который сумел открыть в себе новые возможности, которые делают его только сильнее.

Окраины Белвуда

Приземление корабля Кайбера было почти неощутимым, и когда звездолёт опустился на окраину города, земля под ним вздрогнула от лёгкого удара. Экипаж и технические системы корабля были настроены на предельную точность. Кайбер, сидя в кресле, немного задумался: «Он без Омнитрикса. Без защиты. Без шансов. Сегодня Бен Теннисон — не герой. Он — цель. А я — конец его легенды.» Он отпустил кресло и встал, открывая дверцы своего отсеков, где всё ещё находился его верный спутник-зверь. Фиолетовый пёс с острыми глазами и мощным телом, который стал совершеннейшей версией своего предыдущего воплощения. Пёс ожидал своего хозяина, готовый к очередной охоте. «Сейчас ты не просто зверь. Ты — моя охотничья стрела. Бей метко… и не отпускай.» Кайбер подошёл к нему с холодным взглядом и снял из своего запястья Неметрикс. Это устройство, идеально подходящее для управления этим чудовищем. Кайбер крепко закрепил Неметрикс на ошейнике пса, активируя его с помощью жёсткой команды. Затем он снова слегка задумался: «Кевин Левин. Сила и грубость. Полезный щит, но слишком импульсивен. Стоит его разозлить — потеряет концентрацию. И тогда… станет уязвимым. Гвен Теннисон. Магия. Интеллект. Она опасна. Её нельзя недооценивать — ни на мгновение. Она всегда в центре защиты Бена. Но если выбить почву из-под ног… растеряется. Как и все идеалисты. Рук Блонко. Дисциплина. Честь. Солдат. Но именно в этом его слабость. Он будет действовать по правилам. А охота — это не игра по правилам. Это инстинкт. Это хаос. И в хаосе побеждаю я». Зверь не повёлся на слабые раздражающие сигналы, всё больше становясь хищником, в состоянии которого ему не было равных в борьбе. Ловкость, сила, способность ориентироваться в любой местности и следить за жертвой, всё это теперь было закреплено. Затем он спокойно проговорил: — Время пришло, — тихо произнёс Кайбер, поднося свисток ко рту и срезав расстояние, между ними и городом. — Мы возьмём Бена. И весь этот город будет нашим. Он свистнул и короткий, пронизывающий звук пронзил тишину. Пёс в момент распрямил свою спину, глаза вспыхнули, и он побежал вперёд, готовый к яростной атаке. Кайбер следовал за ним, по пятам, уверенно шагая в сторону дома, где скрывались его враги. Направляясь к цели, он подумал: «Он там. В окружении. Среди своих. Бессильный. Без Омнитрикса. Настоящая добыча — не когда она сильна, а когда у неё ещё осталось мужество драться. Именно тогда охота становится искусством». Как всегда, он был уверен в своём успехе. Между ними и домом Бена оставались только пустые улицы, и ветер, что слабо теребил волосы Кайбера. По мере того как они приближались к дому, пёс ускорял свой бег, а его сила и энергия чувствовались на каждом шаге. Кайбер снова на мгновение подумал: «Быстрый удар по периферии. Удары по их слабым звеньям. Угроза близким — всегда работает. Пёс справится с первым натиском. Если нет — я добью сам». Через несколько минут они уже были у двери, и Кайбер с удовлетворённой ухмылкой взглянул на свою цель. Бен и его союзники не знали, что вот он, последний этап их борьбы. Этот пёс с Неметриксом не был просто ещё одним врагом… это была победа, которую Кайбер собирался принести с собой. «Психобосу нужны образцы. Но мне нужен трофей. Омнитрикс… Теннисон… его воля… его страх… Я заберу всё. Пора начинать охоту» Кайбер поморщился от лёгкого напряжения в ожидании. Он и его зверь были готовы. Бен Теннисон и его друзья окажутся в ловушке, и в этот раз он не допустить ошибок. Впереди уже виднелся дом, где находились все его враги и охотник предвкушал быструю победу теперь, когда Омнитрикс разряжен. Мастер Сплинтер, стоявший у стены в тени, внезапно замер. Его уши чуть дёрнулись, глаза прищурились. Он не двигался ни на дюйм, но в комнате будто что-то изменилось. Какой-то невидимый ток прошёл по воздуху, напряжение, которое почувствовали не уши, а инстинкты. Те самые, что ни разу не подводили старого мастера. — Он приближается… — тихо, почти шёпотом сказал Сплинтер, словно сам себе, но достаточно громко, чтобы услышали его сыновья. — Кто? — уточнил Лео, сразу выпрямляясь. — Тот, кто охотится. Не как воин… как хищник. — сказав это и не дожидаясь дальнейших слов, Сплинтер коротко кивнул сыновьям и Кожеголовому. — Исчезаем. Немедленно. В засаду. Черепашки мгновенно разделились по точкам, растворяясь в темноте и стенах, как тени. Леонардо отправился вверх, к чердаку. Донни ушёл в технический отсек, Рафаэль засел ближе ко входу, но за мебелью. Майки, как всегда, куда-то исчез, но явно не без плана. Кожеголовый последовал примеру, и его массивная фигура скрылась за гаражной дверью, словно её там и не было. Сплинтер, прежде чем отойти, бросил последний взгляд на Бена и его друзей. Затем учитель черепашек проговорил: — Остальное — на вас. Встретьте лицо угрозы. Мы — станем её тенью. Затем он исчез, так же бесшумно, как и появился. Бен молча выпрямился. Лицо парня застыло в полной сосредоточенности. Исчезла вся его обычная мальчишеская небрежность, ни намёка на хмыканье, ни дерзкой полуулыбки. Глаза сузились, взгляд потемнел, стал острым, как у бойца перед броском. — Он никогда не ошибается, — молвил парень, глядя на дверь, за которой уже ощущалось что-то… чужое. Гвен нахмурилась, но не от страха, а от концентрации. Её лицо приобрело собранное, почти полевое выражение, ведь присутствовали прищуренные глаза, чётко очерченные губы, взгляд быстро скользил по комнате, выстраивая возможные варианты защиты. На долю секунды её пальцы дёрнулись, будто уже собирая магическую энергию. В её лице читалась уверенность человека, который не допустит, чтобы враг прошёл дальше порога. Она шагнула рядом, ладонь едва заметно засветилась магическим напряжением. — Я чувствую это тоже. Магическая структура воздуха… меняется. Это не иллюзия. Это приближается. Кевин резко напрягся. Его челюсть сжалась, губы скривились в выражении, близком к рычанию. Он одним движением оттолкнулся от стены, словно в нём включился боевой инстинкт. Его глаза блеснули, но не паникой, а яростью. Он уже не думал кто это, для него было достаточно, что враг идёт, и он будет первым, кто встретит его кулак. Затем парень сказал: — Если гад думает, что застанет нас врасплох — ему явно пора сменить хобби. Рук Блонко выглядел так, будто на секунду превратился в статую боевой готовности. Его светло-синяя шерсть чуть дёрнулась, чёрные пятна на лице заострились в выражении сосредоточенной хищной насторожённости. Уши откинулись назад, глаза сузились. Он не делал резких движений, но его тело уже было напряжено, как пружина, ведь он страж, готовый действовать в ту же секунду, как только враг покажется. Вскоре ревоннагандер уже держал в руке преобразованный энергетический дробовик, направленный вниз, и сказал: — Боевой порядок по схеме дельта. Выходим организованно. Враг ожидает испуга. Дадим ему дисциплину. — Только без пафоса, — буркнул Кейси, подхватывая биту. — Я просто мечтаю о достойной разминке. — Я бы предпочла без крови, — добавила Эйприл, глубоко вдохнув. — Но, если это Кайбер… он её прольёт первым. Лицо Джули побледнело на мгновение, но затем приобрело спокойную, сосредоточенную решимость. Её брови сдвинулись, глаза расширились, ведь она быстро оценивала ситуацию, инстинктивно отступая ближе к Бену. Губы плотно сжались, но в её взгляде не было паники, только внутренняя настройка на то, чтобы быть рядом, поддержать, помочь, если придётся. Она знала: даже без сверх сил она часть команды. Джули посмотрела на Бена и уточнила: — Ты готов? На лице Бена вспыхнула серьёзная, но искренняя улыбка, не легкомысленная, не геройская, а та, что появляется у человека, осознавшего, что он не один. Его взгляд стал твёрдым, уверенным, и в нём отразилось не только чувство ответственности, но и глубокая благодарность. Подтянутая осанка, прищуренные глаза и едва заметный кивок товарищам, всё в парне говорило, что он готов. — Сейчас — всегда. — коротко сказал Бен. Команда выдвинулась, как единое целое, навстречу опасности. Дверь распахнулась. А снаружи уже звучал гул… не приближения, а охоты. Тяжёлая дверь гаража Кевина распахнулась с лёгким скрипом. Первыми вышли Бен, Кевин и Рук в боевых позах, с напряжёнными лицами. За ними уже Джули, Эйприл, Гвен и Кейси. Тишина перед домом была гнетущей, ни звука машин, ни шороха ветра. Словно весь квартал замер, почувствовав приближение чего-то чуждого. — Он здесь… — тихо проговорила Гвен, щурясь в сторону ближайших теней. И как по команде, воздух словно содрогнулся. Из-за припаркованного на углу дома грузовика вышел он, Кайбер, в своём чёрном охотничьем бронированном костюме и с походкой хищника. Позади него шагал его "пёс", мускулистое и уродливо-изящное создание, из-под ошейника которого зловеще мигал Неметрикс. Пёс издал тихое рычание, и его глаза вспыхнули красным. — Теннисон, — с ухмылкой произнёс Кайбер. — Как мило, что ты решил выйти лично. И как… безоружно ты выглядишь без Омнитрикса. Он поднёс пальцы к губам и коротко свистнул. Пёс дёрнулся. Неметрикс вспыхнул, и зверь начал трансформацию, изгибаясь, искажаясь, превращаясь во что-то большее, быстрее, смертоноснее. Но он не успел закончить превращение. Сверху, с крыши дома, как гром среди ясного неба, рухнула массивная фигура Кожеголового. Приземлившись прямо на пса, он прижал его к земле, утробно зарычав: — Мало ли вас, псин, видел. Но такая морда — новинка. Пёс завизжал и начал сопротивляться, но был обездвижен хваткой мутанта-аллигатора. Кайбер только расправил плечи и прищурился… и в этот момент тени во дворе начали оживать. Из-за кустов, из-под крыльца, с чердака, четыре силуэта выдвинулись синхронно, без звука. Кайбер на миг задумался: "Ха… черепахи. Конечно. Сколько же вас теперь у этого мальчишки? Целый зверинец… Но всё равно — трофей будет моим." Леонардо, Рафаэль, Донателло, Микеланджело. Лица сосредоточенные, позы готовые к бою. В руках оружие, сверкающее в свете фонаря. И за их спинами, не издавая ни звука, словно возникнув из самой темноты, появился мастер Сплинтер. Его взгляд был пронзителен, как игла. Он не двигался. Он просто смотрел на Кайбера и сказал: — Хищник, — произнёс он спокойно. — Но не охотник. Ты пришёл не за добычей. Ты пришёл за поражением. Лицо Рафаэля застыло в напряжённой, хищной маске решимости. Его челюсти были сжаты, а глаза прищурены, сверкающие холодной яростью и сосредоточенностью. Взгляд метался по фигуре Кайбера, как сканер, выискивая уязвимое место, каким мог быть сустав, щель в броне, незащищённая часть шлема. Брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию, и в его облике чувствовалась готовность нанести один, но точный, отключающий удар. Раф не хотел красивой драки, он хотел гарантированной победы. Вспыльчивый черепашка-ниндзя сжал сай и фыркнул: — Да начнём уже, а? Бен шагнул вперёд, защищённый со всех сторон союзниками. Пускай Омнитрикс отключён, но парень был уверен, что Кайберу ничего не светит. Единственное, на что он может рассчитывать, так это на гарантированную комнату в тюремном здании. Серьёзно смотря в сторону врага, Бен проговорил: — В этот раз ты проиграл ещё до того, как вышел из тени, Кайбер. Тишина на миг зависла… и ночь над Белвудом снова стала полем боя. Раздался резкий, пронзительный свист в качестве короткого, но исполненного силы приказа. Пёс Кайбера, хоть и оказался зажат в мощных лапах Кожеголового, взвизгнул, а его тело задрожало, активируя резервные мускулы, усиленные Неметриксом. Заметив это, Кайбер подумал: "Так вот где ты силён, Теннисон… В словах, в людях, не в часах. Ты собрал свою стаю, но я — охотник. И охотник не бросает добычу только потому, что рядом встали другие. Активация под давлением сработала. Инъекция адреноподобного усилителя пошла. Он справится. Он вырвется". Из ошейника вырвался всплеск фиолетовой энергии, и в следующее мгновение зверь взорвался движением, словно вырвался из-под гравитационного пресса. Он подмял Кожеголового под себя, оттолкнув массивного мутанта в сторону, и резко рванул вперёд. Потому охотник довольно думал: "Если не удастся забрать Теннисона сегодня, я хотя бы оставлю метку. Напоминание. О том, что добыча всегда остаётся добычей. И тогда мы продолжим. На земле, в космосе, где угодно. Пока охота не будет завершена". Кевин шагнул вперёд, спеша к Бену, но пёс ударил его лапой по груди с такой силой, что тот отлетел, пролетел несколько метров и глухо рухнул на землю, потеряв сознание. Не помогла ему даже броня, которой парень покрывался перед каждой битвой с врагами. Потому Кайбер самодовольно подумал: «Ха. Вот и рухнула их стена. Один из сильнейших — и всё равно пал от одного удара. Переоценили себя, как всегда. Особенно ты, Теннисон. Ты был щитом. Теперь ты трофей. И если уж броня треснула — остальные падут быстрее. Один за другим. Скоро ты останешься один. Без часов. Без друзей. И тогда — ни магия, ни легенды, ни наследие тебе не помогут. Тогда ты поймёшь, что я не охотник за трофеем. Я — суд». Одновременно с этим Неметрикс на звере мигнул, и пёс выпустил звуковой импульс, короткий, направленный. Гвен схватилась за голову и осела, сдавленно вскрикнув. Рук, пытавшийся дотянуться до бластера, покачнулся, потеряв равновесие, и упал рядом, не подавая признаков сознания. Кайбер снова подумал: «На двух меньше. Всё идёт по плану. Неметрикс откалиброван идеально — пёс действует безупречно. Каждый — звено. Убери достаточно звеньев — и цепь рвётся. Без Гвен их магия почти мертва. Без Рука — дисциплина. Осталось выбить пару кирпичей из стены… и всё рухнет» Пока остальные только начинали реагировать, пёс резко взмахнул своим мускулистым, уже трансформирующимся хвостом, ударив в сторону Джули и Эйприл. Девушки не успели увернуться и их отбросило на несколько метров в сторону, после чего они остались лежать без движения, вырубленные одним махом. Потому Кайбер с очередной довольной ухмылкой подумал: «Вот и всё. Ни магии, ни технологий, ни человеческой поддержки. Остались только те, кто прячется в тенях — и сам Бен, без Омнитрикса. Один против охотника и его трофея. Как в старые времена. А теперь, Теннисон… начнём настоящую охоту» Кайбер ухмыльнулся, не успев сказать ни слова, но Кейси уже был в воздухе. Раз уж девушки и Кевин временно вышли с игры, пришло время ему показать этому пришельцу, что земляне, вне зависимости от того, с какой они вариации Земли, не сдаются. Выхватив поудобнее бейсбольную биту, он крикнул: — За Эйприл! — рявкнул он, размахивая своей битой. Глухой удар и Кейси рухнул, сражённый мощным ударом в висок. Его тело глухо ударилось о землю, и на мгновение в воздухе повисло напряжённое молчание. Но битва не окончена. Пёс, теперь окончательно завершивший трансформацию, предстал перед героями в новом, жутком облике, с когтистыми лапами, броне образной шкурой и гребнем вдоль позвоночника. Вспоминая, как легко было победить парня с хоккейной маской, Кайбер подумал: «Слишком просто. Даже не почувствовал отдачи. Это не воины — это статисты в чужом фильме. Бен окружён слабаками… и сам вряд ли окажется иным. Но именно это делает момент идеальным. Финальный аккорд — и охота завершена» Глаза пса сверкали фиолетовым, дыхание вырывалось с жаром, а Неметрикс на ошейнике мигал, как рассерженное сердце. Перед чудовищем остались стоять Бен Теннисон, сжатые кулаки начали слабо светиться аурой анодита, четыре черепашки-ниндзя, уже готовые к бою, мастер Сплинтер, стоящий спокойно, но с внутренним напряжением, Кожеголовый, тяжело дыша, но уже поднимаясь. В этот миг тишина перед бурей казалась громче самого боя. — Нас осталось шестеро, — тихо произнёс Леонардо, сжимая катаны. — Больше и не надо, — усмехнулся Рафаэль. — Поехали… — пробормотал Бен. — Пора напомнить этому псу, что на этой земле мы не сдаёмся. Даже без Омнитрикса. На миг всё замерло. И в следующую секунду вспыхнул бой. Микеланджело первым рванулся в сторону, отвлекая внимание зверя, его нунчаки вращались со скоростью вентилятора, создавая ритм и уводя противника в сторону от Бена. Сохраняя необычную для него серьёзность, Майки размышлял: «Окей, Майки… не облажайся. Этот зверюга не просто страшный — он на тебе зубы поточил. Но если я смогу отвлечь его хотя бы на пару секунд… Бен и остальные сделают своё. Всё, режим Черепашка-отвлекающий-манёвр включён!» Микеланджело ловко кувыркнулся под когтистой лапой, позволив хвосту зверя лишь чиркнуть по его панцирю. Он закусил губу, но не остановился, напротив, закружил вокруг мутанта, словно оранжево-зелёное пятно хаоса, выкрикивая: — Эй, фиолетовое чучело! Тебе бы на конкурс уродцев, получил бы первое место — гарантирую! — и добавил тише, уже себе: — Надеюсь, никто не услышал, как у меня коленки дрожат… Леонардо вынырнул из тени, сделав обманный выпад катанами по лапам существа и клинки со скрежетом отскочили от бронированной шкуры, но удар был рассчитан на другое, а именно отвлечь, рассечь воздух, вынудить зверя подставиться. Уверенно нападая на зверя, лидер среди братьев думал: «Он силён. Быстр. Бронирован. Но не неуязвим. Ни один зверь не застрахован от ошибки… особенно, если заставить его сыграть по твоим правилам. Наша задача — не прорваться. Наша задача — удержать. Пока шанс не появится. И когда он появится… мы ударим как одно целое». Рафаэль налетел сверху, выкрикнув боевой клич, и со всей силы вогнал сай в бок мутанта. Пёс взвизгнул и рефлекторно рванулся, едва не сбив черепаху, но Донателло уже подставил свой посох бо, усилив удар сзади и временно пошатнув монстра. Это позволило Рафаэлю вовремя уйти от удара. «Он вырубил Кейси. Он швырнул Гвен, Джули и Эйприл, как кукол. А теперь ломится прямо сквозь нас. Ну уж нет…» — стиснув зубы, Раф обежал чудовище по дуге, готовый вонзить саи в уязвимые места, если таковые найдутся. — «Я не дам ему добраться до Бена. Не дам добраться до моих. Ты можешь быть бронирован, псина, но ты не знаешь, с кем связался. Я — не сдаюсь. Я — ломаю». «Неметрикс… он активирует трансформации на базе чужой ДНК. Но скорость отклика и контроль — всё через ошейник. Если бы только было время просканировать…» — Параллельно с уклонениями и меткими атаками в суставы лап, Донни следил за поведением зверя и работой устройства. — «Нужно лишить его фокуса. Найти перегрузку. Или хотя бы точку входа… Я считаю, что, если свалить Кайбера, пёс посыплется. Но сначала — выиграть время. И не потерять никого.» В этот момент Бен, сжав кулаки, активировал одно из защитных заклинаний, которым его обучила Гвен, после чего аура бордового света окутала его тело, сформировав щит-полусферу. Когда пёс ударил когтями, вспыхнула вспышка, и щит погас, но урон был сдержан. Парень подумал: «Сработало… щит выдержал. Не идеально, но я всё ещё стою. Значит, могу и дальше защищать других». — Бен шагнул в сторону, подняв руки, чтобы снова призвать магию, чувствуя, как отозвался каждый нерв в его теле. — «Я — не просто Омнитрикс. Я — Теннисон. Я — тот, кто не отступает. Даже если силы почти не осталось… Даже если всё, что у меня есть — это бордовая вспышка и упрямство». Из-за мощи удара Бен отлетел, но вовремя выставил вторую магическую завесу, уже в форме плоской стены и энергетический заслон блокировал следующий удар. Его дыхание было рваным, лицо сосредоточенным, но юноша знал, что теперь он не безоружен. И тут раздался тихий, но твёрдый голос Сплинтера, звучащий почти как мысль: — Бейте сколько угодно… но пёс — лишь марионетка. Чтобы победить, нужно лишить сознания хозяина. И запечатать его "свисток" — звуковую щель на щеках. Без неё пёс потеряет контроль. Кожеголовый, стоявший чуть в стороне, вскинул голову. Его красные глаза сузились, и он прыгнул вперёд с рёвом, как будто в нём взорвался вулкан. Он знал, что делать. И пока товарищи заняты монстром, он разберётся с тем, кто отдаёт ему приказы, кто руководит этим Неметриксом. — Я займусь хозяином! — зарычал Кожеголовый, пронзая вечерний воздух своей тяжёлой поступью. — А вы держите этого монстра! Черепашки и Бен встали плотной линией. Впереди ярость, а позади надежда и никто не отступал. Кайберу пришлось куда хуже, чем он ожидал. Он привык охотиться на тех, кто убегает. На тех, кто боится. Но Кожеголовый не убегал. Он наступал. Видя перед собой пришельца-охотника, аллигатор-мутант думал: «Ты не охотник… ты трус в доспехах. Прячешься за чужой силой, за псом, за технологиями. Но тебе не сбежать от когтей того, кто не боится быть чудовищем — ради защиты своих». — Кожеголовый мчался вперёд, каждое его движение было точным, тяжёлым, сдержанным только дисциплиной бойца. Он уже видел, как Кайбер медленно отступает, пытаясь перехватить контроль, но было поздно. В этот раз добыча была не Бен. — «Сегодня ты — моя цель». Серая громада, вся в мышцах, броне и ожоговых шрамах, двигалась быстро и бесшумно, как танк с душой ниндзя. Кайбер попытался было метнуть энергетический кинжал и Кожеголовый сбил его ударом хвоста. Раздался металлический звон, и клинок вонзился в асфальт. Аллигатор-мутант сказал: — Ты не Бен Теннисон, — зарычал он, — но, может, хоть ты поймёшь, что не стоит связываться с моими друзьями. Кайбер резко дал задний ход, вытащив энергетическую дубинку, но не успел махнуть, ибо лапа Кожеголового уже ударила по предплечью. Оружие вылетело из рук охотника. Он понял, что этот противник не просто силён. Он знал, как бороться. И с каждой секундой приближался к свистовым щелям на щеках Кайбера, к ключу контроля над псом. Кайбер растерянно размышлял: «Он быстрее, чем кажется… и слишком хладнокровен. Это не тупой мутант — это воин. Он видит цель. Чувствует слабость. Мою слабость!» — Кайбер попытался нащупать тумблер на поясе, чтобы вызвать вспышку дезориентации, но Кожеголовый не дал ему шанса — снова удар, теперь по бедру, и охотник пошатнулся. — «Если он доберётся до щелей… я потеряю контроль над псом. А без него — я обычный боец. Чёрт… всё пошло не по плану!» В это время немного поодаль... Пёс рвался вперёд, сверкая жёлтыми глазами, способными выхватывать движение в темноте. Он наносил удары когтями, метался, разил хвостом, но Черепашки слаженно работали. Заметив опасность от разъярённого существа, лидер среди братьев сказал: — Донни, щит слева! — крикнул Лео. — Уже! — Донателло выдвинул энергетический барьер, созданный с помощью своего бо и нового устройства, защищая Майки. Майки, в это время, словно тень, прыгал и кувыркался, нанося точечные удары нунчаками по лапам зверя, чтобы сбить равновесие. Рафаэль рычал и лепил по спине монстра изо всех сил, чтобы тот хоть немного отвлёкся. Из-за этого ему приходилось постоянно прыгать, уходя от атаки чудовища. Учитель Сплинтер, сражаясь, без труда ещё и размышлял: «Эта тварь не просто сильна. Она не действует как животное — она дрессирована, ведомая. Кайбер сковал её разум, и потому она так опасна. Но каждый её рывок, каждое движение — отражение хозяина. Мы держим зеркало, а Кожеголовый режет руку, что его держит. Всё идёт верно…» Бен, за их спинами, взмыл в воздух на кратком рывке магической энергии и выпустил бордовый импульс, формируя энергетическую цепь, которая стянула одну из задних лап зверя, задержав его на мгновение. Этого хватило, чтобы зверь от неожиданности растянулся на земле на пару секунд. Мастер ниндзюцу снова подумал: «Мои сыновья действуют слаженно. Они растут. И Бен… без Омнитрикса, но с волей воина. Магия его ещё сыра, но дух — твёрд. Всё, что я вложил — оживает на поле боя. Осталось чуть-чуть. Потерпи, Кожеголовый. Добей его…» Сплинтер двигался с грацией тени. Он не шёл в лобовую, он читал движения. Одна ошибка зверя и трость мастера уже ткнулась в чувствительное место на шее. Один неверный взмах хвоста и Сплинтер, перекатившись, нанёс короткий, точный удар по сухожилию лапы. Мастер спокойно говорил: — Сдерживайте. Не убивайте, — сказал он тихо. — Существо лишь следует приказам. Лицо Кайбера, обычно непроницаемое и холодное, исказилось гневом и унижением. Его брови сдвинулись в резкую, ломаную складку, челюсть сжалась, а губы скривились в беззвучном рычании. В глазах вспыхнуло не злорадство охотника, а нечто иное… ярость хищника, осознавшего, что его загнали в угол добычей, которую он считал ниже себя. Щека дёрнулась, когда он метнул взгляд на приближающегося Кожеголового, и в этой гримасе читалось: "Это невозможно." Блеск самоуверенности погас, уступив место растущему страху, сдобренному горьким осознанием того, что он, охотник, проигрывает не легенде… а “каким-то мутантам”. В этот момент Кайбер закричал: — Нет! Назад! Подчинись мне! Но уже было поздно. Кожеголовый прыгнул. И его кулак врезался точно в лицо охотника. Свист прекратился. Всё происходило в доли секунды. Пёс Кайбера, теперь полностью в форме зверя с активным Неметриксом, рванулся вперёд, не ощущая страха, не зная жалости. Мастер ниндзюцу подумал: «Охотник пал. Теперь — его зверь…» — промелькнуло в сознании, когда он, скользя по земле, приблизился к псу, избегая его когтей и вспышек Неметрикса. Его движения были агрессивны, но уже менее слажены, ибо потеря связи с хозяином дала о себе знать. И тогда мастер Сплинтер пошёл вперёд. Он двигался медленно, почти спокойно, будто пёс не был чудовищем, а лишь очередным учеником, заблудившимся на пути. Учитель черепашек-ниндзя позволил себе пропустить мысль: «Боль не делает воина сильнее. Знание — делает. Гармония. И точка, где тьма встречает свет...» — эти слова звучали в его разуме, пока он определял уязвимое место, а именно нервный узел на шее зверя, доступный лишь при определённой стойке и положении тела. Ветер шевелил края его одеяния, глаза были закрыты, но в его позе не было и капли сомнений. Когда зверь взревел и прыгнул, то мастер шагнул в сторону, уклоняясь с точностью до миллиметра. Один поворот. Один шаг. Один удар. Сплинтер снова позволил пройти очередной мысленной реплике: «Ты — не зло, зверь. Ты — инструмент. И потому ты должен спать…» Трость Сплинтера описала короткую дугу, и точно вонзилась в малозаметное углубление между пластинами брони на шее пса, у самого основания черепа. "Универсальная точка отключения." Даже в чужой биологии есть нервный пучок, перегруженный сигналами контроля. Пёс взвизгнул, задние лапы подогнулись, тело задрожало и тяжело рухнуло на землю, едва не задев Майки. Он ещё дышал, но был без сознания. Сплинтер отступил на шаг назад и произнёс тихо: — Не ярость, не мужество, а знание и точность. Вот что даёт победу. Хорошо ещё, что прочие члены команды Бена к этому моменту пришли в себя и Бен вздохнул с облегчением. К ним подскочили Донни и Рук, неся специальный адаптивный ремень с нулевой проводимостью как средство, которым Санитары Космоса обезвреживают разумных агентов с внутренними усилителями. — Вот и пригодился, — пробормотал Донателло, закрепляя ремни. Тем временем Кевин, уже очнувшийся и злобно хромающий, вытащил из своего кармана ампулу с "клейкой массой", являющейся смесью земных и галактических компонентов. Он подошёл к Кайберу, связанного и почти без сознания, и грубо залепил щёчные свистовые щели, его "природный инструмент управления". — Всё, псих. Поигрался, — прорычал он. — Никто больше не услышит твоих команд. Рук проверил каждую щель костюма Кайбера, изымая все скрытые устройства, включая иглы-кодеры, запасной модуль Неметрикса и даже микроскопическую кислотную капсулу, встроенную под ногтем. Только после этого он оставил преступника в покое, убедившись, что тот сбежать никак не сможет. — Готов к транспортировке. Теперь он — просто охотник без голоса, — отрапортовал ревоннагандер спокойно. Вокруг повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только дыханием побеждённого зверя. И на этом этапе все понимали, что бой закончен. Рук Блонко стоял на коленях рядом с обезвреженным Кайбером, его светло-синяя шерсть блестела от напряжения и пыли, оставшейся после схватки. Он подумал: «Так заканчивается охота, начатая не по чести…» — холодно отметил он. «Именно поэтому у нас есть законы. Именно поэтому есть мы — Санитары. Он нарушил Галактический кодекс. Использование Неметрикса. Незаконные модификации. Мутагенные существа, выпущенные на мирную планету… И личная одержимость, поставленная выше здравого смысла. Печальный конец для охотника. Время довести начатое до конца. Не мщение… правосудие» Он вынул из пояса портативный передатчик связи с Станцией Санитаров Космоса и, приложив два пальца к сенсорной панели, ввёл идентификационный код офицера планетарного уровня. Голос Рука прозвучал чётко, без эмоций, но с хрипотцой, выдавшей, как много сил стоила ему эта операция: — Рук Блонко. Сектор 137-Зета. Приоритетный вызов. Один задержанный: Кайбер, галактический преступник и охотник особой категории. Подтверждена попытка похищения. Угроза подтверждена. Когда Рук собрался спокойно и с отточенной формальностью зачитывать статьи, нарушенные Кайбером, команда поначалу молча переглянулась. Его голос был холоден, расчётлив, и в нём звучало не только профессиональное спокойствие, но и скрытое уважение к закону, которому он служил. — Нарушения зафиксированы следующие… Статья 14-Бета: Несанкционированное проникновение на охраняемую планету, находящуюся под защитой Галактического совета. — спокойно продолжал он. — Статья 27-Омега: Использование нелегального устройства Неметрикс без лицензии, регистрации и одобрения научного совета. Однако на этом перечень статей не закончился. Раз уж Кайбер атаковал в самый трудный час для представителей Санитаров Космоса на Земле, значит он должен получить по полной программе. Кевин и Гвен это понимали, а остальные интуитивно чувствовали. Без запинок ревоннагандер проговорил: — Статья 31-Альфа: Создание и эксплуатация биологического оружия — модифицированного животного под контролем инопланетного интерфейса. Бен стоял с приподнятой бровью, слегка разинув рот. Он не ожидал, что Рук знает не только каждый пункт, но и способен перечислить их с такой скоростью и без запинки. В его взгляде читалось восхищение, смешанное с лёгкой долей: «Уф, слава богу, он с нами». — Статья 44-Дельта: Прямая агрессия в сторону официальных представителей Санитаров Космоса — подтверждённое нападение на меня, Гвендолин Катрин Теннисон и Кевина Итана Левина. — продолжал говорить Рук. Гвен слегка побледнела, услышав своё полное имя и официальное звание. Она машинально выпрямилась, будто в строю, а потом хмыкнула, отдав мысленно должное тому, как серьёзно Рук воспринял нападение. На её лице читалась немая благодарность за уважение и за защиту. — Статья 56-Тета: Нарушение межгалактических биоэтических норм путём применения силы на территории, не ведущей боевых действий. — невозмутимо говорил ревоннагандер. Кевин, стоявший с рукой на боку и слегка помятый, только покачал головой. Его лицо выражало смесь иронии и… скрытого удовольствия. Услышав своё имя в контексте «официального офицера», он тихо фыркнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. Ему явно льстило, что теперь он числится в официальных документах как кто-то важный. — Статья 72-Гамма: Повторное совершение преступлений, подпадающих под категорию межзвёздного терроризма и охоты на представителей особых биологических типов. — говорил Рук. Джули изумлённо моргнула, глядя на Рука, будто не веря, что этот зверообразный инопланетянин может говорить так гладко, строго и официально. Она украдкой посмотрела на Бена: «А ты говорил, что он нудный...» — Статья 88-Сигма: Прямая угроза жизни граждан Земли и попытка похищения Бенджамина Кирби Теннисона — носителя устройства Омнитрикс. — проговорил Рук. Эйприл и Кейси молча переглянулись. Они тоже были поражены тем, как этот с виду неприметный житель другой планеты точно и без запинок прочёл все статьи, которые нарушил Кайбер. Эйприл приподняла бровь, впечатлённая объёмом знания, а Кейси лишь беззвучно присвистнул и прошептал: — А я-то думал, у меня язык подвешен… — Требуется изъятие Неметрикса, помещение под тройной энергетический блок, ограничение контакта до прибытия. Готов к передаче координат. — закончил ревоннагандер. Когда в коммуникаторе Рука раздался чёткий, официальный голос с подтверждением приёма сигнала и указанием координат прибытия корабля Санитаров Космоса, ревоннагандер на миг замер, как будто давая себе секунду тишины. Его лицо оставалось собранным, но в глазах загорелось тихое, сдержанное удовлетворение. Из передатчика раздался ответ дежурного на борту ближайшего патрульного судна: — Принято. Точка входа в атмосферу — через три минуты. Подготовьте цель к транспортировке. Код доступа? Никакой самодовольной улыбки, ни торжества. Только короткий кивок, как у воина, выполнившего долг. Его тёмные глаза на мгновение стали мягче, и уголки рта чуть дрогнули вверх в еле заметном, почти невидимом выражении спокойного триумфа. Это был взгляд стража, не празднующего победу, а подтверждающего, что справедливость восстановлена. Рук не моргнул, сказав: — Ревоннагандер-Бета-04-Красный. Передача с разрешения Гвен Теннисон, действующего офицера по сектору Земля. Конец связи. Он выключил передатчик, затем подошёл ближе к Кайберу. Тот, несмотря на связанное тело, смотрел на всех с откровенным презрением. Из уголка его рта потекла кровь, но губы изогнулись в насмешливой усмешке. Поверженный охотник не удержался, чтобы не сказать свои последние слова: — Думаете, на этом всё? — прошипел он, голос был хриплым, но злобным. — Я всего лишь охотник. А те, кто меня послал, уже занесли имя Бена Теннисона в список... необратимых проблем. Меня посадите — пришлют новых. И не таких милосердных. Лицо Рука Блонко осталось внешне невозмутимым, как и подобает истинному стражу, но в глубине его глаз вспыхнула мрачная насторожённость. Его челюсть сжалась чуть сильнее, а мышцы на скулах едва заметно напряглись. Это было выражение того, кто услышал не просто угрозу, а подтверждение собственных худших предположений. Рук посмотрел на него сверху вниз, слегка прищурив глаза. Его голос остался хладнокровным: — Возможно. Но сегодня ты — пойман. И когда следующая волна придёт… мы уже будем ждать. Он посмотрел на Кайбера долгим, пронизывающим взглядом, в котором не было страха, только хладнокровный анализ и мгновенный расчёт рисков. Его уши чуть дёрнулись, словно у хищника, улавливающего дальний шум надвигающейся бури. Рук не ответил сразу. Он просто молча кивнул, признавая, что игра стала гораздо масштабнее. В небе над горизонтом появилась тонкая голубая вспышка, и в тишине раздалось приглушённое гудение и корабль Санитаров в режиме маскировки начал спуск в атмосферу. — Они здесь, — коротко сказал Рук. — Всем отойти. И пока ревоннагандер аккуратно подтягивал Кайбера к точке телепортации, тень от корабля, парящего над землёй, закрыла солнце, словно подчёркивая, что закон прибыл. Корабль Санитаров Космоса медленно поднялся вверх, растворяясь в небе вместе с Кайбером и его зверем, заключёнными в энергетический кокон. Гул двигателя стих. На улице повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким ветром и уличными звуками пробуждающегося Белвуда. Первым нарушил молчание Кевин, отряхивая руки: — Ну, теперь хотя бы один из этих психов не будет вонзать в нас свои игрушки. Выражение лица Кевина Левина было жёстким, почти каменным. Он стоял с руками, скрещёнными на груди, и следил, как луч телепортации уносит Кайбера и его пса в небеса. В его взгляде не было ни облегчения, ни злорадства, а только сосредоточенная, выжженная злобой решимость. Он взглянул на небо и хмыкнул, сказав: — И пусть не забывает в тюремной камере, что его "охота" закончилась на асфальте возле дома Кевина Левина. Лицо Гвен Теннисон было суровым и сосредоточенным. Её губы сжались в тонкую линию, а в глазах, всё ещё чуть затуманенных после боя, отражалась тяжесть осознания, что победа над Кайбером не конец, а только предупреждение. Она смотрела на исчезающий луч телепортации так, будто пыталась запомнить этот миг не как триумф, а как старт отсчёта до следующей угрозы. Гвен скрестила руки на груди и кивнула: — Он говорил это не просто так. Кто-то действительно за ним стоит. И похоже, всё только начинается. В её взгляде вспыхнуло нечто большее, чем гнев, а именно холодная решимость. Она знала, что слова Кайбера о союзниках вроде Шредера, Вилгакса и Миллиуса не блеф. Гвен не отводила взгляда, пока свет не исчез окончательно, и лишь тогда её плечи чуть дрогнули от напряжения. Рук Блонко стоял с прямой спиной и добавил: — Возможно, Кайбер — лишь передовая. Их действия согласованы, их ресурсы — не изолированы. Это не просто серия попыток. Это спланированная операция. Лицо Бена Теннисона застыло в тяжёлой, напряжённой тени. Его взгляд был устремлён в точку, где только что исчез луч телепортации, но глаза не видели, они смотрели сквозь пространство, в будущее, наполненное новой волной угроз. Челюсть была сжата, брови опущены, и в этой неподвижности читалась сдерживаемая ярость, перемешанная с усталостью. Бен вздохнул и посмотрел на своё запястье, где Омнитрикс всё ещё молчал, и сказал: — Омнитрикс не помогает... но знаете, что? Даже если они пришлют армию — теперь у нас команда. Не просто бойцы. Семья. — Он обвёл взглядом всех, черепашек, Рука, друзей, и добавил. — И пусть пробуют снова. Но за всем этим огонь. Не пылающий наружу, а тлеющий внутри, готовый вспыхнуть. В глубине взгляда отражалась готовность, не сломанная ни отключённым Омнитриксом, ни страхом перед именами врагов. Только один вопрос звучал в голове Бена: «Сколько ещё?» — и ответ на него был всегда один: «Сколько потребуется». Леонардо спокойно шагнул ближе и сказал: — Мы видели врагов, сражались с ними. И никто из нас не отступил. Леонардо стоял с прямой осанкой, его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах плескалась та особая бдительность, которую может породить лишь понимание, что грядущее будет куда мрачнее, чем их последнее сражение. Он молча оценивал ситуацию, уже выстраивая в уме оборонительные и наступательные варианты. Это был взгляд лидера, готового защищать не только своих братьев, но и новых союзников. Он посмотрел на братьев и добавил с уважением в голосе: — И в этом бою вы доказали, что готовы ко всему. Даже в другом мире. Рафаэль выглядел так, будто его удерживала от немедленного взрыва только усталость после боя. Его ноздри раздувались, кулаки были сжаты, а губы плотно сжаты в полоску. В его взгляде горела ярость, не от страха, а от гнева на новую угрозу. Он не собирался ждать, пока она придёт к ним. Он хотел пойти сам… и задать по полной. Рафаэль, хрустнув костяшками, сказал: — Тот свистун ещё легко отделался. Но если ещё раз кто-то попытается причинить вред семье Бена… ему уже не поможет ни зверь, ни Неметрикс. Микеланджело же, обычно беззаботный, сейчас выглядел на удивление серьёзно. Он стоял чуть в стороне, поглядывая на Бена, потом на небо, словно пытался унять тревожное чувство в животе. В его глазах отражался не страх, а интуитивное понимание, что это ещё не конец. Это только начало. Микеланджело вскинул руку и сказал: — Слушайте, может теперь уже… завтрак? Ну там, без взрывов, свиста, и когтей? Донателло прищурился, его лицо выражало тревожную сосредоточенность. Губы были поджаты, а глаза то и дело скользили по остаткам следов Неметрикса и по местности, он уже мысленно собирал информацию, анализировал услышанное и представлял возможные технологии, стоящие за теми, кто только начал наступление. Он не просто волновался, он искал решение. Все усмехнулись, даже Сплинтер чуть склонил голову и с мягкой улыбкой произнёс: — Победа — это не конец пути. Но вы прошли его с честью. Помните: истинная сила не в ударе… а в том, ради чего ты сражаешься. На лице Кожеголового появилось выражение, редкое для грозного мутанта-аллигатора, а именно смесь усталого облегчения и лёгкой, почти незаметной улыбки. Его массивные челюсти чуть расслабились, а в уголках глаз мелькнуло что-то тёплое, как у бойца, который после долгого боя вдруг услышал простое, человеческое "домой". Он хмыкнул, приподняв бровь и глядя на Майки с тем самым взглядом, что говорил: "Ты, конечно, болван… но ты наш болван." Затем он, стоявший чуть в стороне, тихо добавил: — И ради кого. Потому что теперь мы знаем, что защищаем не только этот мир. Мы защищаем наш общий дом. Герои переглянулись, усталые, но единые. Их ждут новые угрозы. Но сейчас… хотя бы на мгновение... был покой. Все вернулись в дом Кевина усталые, но с ощущением победы, которое витало в воздухе, словно приятный, бодрящий аромат. Гвен помогала Руку перевязать ссадину, Кейси держал на затылке пакет со льдом, а Бен, сбросив куртку, с довольным видом устроился на диване, закинув ноги на стол. Эйприл и Джули почти синхронно направились на кухню, перебрасываясь репликами о том, что пора бы «покормить всю эту орду героев». В холодильнике нашлись остатки овощей, соуса и пасты, а в шкафчиках спагетти и сыр. Эйприл ловко занялась нарезкой, Джули разогревала сковородки… слаженный дуэт, будто давно этим занимались. А тем временем… Микеланджело, будто растворившись в шуме возвращения, бесшумно выскользнул в сторону рюкзака Кевина, вытащил оттуда смартфон и, словно истинный ниндзя, провёл заказ через любимое приложение: «Пицца. 40 коробок. Ассорти. Срочно. Белвуд, адрес известен.» Уже через двадцать минут, когда по дому разнёсся запах жарящейся пасты и голоса чуть улеглись, раздался дверной звонок. Все обернулись. Никто гостей больше не ждал, потому все слегка удивились дверному звонку. Подумав, что это какие-то осведомители Кевина, Бен непринуждённо проговорил: — Кев, это к тебе, — лениво отозвался Бен. Кевин подошёл к двери, открыл… и застыл. На пороге стоял курьер с лицом человека, которому не объяснили, зачем столько еды. За его спиной виднелась машина, в багажнике которой аккуратно, штабелями громоздились сорок горячих коробок пиццы. Немного придя в себя, Левин проговорил: — Теннисон, — процедил Кевин, медленно поворачивая голову в сторону дивана. — Кто. Чёрт побери. Это сделал? Кевин, всё ещё не веря в происходящее, тяжело вздохнул и вышел на крыльцо, закрывая за собой дверь. Курьер, молодой парень с квадратными очками и футболкой с логотипом «Pizza Inferno», окинул его взглядом, будто спрашивая: «Вы это серьёзно?» — Ладно… — буркнул Кевин и взял сразу пять коробок. — Всё равно уже оплачено. А отмена, как я понимаю, невозможна? — Сэр, доставка на 40 коробок — это как свадьба. Мы уже отрапортовали в систему, — с важностью сообщил курьер. — Великолепно, — сухо отозвался Кевин, подхватывая ещё несколько коробок. В течение нескольких минут оба сносили внутрь горы пиццы. Бен, Гвен и Рук пытались помочь, но Кевин, мрачно уставший и сосредоточенный, отказался от помощи, говоря: — Нет, я сам. Я должен это… пережить. Когда последняя коробка была установлена на столе, курьер вытянулся, кивнул и, не дождавшись комментариев, поспешно ретировался. И в тот самый момент, когда его фургон отъехал и исчез за поворотом… Тени в углах дома словно ожили. Из-за дивана, из тёмных углов, откуда не доносилось ни звука, мгновенно появились черепашки-ниндзя. Леонардо шагнул с достоинством, Донателло уже с тарелкой в руке, Рафаэль с прищуром оглядел коробки, будто проверяя, не кроется ли за этим подвох, а Микеланджело, сияющий, уже нёс три коробки сразу и кричал: — Это… праздник! Да здравствует Великий Майки! — воскликнул он. — Наконец прибыл заказ для команды спасителей мира. По десять на брата — не меньше. За ними с мягкой поступью появился мастер Сплинтер, невозмутимо сложив руки в рукава. Он осмотрел комнату, стол, пиццу, учеников… и лишь коротко кивнул: «Мы заслужили это.» А спустя ещё несколько секунд из коридора с гостевой спальни показалась огромная фигура Кожеголового. Он зевнул, потянулся, тихо пробормотал: — Я слышал коробки... значит, пора обедать? Это уж точно… хозяин дома не мог понять, чем думал этот весельчак в шкуре черепашки-ниндзя, когда заказывал такое количество еды на шесть мутантов. Каким бы большим Кожеголовый ни был, а всю пиццу они могли и не осилить. Кевин, стоявший у двери, закрыл её… и с мрачным лицом процедил: — Съешьте всё. Абсолютно всё. Это уже вопрос принципа. Рафаэль фыркнул, Донни покачал головой, а Лео просто устало прикрыл глаза, будто мысленно записал себе: «Следить за телефоном Кевина — пункт 27.» А Кевин… вздохнул. Глубоко. И очень многозначительно. Кевин стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди и глядя, как Микеланджело уже строит себе "пирамиду из коробок счастья", а остальные черепахи раскладываются по местам с видом ветеранов, вернувшихся с битвы. Его челюсть немного дёрнулась, но он не сказал ни слова. В голове крутилась мысль: "Вот же... мелкий комиксный саботажник. Ему только повод дай, и он устроит праздник масштаба вторжения. Четыре на один, и все как саранча… а у меня теперь дом пахнет сыром, как пиццерия после урагана. В следующий раз запаролю телефон отпечатком зуба, чтоб наверняка не украл." Он тяжело вздохнул и мысленно добавил: "И ведь злишься… а всё равно рад, что все живы, дышат, и улыбаются. Даже если вся кухня теперь принадлежит черепашьему клану Пепперони." А вслух он всё же сказал: — Если хоть один ломтик окажется под подушкой — вымоете весь дом. Хвостами. Эйприл и Джули вошли в гостиную, неся большие подносы с дымящейся домашней едой в виде тушёных овощей, жареного мяса, ароматного риса и свежих булочек. Запах был настолько вкусным, что даже воздух стал казаться сытным. Обе девушки выглядели довольными, хоть и немного уставшими от готовки. За низким столиком уже восседали Леонардо, Донателло, Рафаэль, Сплинтер и Кожеголовый, окружённые горой пустых коробок, словно после сражения не с противником, а с армией пицц. Все они были сыты, но не без интереса посмотрели на подносы с новой едой, особенно Сплинтер, который с благодарностью кивнул девушкам. Майки, сидящий верхом на паре сложенных коробок, взвизгнул от радости, вытянув руки вперёд, словно встречая старого друга, и сказал: — Ура! Вот и закуска! — воскликнул он, делая театральный жест руками. — Пицца — это святыня, но душу надо греть чем-то тушёным! Рафаэль смотрел на Майки с выражением такой смеси усталой обречённости и привычного раздражения, словно это был уже тысячный раз. Его брови сдвинулись, уголок рта дёрнулся в ухмылке, но взгляд оставался исподлобья колючим, тот самый, которым он обычно сверлит стену, когда злится, но понимает, что делать ничего не может. Раф хмыкнул, вытирая руки салфеткой, и сказал: — Майки, ты съел восемь коробок. Это уже не закуска. Это преступление против холодильников. — А теперь ещё и кулинарный финал! — весело добавил Донателло, протягивая вилку. Все рассмеялись. Обстановка была домашней, почти семейной, редкий момент тишины и тепла после череды битв. У Кевина лицо вытянулось с выражением молчаливого ужаса, вперемешку с утомлённым поражением. Его брови поднялись, уголки рта дёрнулись вниз, а взгляд метнулся от горы опустошённых коробок к Майки, который с сияющей улыбкой уже тянулся к тарелке, словно пиццы и не было вовсе. Кевин медленно провёл ладонью по лицу, выдохнул сквозь зубы и, покачав головой, с глухим недоверием пробормотал: — Он не человек. Он даже не черепаха. Это… чёрная дыра в оранжевой маске. После плотного, хоть и слегка шумного завтрака, когда стол был почти очищен от остатков еды, Донателло вытер руки салфеткой, встал из-за стола и обвёл взглядом сидящих, особенно задержавшись на Эйприл, Кевине, Гвен и Руке Блонко. На его лице играла та самая выраженная, почти подозрительно самодовольная ухмылка, которую все уже начали узнавать… значит, он что-то придумал. Опять. Он сложил руки за спиной, словно профессор на пороге великого открытия, и спокойно, но с явным восторгом в голосе произнёс: — Эйприл, Кевин, Гвен, Рук… если у вас есть десять минут, мне есть что показать. Это не просто проект. Это может стать нашим оружием. Не оружием в бою, а в информационной войне. Он сделал паузу, и взгляд его чуть прищурился. Товарищи уже были заинтересованы тем, как он начал рассказывать о своей задумке. Поэтому черепашка-мутант с удовольствием готовился показать им то, над чем работал несмотря на все трудности. Выдержав секундную паузу, гений среди братьев-черепашек сказал: — Я назвал это Панцирь. Альфа-сборка. И это только начало. Кевин поднял одну бровь и скрестил руки на груди. В его лице читалась лёгкая подозрительность, вперемешку с ироничным интересом, ведь он слишком хорошо знал Донни, чтобы не понимать, что, если черепашка так улыбается, значит, будет либо круто, либо компьютер загорится. Его губы дрогнули в полуулыбке, как будто он хотел сказать «ну ладно, удиви», но решил сдержаться. Кевин, прищурившись, хмыкнул и сказал: — Панцирь, да? Ладно, если ты не заставишь меня вводить пароль из шестидесяти знаков — я в деле. Гвен сначала нахмурилась, уловив в тоне Донни академическую серьёзность, а затем её глаза слегка расширились. В них вспыхнул живой интерес, словно в голове уже начали складываться схемы и гипотезы. Её губы растянулись в одобрительной, почти уважительной улыбке, ведь она видела в этом что-то по-настоящему полезное и стоящее внимания. И если Донни настолько уверен в результате, это точно не пустяк. Гвен отложила чашку, уже заинтересована, и сказала: — Звучит как нечто защищённое. Типа… анти-взлом на компьютеры? Эйприл изогнула бровь выше обычного, глядя на Донни с прищуром, который обычно означал «ну-ну, давай, удиви меня». В её лице читалась одновременно скептическая осторожность и азарт, она как учёный понимала, что сейчас может быть либо что-то гениальное, либо нечто, способное взорвать розетку. Но в глубине глаз зажглась искра гордости, ведь ей льстило, что Донни первым обратился именно к ней. Эйприл подняла бровь, сказав: — Раз ты зовёшь меня первой — значит, там что-то сложное. Значит, я тоже иду. Рук Блонко оставался сдержанным и серьёзным, как и всегда, но в его слегка приподнятых уголках губ можно было заметить намёк на одобрение. Его взгляд был сосредоточен и пронизывающе внимателен, словно он уже оценивал проект ещё до демонстрации. Он воспринимал это не как игру, а как потенциал к реальному усилению команды, и отношение его было максимально профессиональным. Рук, глядя серьёзно, кивнул и сказал: — Если это может усилить безопасность наших коммуникаций и данных — я обязан это оценить. На лице Донателло играла ярко выраженная, почти театральная ухмылка победителя, в которой сплелись и гордость, и мальчишеский восторг, и тот самый искорёженный гений, который обожает, когда его понимают… но ещё больше, когда его идеи признают. Его глаза блестели от энтузиазма, брови чуть задорно подпрыгнули вверх, как у фокусника перед триумфальным финалом. Донни, довольный как кот, объевшийся сметаны, только кивнул и указал в сторону мастерской: — Тогда прошу… Следуйте за мной, гражданские. В мир, где даже хакеры не заползут без моего разрешения. И с этими словами он направился прочь из кухни, оставив остальных переглядываться между собой с лёгкими улыбками, ведь когда Донни звучал настолько уверенно, он и правда собирался перевернуть мир. В мастерской, тускло освещённой лампами и заставленной экранами, кабелями и полками с компонентами, Донателло подошёл к рабочему столу и включил ноутбук, стилизованный под форму черепашьего панциря. Крышка откинулась с лёгким щелчком, и на экране вспыхнул логотип простой иконки в виде черепашьего силуэта с пиксельной бронёй, а под ней надпись: "PANCIR v.0.7α". — Добро пожаловать в мир, где я наконец-то сделал операционку, которой не стыдно пользоваться, — с усмешкой произнёс Донни. — Хотя… пока ещё не всё работает. На лице Кевина отразилось редкое сочетание скепсиса и искреннего уважения. Брови чуть приподнялись, одна выше другой, губы растянулись в кривую полуулыбку, в которой читалось: «Вот чёрт… а ведь это реально круто». Его взгляд скользил по экрану, по интерфейсу, по техническим деталям, и в какой-то момент уголки глаз дрогнули и это был признак удивления, которое он не пытался скрыть. Донателло обернулся к товарищам и добавил: — Итак. Это альфа-версия. Основы готовы — ядро стабильно, интерфейс адаптивный. Но вот что пока отсутствует: У Гвен на лице появилось впечатляющее выражение умелого аналитика, внезапно увидевшего не просто код, а начало чего-то значимого. Её брови слегка сошлись, глаза сузились не от сомнения, а от сосредоточенности, как будто она мысленно уже разбирала архитектуру системы. Затем, на губах заиграла тихая, искренняя улыбка, в которой читались уважение к таланту Донни и предвкушение предстоящей интеллектуальной работы. Донни поднял три пальца и сказал: — Первое: ИИ-помощник. Умный, но не назойливый. Пока ещё только макеты. Второе: модульная архитектура. Я хочу, чтобы пользователь сам выбирал нужные компоненты системы — от ядра до визуального интерфейса. Но времени на полноценную реализацию не хватило. И третье… — Донателло замялся на секунду, а потом посерьёзнел. — Модуль поддержки пользователей с ограниченными возможностями. Он должен уметь: в голосовом режиме помогать слабовидящим; Считывать мозговую активность и через специальную периферию позволять управлять интерфейсом мысленно — для тех, кто не может говорить или слышать. Но пока это — всего лишь план. Наброски. Макеты. Черновики. Мне нужен стресс-тест. На лице Рука Блонко застыло сосредоточенное, почти статуарное выражение, как у стража, впервые увидевшего новое оружие союзников, способное не разрушать, а защищать. Его чёрные пятна на лице казались чуть более резко очерченными из-за сдержанной серьёзности, а светло-синие глаза внимательно изучали каждый элемент интерфейса, словно анализируя не просто форму, а потенциал. Донни повернулся к Гвен, Кевину и Руку Блонко, и с лёгкой, но уверенной улыбкой спросил: — Готовы помочь? Ваша задача — максимально нагрузить "Панцирь". Используйте тяжёлые приложения, симулируйте сбои, запускайте обновления. Ловите баги. Ломайте систему. Мне нужны все проблемы. И чем больше — тем лучше. На лице Эйприл О’Нил расцвела тёплая, искренняя улыбка, та самая, в которой читалась и гордость, и лёгкое восхищение, и немного того заботливого восприятия, с которым она всегда смотрела на черепашек, особенно на Донни. Её глаза мягко блестели, а уголки губ приподнялись, выдавая неподдельную радость за друга, который смог создать нечто настолько продуманное и полезное даже в условиях временного укрытия. Затем она, слегка наклонив голову, мягко заметила: — Донни… я бы с радостью, но у меня пока нет здесь своего ноутбука. Не успела завестись новым после перехода между мирами. На лице Донателло вспыхнуло триумфальное выражение настоящего гения, которого наконец поняли и поддержали. Его глаза сияли за линзами очков, брови приподнялись, а губы растянулись в широкой, довольной улыбке, не самодовольной, а искренне счастливой, как у изобретателя, который впервые делится своим открытием с тем, кто реально может помочь довести его до совершенства. Донателло понимающе кивнул и сказал: — Тогда… я был бы рад, если ты поработаешь со мной. Вдвоём мы быстрее соберём всё, чего ещё не хватает. Выражение лица Донни было полной противоположностью его обычной сосредоточенности, в этот момент он светился уверенностью, как черепашка-ниндзя, нашедший не просто помощника, а настоящего союзника в этом непростом деле. Эйприл улыбнулась и сказала: — Значит, я теперь твой... системный аналитик? — И главный помощник, можно сказать соавтор, — ответил Донни, уже перепрыгивая через кучу проводов к следующему монитору. Кевин прищурился и скрестил руки на груди, а на лице его появилась ухмылка с оттенком вызова — та самая, с которой он обычно смотрел на стены, которые собирался пробить. В его взгляде зажглось озорство, будто он только что получил разрешение устроить технический апокалипсис. Затем он скрестил руки, сказав: — Если эта штука справится с трёхмерным моделированием и симуляцией взрывов, считай — я на борту. Гвен подняла брови, на её лице читалась смесь профессионального интереса и лёгкой тревоги за судьбу «Панциря». Она улыбнулась краешком губ, аккуратно, но с уважением, и сразу открыла на планшете список утилит для стресс-тестов. В её взгляде отражалась мысль "Ты уверен, Донни? Потому что я сделаю по полной." После этого она сказала: — Хорошо. Только предупреждаю: я проведу "Панцирь" через всё, что сломало мои три предыдущих ноутбука. Я проверю, как ОС ведёт себя под давлением сотен вкладок и активных расчётов. Рук Блонко стоял с невозмутимым видом, но в его глазах мелькнуло одобрение и спокойная решимость. Он кивнул чётко и уверенно, как опытный солдат, получивший задачу. Выражение лица Рука говорило: "Значит, надо — значит, сделаю." Затем он, с привычной строгостью, сказал: — Ваш запрос понятен. Моя цель — найти критические уязвимости. Панцирь не пройдёт тест, пока не выдержит уровень космической безопасности. Я проведу контроль на устойчивость к нестандартным ошибкам. И составлю отчёт. Как положено. Донни только довольно усмехнулся. Теперь тестирование ОС "Панцирь" официально началось. Донателло ловко вытащил из недр стола флешку, украшенную эмблемой в форме маленького панциря с молнией. Он вставил её в первый ноутбук, принадлежащий Гвен, и начал установку: — Автозагрузка ядра… Системный реестр — адаптивный. Фоновая безопасность — включена. Всё. Пошло. Пока на экране Гвен шла инсталляция, Донни уже перешёл ко второму, ноутбуку Кевина. Вставил флешку, перешёл в режим смены ОС и пошёл по той же последовательности. Его пальцы двигались так уверенно и спокойно, что казалось, будто он делал это каждый день. Кевин, наблюдая за этим с прищуром, пробормотал: — Ты, получается, не просто изобретатель. Ты серьёзно написал свою операционку… с нуля? — Почти, — отозвался Донни, не отрываясь от экрана. — Некоторые идеи были вдохновлены вашими системами. Но остальное — моё. Выражение лица Гвен сосредоточенное и слегка прищуренное… взгляд специалиста, переключившегося в аналитический режим. Губы сжались в тонкую линию, а пальцы замерли над клавиатурой, прежде чем начать работать, она вчитывалась в интерфейс, в поведение системы, как хирург в рентгеновский снимок. Гвен, уже просматривая интерфейс, удивлённо сказала: — Подожди… тут даже настраиваемый запуск командной строки. Слушай, это… не похоже на сборку энтузиаста. Это уровень, Донни. На очереди был Рук Блонко. Поскольку теперь приходится иметь дело далеко не с традиционными компьютерами Земли, черепашка-мутант действовал точно, но осторожно. Конечно, первым делом Донни вставил флешку в последний ноутбук, кратко объясняя: — У тебя аппаратная платформа другая, но "Панцирь" оптимизируется под архитектуру при установке. Будет чуть дольше — зато точно. Рук наблюдал со спокойствием солдата, но, когда установщик загрузился без сбоев, даже он чуть поднял бровь. Система и в него запустилась прекрасно, что говорило об уровне гения-самоучки. Если когда-то он выйдет на учёных Галактики, признание ему долго искать не придётся. Рук сказал: — Впечатляет, — сказал он. — И ещё не вышло из беты? — Пока только альфа, — скромно уточнил Донни. — Но она уже работает. Выражение лица Кевина напоминало смесь лёгкой подозрительности и искреннего интереса. Его брови нахмурились, губы чуть поджались, когда он изучал интерфейс, как если бы это был странный инопланетный артефакт, который вот-вот может взорваться... или оказаться крутой штукой. Кевин усмехнулся, откинувшись на спинку стула, и сказал: — Кто бы мог подумать. Черепашка-ниндзя. Хакер. Программист. И всё в одном панцире. Выражение лица Гвен сменилось с сосредоточенного на искренне тёплое и чуть насмешливое. Она приподняла бровь, уголки губ дрогнули в полуулыбке, в которой сквозило лёгкое восхищение, смешанное с привычным сарказмом, и, покачав головой, она улыбнулась после чего кивнула, сказав: — И ты не просто сделал интерфейс — ты вложил в это целую философию. Управление простое, но не упрощённое. Это… настоящая технологическая революция в сфере компьютерных технологий. Выражение лица Рука Блонко оставалось, как всегда, серьёзным и собранным, но в глазах мелькала едва уловимая искра… одобрения. Он сосредоточенно скользил взглядом по интерфейсу, щёлкал аккуратно, методично, как будто проводил техосмотр галактического фрегата, а не изучал операционную систему. Рук кивнул одобрительно: — Вы, Донателло, воплощаете суть дисциплины и эффективности. Ваш "Панцирь" может стать грозным инструментом. Особенно в умелых руках. Когда он открыл модуль системной диагностики и увидел, что ОС отслеживает попытки несанкционированного доступа и записывает отчёты в отдельную папку с меткой "Почти получилось", угол его рта едва заметно дёрнулся, для Рука это был почти эквивалент лёгкой улыбки. Донни немного смущённо усмехнулся, поправляя повязку, и сказал: — Спасибо. Но это только начало. С вашей помощью… мы доведём "Панцирь" до совершенства. И где-то глубоко в душе он почувствовал, что, возможно, это не просто проект. Это его вклад в этот мир, где технологии и мужество идут рука об руку. С помощью верных друзей он сможет оставить большой след в этом мире и наверняка войдёт в историю Земли параллельного мира. В это самое время, в другой комнате, Бен Теннисон сидел на диване, устало развалившись с ноутбуком на коленях. Его футболка была чуть перекошена, волосы растрёпаны, а глаза полузакрыты от усталости. Он щёлкнул мышкой, запуская браузер и намереваясь просто посмотреть свежий выпуск «Борцов Сумо», любимого мультсериала, чтобы отключить голову хоть на полчаса. Предвкушая отдых, Бен думал: "Только бы без монстров. Без криков. Без шипящих пришельцев и планетарных катастроф…" — лениво прокручивалось в голове Бена, пока экран загружался. Он глубоко вздохнул, потянулся, хрустнув спиной, и прикрыл глаза на секунду. — "Хочу просто сидеть, дышать и смотреть, как два здоровенных мужика в масках бросают друг друга через турникеты. Без тайных организаций, без магии, без инопланетных угроз. Только суета ринга, крики толпы и безмозглая борьба ради славы…" — Он немного поёрзал на диване, укрываясь пледом, и блаженно выдохнул. — "Если хоть одна тревога прозвучит в ближайшие двадцать минут — клянусь, я притворюсь спящим. Пусть зовут Сплинтера. Пусть зовут… кого угодно, только не меня." — И с этой почти священной мыслью Бен кликнул на иконку выпуска, не подозревая, что покой в этом доме — явление почти мифическое. Но вместо титульной заставки с рёвом победителя, экран ноутбука мигнул… это не могло быть ничем хорошим, и парень нахмурился, понимая, что судьба решила обломить его планы по релаксации. Появилось знакомое, зловеще-нейтральное уведомление школьной системы: "Напоминание: до завтра подготовить конспект по мировой истории (тема: "Причины и последствия Тридцатилетней войны")." Формат — печатный, не менее трёх страниц. Проверка обязательна." Лицо Бена стало живым портретом страдания: глаза округлились от негодования, брови взлетели вверх, а рот приоткрылся, словно он только что увидел финальный босс не в игре, а в реальной жизни, и это был школьный учитель. Скривившись, он закатил глаза и рухнул затылком на подушку, с силой выдохнув: — Серьёзно? История?! После всего этого? На его лице застыли уныние, смирение перед жестокой реальностью и отчаяние человека, который спас город, но проиграл школьному порталу. Если бы в этот момент кто-то сказал ему: "Бен, тебя вызывает Совет Галактики", он бы только махнул рукой: "После этого — пусть вызывают. Всё равно хуже уже не будет." Он захлопнул крышку ноутбука с раздражением и воскликнул в пустоту: — Я только что сражался со злобным питомцем Кайбера, выдержал бой с этим охотником и без Омнитрикса! А мне… конспект?! Выражение лица Бена стало трагически-надутое, словно весь груз вселенной лёг исключительно на его плечи и при этом с абсолютно земной формулировкой: «конспект до завтра». Брови сдвинулись к переносице, нижняя губа чуть обиженно выпятилась, а глаза прищурились, будто он готов был спорить с самой реальностью. Затем, с плохо скрываемым нытьём, заворчал: — Может, если я снова превращусь в слизня, мне хотя бы дадут отсрочку от домашки... Но Омнитрикс молчал и ноутбук тоже. Только папка «Школа» бездушно поблёскивала на экране. Однако парень не собирался сразу садиться за домашку, а решил посмотреть пару серий любимого мультсериала. Он пару минут смотрел на уведомление на экране, потом вздохнул, сгорбился и буркнул: — Ладно. Я заслужил хотя бы одну серию. Просто одну. Потом, может быть… начну. Он ткнул в ярлык своего любимого сериала «Борцы Сумо», и экран наполнился грохотом барабанов и победными воплями. Теперь он действительно отдохнёт после всех событий. Бен тут же откинулся на подушку, закинул ногу на спинку дивана и, улыбнувшись впервые за вечер, пробормотал: — Вот это — настоящее искусство. Ни тебе эссе, ни мутаций, ни лабораторий. Только чистая доблесть и удар лбом в стену. Как и должно быть. На кухне мимо прошёл Рафаэль, собираясь взять себе что-нибудь из холодильника, но услышав в полголоса проброшенное Беном слово «конспект», он прищурился, фыркнул и пробормотал себе под нос: — Ага, история, говоришь? Сейчас мы эту «историю» подкрутим по-своему… Он прошёл мимо Бена, будто ни при чём, но через пару минут оказался в одной из комнат, где стоял свободный ноутбук. Рафаэль сел, щёлкнул пальцами, хрустнул шеей и начал строчить с хищной ухмылкой. На экране быстро появлялся текст: «Конспект по мировой истории: От Шумеров до Шредера. Уже в древнем Египте существовали прототипы ниндзюцу, используемые фараонами для защиты пирамид от клана Фут. Во времена Римской империи было задокументировано столкновение трицератонов с гладиаторами, а в эпоху Возрождения маскировка стала важнейшей формой социального влияния..." Рафаэль хмыкнул и продолжил, вплетая в каждый исторический период своих заклятых врагов, странные параллели, а где-то даже упомянул, что Великая французская революция была частично инспирирована космическими захватчиками, замаскированными под философов Просвещения. — Вот теперь это история, — удовлетворённо хмыкнул Раф, нажимая кнопку печати. — Скучно точно не будет. Он аккуратно сложил распечатанные страницы и, не сказав ни слова, сунул их под учебник истории, торчащий из рюкзака Бена в прихожей. Потом прошёл обратно в гостиную, бросил взгляд на всё ещё хихикающего над «Борцами Сумо» Бена и только усмехнулся: — Герои тоже заслуживают помощи… пусть и с поправкой на клан Фут. День подошёл к концу так, как это часто бывает после бурных сражений и странных событий: тихо, почти незаметно. Дом Кевина погрузился в тёмную вечернюю тишину. Уставшие герои разбрелись по комнатам, кто на диван, кто в кресло, кто в спальное место, которое уже считал своим. В гостиной за окном мерцали редкие уличные огни, отбрасывая мягкие тени на стены. Парень даже не подозревал, что ещё один друг, пускай и зелёный, черепашка-мутант и ниндзя, только что снова помог ему, написав внушительный конспект по истории. Бен, всё ещё валявшийся на диване с пустой коробкой от пиццы у ног и последней серией «Борцов Сумо» на паузе, зевнул и пробормотал: — Ладно, завтра... завтра я всё напишу. Или... может, в автобусе. Да. Автобус — отличное место для гениальных идей. Он выключил ноутбук, даже не заметив, что распечатка конспекта по истории уже аккуратно лежит между страницами его учебника, вложенная с поразительной точностью и незаметностью. Подложил под голову подушку и закрыл глаза. Всё было спокойно. Потому Рафаэль подумал: "Да, может, я и не гений с микроскопом, как Донни… не анодит, как Бен… но, если парень вымотался, а школа вон опять дожимает — кто-то же должен помочь. Пусть и не совсем… по школьным стандартам. Зато будет весело. И, чёрт побери, если хоть один преподаватель после этого не начнёт подозревать Бена в тайной работе на инопланетную разведку — значит, я плохо постарался. Если кто и заслужил, чтобы немного схитрить ради отдыха — так это он". Он не считал себя сентиментальным, но, когда видел, как после очередного спасения мира Бен в изнеможении утыкается в лэптоп, а рядом валяется домашка, внутри у Рафаэля что-то шкрябало. Он называл это раздражением. Но на самом деле он знал, что это и была та самая странная форма привязанности, которую он выражал через юмор, сарказм… и альтернативные версии истории человечества с участием Шредера, трицератонов и бесконечной борьбы теней. Рафаэль, проходя мимо, только фыркнул себе под нос, заметив, как Бен свернулся калачиком, даже не подозревая, что спасён от «двойки» без единого выстрела. Он подошёл к выключенному свету, щёлкнул выключателем и бросил напоследок: — Спокойной ночи, герой. История уже переписана. В тишине послышался только мягкий храп Кейси и тихий скрип под тяжестью Кожеголового, устроившегося на ковре. Над домом медленно пролетела одна звезда. День закончился. Но новый уже подкрадывался, с сюрпризами, как всегда.